Пульхерия Ивановна протянула руку, чтобы погладить ее, но неблагодарная, видно, уже слишком свыклась с хищными котами или набралась романтических правил, что бедность при любви лучше палат, а коты были голы как соколы; как бы то ни было, она выпрыгнула в окошко, и никто из дворовых не мог поймать ее.
Пульхерия Ивановна сое вешаны кизэ мычиз но, соиз сьӧсь айы коӵышъёсын улыны туж дышем вылэм ини, лэся, яке яратыку куанер улон узыр улонлэсь умой луэ шуыса малпам-а, мар-а, мон котьма ке но, со укноетӥ тэтчиз но сое модос пӧлысь нокин но кутыны ӧз быгаты.