Самое страшное было именно в том, что отец, которого Володя считал самым сильным, несокрушимым, образцовым, отец, которым он так гордился, чьей боевой молодости он завидовал, отец, всегда и во всём бывший его первой опорой, — вдруг попал в такую беду.
Нош самой кышкытэз тани ма бордын вал: Володя бубызэ самой кужмо, самой юн но ӟеч адямиен лыдъялляз, соин туж данъяськылӥз, солэн егит дыръяз боевой ужъёсызлы вожъяськылӥз, бубиз котьку но котькытын солэн нырысь юрттӥсез вал, — сыӵе бубиз малпамтэ шорысь таӵе югдуре шедем.