Он немного отрезвел, но всё под ним и вокруг него волнообразно качалось, у него отяжелели веки и, ощущая во рту скверный, горький вкус, он смотрел сквозь ресницы на большое лицо матери и бессвязно думал:
Павел ӧжытак сэзьмытскиз, озьы ке но, со улын но со котырын ваньмыз тулкымъяськыса лэйка, синкаӵъёсыз секытомизы. Ымысьтыз юрӟым, кузял шӧмез шӧдыса, со синлысъёсыз пыртӥ анаезлэн бадӟым ымнырыз шоры учке но, радзэ шедьтытэк, малпаське: