В глаза ему бросают сотни тысяч холодных белых искр, и он долго ничего не может разобрать в сверкающей пыли, вокруг него – всё слито в буйный вихрь огненной пены, всё кружится, блестит и увлекает.
Солэн синъёсыз шоры кезьытэсь, тӧдьыесь уно сю сюрс тыл кизилиос пишто но, ворекъясь тузон пушкын со кема номыре но валаны уг быгаты; со котырын — ваньмыз тӧлпери кадь бергась тыл шукые огазеяськемын, ваньмыз берга, чиля но бордаз кыске.