Она обрюзгла, растолстела, и было ясно, что этой женщине теперь гораздо ближе поэзия желудка, а не великая поэзия души, что грубый зов своей утробы она яснее слышит, чем голос духа правды и свободы, гремевший некогда из уст её по всей земле.
Со кисырмем, супырмем, куаем. Адске ини, та кышномуртлы, сюлэмезлэн быдӟым чебер поэзиез сярысь, табере трослы матынгес ини ӝушезлэн поэзиез, кӧтызлэсь ашкынмем куронзэ, зэмлыклэсь но эриклэсь куаразэс сярысь, умойгес кылэ. Нош солэн зэмлык но эрик сярысь куараез куке но быдэс музъем вылэ чузъяськылӥз.