Бледный, перепуганный и без шинели, вместо того чтобы к Каролине Ивановне, он приехал к себе, доплелся кое-как до своей комнаты и провел ночь весьма в большом беспорядке, так что на другой день поутру за чаем дочь ему сказала прямо: «Ты сегодня совсем бледен, папа».
Кӧсэктыса, кышкаса но шинельтэк, Каролина Ивановна доры мынэм интые, со дораз бертӥз, мырдэм гинэ аслаз комнатаез дорозь вуиз но быдэс уез туж урод ортчытӥз, ӵуказеяз ӵукна чай юыкузы нылыз солы шонерак вераз: «Тон туннэ, папа, чылкак кӧсэктэмын».