Ожидание страшного умерло, оставив по себе только неприятную дрожь при воспоминании о судьях да где-то в стороне темную мысль о них.
Кышкытэз витён кысӥз, судьяос сярысь малпаку, мылкыдэз сӧрись юзыр-кезьыр луон гинэ кылиз на, собере кытын ке палэнын соос сярысь пеймыт малпан.