Дядья тоже обращались с Цыганком ласково, дружески и никогда не "шутили" с ним, как с мастером Григорием, которому они почти каждый вечер устраивали что-нибудь обидное и злое: то нагреют на огне ручки ножниц, то воткнут в сиденье его стула гвоздь вверх острием или подложат, полуслепому, разноцветные куски материи, - он сошьёт их в "штуку", а дедушка ругает его за это.
Ӵужмуртъёсы но Цыганокен либыт вал, эшенызы кадь, и ноку но сое, Григорий мастерез сямен, серем ӧз карылэ, нош Григорийлы соос ӝытлы быдэ маке но обидь карон, урод уж лэсьто вал: то качи кутонэз тыл вылын ӟырдато, то пукон вылэ кортӵог бышкалто, йылзэ кыре карыса, яке солэн, ляб синмо адямилэн, ки улаз пӧртэм тусо материосты поно, — соосты со одӥг «сузьетэ» вуре, нош ӵужатай сое та понна тышкаське.