Не торопясь, но и не копаясь, лейтенант Седых пододвигал к себе планшетку, лежавшую на досках на уровне его груди, опускал немного припухшие, покрасневшие от недосыпания глаза и, покашляв, говорил:
Дыртытэк но трос утчаськытэк, лейтенант Седых пул вылысь планшетказэ азяз кыскиз но, изьылымтэеныз ӧжытак пыктэм но гордэктэм синъёсыныз учкыса но кызйыса, вераз: