Страшное своей мертвой неподвижностью, лицо толпы ждет,– она тоже хочет крови и ждет ее, ждет не из мести, а из любопытства, как давно укрощенный зверь.
Люкаськем калыклэн шӧйӟектымон кышкыт адскись ымнырыз вите, — солэн но вирез адӟемез потэ но сое вите, йыркурез лэзён понна ӧвӧл, учкемез потэмен, кемалась дышетэм сьӧсьлэн сямен.