Даже говорить он был не в силах, а только жалобно стонал: несчастный, кажется, думал, что его только затем и развязали, чтобы зарезать и съесть.
вераськемез но уг луы, няркыт ӝуштэ гинэ: шудтэм адями малпа вал, лэся, вандыны нуон понна гинэ пертчылӥзы шуыса.