Получив трёпку, Пират присмирел и вернулся на камбуз, где лёг возле очага дяди Манто, обиженно вздыхая: «Эх, мол, жизнь наша собачья!
Чапкылыса лэземзы бере Пират чалмиз но берен камбузэ кошкиз. Отын со Манто агайлэн пӧран дораз выдӥз но ӝожомеменыз лулскылыса шуиз кадь: «Эх, пе, милям, пуныослэн, улонмы!