Одно время мне даже казалось, что Тихон Ильич с одинаковой страстью, вернее с одинаковым спокойствием и подшивает бумаги, и беседует с людьми.
Огвакыт мыным потэ вал, Тихон Ильич огкадь ӟырдыт мылкыдын, шонерзэ вераса, огкадь чидаса, бумагаосты но вурылэ, калыкен но вераське.