На верхней губе Мазина чернели две полоски, лицо стало полнее, Самойлов был такой же кудрявый, как и раньше, и так же широко ухмылялся Иван Гусев.
Мазинлэн вылӥпал ымдураз кык сьӧд чуръёсыз вань, ымнырыз тыргес луэм, Самойлов азьло кадь ик бабылес йырсиё но, азьло сямен ик, пальпотэ Иван Гусев.