С ним хорошо было молчать - сидеть у окна, тесно прижавшись к нему, и молчать целый час, глядя, как в красном вечернем небе вокруг золотых луковиц Успенского храма вьются - мечутся черные галки, взмывают высоко вверх, падают вниз и, вдруг покрыв угасаюшее небо черною сетью, исчезают куда-то, оставив за собой пустоту.
Усто вал соин ӵошен вераськытэк улыны, со борды ӝикытак ӝиптӥськыса, укно дорын пукыны но быдэс час ӵоже чалмыт пукыса, учкыны, кызьы ӝыт горд инмын, Успенской черклэн зарни йылъёсыз котырын, лобало-поръяло сьӧд ӵанаос, туж ӝог вылэ тубо, улэ усё но, кысӥсь инэз син куспын сьӧд сетэн шобыртыса, кытчы ке чалак ышо, бӧрсязы тырттэм инты кельтыса.