Совершенно провалившийся между носом и острым подбородком рот, вечно осененный язвительною улыбкой, небольшие, но живые, как огонь, глаза и беспрестанно меняющиеся на лице молнии предприятий и умыслов — все это как будто требовало особенного, такого же странного для себя костюма, какой именно был тогда на нем.
Нырыз но ангесэз куспысь гыркак гопе усем ымыз солэн ялан осконтэм пальпотэ, пичиесь но, тыл кадь, пиштӥсь синъёсыз йыраз ялан сьӧд малпанъёслэсь ворекъяса ортчемзэс возьмато, соин, лэся, калыклэнлэсь пӧртэм дӥсез но ачизъя туж тупа.