Чуб не без тайного удовольствия видел, как кузнец, который никому на селе в ус не дул, сгибал в руке пятаки и подковы, как гречневые блины, тот самый кузнец лежал у ног его.
Чублэн сюлмыз лушкем шумпотонэн тырмиз, быдэс гуртын нокинлэсь кӧберасьтэм дуриськись, кияз ыргон пятакез но подковаез, сьӧд чабей пызьлэсь пыжем мыльымез сямен куасаллясь, самой со дуриськись али солэн пыдазяз кылле.