Вошел Иван Данилович в жилете, с засученными рукавами рубашки, и на молчаливый вопрос Николая сказал своим тонким голосом:
Пыриз Иван Данилович, жилетэн, дэрем саесъёсыз пужаллямын но Николайлэн чалмыт юамезлы векчи куараеныз валэктӥз: