Однажды, когда мы с Пятницей вновь поднимались на холм (в этот раз над морем стоял туман и противоположного берега не было видно), я спросил его:
Огпол ми Пятницаен нош ик вырйылэ тубыкумы (табереяз море вадьсын бус вал но кыдёкысь ярдуръёс уг адско вал) мон солэсь юай: