«Ишь ты!» — внутренно воскликнула мать, и ей захотелось сказать хохлу что-то ласковое. Но дверь неторопливо отворилась, и вошел Николай Весовщиков, сын старого вора Данилы, известный всей слободе нелюдим.
— Уть тон! — ас понназ вазиз анай. Солэн хохоллы кыӵе ке но лякыт кыл верамез потэ вал, нош со вакытэ ӧс каллен усьтӥськиз но Николай Весовщиков пыриз, лушкаськись пересь Данилолэн пиез, адямиослэсь палэнскыса улэменыз быдэс слободкалы тодмо мурт.