Некоторые из них начинают чувствовать, что развлекать и утешать людей, утомленных грабежом мира, обеспокоенных все более резким сопротивлением пролетариата их подлым целям, — людей, у которых безумная жажда наживы приняла характер буйного помешательства и формы социально-разрушительные, — утешать и развлекать этих людей становится делом не только бесплодным, но уже и опасным для самих утешителей.
Куд-огез соос шӧдыны кутско ини: дуннеез грабить карыса жадем, сьӧд ужъёс лэсьтыны малпанъёссылы пролетариатлэн пумен юнгес пумитъяськеменыз шуэрскем адямиосты, сыӵе адямиосты, кудъёсызлэн уката узырмон понна нодтэм аксымъяськемзы йырвизьзэс ыштонэ но социальной куашкатонъёсы вуттэ, — сыӵе адямиосты лӥятон но буйгатон, пайдатэм уж луэм сяна, озьы ик асьсэлы буйгатӥсьёслы но кышкыт луэ ини.