Мать чувствовала это особенное, неведомое ей и, под журчание голоса Наташи, вспоминала шумные вечеринки своей молодости, грубые слова парней, от которых всегда пахло перегорелой водкой, их циничные шутки.
Та пӧртэмез, солы валантэмез анай шӧдэ но Наташалэн кисьтӥськись куараезъя тодаз вайылэ егит дыръяз ӵаш поттонэн тырмем ӝытъёсты, ӵуштаськем вина зыно пиослэсь урод кылъёссэс, соослэсь возьыттэм лӧптылэмзэс.