— Позвольте, милостивый государь, позвольте! — говорил он, подступая к нему и размахивая руками, как будто бы кто-нибудь его не допускал или он продирался сквозь толпу, и, приблизившись, принял Ивана Федоровича в объятия и облобызал сначала в правую, потом в левую и потом снова в правую щеку.
«Дугдэ али, милостивой государь, дугдэ али!» вера со, киыныз шонаськыса дораз мыныса, кин ке сое мыныны уг лэзьы, яке со трос калык пӧлтӥ мынэ кадь. Матаз вуыса, Иван Федоровичез ӟыгыртӥз но нырысь ик бурпал бамзэ, собере паллян палзэ, собере нош ик бур палзэ чупаз.