Они кипели темной пеной вокруг Рыбина, а он стоял среди них, как часовня в лесу, подняв руки над головой и, потрясая ими, кричал в толпу:
Соос Рыбин котырын пеймыт шукы кадь пӧзё, нош со соос шорын, нюлэскын часовня сямен, сылэ но, киоссэ йыр йылаз ӝутыса но киосыныз сэзъяса, калык пӧлы кесяське: