Я был очень взволнован, какое-то особенное чувство кипело в груди, и даже,- когда учитель, распустив класс, оставил меня и стал говорить, что теперь я должен держаться тише воды, ниже травы,- выслушал его внимательно, охотно.
Мон туж бугырскем мылкыдо вал, кыӵе ке пӧртэм мылкыд пӧзиз мынам сюлмам. Дышетӥсь, классэз лэзьыса, монэ кельтӥз но табере мыным кылтэм-ымтэм чус возиськыны кулэ шуыса вераз, — даже солэсь та верамзэ но мон сак но мылысь-кыдысь кылзӥськи.