— Эге, понял я тебя, — добродушно сказал дядя Гриценко и, присев на ступени крыльца, стал сворачивать цигарку.
— Эге, мон тонэ валай, — Гриценко агай ӟеч мылкыдын вераз но, корказь лёгет вылэ пуксьыса, чигарка бинялтыны кутскиз.