Пока Лыска, благодарно тыча шершавыми губами в Ванину ладонь, деликатно выкусывала длинными жёлтыми зубами зёрна из гнёздышек кукурузного початка, Володя, присев на корточки, поплевал на свой носовой платок, потом задумался на минутку, что-то соображая; достал из кармана бушлатика мятую тетрадку, куда записывал тимуровские поручения, вырвал из неё десяток чистых листков, приложил их осторожно к ране и, плотно обмотав платком, натуго перевязал мелко дрожавшее колено Лыски.
Шакырес ымдурыныз, Ванялэн кырым пыдэсаз тау карыса сямен мырӟылыса, Лыска кузесь ӵуж пиньёсыныз кукурузалэн початокысьтыз тысьёсты лякытэн куртчылэ. Со куспын Володя, пыд вылаз липтыса, ныркышетаз сялаз, собере, маеке чакласа, ӧжытак малпаськиз; бушлат кисыысьтыз посӥськем тетрадьзэ поттӥз (отчы со тимуровецъёслэсь ужъёссэс гожъялляз), отысь ог дасо чылкыт листъёссэ кесиз, соосты ранаез борды умоен лякиз но, ныркышетэныз тып-тып биньыса, Лыскалэсь дыр куалекъясь пыдессэ тач-тач керттӥз.