Это почувствовалось всеми, и даже судьи прислушивались, как будто ожидая, не раздастся ли эхо, более ясное, чем эти слова.
Сое шӧдӥзы ваньмыз, судьяос но, та кылъёслэсь сайкытэзгес куара уз чузъяськы-а меда шуыса витем кадь, сак кылзӥськизы.