Накинув на голову тяжёлый полушубок, сунув ноги в чьи-то сапоги, я выволокся в сени, на крыльцо и обомлел, ослеплённый яркой игрою огня, оглушённый криками деда, Григория, дяди, треском пожара, испуганный поведением бабушки: накинув на голову пустой мешок, обернувшись попоной, она бежала прямо в огонь и сунулась в него, вскрикивая:
Йыр вылам секыт полушубка шобыртыса, пыдъёсме кинлэн ке сапегъёсаз чуртнаса, мон корказе, корказь азе потӥ но, тыллэн яркыт шудэменыз мальдыса, ӵужатайлэн, Григорийлэн, ӵужмуртэлэн черекъяменызы, тылпу тачыртэмен жондӥсь пелё луыса, ӵужанайлэн шимес уж лэсьтэмезлэсь кышкаса, чылкак пуӟи, — со йыр вылаз тырттэм мешокез шобыртыса, вал шобыртонэн биниськыса, пырак тылэ бызиз но, черекъяса, пыриз отчы: