Однако когда Чапаев поглядел на часы в темноте, оказалось, что часы действительно светились: будто где-то внутри, в механизме, горела лампочка, а цифры и стрелки будто были прозрачными, и через них проникал свет.
Нош пеймытэн часэз шоры учкемез бере Чапаев адӟиз, — часэз зэм но чиля: кытын ке пушказ, механизмаз, лампочка ӝуа кадь, нош цифраосыз но стрелкаосыз пыртӥзы адскисесь, соос пыр тыл пиштэ кадь.