…Смотришь на эту пару глаз, в которой дрожит скорбь матери, бессильной защитить свое дитя, и на глаза ребенка, в которых неподвижно застыл глубокий, холодный ужас перед человеком, смотришь на людей, способных забавляться мучениями живого существа, и, обращаясь к обезьяне, говоришь про себя:
Аслэсьтыз нунызэ возьманы кужымез тырмисьтэм мумылэн ӝожен сыръясь та кык синъёсыз шоры но пиналлэн адями азьын везэктымон кышкаменыз долэктэм синъёсыз шоры учкиськод, улэп макелэсь курадӟемзэ усто потыса учкись адямиос шоры учкиськод но, обезьянлы вазиськыса, ас поннад шуиськод: