Свыкнувшись с ней за многие годы тяжелой бродячей жизни, он стал наконец видеть в ней что-то одухотворенное, почти сознательное.
Трос аръёс ӵоже калгыса, секыт улэменыз со шарманкаез борды туж дышиз но бератаз кыӵе ке улэп, валась маке кадь потыны кутскиз.