Она слышала слова прокурора, понимала, что он обвиняет всех, никого не выделяя; проговорив о Павле, он начинал говорить о Феде, а поставив его рядом с Павлом, настойчиво пододвигал к ним Букина, — казалось, он упаковывает, зашивает всех в один мешок, плотно укладывая друг к другу.
Со кылэ прокурорлэсь кылъёссэ, вала, со ваньзэс, одӥгзэ но висъятэк, янгыше уськытэ, Павел сярысь вераса, со кутскылэ Федя сярысь вераны, нош сое Павелэн артэ пуктыса, соос борды кужмысь кыске Букинэз, — со ваньзэс, ог-огзы борды лач-лач тырыса, биньылэ, одӥг мешоке вуре кадь потэ.