И долго ещё Володя перелетал из одного объятия в другое и оказывался то в этом штреке, то в соседнем и чувствовал на своей щеке поцелуи, слёзы, а на спине — весёлые тумаки от друзей-пионеров, пока не почуял жар и запах кухонной плиты и не очутился на камбузе, где его приняли в свою хватку длинные, цепкие руки дяди Манто.
Володя кема киысь кие ветлӥз, сояз яке мукетаз штреке вуылӥз, бам вылысьтыз чупамзэс, синвузэс шӧдылӥз. Эшъёсыз-пионеръёс шудыса тыбыраз чапкылӥзы. Собере со кухня зынэз, пӧсь лыктӥсь омырез кылӥз. Камбузын сое Манто агайлэн ӝабырес кузь киосыз ӟыгыртыса пумитазы.