Её голос звучал устало, и мне казалось, что говорит она только для того, чтобы позабыть о чём-то важном, честном, что иногда ещё колет острой иглой воспоминаний её холодное, изношенное сердце, в котором ныне нет больше места для бескорыстных чувств.
Солэн куараез жадем муртлэн кадь кылӥське но, со маке но туж кулэзэ, шонерзэ, умойзэ вунэтон понна гинэ вераське кадь потэ мыным. Та шонерез, умоез сярысь тодэваёнъёс куддыръя векчи венен кадь бышкало ик на солэсь кезьыт, пӧсьтэм сюлэмзэ, отын табере ӧвӧл ни номыре жалятэк нюръяськон мылкыдъёслы инты.