Как теперь помню — покойная старуха, мать моя, была еще жива, — как в долгий зимний вечер, когда на дворе трещал мороз и замуровывал наглухо узенькое стекло нашей хаты, сидела она перед гребнем, выводя рукою длинную нитку, колыша ногою люльку и напевая песню, которая как будто теперь слышится мне.
Али кадь ик тодам лыктэ — мынам мемие, соку улэп на вал — кызьы со пумтэм кузь кыстӥськись тол ӝыт, куке педлон кезьыт тачыртэ но милям коркамылэсь сюбег пиялазэ ӵок-ӵок ӵокса, кузь нюжа кыскыса черсэ но кырӟаса пумен пыдыныз пиналзэ ветта, со кырӟан али но мыным кылӥське кадь.