По ним можно было, казалось, читать всю жизнь их, ясную, спокойную жизнь, которую вели старые национальные, простосердечные и вместе богатые фамилии, всегда составляющие противоположность тем низким малороссиянам, которые выдираются из дегтярей, торгашей, наполняют, как саранча, палаты и присутственные места, дерут последнюю копейку с своих же земляков, наводняют Петербург ябедниками, наживают наконец капитал и торжественно прибавляют к фамилии своей, оканчивающейся на о, слог въ.
Со кисыриосъя лыдӟыны луысал кадь соослэсь быдэс улонзэс, яркыт, каньыл улонзэс, кызьы улӥзы вашкала национальной, либыт сюлэмо но огдыре ик узыр фамилиос, кинъёс котьку но чутрак пӧртэм луо сыӵе урод малороссиянъёслэсь, кудъёсыз потэмын тэкит пӧзьтӥсьёс, вузчиос пӧлысь, маке саранча выллем туйнаськыло палатаосы но присутственной интыосы, асьсэлэн землякъёссылэсь ик берпум копейказэс нио, Петербургез чагиськисьёсын тырмыто, бератаз узырмо но о букваен йылпумъяськись фамилизы борды в слог ватсало.