Крики толпы звучали умиротворяюще, просительно, они сливались в неясную суету, и всё было в ней безнадежно, жалобно.
Люкаськем калыклэн кесяськемъёсыз уръяськытӥсь, лӥятӥсь куараосын чузъяськизы, соос валантэм выронэ огазеясько но отын ваньмыз осконтэм, куректымон вал.