Но едва только он с пыхтеньем и сопеньем поднимал ноги, чтобы оседлать её, Кудлаха перевёртывалась и, лёжа кверху брюхом, лениво помахивая хвостом, отталкивала Павлика своими широкими, неуклюжими лапами.
Мырдэм гинэ со, курадӟыса но зырымез виаса, пуныэз ӧнеран понна пыдзэ ӝутъя, Кудлаха огпалась мукет пала берыкъяське, кӧтэныз валлань выдыса, мылыз понытэк быжыныз сэзъяса, Павликез аслаз паськытэсь жобесь пыдъёсыныз донгаса кылле.