А вот я лучше приду к нему в воскресный день утром: он после канунешной субботы будет косить глазом и заспавшись, так ему нужно будет опохмелиться, а жена денег не даст, а в это время я ему гривенничек и того, в руку, он и будет сговорчивее и шинель тогда и того...» Так рассудил сам с собою Акакий Акакиевич, ободрил себя и дождался первого воскресенья, и, увидев издали, что жена Петровича куда-то выходила из дому, он прямо к нему.
Тани мон со доры арня нуналэ ӵукна мыно: азьло суббота бере кӧлэмесь синъёсыныз кырыж учкиз ке, солы макмырзэ веськатыны кулэ луоз, нош кышноез коньдон уз сёты, нош мон со дыре солы гривенничок, марым, кияз, со лякытгес луоз но соку шинель но, марым...» озьы малпаз ас понназ Акакий Акакиевич, аслэсьтыз мылкыдзэ ӝутӥз, нырысь арня нуналлэсь вуэмзэ возьмаз но, Петровичлэн кышноезлэсь коркась кытчы ке потэмзэ кыдёкысен адӟыса, со шонерак со доры.