Но еще страннее, еще неразгаданнее чувство пробудилось бы в глубине души при взгляде на старушек, на ветхих лицах которых веяло равнодушием могилы, толкавшихся между новым, смеющимся, живым человеком.
Уката но валаны луонтэм паймымон мылкыд кылдысал, дыр, пересь кышноос шоры учкыса, соос шайгуэ учкись тусэн бергало та выль, серекъясь, чырткем адямиос куспын.