Мы каждый день выносили Марусю наверх, и здесь она как будто оживала; девочка смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, на щеках ее загорался румянец; казалось, что ветер, обдававший ее своими свежими взмахами, возвращал ей частицы жизни, похищенные серыми камнями подземелья.
Марусяез ми нуналлы быдэ вылӥе поттылӥськом. Отын со улӟе кадь; паськыт усьтэм синъёсыныз со котыр утчаське, бамъёсыз ӵыжекто; омырак пельтӥсь тӧл солэсь пурысь изъёсын талам улонзэ берыктэ кадь.