Отойдя в тень часовни и остановившись вдвоем возле картины, где проворные мускулистые черти ловко волокли в пекло воющих и упирающихся грешников, Квакин спросил у Фигуры:
Часовня сайулэ мыныса но кужмо сӥль-виро чортъёслэсь кесяськись но пыкиськись сьӧлыко адямиосты тыл йылэ нуэмзэс возьматӥсь суред доры кык кузя дугдыса, Квакин Фигуралэсь юаз: