Но Иван Иванович, показывая вид, будто это совершенно относилось не к нему, продолжал так же, но только гораздо тише. — Именно, государь мой, не хотел брать.
Нош Иван Иванович, та кылъёс солы ик верамын ӧй вал кадь, кылымтэ улэ кариськыса, уката калленгес аслэсьтыз ик сипыртэ: «зэм, зэм, мынам государе, витьтон копейкаен вузаме ӧз потылы.