Нет, это был совсем другой человек — неподвижный, непонятный, страшный, а главное — чужой, как и всё, что было в эту минуту в мире вокруг мальчика.
Ӧвӧл, та мукет адями — со интыысьтыз уг вырӟылы, кӧшкемыт, со мурт адями. Ваньмыз, ма гинэ вань со котырын, тодмантэм луэмын, озьы ик та адями но тодмантэм.