Этот темно-коричневый кафтан, прикосновение к которому, казалось, превратило бы его в пыль; длинные, валившиеся по плечам охлопьями черные волосы; башмаки, надетые на босые загорелые ноги, — все это, казалось, приросло к нему и составляло его природу.
Пеймыт-курень кафтанэз нырысьсэ йӧтскыку ик тузонлы пӧрмоно кадь; кузь йырсиосыз пельпум вылаз лусьтыр-ласьтыр ошкылэмын; шунды шорын пыжем гольык пыд вылысьтыз башмакъёсыз — ваньмыз со цыган понна улонэн кылдытэмын но озьы ик кулэ кадь.