Он говорил эти слова, кажется, не столько для Афанасьева, сколько для Приходько, который в течение всего этого разговора угрюмо молчал.
Та кылъёссэ со Афанасьевлы уг вера кадь, Приходьколы кадь вера. Соиз нош, вань та вераськон мынытозь, кунэрскыса чус пукиз.