Хорошо для тебя, что он мёртв теперь, — живой, он не простил бы подлости даже Франции, которую любил, как юноша, даже тогда, когда его волосы стали белыми...
Умой тыныд, со кулэмын ни уга табере — улэп луысал ке, со простить ӧй карысал Францилэсь гинэ но мыдланес ужъёссэ, кудзэ со егит пи сямен яратылӥз аслаз йырсиез тӧдьы луэм бере гинэ но...