Лишь обугленные, полузанесённые обтаявшим снегом обломки ракушечных плит да труба, тощая и голая, как шея общипанной птицы, были там, где стоял прежде дом Ланкина.
Шунаны ӧдъям лымы улысь мычиськись эгырӟем ракушечниклэн шӧйёсыз но, ишкем тылобурдо чырты кадь, векчи но гольык муръё гинэ адско на Ланкинлэн юртэз интыын.