Мать схватила руку Николая и еще чью-то, она задыхалась от слез, но не плакала, у нее дрожали ноги, и трясущимися губами она говорила:
Анай Николайлэсь но эшшо кинлэсь ке кизэс кутӥз. Со синвуэныз гуньдылӥз, нош со ӧз бӧрды, солэн пыдъёсыз куалекъязы, куалекъясь ымдуръёсыныз со вераз: