А они шли через села горестной толпой, и вид у них теперь был и не мужиков и не солдат, а — пленных.
Нош соос гуртъёс пыр люкен-люкен курлыт ортчылӥзы, туссы но соослэн табере пиосъёслэн кадь но, солдатъёслэн кадь но, ӧй вал ни.