Она облокотилась на стол, на котором перевязывал раненую свою руку пан Данило, передумывая, что худо и не по-козацки сделал, просивши прощения, не будучи ни в чем виноват.
Со гырпумъяськиз ӝӧк вылэ, кытын Данило сӧсырмем бур кизэ керттылӥз но малпаськиз, номырин янгыш луытэк прощение куременым козакъёслы кельшисьтэм урод уж лэсьтӥ шуыса.