— Як же, мамо! ведь человеку, сама знаешь, без жинки нельзя жить, — отвечал тот самый запорожец, который разговаривал с кузнецом, и кузнец удивился, слыша, что этот запорожец, зная так хорошо грамотный язык, говорит с царицею, как будто нарочно, самым грубым, обыкновенно называемым мужицким наречием.
«Кызьы озьы, мамо! адямилы, ачид тодӥськод ук, кышнотэк нокызьы но улыны уг луы», вера самой соиз запорожец, кудӥз дуриськисен вераськиз. Дуриськись чылкак паймиз, грамотной кылэз ӟеч тодӥсь мурт юри, лэся, царицаен чылкак огшоры воргорон кылъёсын вераське.