Днём земля раскисала, и грязь хватала за ноги, стаскивая новые галоши, купленные Володе Евдокией Тимофеевной, а утром почва отзывалась на каждый шаг с кованой звонкостью, и белые скорлупки легко ломались над лужами, которые под коркой льда оказывались пустыми, словно их за ночь успели до дна выпить заморозки.
Музъем нуназе небӟе, дэриен пыдъёсты но ӝутъяны уг луы, Володялэсь выль калошаоссэ кыльыса кельтэ, нош ӵукна музъем туж юн кынме, вамышлы быдэ чузъяськыса кошке но ву пукемъёсысь тӧдьы йӧ капчиен тӥяське. Йӧ улысь ву быре, уй ӵоже сое кезьыт пыдэсозяз юэ кадь.