Господи ты, боже мой! — задыхаясь, проговорила мать, повернув к себе лицом незадачливого беглеца, но не выпуская его из рук.
Э, инмаре-кылчинэ! — пӧрмостэм беглоез ымнырыныз ас палаз берыктыса но, сое киысьтыз лэзьытэк, шокпотыса вераз мумиз.