А Володя, озорничая, чтобы скрыть ту внезапную застенчивость, которая вдруг сковала его, потому что он уже немножко отвык от папы, совался головой между щекой отца и головой матери и чмокал их обоих — то одного, то другого…
Нош Володя лякыттэмъяськыса атайзэ кема ӵоже адӟылымтэеныз огдырлы возьытэ вуэмзэ ватон понна, атаезлэн бамыз но анаезлэн йырыз вискы йырзэ донге, кыкназэсты — я созэ, я тазэ чупа...