Сергею было немного жутко среди этого величавого безмолвия, в котором так отчетливо и дерзко раздавались его шаги, но в то же время в сердце его разливалась какая-то щекочущая, головокружительная отвага.
Таӵе вераны луонтэм, вамышъёс ик чузъяськылон чалмыт интыын Сергейлы ӧжытак кӧшкемыт ке но вал, соин ӵош сюлэмаз кыӵе ке йырзэ поромытӥсь шумпотон кылдэ.