И хотя он был незнакомый, но он говорил так, как будто бы давно и хорошо знал убитого Егора и алёшинских мужиков, их заботы, сомнения и думы.
Со тодмотэм вань ке но, виэм Егорез кемаласен но умой тодэм кадь, озьы ик Алёшиноысь пиосъёсыз но соослэсь коркаоссэс, соослэсь сюлмаськонзэс, осконтэмзэс но малпанзэс тодэм кадь вера.