Ее глаза, тупые от голода и горящие жадностью, хитрые и мстительные или рабски покорные и всегда нечеловеческие, я всюду видел, но ужас нищеты Ист-Сайда - мрачнее всего, что я знаю.
Солэсь сютэм улыса жӧлэктэм но ӵожмонтэм тусын ӝуась, кескич но лек йыркуро яке йыбыртъясь но котьку тустэм синъёссэ мон котькытысь адӟылӥ, нош Ист-Сайдысь кадь кышкытсэ но секытсэ куанер улонэз ӧй адӟылы на вал.