Речь Павла раздражила их, но сдерживала раздражение своей силой, невольно внушавшей уважение, хохол сорвал эту сдержанность и легко обнажил то, что было под нею.
Павеллэн верамез пӧсекъятӥз соосты, нош солэн верамез амалтэк гажатыны быгатӥсь кужыменыз пӧсекъямзэс шарае поттытэк возьытӥз, судьяослэсь та возьконзэс хохол сэратӥз но капчиен шарае поттӥз сое, мар вал со улын.