Но Ларисе ни разу еще не удалось допеть до конца свою песенку в театре, — немецкие солдаты, шикая и свистя, прогоняли ее со сцены.
Нош Ларисалы театрын огпол но аслэсьтыз кырӟанзэ пумозяз кырӟаны ӧз кылдылы на, — немецкой солдатъёс сое сцена вылысь шуш кесяськыса но шуласа уллялязы.