Суровый подвиг Павлика и горе матери — всё, что было так хорошо и давно уже известно ему по книгам, сейчас вдруг приблизилось, ожило, стало совсем близким, словно не в далёкой уральской деревне случилось это, а где-то рядом с их школой, на их улице.
Павликлэн секыт подвигез, анаезлэн куректонэз — ваньмыз, мар солы книгаосъя туж умой но кемалась тодмо ни вал, али малпамтэ шорысь матэ кариськиз, улӟиз, артэ кадь ик луиз, сыӵе уж кыдёкысь уральской гуртын ӧй вал, кытын ке соослэн школаенызы артэ, соослэн ульчаязы луиз кадь.