Это было понятно — она знала освободившихся от жадности и злобы, она понимала, что если бы таких людей было больше, — темное и страшное лицо жизни стало бы приветливее и проще, более добрым и светлым.
Та валамон вал — анай тодэ аксымъяськонлэсь но лекъяськонлэсь мозмытскемъёсты, со вала, сыӵе адямиос уногес луысалзы ке, — улонлэн пеймыт но кышкыт тусыз мусогес но огшорыгес, гажасьгес но югытгес луысал.