Сложив тяжелые руки Егора на груди его, поправив на подушке странно тяжелую голову, мать, отирая слезы, подошла к Людмиле, наклонилась над нею, тихо погладила ее густые волосы.
Егорлэсь секытэсь киоссэ гадь вылаз тырыса, паймымон секыт йырзэ миньдэр вылэ умой выдтыса, анай, синвузэ ӵушылыса. Людмила доры мынӥз, со вадьсы мыкырскиз но солэсь нап йырсизэ каллен маялляз.