Магнолии, с их твердыми и блестящими, точно лакированными листьями и белыми, с большую тарелку величиной, цветами; беседки, сплошь затканные виноградом, свесившим вниз тяжелые гроздья; огромные многовековые платаны с их светлой корой и могучими кронами; табачные плантации, ручьи и водопады, и повсюду — на клумбах, на изгородях, на стенах дач — яркие, великолепные душистые розы, — все это не переставало поражать своей живой цветущей прелестью наивную душу мальчика.
Лакен зырам кадь кисьтаськись но чурыт куаро, бадӟым тэркы быдӟа тӧдьы сяськаё магнолиос; уллань ошиськылэм секыт ӟускиё виноградпуосын биниськем скамьяос; тӧдьы суло, туж пуштыресэсь трос дауръем бадӟымесь платанъёс; тамак плантациос, шуръёс но водопадъёс, котькытын — клумбаосын, кенеръёс вылын, дачаослэн борддоръёссы вылын — пиштӥсь, туж чебересь ческыт зыно розаос, — ваньмыз со аслаз сяськаяськись улэп чеберлыкеныз паймытэмысь ӧз дугдылы пияшлэсь пинал сюлэмзэ.