А Петрович по уходе его долго еще стоял, значительно сжавши губы и не принимаясь за работу, будучи доволен, что и себя не уронил, да и портного искусства тоже не выдал.
Нош Петрович солэн кошкемез бере кема сылӥз на, ымдуръёссэ шӧдскымон шымыртыса но ужез борды кутскытэк, солэн мылкыдыз умой вал ассэ но уськытымтэезлы, озьы ик вуриськисьлэсь быгатэмзэ но ултӥямтэезлы.