Я не воровка, врешь! — крикнула она всею грудью, и всё перед нею закружилось в вихре ее возмущения, опьяняя сердце горечью обиды.
Мон лушкаськись ӧвӧл, пӧяськод! — мӧля тыр кеськиз анай, вожпотонэз бугырскемен со азьын ваньмыз тӧлпери сямен берганы кутскиз, сюлэмзэ курыт ӝож луонэн позыръяса.