— Куда теперь ему бледнеть! — подхватил другой, — щеки у него расцвели, как мак; теперь он не Цыбуля, а буряк — или, лучше, сама красная свитка, которая так напугала людей.
«Кызьы со кӧдэктоз на!» вера мукетыз пиосмурт, бамйылъёсыз солэн, мак сяська кадь, ӝуало ини; табере со Цыбуля ӧвӧл ни, буряк — яке солэсь вылтӥ ачиз горд свитка, кин калыкез сокем кышкатӥз».