— Отчего же нельзя, Петрович? — сказал он почти умоляющим голосом ребенка, — ведь только всего что на плечах поистерлось, ведь у тебя есть же какие-нибудь кусочки...
«Малы бен уг луы, Петрович? — шуиз со пинал мурт сямен сюлворись куараен: пельпумъёстӥз гинэ воштӥськемын ук, тынад вань ук кышъяны кыӵе ке пичиесь юдэсъёсыд...»