Ей казалось, что Рыбину, пожилому человеку, тоже неприятно и обидно слушать речи Павла. Но когда Рыбин спокойно поставил Павлу свой вопрос, она не стерпела и кратко, но настойчиво сказала:
Рыбинлы, мӧйы адямилы, Павеллэсь верамзэ кылзыны умой уг поты шуыса, малпа анай, нош Рыбин Павеллэсь лякытэн юам бере, анай ӧз чида ни, вакчияк но юн-юн вераз: