На все наши ухищрения с целью занять ее она смотрела равнодушно своими большими, потемневшими и неподвижными глазами, и мы давно уже не слышали ее смеха.
Кызьы гинэ ми соин шудыны ӧм турттылэ, ваньмыз со юнме гинэ луылӥз. Ми шоры со бадӟымесь, пеймытэсь но вырӟылӥсьтэм синъёсыныз огшоры гинэ учкылӥз. Солэсь серекъямзэ ми кемалась ум кылӥське ни.