А утром, чуть свет, когда в доме все еще спали, я уж прокладывал росистый след в густой, высокой траве сада, перелезал через забор и шел к пруду, где меня ждали с удочками такие же сорванцы-товарищи, или к мельнице, где сонный мельник только что отодвинул шлюзы и вода, чутко вздрагивая на зеркальной поверхности, кидалась в «лоток» [10] и бодро принималась за дневную работу.
Нош ӵукна югыт луыку ик, коркан ваньзы изён дыръя, мон садысь нап, ӝужыт турын вылэ лысву шуккем пытьы кельтӥсько ини, забор вамен выжыса, пруд доры мынӥсько. Отын монэ ачим кадесь ик лякыттэм эшъёсы визнанъёсын витё ини, яке вуко доры васькисько, кытын иземысь султэм мельник соку гинэ вуко арыкез усьтэ, нош синучкон кадь чилясь прудысь ву вуко колёса вылэ куалекъяса кадь васькыны ӧдъя но нуназе ужез борды туж чупырес кутске.