Он все более убеждался, что я — дурной испорченный мальчишка, с черствым, эгоистическим сердцем, и сознание, что он должен, но не может заняться мною, должен любить меня, но не находит этой любви в своем сердце, еще увеличивало его нерасположение.
Атае пумен юнгес оскыны кутске, монэ урод, асме гинэ яратӥсь, чурыт сюлэмо но тупатыны луонтэм пияш луэ шуыса вераськемзылы. Атае вала, со монэн шудыны-серекъяны, монэ яратыны кулэ, нош со озьы уг лэсьты, сыӵе яратонзэ сюлэмысьтыз уг шедьты со. Тае валаса, со эшшо но шугъяськылэ но монэ уг яраты.