Перед ним снимали шапки, кланялись ему, — он шел, но отвечая на поклоны, и сеял в толпе тишину, смущение, конфузливые улыбки и негромкие восклицания, в которых уже слышалось раскаяние детей, сознающих, что они нашалили.
Со азьын ызьыоссэс куштылӥзы, солы йыбыртъязы, — со йыбыртъямъёсты адӟытэк кадь мынэ но адямиос пӧлы чалмыт вӧлмытэ, куалектон, керпотэмез возьматӥсь серектон но каллен черектэм куараос. Со куараосын кылӥське вал ини йыртэмамзэс валам пиналъёслэн ӧпкелемзы.