То заложив руки за спину, то вновь берясь за циркуль, Чапаев всё возвращался к карте, вымеривая и прикидывая, а Фурманов сидел, не поднимаясь, поглощённый своими вычислениями, то и дело заглядывая в записную книжку.
Я киоссэ мышказ карыса, я нош ик циркульзэ кутыса, Чапаев ялан карта доры берытскылэ: мерта, эскере, нош Фурманов пуке, султылытэк ас понназ лыдъя, ялан записной книжкаяз учкылыса.