С этим уже Пират решительно не мог смириться, и у самого лаза, где чуткие ноздри его жадно втянули сладчайший воздух поверхности, от которого он почти отвык, Пират упёрся и опасливо попятился назад.
Таиз ини нокызьы но Пиратлы ӧз яра. Самой пась дурысен ик солэн сэзь нырпелесъёсыз ческыт зыно педло омырез кыскизы, кудзэ со чылкак вунэтӥз ни вал, соин ик Пират мыр-мыр пыкиськиз но кышкаса берлань чигназ.