Да читай же ты, идол! — нетерпеливо крикнула она наконец, видя, что, развернув письмо, Васька положил его на стол, потом взял ковш и пошёл напиться и только после этого крепко и удобно уселся за стол, как будто бы собирался засесть до самого вечера.
Васькалэсь гожтэтэз ӝӧк вылэ поныса, кобы кутыса ву юыны мынэмзэ но собере гинэ ӝӧк сьӧре, чылкак ӝытозь пукыны дасяськем сямен юн-юн умой пуксемзэ адӟыса, мемиэз возьмаса вуонтэм кадь тазьы кеськиз: — Лыдӟы ни тон, идол!