Так, в этой туче недоумения и уныния, под тяжестью тоскливых ожиданий, она молча жила день, два, а на третий явилась Саша и сказала Николаю:
Озьы, та ӟудэм но зӥбиськем мылкыдлэн пилемаз, мӧзмыт но секыт витёнэн со чалмыт улӥз нунал, кык, нош куинетӥяз Саша лыктӥз но Николайлы шуиз: