Он был не менее загружен, чем Приходько или Панченко, но он всегда тянулся к книге.
Приходьколэн сярысь, яке Панченколэн сярысь, Егоровлэн ужъёсыз ичи ӧй вал, озьы ке но, со ялан ик книгаос борды кыстӥськиз.