Как только в Колиной болезни за последним жестоким кризисом наступил перелом к лучшему, когда ему позволили все есть и даже играть в постели, — кошка каким-то особенным тонким инстинктом поняла, что пустоглазая и безносая отошла от Колина изголовья, защелкав челюстями от злости.
Коля туж секыт висемез бере тупатскыны кутскиз, сое котьма сиыны, валесаз шудыны но лэзизы.