Он бы, может быть, ещё что-нибудь сказал глинковским, но вдруг почувствовал, что его подхватывают на руки, тут же одной рукой дерут больно за ухо, другой прижимают голову к чему-то мягкому, знакомому, пахнущему всеми родными, домашними запахами, и на лицо его часто закапало солёным, как море, но тёплым…
Со оло эшшо но верасал на но шуак шӧдӥз: сое кин ке кияз кутэ, соку ик одӥгеныз киыныз вӧсь луымон пельтӥз кыске, мукетыныз небыт, тодмо, гуртысь зынэн пыӵам маке борды йырзэ ӟыгыртэ, нош бам вылаз ӵем усьылыны кутскизы море ву кадь кузьыт но шуныт шапыкъёс...