Двери отворились, и... Голова стал бледен как полотно; винокур почувствовал холод, и волосы его, казалось, хотели улететь на небо; ужас изобразился в лице писаря; десятские приросли к земле и не в состоянии были сомкнуть дружно разинутых ртов своих: перед ними стояла свояченица.
Ӧс усьтӥськиз но... гурт йыр тӧдьы дэра кадь ӟаректӥз; вина пӧзьтӥсьлэн, юзыр-кезьыр луыса, йырсиосыз лӧптӥзы, инме лобыны медо вал кадь; писарь шуэрскем тусо луиз; нош десятскойёс музъем вылэ бурмизы но ӵош усьтӥськем ымзэс но ворсаны уг валало: соос азьын гурт йырлэн кулэм кышноезлэн сузэрез.