Сначала она старика побаивалась, околачивалась где-то на кухне, поближе к порогу, разговаривала с женщинами шепотом и все поглядывала с опаской на двери Тараса, — ее самое еще смущали и наряд, и локоны; потом она осмелела, обнаглела даже.
Азьло со пересьлэсь кышкалляз, кытын ке кухняын, ӧслы матынгес, бергалляз, нылкышноосын лушкемен вераськылӥз но ялан Тараслэн ӧсэз шоры учкылӥз, — со ачиз но возьдаськылӥз на дӥсезлэсь но йырсиезлэсь но, — собере со дӥсьтӥсьёс луиз, солэсь но ортчыт, возьыттэм луиз.