День был перерублен, — в его начале было содержание, а теперь всё вытекло из него, перед нею простерлась унылая пустошь, и колыхался недоуменный вопрос:
Нунал шори ӵогемын вал, — солэн кутсконаз пушкесэз вал, нош табере отысь ваньмыз вияса, быриз, со азе шимес буш инты вӧлъяськиз но йырвизьме тэронтэм юан бергаз: