Как хохол, он говорил о людях беззлобно, считая всех виноватыми в дурном устройстве жизни, но вера в новую жизнь была у него не так горяча, как у Андрея, и не так ярка.
Хохол сямен ик, со адямиос сярысь лякытэн вералля, улонлэн уродэз понна ваньзэ янгышен лыдъя, нош выль улонлы осконэз солэн, Андрейлэн кадь, пӧсь но яркыт ӧй вал.