Пульхерия Ивановна была несколько сурьезна, почти никогда не смеялась; но на лице и в глазах ее было написано столько доброты, столько готовности угостить вас всем, что было у них лучшего, что вы, верно, нашли бы улыбку уже чересчур приторною для ее доброго лица.
Пульхерия Ивановна сыӵе ӧй вал, со ноку но ӧз серекъялля кадь; нош ымныраз но синъёсаз сокем ӟеч мылкыд шудэ, со, мазы гинэ соослэн самой умоез вань, ваньмыныз соин тӥледыз кунояны дась, — со шоры учкыса, солэн лякыт тусъем ымныраз пальпотон мултэс гинэ луысал шуыса малпасалды.