— Ну, а теперь пускай полежит, обсохнет на солнышке, — сказал рыбак, обжимая на себе мокрые штаны и блузу.
— Я, табере мед кыллёз, шунды шорын куасьмоз, — вераз чорыгась, вылысьтыз кот штаниоссэ но дэремзэ пызьыртыса.