Ивану Федоровичу очень понравилось это лобызание, потому что губы его приняли большие щеки незнакомца за мягкие подушки.
Иван Федоровичлы та чупаськон туж кельшиз, малы ке шуоно, солы кӧй муртлэн бамъёсыз небыт миньдэръёс кадь потӥзы.