То плакала, то смеялась Антонина, суетилась возле мужа и, наконец, припав к его коленям, успокоилась и затихла.
Антонина я бӧрдӥз, я серекъяз, картэз бордын бергаз но, бератаз, со борды пуксьыса, юнматскиз но чалмиз.