— Садитесь, орлы,— наконец сказал он, расстёгивая шинель и давая этим понять, что официальный разговор кончен и теперь разрешается держать себя по-семейному.
— Пукселэ, орёлъёс, — шуиз со, шинельзэ пертчыса. Озьы со валаны сётӥз официальной вераськонлэн быремез сярысь но табере ини астэ ачид семья пӧлын кадь возьыны быгатӥськод шуыса.