Странная неподвижность опухших щек изуродовала его широкое доброе лицо, все черты исчезли под мертвенной маской, и только глаза, глубоко запавшие в отеках, смотрели ясно, улыбаясь снисходительной улыбкой.
Пыктэм бамъёсыз паймымон вырӟылӥсьтэм луэмен солэн паськыт учкымон ымнырыз шуш адске, вань тусбуйёсыз ик быриллям, синъёсыз гинэ, пыктосъёс пӧлы выйыса, сайкыт учко, лачмыт пальпото.