Перед ужином он читал со мною Псалтырь, часослов или тяжёлую книгу Ефрема Сирина, а поужинав, снова становился на молитву, и в тишине вечерней долго звучали унылые, покаянные слова: - "Что ти принесу или что ти воздам, великодаровитый бессмертный царю... И соблюди нас от всякого мечтания... Господи, покрый мя от человек некоторых... Даждь ми слёзы и память смертную..."
Ӝыт сиськон азьын со монэн Псалтирь, Часослов яке Ефрем Сиринлэсь секыт книгазэ лыдӟылӥз, нош сиськем бере выльысь вӧсяськыны султылӥз но ӝыт чалмытын кема кылӥськылӥзы мӧзмытэсь, ӧпкелён кылъёс: — Что ти принесу или что ти воздам, великодаровитый бессмертный царю... И соблюди нас от всякого мечтания... Господи, покрый мя от человек некоторых... Даждь ми слезы и память смертную...