Прижав руки к груди, мать, босая и в одной рубашке, стояла у его постели, губы ее беззвучно двигались, а из глаз медленно и ровно одна за другой текли большие мутные слезы.
Киоссэ гадь вылаз ӝиптыса, анай, гольыкпыд но улдэрем коже, сылэ пиезлэн валесэз дорын, солэн ымдуръёсыз куаратэк выро, нош синъёсысьтыз каллен но бӧрсьысь бӧрсьы бадӟымесь, пожесь синву шапыкъёсыз вияло.