Я шёл по улицам великого Парижа, который в этот день наёмные солдаты — собаки старой и жадной бабы — держали в плену своих штыков и пушек, я видел, как французы, за углами улиц, подобно верным псам правды и свободы, молча считали силы своих врагов, готовые омыть своей кровью постыдную грязь с лица республики...
Мон вамышъяй бадӟым Парижлэн ульчаостӥз, та нуналэ сое медъям солдатъёс — пересь, аксым кышномуртлэн пуныосыз — штыкъёсынызы но пушкаосынызы котыртыса возё вал; мон адӟи, кызьы французъёс, ульча сэрегъёс сьӧрысен, зэмлыклы но эриклы оскыса улӥсь айы пуныос сямен, номыре вазьылытэк асьсэ тушмонъёссылэсь кужымъёссэс лыдъяло, соос дасесь республикалэн ымнырыз вылысь возьыт кырсьсэ асьсэлэн виренызы гылтыны...