В печальном самомнении они считают себя хозяевами своей судьбы - в глазах у них, порою, светится сознание своей независимости, но, видимо, им непонятно, что это только независимость топора в руке плотника, молотка в руке кузнеца, кирпича в руках невидимого каменщика, который, хитро усмехаясь, строит для всех одну огромную, но тесную тюрьму.
Уг шӧдыло но асьме понна асьмеос кузё луиськом кожало — синъёссы вылысь куддыръя адӟиське сыӵе валанзы, но соос уг валало, шӧдске, малы тупа асьсэлэн улэмзы. Плотник киысь тӥрлэн, дуриськись киысь молотлэн, каменщик киысь кирпичлэн выллем соослэн улон эриксы. Каменщик шоры учкылӥсь но ӧвӧл, нош со, кескич тусын пальпотыса, ваньмызлы одӥг туж бадӟым но ӟоскыт тюрьма лэсьтэ.