Несмотря на причудливые и непонятные обороты, я отлично схватил сущность того, что говорил об отце Тыбурций, и фигура отца в моем представлении еще выросла, облеклась ореолом грозной, но симпатичной силы и даже какого-то величия.
Со туж мудрон кылъёсын ке но мадиз, куд-ог верамъёсыз мыным валантэмесь ке но вал, Тыбурцийлэсь атае сярысь ма верамзэ мон туж умой валай. Соку мон азьын атаелэн тусыз эшшо будӥз, бадӟым но лек адскиз. Таин ӵош ик со мыным гажано но кыӵе ке бадӟым, кужмо кадь потӥз.