По Петербургу пронеслись вдруг слухи, что у Калинкина моста и далеко подальше стал показываться по ночам мертвец в виде чиновника, ищущего какой-то утащенной шинели и под видом стащенной шинели сдирающий со всех плеч, не разбирая чина и звания, всякие шинели: на кошках, на бобрах, на вате, енотовые, лисьи, медвежьи шубы — словом, всякого рода меха и кожи, какие только придумали люди для прикрытия собственной.
Петербургтӥ шӧдтэк шорысь вӧлмизы вераськонъёс, Калинкин выж дорын но кыдёкын сьӧраз, пе, уйёсы кыӵе ке ышем шинельзэ утчась кулэм чиновник адскылыны кутскиз но ышем шинелез улсын, чинъёс но званиос шоры учкытэк, ваньмыз вылысь кыльылӥз шинельёсты: коӵыш ку, бобр, вата вылын, енот, ӟичы, гондыр ку шубаосты, огкылын вераса, пӧртэм пумо куосты, кыӵеоссэ гинэ малпазы адямиос асьсэды шобыръян понна.