И когда, ударяя себя в грудь и сверкая глазами, он обращался к ним со словами: «Patres conscripti» [7], — они тоже хмурились и говорили друг другу:
Нош Тыбурций, аслаз гадяз мыжгаса но синъёсыныз быль чиляса, соос шоры сенаторъёс-атайёс шуыса вазиськыку, соос но кунэрскыло но огзылы огзы вералляло: