Когда, обливаясь кровью, Тарас поднялся, наконец, с пола, он прежде всего вспомнил о девочке, о беленькой девочке, о своей, о Марийке.
Вирен согиськем Тарас, пол вылысь ӝутскемез бере, нырысь ик тодаз ваиз пичи ныл сярысь, тӧдьы пичи ныл сярысь, аслаз Марийкаез сярысь.