Странное, неизъяснимое чувство овладело бы зрителем при виде, как от одного удара смычком музыканта, в сермяжной свитке, с длинными закрученными усами, все обратилось, волею и неволею, к единству и перешло в согласие.
Паймымон, валантэм мылкыд вормысал учкисез, куке со адӟысал, кызьы сукманэн дӥсяськем позырес кузь мыйыко музыкантлэн смычокеныз скрипкаез борды огпол йӧтскемез бере ик ваньмыз, мылзы потэ-а, уг-а, огмылкыдо тупаса кошкиз.