Одни насмешливые и серьезные, другие веселые, сверкающие силой юности, третьи задумчиво тихие — все они имели в глазах матери что-то одинаково настойчивое, уверенное, и хотя у каждого было свое лицо — для нее все лица сливались в одно: худое, спокойно решительное, ясное лицо с глубоким взглядом темных глаз, ласковым и строгим, точно взгляд Христа на пути в Эммаус.
Куд-огез тумошоесь но сэзесь, мукетъёсыз капчи мылкыдоесь, егит кужыменызы шудӥсесь, куиньметӥосыз — шыпытэсь, малпаськисесь — ваньзы соос анай азьын маинызы ке огкадь чурыт сямоесь, оскисесь вал, котькудӥзлэн ымныраз аслаз пӧртэмез вал ке но — анай азьын вань ымныръёссы одӥге огазеяськылӥзы: мур учкись сьӧд синмо, восьтэт, чалмыт, котьмае быдэстыны дась луэмез возьматӥсь тусо ымныре, Христослэн Эммаусэ мыныкуз учкемез кадь, лякытэн но сэзьмытэн учкылӥзы кадь соос.