Теперь, когда я окончательно сжился с «дурным обществом», грустная улыбка Маруси стала мне почти так же дорога, как улыбка сестры; но тут никто не ставил мне вечно на вид мою испорченность, тут не было ворчливой няньки, тут я был нужен — я чувствовал, что каждый раз мое появление вызывает румянец оживления на щеках девочки.
«Урод обществоен» нокызьы но люкиськонтэм луэм берам мыным Марусялэн мӧзмыт мыньпотэмез табере аслам сузэрелэн кадь ик дуно потылӥз: отын монэ нокин но, ноку но лякыттэм шуыса ӧз пыкылы, ӟурись нянькае отын ӧй вал, мон отын кулэ вал — мон шӧдылӥ, мынам лыктэме котьку ик пичи ныллэн бамъёсаз ӵыжыт пыртылэ.