Но в другом углу плаката — очень далеко, в той стороне, куда зорко всматривался стороживший эту дальнюю страну красноармеец, — было нарисовано что-то такое, что всегда возбуждало у Васьки чувство смутной и неясной тревоги.
Плакатлэн мукет сэрегаз — та кыдёкысь кунэз возьмась гордармеецлэн сак утчаськон палаз, туж кыдёкын маке но, Васькалы пеймыт но пож кышкано мылкыд кылдытӥсь суред лэсьтэмын вал.