Но когда прошла первая, ошеломляющая радость избавления от кошмара, в котором почти два месяца пребывала Керчь, когда немного улеглось счастливое возбуждение и люди вдосталь наобнимались и наплакались от радости, — истерзанный город стал считать свои раны.
Нош кык толэзь пала вераны луонтэм кышкытын улэм Керчьысь калыклэн мозмемез пумысь пумтэм шумпотонэз ортчем бере, шудбурен пачылмем пӧсь мылкыдыз ӧжытак каньылам бере но шумпотэменыз кӧттырмон ӟыгыръяськемез но бӧрдэмез бере, — курадӟем город аслэсьтыз сӧсырмем интыоссэ лыдъяны ӧдъяз.