Андрей, весь сияющий, крепко стиснул руку Павла, Самойлов, Мазин и все оживленно потянулись к нему, он улыбался, немного смущенный порывами товарищей, взглянул туда, где сидела мать, и кивнул ей головой, как бы спрашивая:
Шумпотонэн быдэсак пиштӥсь Андрей Павеллэсь кизэ юн кырмиз, Самойлов, Мазин но ваньмыз, шумпотыса, со доры кыстӥськизы. Павел, эшъёсызлэн ӝутскем мылкыдзылэсь ӧжыт кепыраса, пальпотылэ, со анаезлэн пукон интыяз учкиз но, со шоры йырзэ шоналтӥз, юаса кадь: