Еще и еще лица, одно за другим, мелькают в окнах, точно осколки чего-то одного - большого, но разбитого в ничтожные пылинки, растертого в дресву.
Эшшо но эшшо адямиос, огез бӧрсьы мукетыз адскыло укноосысь — гизьыослы пыргытэм одӥг бадӟым макелэн пырдэмъёсыз кадесь.