— Я помню будто сквозь сон, — сказала Ганна, не спуская глаз с него, — давно, давно, когда я еще была маленькою и жила у матери, что-то страшное рассказывали про дом этот.
«Уйвӧтын кадь тодам ваисько на», шуиз Ганна, со шорысь синъёссэ вошъятэк: «кемалась, кемалась, мон пичи дыръям, нэнэе дорын улыкум, маке туж кышкыт мадьылӥзы со корка сярысь.