— Ну, брат, намучились с тобой, сил нет,— сказал Горбунов, вытирая с лица пот.— Тебя, знаешь, брат, надо было скрести не мочалой, а, скорее всего, наждачной бумагой.
— Ну, брат, жадиськиз тон бордын, ӟигар быриз, — шуиз Горбунов, ымнырысьтыз пӧсям нюламзэ ӵушыса, — тонэ мучолоен миськоно вылымтэ, наждачной бумагаен зырано вылэм.