Но Валентина — ох, хитрая! — продолжала говорить таким убитым голосом, что он никак не мог оборвать её.
Нош Валентина — ох, кескич! — туж лачмыт, лякыт вераське, Володялэн нокызьы но лек ваземез ут луы.