— Кузьма,— сказал вдруг Биденко со своей койки натужным голосом тяжелобольного человека,— слышишь, Кузьма, а где сержант Егоров?
— Кузьма, — шуиз шӧдтэк шорысь Биденко аслаз койка вылысеныз. Солэн куараез секыт висем муртлэн кадь вал, — кылӥськод-а, Кузьма, кытын сержант Егоров?