— Я сам, давай, — сказал он, лениво отбиваясь и блаженствуя от ощущения чистоты, уюта, ласки, окружавшей его.
— Вай, мон ачим, — шуиз со пумитъяськем карыса но чылкыт луэмезлы, шунамезлы но сое нуныямзылы шумпотыса.