Два сына, из которых один служил уже в канцелярии, и миловидная шестнадцатилетняя дочь с несколько выгнутым, но хорошеньким носиком приходили всякий день целовать его руку, приговаривая: «bonjour, papa».
Кык пиосыз, соос пӧлысь огез канцеляриын служить каре ни вал, но чебер тусъем, ӧжыт купырес но умой ныро дас куать аресъем нылыз, со доры котькуд нунал кизэ чупаны пыраллязы но шуылӥзы: «Шудо нуналэн, папа!»