Видя их блеск, мать понимала, что этот человек никому и ничего не прощает, — не может простить, — и, чувствуя, что для него тяжела эта твердость, жалела Николая.
Со синъёслэсь чилямзэс адӟыса, анай вала, та адями нокинлы но номыре но простить уз кары — простить карыны уз быгаты. Таӵе юн луонлэсь солы секытсэ шӧдыса, анай Николаез жаля.