По отсутствию следов на талом и уже опять смёрзшемся снегу вокруг, по обрывкам намокшей и заледеневшей газетной бумаги, по ощипанным стеблям татарника видно было, что моряк лежит здесь уже давно.
Котырысь кӧня ке шунам но выльысь кынмем лымы вылын пытьыос ӧвӧлъя, газетной бумагалэн котмыны шедьылэм но йӧӟектэм юдэсъёсызъя, кыйбодылэн ишкем модосъёсызъя адӟиське: та моряк кемалась татын кылле ини.