Он умел и мог делать это — мне кажется — потому, что половиною великой души своей жил в будущем; железная, но гибкая логика его показывала ему отдалённое будущее в формах совершенно конкретных, реальных.
Мон сямен, со тае лэсьтыны быгатылӥз аслаз быдӟым сюлэмезлэн ӝыныеныз вуоно улонын улэменыз; солэн юн но сэзь визьмыз азьланьын луонозэ туж валамон но али ортчись ужъёсты кадь син азяз пуктылӥз.