Ковалев не заметил даже лица его и в глубокой бесчувственности видел только выглядывавшие из рукавов его черного фрака рукавчики белой и чистой, как снег, рубашки.
Ковалёв, мылкыдыз чылкак катьтэм луыса, солэн сьӧд фракезлэн саесъёсысьтыз лымы кадь тӧдьы но чылкыт дэремезлэсь кыре потэм саес пумъёссэ гинэ адӟиз на.