А Биденко, осторожно сняв с него тяжёлый шлем, гладил его забинтованной рукой по тёплой стриженой голове и смущённо приговаривал:
Биденко солэн йырысьтыз секыт шлёмзэ басьтӥз но, вальк-вальк ӵышкем йырзэ биням киыныз маялляса, лӥятыса вераз: