Потом он вошёл в кухню встрёпанный, багровый и усталый, за ним бабушка, отирая полою кофты слёзы со щёк; он сел на скамью, опёршись руками в неё, согнувшись, вздрагивая и кусая серые губы, она опустилась на колени пред ним, тихонько, но жарко говоря:
Собере лусьтро, ӵыжектэм но жадем ӵужатай кухняе пыриз, со бӧрсьы — ӵужанай, кофта сӧзулэныз бамъёсысьтыз синвузэ ӵушылыса; ӵужатай, губырскыса, куалекъяса но пурись ымдуръёссэ куртчылыса, скамья вылэ пуксиз, со вылэ киосыныз зӥбиськыса, нош ӵужанай, со азе пыдесъяськыса, каллен но ӟырдыт вера: