А немец все продолжал и продолжал хлестать Марицкого ремнем, и теперь уже не со злобой, а методично, деловито, как машина, по лицу, плечам и спине.
Нош немец Марицкийез ялан еэн шуккылӥз но шуккылӥз, табере ини йыркуртэк, ог дышеменыз, ужез лэсьтӥсь машина шуккылӥз ымныраз, пельпумаз но тыбыраз.