Должно быть, вид мальчика, уверенно скользящего на коньках, напомнил немцам об их собственном детстве, об оставшихся где-то далеко семьях и вверг в сентиментальное расположение духа.
Конькиен быгатыса нискылась пияшлэн тусыз, дыр, немецъёсты пинал дырзэс, кытчы ке кыдёке кылем семьяоссэс тодазы вайытӥз но сюлэмзэс лӥятӥз.