Он поднял голову и взглянул на меня с величайшей признательностью, потом хотел было встать, но не мог — так болели его распухшие ноги.
Со чатырскиз, туж тау карыса шорам учкиз, собере султыны турттэ вал, но ӧз быгаты — пыктэм пыдъёсыз висё вылэм.