Я еще в начале ссоры, испугавшись, вскочил на печь и оттуда в жутком изумлении смотрел, как бабушка смывает водою из медного рукомойника кровь с разбитого лица дяди Якова; он плакал и топал ногами, а она говорила тяжёлым голосом:
Мон керетыны кутскыкузы ик, кышкаса, гурвылэ туби но отысен кышкыт паймыса учки, кызьы ӵужанай туй кимиськонысь вуэн Яков ӵужмуртэлэн ымнырысьтыз вирзэ миське; соиз бӧрдэ но пыдъёсыныз лёга, нош ӵужанай секыт куараен вера: