Замечала она, что когда к Николаю приходил кто-либо из рабочих, — хозяин становился необычно развязен, что-то сладкое являлось на лице его, а говорил он иначе, чем всегда, не то грубее, не то небрежнее.
Адӟылӥз анай, Николай доры ужасьёс пӧлысь кин ке лыктэ ке, со котькулэсь но огшоры луэ, солэн ымныраз маке голькыт кылдэ, нош вераське со мукет сямен, оло лекгес, оло сапресгес.