Иногда образ сына вырастал перед нею до размеров героя сказки, он соединял в себе все честные, смелые слова, которые она слышала, всех людей, которые ей нравились, всё героическое и светлое, что она знала.
Куддыръя солэн син азяз пиез пуксьылӥз выжыкылысь батыр кадь луыса, со ас бордаз огазея шонересь, дӥсьтӥсесь кылъёсты, кудъёссэ анайлэн кылылэмез вань, анайлы ярась вань адямиослэсь сыӵе кылъёссэс, ваньзэ батырзэ но чылкытсэ, мае анай тодэ вал.