Язь провожал нас до ограды, запирал ворота и, прижав к решётке тёмное, костлявое лицо, глухо говорил: - Прощайте!
Язь милемыз оградаозь келя, ӟезьыез пытса но, пеймыт, восьтэт ымнырзэ решотка борды лякыса, пыдлось куараен вера: — Ӟеч луэ!