Однажды вечером, когда я уже выздоравливал и лежал развязанный,- только пальцы были забинтованы в рукавички, чтоб я не мог царапать лица,- бабушка почему-то запоздала прийти в обычное время, это вызвало у меня тревогу, и вдруг я увидал её: она лежала за дверью на пыльном помосте чердака, вниз лицом, раскинув руки, шея у неё была наполовину перерезана, как у дяди Петра, из угла, из пыльного сумрака к ней подвигалась большая кошка, жадно вытаращив зелёные глаза.
Одӥг ӝыт, мон ини бурмыны кутскыку но сэрттэмын кылльыку, — ымнырме ӵабъяны медам быгаты шуыса, чиньыосы гинэ бинемын вал, — ӵужанай малы ке ас дыраз лыктыны бере кылиз, та монэ кышкатӥз но вдруг мон адӟи сое: со ӧс сьӧрын чердак азьысь тузонэсь выж вылын, киоссэ вӧлъяса, кымин кылле, чыртыез солэн, дядя Петрлэн кадь, вандэмын, тузоно ӝомытысь со доры, вож синъёссэ кӧттырмостэм паськыт усьтыса, бадӟым коӵыш матынске.