Когда Володя, наспех поев, уже собирался уходить из домика Гриценко, хлопнула дверь, и из темноты двора вошёл в горницу, щуря блестящие чёрные глаза, огромный, необыкновенно красивый и на диво хорошо сложенный человек в сапогах, короткой куртке, перехваченной поясом, и фуражке, сбитой на затылок.
Сэрытак сиськыса, Володя Гриценко агайлэн коркасьтыз потыны дасяське ни вал, ӵапак соку ӧс йыг пытсаськиз но, чилясь сьӧд синъёссэ кыньыръяса, пеймыт азбарысь корка пыриз бадӟым, вераны луонтэм чебер но паймымон таза мугоро адями. Со сурон сапеген, вакчи курткаез вылтӥ кускыз поясэн керттэмын, фуражкаез сьӧрлань луэмын.