Это, однако ж, не все: на стене сбоку, как войдешь в церковь, намалевал Вакула черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя, подносили его к картине и говорили: «Он бачь, яка кака намалевана!» — и дитя, удерживая слезенки, косилось на картину и жалось к груди своей матери.
Со нош ваньмыз ӧвӧл на: черке пырыку, урдэскысьтыз борддор вылэ Вакула адысь сыӵе юрӟым чёртэз суредаз, татӥ ортчисьёс ваньмыз сяласько, нош кышноос, пиналъёссы бӧрдыны кутско ке, сое суред доры нуо но шуо: тӥни учкы, кыӵе юрӟым маке суредамын! пинал, суред шоры кырыжак учкыса, соку ик бӧрдэмысь дугдэ но мумизлэн мӧля бордаз юн-юн ӟибтӥське.