На деда, несмотря на весь страх, смех напал, когда увидел, как черти с собачьими мордами, на немецких ножках, вертя хвостами, увивались около ведьм, будто парни около красных девушек; а музыканты тузили себя в щеки кулаками, словно в бубны, и свистали носами, как в валторны.
Песятай туж юн ке но кышкам, пуны ымныро чёртъёслэсь, немецкой пыдъёс йылын быжынызы шоналляса, вегинъёс котырын, егит пиослэн чебер нылъёс котырын выремзы кадь, бергамзэс адӟыса, серем потэмзэ ӧвӧл вормем ни; нош музыкантъёс асьсэлэн бамъёсазы бубень вылэ сямен мыжгало, йыръёсынызы шулало.