Наконец двери одной избушки открылись, и Сталин, измученный, стал сушить свою одежду и согревать закоченевшее тело.
Бератаз одӥг коркалэн ӧсэз усьтӥськем, но соку катьтэммем Сталин, аслэсьтыз дӥськутсэ куасьтыны но пуэктэм мугорзэ шунтыны кутскем.