А того горохового панича, что рассказывал таким вычурным языком, которого много остряков и из московского народу не могло понять, уже давно нет.
Нош со мыдрон кылын мадиськись, пазьгем кӧжы пужыё дӥсен паничмы, кудӥзлэсь Москва пал кылтэчиос но валаны уг быгато вал, кемалась ӧвӧл ни.