«Страшно, страшно!» — говорил он про себя, почувствовав какую-то робость в козацком сердце, и скоро прошел двор свой, на котором так же крепко спали козаки, кроме одного, сидевшего на стороже и курившего люльку.
«Кышкыт, кышкыт!» шуэ со, козак сюлмызлэсь куалекъямзэ шӧдыса, ӝоген аслаз азбараз вуиз, отын азьло сямен ик козакъёс лек уммен изё, огез гинэ, возьмаськисез, чильым кыскыса пуке.