Речь ее будила в сердце матери сложное чувство — ей почему-то было жалко Софью необидной дружеской жалостью и хотелось слышать от нее другие слова, более простые.
Солэн верамез анайлэн сюлэмаз пӧртэм мылкыдъёс кылдытэ — солы малы ке но Софья жаль потэ, со ӝож карымон эшлыко жалян ӧй вал, анайлэн кылэмез потэ вал солэсь мукет кылъёссэ, огшорыоссэгес.