А Павел, выбросив из груди слово, в которое он привык вкладывать глубокий и важный смысл, почувствовал, что горло ему сжала спазма боевой радости; охватило желание бросить людям свое сердце, зажженное огнем мечты о правде.
Нош Павел, гадьысьтыз мур пуштросо но туж кулэен лыдъяны дышем кылзэ кеськем бераз, шӧдӥз, кызьы солэсь гульымзэ юн шумпотон кекатӥз: зэмлык сярысь малпан тылын кенжем сюлэмзэ адямиослы куштэмез потэ вал солэн.