Итак, значительное лицо сошел с лестницы, сел в сани и сказал кучеру: «К Каролине Ивановне», — а сам, закутавшись весьма роскошно в теплую шинель, оставался в том приятном положении, лучше которого и не выдумаешь для русского человека, то есть когда сам ни о чем не думаешь, а между тем мысли сами лезут в голову, одна другой приятнее, не давая даже труда гоняться за ними и искать их.
Озьы, бадӟым адями корказетӥ васькиз, дӧдьые пуксиз но кучерлы шуиз: «Каролина Ивановна доры», нош ачиз шуныт шинель пушкы бинялскыса пукиз сыӵе умой мылкыдын, кудӥзлэсь улонзэ ӟуч адями понна малпаны но уд быгаты, мукет сямен вераса, куке ачид номыре сярысь но уд малпаськы, нош огезлэсь мукетыз умой малпанъёс асьсэос йыре пыро, соос сьӧры уйылӥськыны но соосты утчаны чик шугъяськытэк.