Митя осторожно погладил седло рукой, так же осторожно, будто оно очень ломкое, снял его и вдруг, весь вспыхнув, крикнул:
Митя энерчакез каллен маялляз, озьы ик каллен гинэ, сӧриськоно мае ке сямен, ӵогысь басьтӥз но ӵыж-ӵыжектыса кеськиз: