Только когда он сказал: «Ты сама виновата, матушка, если не умела внушить сыну уважения к богу и царю...», она, стоя у двери и не глядя на него, глухо ответила:
Офицер солы шуиз: — Инмарез но эксэез гажаны пидэ дышетыны быгатымтэед бере, тон, матушка, ачид янгыш луиськод... Собере гинэ анай, ӧс дорын сылыса, офицер шоры учкытэк, пыдлось куараен вераз: