Но автоматчик Копылов, который не был убит насмерть, который еще жил, еще дышал, еще боролся с туманом, застилавшим его глаза, — он видел сквозь этот туман Сашу Матросова, который, проползая мимо, повернул к нему свое не по- мальчишески суровое, сосредоточенное лицо и вдруг улыбнулся ему, Копылову, и вдруг сказал негромким и каким-то уже не своим, свободным, легким, из самого сердца идущим голосом:
Нош автоматчик Копылов кулэмын ӧй вал на, со улэп на, шоказ на, солэн синъёсыз ӝокатӥсь бусэн нюръяськизы на. Та бус пыр со адӟиз Матросов Сашаез. Копылов вӧзтӥ Саша ортчыкуз аслэсьтыз лек малпаськись ымнырзэ берыктӥз но возьмамтэ шорысь пальпотӥз Копыловлы. Собере лушкемен но кыӵе ке мурт куараен, эрико но капчи куараен, сюлмысьтыз ик потӥсь куараен шуак вераз: