Вокруг колебалось все, все было непрочно, неверно, шатко, и самого Андрея мотало между жизнью и смертью; представлялось ему, носит он в себе целый мир, мятущийся и окровавленный, а оказалось — носил в своей душе только эту комнату.
Котырак ваньмыз лябыт, осконтэм, кылясь вал но Андрей ачиз но улон но кулон куспын гинэ, алекъяськись но вирен орсмем быдэс дуннеез аслаз пушказ нуллэм кадь потылӥз солы, нош зэмен — аслаз сюлмаз та комната гинэ солэн.