Теперь они сделались еще глуше и уединеннее: фонари стали мелькать реже — масла, как видно, уже меньше отпускалось; пошли деревянные домы, заборы; нигде ни души; сверкал только один снег по улицам, да печально чернели с закрытыми ставнями заснувшие низенькие лачужки.
Табере соос уката чалмытэсьгес но мӧзмытэсьгес луизы: фонарьёс шер пиштылыны кутскизы — вӧй, шӧдске, ичигес сётъяськылӥз ни; кутскизы пу коркаос, заборъёс; нокытын но одӥг лул но уг адскы; одӥг лымы гинэ урамъёсын тӧдьыраз но мӧзмыт сьӧдэктӥзы ворсаллям укноосын лапегесь коркаос.