А теперь ее образ меня преследовал, я просил у нее прощения; воспоминания об этом бледном лице, об этих влажных и робких глазах, о развитых волосах, о легком прикосновении ее головы к моей груди — жгли меня.
Нош табере мынам син азям ялан со гинэ адске на, мон ас поннам солэсь прощение кури; солэн кӧсыт ымнырыз сярысь, синвуо но кышкасесь синъёсыз сярысь, баблес йырсиосыз сярысь, йырызлэн гадь бордам лякытэн йӧтскылэмез сярысь тодэ ваёнъёс тылын кадь суто монэ.