И Володя, который ждал, что мать заплачет и станет упрашивать отца, чтобы тот не ходил добровольцем в военный флот, с уважением поглядывал на потускневшее, замкнутое, словно какой-то пеленой закрывшееся лицо матери.
Володя малпа вал анаез бӧрдоз, ас мылкыд каремедъя военной флотэ эн мыны шуыса сюлворыны кутскоз, нош витемезъя ӧз луы. Соин ик со анаезлэн мӧзмыт, кунэрес, бусэн шобырскем кадь ымнырыз шоры гажаса учкылӥз.