Верный лежал, вытянув лапы, высунув язык, и, учащённо дыша, уставился на Петьку, как бы говоря: «И врёшь же ты, братец!
Верной, пыдъёссэ азьлань лэзьяса, кылзэ мычыса но ӵем шокаса кылле вал. Петька шоре мылькиськиз но тазьы шуэ кадь: «Пӧяськод ик тон, братец!