Наконец, луна встала и заиграла по Рейну; все осветилось, потемнело, изменилось, даже вино в наших граненых стаканах заблестело таинственным блеском.
Пукон сямен толэзь но ӝужаз, Рейн вылын шудыны кутскиз; ваньмыз югдӥз, ӝом-ӝом луиз, воштӥськиз, сэрего стаканысьтымы вина но паймоно кадь чиляны ӧдъяз.