Так оно и шло долгое время, уж и ты готов был родиться, а дедушко всё молчит, - упрям, домовой!
— Кема ӵоже тӥни озьы ортчиз, тон но вордӥськыны дась вал ини, нош ӵужатаед ялан шып улэ, — берланес, корка кузё!