— Прощай, Ганна! — закричал в это время один из парубков, подкравшись и обнявши голову; и с ужасом отскочил назад, встретивши жесткие усы.
«Ӟеч лу, Ганна!» кеськиз егит пиос пӧлысь огез, лушкемен матэ кариськыса но йырез ӟыгыртыса; парсь зу кадь ӵогыт мыйыкъёсын пумиськыса, куаляк луыса берлань тэтчиз.