Я сидел на лежанке ни жив ни мёртв, не веря тому, что видел: впервые при мне он ударил бабушку, и это было угнетающе гадко, открывало что-то новое в нём - такое, с чем нельзя было примириться и что как будто раздавило меня.
Мон, адӟемелы оскытэк, гур вылын не улэп, не кулэм кыллисько; мон азьын со ӵужанайме нырысетӥзэ мыжгиз, и солэн мыжгемез мылкыдэз зӥбись-юрӟым вал, ӵужатайлэсь со маке выльзэ усьтӥз, — сыӵезэ, маин нокызьы уръяськыны уг лу вал, мар монэ пачкатӥз кадь.