Не помню, как я очутился в комнате матери у бабушки на коленях, пред нею стояли какие-то чужие люди, сухая, зелёная старуха строго говорила, заглушая все голоса:
Уг тодӥськы ни, кызьы мон мемилэн комнатаяз, ӵужанайлэн ал вылаз сюри, со азьын кыӵе ке мурт адямиос сыло, восьтэт, вож пересь кышномурт, вань куараосты согыса, чурыт вера: