Катерина замолчала, потупивши очи в сонную воду; а ветер дергал воду рябью, и весь Днепр серебрился, как волчья шерсть середи ночи.
Катерина чалак кариськиз, уммесь ву шоры учкыса; нош тӧл вуэз кильымаса кыскам но быдэс Днепр азвесяське, уй куазен кионлэн гонэз кадь.