Часто бывало, что целая строка становилась для меня невидимой, и как бы честно я ни старался поймать её, она не давалась зрению памяти.
Ӵем дыръя быдэс чур мыным адӟонтэм луэ вал, и котькызьы честно мед тыршо мон сое кутыны, со йырвизьлы адӟыны уг сётскы.