Он безобидно и подробно рассказывал, как барыня, в кисейном белом платье и воздушном платочке небесного цвета, сидела на крылечке с колонками, в красном креслице, а Христофор стегал перед нею баб и мужиков.
Со обидь луонтэм но радъяз вера, кызьы барыня, чильпырась тӧдьы платьяен но пыр адскись чагыр кышетэн, колоннао корказьын, горд креслоын пуке, нош Христофор со азьын нылкышноосты но пиосъёсты ньӧра.