Сон мальчика был так тяжёл, так глубок, душа его, блуждающая по мукам сновидений, была так далека от тела, что некоторое время он не чувствовал ничего: ни пристальных глаз разведчиков, смотревших на него сверху, ни яркого света электрического фонарика, в упор освещавшего его лицо.
Пичи пи туж секыт но мур умен изе вал, солэн вӧтъёсын курадӟись лулыз, мугорызлэсь туж кыдёкын вал. Соин ик со нырысь дыре номыре но ӧз шӧды: разведчикъёслэсь со шоры вылласянь учкемзэс но, пичи электрической фонарьлэсь ымныр шораз яркыт пиштэмзэ но.