Ефим Кондратьевич невозмутимо дымит своей трубкой и даже не морщится, когда Костя с головы до ног обдает его брызгами, а Нюра напряженно следит за веслами, и на ее подвижном лице отражается каждое Костино усилие, словно гребет не Костя, а она сама.
Ефим Кондратьевич аслаз трубкаеныз кӧбертэк ӵындэ. Костя сое йырысеныз пыдозяз вуэн пазьгыку но нокыӵе уг кариськы, нош Нюра сак учке полысъёс шоры. Костялэн котькуд тыршемез солэн сэзь ымныраз адске, Костя уг, а со ачиз полыса кожалод.