Вытянув шею, дядя терся редкой черной бородой по полу и хрипел страшно, а дедушка, бегая вокруг стола, жалобно вскрикивал:
Ӵужмуртэ, чыртызэ кузь карыса, шер сьӧд тушеныз пол борды зыраське, шимес соретэ, нош ӵужатай, ӝӧк котыртӥ бызьылыса, ӝож черекъя: