Овцы заблеяли, лошади заржали; крик гусей и торговок понесся снова по всему табору — и страшные толки про красную свитку, наведшие такую робость на народ в таинственные часы сумерек, исчезли с появлением утра.
Ыжъёс бӧксо, валъёс гырдалляло; ӟазегъёслэн, вузчиослэн куараоссы нош ик быдэс табор вылэ вӧлскизы — горд свитка сярысь ӝомдыку кылдэм кӧшкемыт вераськонъёс ӵукна сактӥськемъя быризы.