Иногда, приходя ко мне в шалаш, он удобно усаживался на дёрн, следил за мною долго, молча и неожиданно спрашивал:
Куддыръя со, мон доры тылысэ лыктыса, карасъёс вылэ умой-умой пуксе но, номыр вераськытэк, кема учке мон шоры, собере малпамтэ шорысь юа: