Старичок несколько раз останавливал Павла, что-то разъяснял ему, однажды даже печально улыбнулся — Павел молча выслушивал его и снова начинал говорить сурово; но спокойно, заставляя слушать себя, подчиняя своей воле — волю судей.
Пересь олокӧня пол дугдытъяз Павелэз, маке валэктылӥз солы, огпол ӝожмыт пальпотэмез но адскиз — Павел солэсь верамзэ вазьылытэк кылзылӥз но выльысь чурыт но басыл вераны кутскылӥз. Солэсь кылзоно луылӥзы, солэн воляез судьяослэсь волязэс вормылӥз.