Пока Иван Захарович Гриценко, молчаливый, застенчивый человек, от которого сразу запахло на всю квартиру рыбой и табаком, присев на диван, неспешно беседовал с Никифором Семёновичем, Володя в уголке тихонько разговаривал со своим старым приятелем:
Трос вераськисьтэм, керпотӥсь Иван Захарович Гриценко корка пырем бере чорыг но тамак зын вӧлмиз. Диван вылэ пуксьыса, соос Никифор Семёновичен дыртытэк вераськизы, нош Володя аслаз кемалась эшеныз сэргын лушкем вераськиз: