Митя лежал чуть живой, крепко прижимая раненую спину к земле, и смотрел на него широко открытыми, измученными глазами.
Митялэн ӧжыт гинэ лулыз вань на, сӧсыр мугорзэ музъем борды ӝиптыса кылле но Алексей шоры паськыт усьтэм жуммем синъёсыныз учке.