И все судьи смотрели на ее сына так, что казалось — их глаза прилипают к его лицу, присасываются к телу, жаждут его крови, чтобы оживить ею свои изношенные тела.
Судьяос ваньмыз ик солэн пиез шоры учко, соослэн синъёссы солэн ымнырыз борды лякисько, мугораз мертчо, асьсэлэсь шуям вылтыръёссэс улӟытыны понна солэсь вирзэ сюпсемзы потэ кадь.