Надо сказать, что в моем присутствии он, видимо, стеснялся отвести душу, и знаете, Пятунин буквально томился, лишенный привычных слов, которые он обычно обрушивает на головы подчиненных.
Верано луэ, мон азям, шӧдске, со ӧзгес дӥсьты сюлэмзэ буйгатыны, но, соин ик дышем кылъёстэк вераськыса, кудъёсыныз со азьло кесяськылӥз подчинённойёсыз шоры, Пятунин чылкак шуге-леке вуиз.