От всего этого Косте становится так беспокойно, что впору заплакать самому, но тут наверху опять густо и хрипло ревет гудок;
Ваньмыз та Костялы чидантэм луиз, аслаз но бӧрдэмез потыны ӧдъяз ини вал, нош соку вылӥын нош ик зӧк но ӟазырес кеськиз гудок;