Это для того, чтобы однажды дном подняться над городом, опустить в него руки, как два стальных рычага, и смешать в нем всё в груду мусора и праха - кирпич и жемчуг, золото и мясо рабов, стекло и миллионеров, грязь, идиотов, храмы, деревья, отравленные грязью, и эти глупые многоэтажные "скребницы неба", всё, весь город - в кучу, в тесто из грязи и крови людей - в скверный хаос.
Сыӵе бурдъёсыз но киосыз луысалзы ке, огпол нуназе куазен со ӝутскысал город вадьсы, киоссэ, кык андан рычагъёсты сямен, отчы лэзьысал но отысь ваньзэ жуг-жаглы но пень люкъёслы пӧрмытымон пазясал, нелькысал — кирпичез но инӟыез, зарниез но рабъёслэсь сӥльзэс, стеклоез но миллионеръёсты, кырсез, визьтэмъёсты, храмъёсты, сьӧдэктыса пашмем писпуосты но та нодтэм, трос этажо «инме ӝабырскемъёсты», ваньзэ, быдэс городэз — ныркысал, нелькысал, нӧдысь но адями вирысь колӟо пӧрмытысал.