С неумолимой упорной настойчивостью память выдвигала перед глазами матери сцену истязания Рыбина, образ его гасил в ее голове все мысли, боль и обида за человека заслоняли все чувства, она уже не могла думать о чемодане и ни о чем более.
Анайлэн син азяз нокызьы вунэтыны луонтэм пуксе Рыбинэз курадӟытэм суред, солэн тусбуез анайлэн йырысьтыз вань малпанъёссэ кысэ, адями понна вӧсь луон но ӝож луон вань мылкыдъёсты сайязы, чемоданэз сярысь но номыр мукетыз сярысь малпаны ӧз быгаты ни анай.