— Для тебя только, моя дочь, прощаю! — отвечал он, поцеловав ее и блеснув странно очами.
«Тон понна гинэ, мынам нылы, простить карисько!» шуиз пересь, нылзэ чупакуз синъёсыныз кыӵе ке паймымон чилектыса.