— Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! — только и мог он сказать, когда увидал прелестную крошку в ореховой скорлупке.
— Коакс, коакс, брекке-ке-кекс! — озьы гинэ шуыны быгатӥз со, орехи кӧмысь пичи нылэз адӟыса.