И он готов был всё перетерпеть, но, когда взглянул в лицо матери, низко склонившейся к нему, и увидел, какой всполошенной нежности, какого страха и вопрошающего участия были полны её глаза, ему вдруг стало не по себе.
Володя ваньзэ чиданы дась вал, — нош анаезлэн со доры мыкырскем ымнырыз шоры учкыса, солэсь сюлмаськонэн, кышканэн но тэльмыронэн тырмем синъёссэ адӟиз но солы туж секыт луиз.