Обрадованный таким благосклонным вниманием, кузнец уже хотел было расспросить хорошенько царицу о всем: правда ли, что цари едят один только мед да сало, и тому подобное; но, почувствовав, что запорожцы толкают его под бока, решился замолчать; и когда государыня, обратившись к старикам, начала расспрашивать, как у них живут на Сечи, какие обычаи водятся, — он, отошедши назад, нагнулся к карману, сказал тихо: «Выноси меня отсюда скорее!» — и вдруг очутился за шлагбаумом.
Солэн таӵе саклыко луэмезлы шумпотыса, дуриськись царицалэсь умой-умой юалляськыны медэ на вал котьмар сярысь: зэм ик-а, царьёс чечы но кӧй гинэ сио но мукет сыӵе — нош, запорожецъёслэсь кӧт урдсаз мырӟылэмзэс шӧдыса, чалмытскыны кариськиз; куке царица пересьёс шоры вазиськыса Сечаын улэм-вылэмзы но сямъёссы сярысь юалляськыны кутскиз, — дуриськись запорожецъёслэн мышказы кариськиз, кисыез доры мыкырскиз, каллен вераз: «Потты монэ татысь ӝоггес! Соку ик со шлагбаум сьӧры вуиз.