За ужином Петр, подавленный речами матери и как будто растерявшийся, снова оживленно и быстро говорил:
Анайлэн верамъёсыныз зӥбем мылкыдо но ӟудэм, кадь луэм Петр ӝыт сиськон дыръя выльысь сэзь-сэзь вераны кутскиз: