«В лесу стоял и шум и гам, справляли птицы свадьбу там, тюрлюр-люр-лю…» Все подхватывали знакомый припев, а дядя Яша изображал то грача-жениха, то невесту-цаплю с хохолком, то старого филина-попа, то сваху-утку, то ревнивого воробья, влюблённого в цаплю, то остряка-сыча, произносящего на птичьей свадьбе спич нисколько не хуже, чем делал это сам дядя Яша Манто на партизанских праздниках.
«Нюлэс тыр вазе чин-пан, — отын тылобурдо сюан, тюрмор-мор-лю...». Собере ваньзы итӥсько тодмо припевзэ кырӟаны, нош Яша агай я сьӧд куакапи-эмеспи кариське, я кокришкаен цапля-выль кен луэ, я пересь ыгы-поп кариське, я мумы ӵӧж-кен курась луэ, я цапляез яратӥсь, вожась ӟольгыриез возьматэ, я маскаръяськись пелё кучыранэз пуктылэ, кудӥз Манто Яша агайлэн партизанской праздникъёс дыръя маскаръяськылэмезлэсь но зол тылобурдо сюанъёсын маскаръяськыны быгатэ.