Валек, вообще очень солидный и внушавший мне уважение своими манерами взрослого человека, принимал эти приношения просто и по большей части откладывал куда-нибудь, приберегая для сестры, но Маруся всякий раз всплескивала ручонками, и глаза ее загорались огоньком восторга; бледное лицо девочки вспыхивало румянцем, она смеялась, и этот смех нашей маленькой приятельницы отдавался в наших сердцах, вознаграждая за конфеты, которые мы жертвовали в ее пользу.
Валек бадӟым мурт кадь нод-нод, солэн бадӟым муртлэн кадь выросъёсыз мыным туж яразы. Мынэсьтым ваем сионме со огшоры гинэ басьтэ но ӝыныезлэсь троссэ кытчы ке отчы сузэрезлы кельтэ, нош Маруся котьку ик киосыныз гинэ шона, синъёсыз шумпотэменыз ӝуало: кӧсыт ымнырыз ӵыжектэ. Милям пичи эшмылэн серекъямез сюлэмамы ик пыӵа. Сыӵе серекъяменыз со ас паймес сётэм конфетъёсмылы тау каре кадь потэ милем.