То, разметавшись в обворожительной наготе, которую ночной мрак скрывал даже от нее самой, она почти вслух бранила себя; то, приутихнув, решалась ни о чем не думать — и все думала.
Яке, солэсь аслэсьтыз но уен ватэм, бордаз кыскись гольыкеныз кылльыса, со ассэ шара сямен тышкаськиз. Яке, чусак кариськыса, со номыр сярысь но уг малпа шуылӥз — нош ачиз ялан малпаз.