Теперь уже Костя тоже становится в шеренгу между Тимофеем и Нюрой, и ему никто ничего не говорит, только Митя удивленно поводит бровью, но и он, видно, понимает, что Костя заслужил это право.
Табере ини Костя но шеренгае Тимофеен Нюраен вискы султӥз, солы нокин но номыр но ӧз вера ни, Митя гинэ паймыса синкашъёссэ выретӥз, но валаз, лэся, Костялы султыны яра ини шуыса.