Я ободрился еще более, когда из-под того же престола или, вернее, из люка в полу часовни, который он покрывал, сзади мальчика показалось еще грязное личико, обрамленное белокурыми волосами и сверкавшее на меня детски-любопытными голубыми глазами.
Озьы ке но, сое адӟыса, мон сэзь-сэзь луи. Нош со престол улысь ик, яке часовнялэн усьтэм гулбеч ӧсысьтыз, кудзэ престол сайя, пичи пи мышкысь, эшшо кырсь ымныр адскем бере мон уката сэзьгес луи на. Тӧдьыалэс суд йырсиез солэн кузь лэзькемын, мон шоры со туж пиналэсь но котьмае тодэмез потӥсь чагыр синъёсыныз учке.