Всё это было удивительно: я плакал редко и только от обиды, не от боли; отец всегда смеялся над моими слезами, а мать кричала:
Ваньмыз та паймымон вал: мон шер бӧрдылӥ, вӧсь луэмен ӧй бӧрдылы, обидь луэмен гинэ; мынэсьтым бӧрдэмме бубы котьку серекъя вал, нош меми черекъя: