Людмила медленно отошла от койки, остановилась у окна и, глядя куда-то перед собой, незнакомым Власовой, необычно громким голосом сказала:
Людмила койка дорысь каллен палэнскиз, укно доры дугдӥз но, кытчы ке азьпала учкыса, Власовалы тодмотэм, ортчыт шара куараен вераз: