А Иуда Петро чтобы не мог подняться с земли, чтобы рвался грызть и себе, но грыз бы самого себя, а кости его росли бы, чем дальше, больше, чтобы чрез то еще сильнее становилась его боль.
Нош Иуда Петро музъемысь ӝутскыны медаз быгаты, ачиз но йырйыны мед туртскоз но ассэ ачиз мед йыръёз, нош лыосыз улэм-вылэмъя уката мед будозы, со пыр солы уката юнгес мед вӧсь луоз.