Теперь ей приходилось идти за ним в его нору, жить там, глубоко-глубоко под землёй, и никогда не выходить на солнце, — крот ведь терпеть его не мог!
Табере Дюймовочкалы, мудӥсь шырлэн гуаз мыныса, музъем улын пыдлон улоно луоз. Шундыез со ноку но уз ни адӟылы, — мудӥсь шыр сое гуысьтыз потаны номырин но уз лэзьы.