Володя подошёл к матери, придерживая одной рукой гранаты, другой — очень ему мешавший проклятый немецкий автомат, и неуклюже поцеловал Евдокию Тимофеевну в щёку.
Володя, пал киыныз гранатаоссэ, мукетыныз — туж люкетӥсь каргам немецкой автоматсэ возьыса, анаез борды кариськиз но Евдокия Тимофеевналэсь бамзэ мырдэм чупаны быгатӥз.