Он поминутно хватается за удилища, привскакивает, снова садится, сердито шипит на неподвижного Тимофея, когда у того клюет, то и дело меняет наживку, переставляет удочки, долго и азартно плюет на насаженных червяков и так суетится, что, если бы от этого зависел улов, у него был бы уже полный кукан.
Со минутлы быдэ визнан ньӧръёсыз борды кутскылэ, султэ, нош ик пуксе, вырӟылӥсьтэм Тимофейлэн кыскаку со шоры сэрак шыпыртэ, лапак нумырзэ вошъя, визнанъёссэ вошъя, кема но мылысь-кыдысь сяла пуктэм нумырез вылэ но сокем дыртэ, со дыртэмезъя чорыг шедьысал ке, солэн сумка тыр луысал ни.