Увеличившийся шум и хохот заставили очнуться наших мертвецов, Солопия и его супругу, которые, полные прошедшего испуга, долго глядели в ужасе неподвижными глазами на смуглые лица цыган: озаряясь светом, неверно и трепетно горевшим, они казались диким сонмищем гномов, окруженных тяжелым подземным паром, в мраке непробудной ночи.
Урамын кужмоям куашетон но серекъян сайкатӥзы асьмелэсь кулэм адямиосмес, Солопиез но солэсь бултырзэ, азьвыл тырмыт кышкам адямиос кема ӵоже долкам синъёсынызы учкизы котырысьтызы цыганъёслэн сьӧд пыжем ымныръёссы шоры. Ляб но дырекъяса ӝуась тыл шорын ноку ӟарпотылӥсьтэм уй пушкысь бус пӧлын музъем ул ваньбуръёсты уйбыртыса возьмасьёс кадь адско вал соос.