А потом страшное слово стало повторяться всё чаще, острота его стерлась, и оно сделалось таким же привычным ее уху, как десятки других непонятных слов.
Нош бератаз та кӧшкемыт кылэз ялан ӵемгес вералляны кутскизы, солэн лэчытэз быриз. Анайлэн пельыз та кыллы дышиз, мукет дасо валантэм кылъёслы сямен ик.