Хотя любовь моя к Валеку и Марусе не стала слабее, но к ней примешалась острая струя сожаления, доходившая до сердечной боли.
Озьы ке но, Валекез но Марусяез яратонэ мынам ӧз лябомы, мынам со яратонэ борды ватсаськиз на соосты сюлэмы висьымон жалянэ.