Она упала на колени, обняла тонкими руками безобразную голову Чудища, доброе сердце и славную душу которого успела полюбить, и звонким, как хрусталь, отозвавшимся во всех уголках зала голосом, от которого у Володи сразу запершило в горле, закричала:
Со пыдесъяськиз, ӟеч сюлэмыз понна яратыны кутскем Чудоезлэсь шӧтэм йырзэ векчи киосыныз ӟыгыртӥз но туж векчи, жингырес куараен кеськиз: