— Как тихо колышется вода, будто дитя в люльке! — продолжала Ганна, указывая на пруд, угрюмо обставленный темным кленовым лесом и оплакиваемый вербами, потопившими в нем жалобные свои ветви.
«Макем каллен веттаське ву, кӧкыын пинал кадь ик» шуэ Ганна, пеймыт адӟиськись бадяръёсын котыртэм пруд шоры возьматыса. Бадьпуос, ӝожмыт някыръяськыса, пучыо вайёссэс вуэ веттӥллям.