Когда я увидел его впервые, мне вдруг вспомнилось, как однажды, давно, ещё во время жизни на Новой улице, за воротами гулко и тревожно били барабаны, по улице, от острога на площадь, ехала, окружённая солдатами и народом, чёрная высокая телега, и на ней - на скамье - сидел небольшой человек в суконной круглой шапке, в цепях; на грудь ему повешена чёрная доска с крупной надписью белыми словами,- человек свесил голову, словно читая надпись, и качался весь, позванивая цепями.
Сое нырысьсэ адӟыкум, мынам вдруг тодам лыктӥз, кызьы огпол, кемалась, эшшо Выль урамын улыкумы, дупкес куараен, кышкыт мае ке ивортыса, барабанъёс жугизы, урамтӥ, острог дорысен площаде, солдатъёсын но калыкен котыртэм, сьӧд, ӝужыт уробо мынэ, уробоын — скамья вылын — пичи мугоро адями пуке, пустоллэсь вурем сьӧд изьыен, жильыямын: гадь вылаз солэн сьӧд пул ошемын, отын бадӟымесь тӧдьы букваосын гожтэмын, — адями, со гожтэмез лыдӟыса кадь, йырзэ мыкыртэм но, жильыосыныз шильккетыса, быдэсак шонаське.