Словно у города вырвали язык, и не может он ни кричать, ни петь, ни смеяться, а только тихо стонет, как глухонемой, которому от его немоты больно.
Городлэсь кылзэ ишкалтӥллям кадь, со уг быгаты кесяськыны но, кырӟаны но, серекъяны но, ӝуштэ гинэ, кылтэм-ымтэм бак мурт сямен, кудӥзлы кылтэменыз вӧсь луэ.