Сам он с осколками в груди лежал на паркетном полу старинного дома, и его смуглое лицо, запорошенное известкой, казалось мертвым.
Ачиз но мӧляяз осколокъёсын вуж коркалэн паркетной выж вылаз кылле, солэн сьӧдкысъем ымнырыз куашкась изваскаен согиськеменыз кулэм муртлэн кадь.