Как только я вынул куклу из рук лежащей в забытьи девочки, она открыла глаза, посмотрела перед собой смутным взглядом, как будто не видя меня, не сознавая, что с ней происходит, и вдруг заплакала тихо-тихо, но вместе с тем так жалобно, и в исхудалом лице, под покровом бреда, мелькнуло выражение такого глубокого горя, что я тотчас же с испугом положил куклу на прежнее место.
Номырез шӧдылытэк кыллись ныллэн киосысьтыз мунёзэ басьтыны гинэ вуи, пичи ныл синъёссэ усьтӥз, мар луэмзэ валатэк, монэ шӧдымтэ улсын кадь, ӝомыт синъёсыныз азьпалзэ учкиз но шӧдтэк шорысь туж ӝожомыса каллен гинэ бӧрдыны кутскиз, солэн восьмем ымнырыз туж бадӟым куректонэ усемзэ возьматэ. Сое адӟыса, мон ӧй чида, кышкаменым мунёез соку ик азьло интыяз понӥ.