А повсюду, как дохлые кони, валялись немецкие танки, обгоревшие и исковерканные; немецкие пушки покорно подымали вверх стволы, как пленные подымают руки; скрючившись и окоченев, лежали околевшие враги, грязные рыжие волосы уже примерзли к земле, в раздавленных касках застыл лед.
Нош огъя, кулэм валъёс кадь, немецъёслэн сутскылэм но нажгатэм танкъёссы кыстасько. Немецъёслэн пушкаоссы кылзӥськыса ӝутӥллям стволъёссэс, пленэ шедемъёс киоссэс ӝутэм сямен, чутырскыса но кынмыса кыллё чоньдылэм немецъёс, кырсь горд йырсиоссы музъем борды кынмылэмын ни, паньгатэм каскаосазы йӧ кынмем.