Во всём же остальном блиндаж уже имел вполне обжитый русский вид: в головах коек, застланных без единой морщинки русскими артиллерийскими шинелями, попонами и палатками, стояли зелёные вещевые мешки, покрытые чистыми утиральниками; на печке грелся знаменитый медный чайник; на столе, покрытом листками «Суворовского натиска», вокруг большой буханки хлеба в строгом порядке были разложены деревянные ложки и расставлены кружки, а хорошо вычищенное, жирно смазанное русское оружие висело в углах под зелёными русскими шлемами.
Мукетыз ваньмыз блиндажын ӟучъёслэн улонзылы кельше вал ини: койкаоссылэн йыр азязы одӥг пичи но кисыриостэк валемын ӟуч артиллерийской шинельёс, попонаос но палаткаос, сыло вожесь вещевой мешокъёс, гур вылын данлыко ыргон чайник, ӝӧк вылын, «Суворовский натиск» газетэн валем листъёс вылын, бадӟым сукыри нянь котыре умой радъяз тыремын пу пуньыос, пуктылэмын кружкаос, нош чылкыт сузям, ӟеч вӧям ӟуч оружие ошемын сэрегъёсы, вож шлёмъёс улэ.