Самые озорные притихли, когда Ефим Леонтьевич вместе с руководителем музея — смуглым и светлоглазым человеком с седыми, коротко подстриженными усиками — повёл ребят мимо монументов, гробниц, каменных ванн и плит, огромных кувшинов — амфор и пифосов, внутри которых можно было бы поместиться целому пионерскому звену.
Ефим Леонтьевичен но сьӧдкысъем сайкыт синмо, вакчи ӵышкем пурысь мыйыко адямиен — музейлэн кивалтӥсеныз ӵош пиналъёсты монументъёс, гробницаос, изысь лэсьтэм ваннаос ио плитаос, быдэс пионерской звено тэрымон кунганъёс — амфораос но пифосъёс вӧзтӥ нуллыку самой лякыттэмъёсыз но пиналъёс чалмизы.