— Твоя взяла, бог войны, — миролюбиво сказал Ахунбаев и, приставив свои часы к часам Енакиева, перевёл стрелки.
— Тынадъя луиз, войналэн инмарез, — шуиз Ахунбаев. Час стрелкаоссэ но Енакиевлэн часэныз одӥг кадь кариз.