Он стоял, весь взъерошенный и выпачканный красками, перед натянутым холстом и, широко размахивая по нем кистью, почти свирепо кивнул мне головой, отодвинулся, прищурил глаза и снова накинулся на свою картину.
Быдэсак пештырскем но краскаен наштаськем Гагин золтэм дэра азьын сылэ. Дэра вылтӥ кисточкаеныз олань-талань паськыт шонаса, со мон шоры йырзэ лек тусын шонтӥз, суредэзлэсь палэнэгес кариськиз, синъёссэ кыньыртӥз но нош ик суреданы кутскиз.