Ну и, стало быть, иди, откуда пришёл, — сказал вдруг ефрейтор Вознесенский, спохватившись, что слишком дружески болтает с этим неизвестно откуда взявшимся довольно-таки подозрительным гражданином.
Ну, ма тон, мын отчы, кытысь лыктӥд, — шӧдтэк шорысь вераз ефрейтор Вознесенский, та тодмотэм но осконтэм пиен матысь адямиен сямен вераськемзэ шӧдыса.