Далее он говорил совершенную бессмыслицу, так что ничего нельзя было понять; можно было только видеть, что беспорядочные слова и мысли ворочались около одной и той же шинели.
Отӥяз со чылкак номырлы лэсянтэм супыльтӥз, номырзэ но валаны уг луы вал; луэ вал огзэ гинэ адӟыны, солэн сураськем малпанъёсыз но кылъёсыз ялан одӥг со шинель котырын ик бергазы шуыса.