Беседа текла, росла, охватывая черную жизнь со всех сторон, мать углублялась в свои воспоминания и, извлекая из сумрака прошлого каждодневные обиды, создавала тяжелую картину немого ужаса, в котором утонула ее молодость.
Вераськон кыстӥське, будэ, сьӧд улонэз котькуд ласянь сэрттыса-пертчыса, анай пумен мур малпаське улэм-вылэмез сярысь но, ортчем улонлэн пеймыт азьысьтыз нуналлы быдэ ӝожомылэмъёссэ поттылыса, ас пушказ секыт суред кылдытэ. Сыӵе секыт улонэ ышиз солэн егит дырыз.