Тут и я, не стерпев больше, весь вскипел слезами, соскочил с печи и бросился к ним, рыдая от радости, что вот они так говорят невиданно хорошо, от горя за них и оттого, что мать приехала, и оттого, что они равноправно приняли меня в свой плач, обнимают меня оба, тискают, кропя слезами, а дед шепчет в уши и глаза мне:
Соку ини мон но, чидатэк, быдэсак синвуэн пӧзьыны кутски, гурвылысь тэтчыса, соос доры бызи но, соослэн тазьы адӟылымтэ умой вераськемзылы шумпотыса, бӧрдӥ, соос понна кайгыременым но мемие бертэмлы шумпотэменым бӧрдӥ, собере соин но, что соос монэ асьсэ бӧрдонзы пӧлы пыртӥзы, кыкназы ик монэ, синвуэнызы пылатыса, ӟыгыръяло, нош ӵужатай мынам пельёсам но синъёсам шыпыртэ: