Матери трудно было мириться с неряшливостью Софьи, которая повсюду разбрасывала свои вещи, окурки, пепел, и еще труднее с ее размашистыми речами, — всё это слишком кололо глаза рядом со спокойной уверенностью Николая, с неизменной, мягкой серьезностью его слов.
Анайлы секыт вал Софьялэн сапресэз шоры учкыны. Со аслэсьтыз котырзэ, папирос пумъёссэ, тамак пеньзэ кытчы шедем отчы куя. Эшшо но секытгес вал солэсь усьтыр-табыр вераськемъёссэ кылзыны. Ваньмыз со, Николайлэн зӥбыт оскеменыз, солэн ялан огкадь небыт но йыгмыт кылъёсыныз артэ, син шоры ортчыт мертче.