В ней не было слепого чувства мести и обиды, которое способно всё разрушить, бессильное что-нибудь создать, — в этой песне не слышно было ничего от старого, рабьего мира.
Та кырӟанын ӧй вал сыӵе пунэмзэ берыктон но ӝоже усён мылкыд, кудӥз быгатэ ваньзэ куашкатыны, нош уг быгаты маке выльзэ кылдытыны, — та кырӟанын номыриз ӧз кылӥськылы вуж, раб дуннелэсь.