С утра до вечера он, в рыжей кожаной куртке, в серых клетчатых штанах, весь измазанный какими-то красками, неприятно пахучий, встрёпанный и неловкий, плавил свинец. паял какие-то медные штучки, что-то взвешивал на маленьких весах, мычал, обжигал пальцы и торопливо дул на них, подходил, спотыкаясь, к чертежам на стене и, протерев очки, нюхал чертежи, почти касаясь бумаги тонким и прямым, странно белым носом.
Гордалэс ку курткаен, пурись кечат гожмо шароварен, быдэсак кыӵе ке буёлъёсын наштаськем, лусьтро но сумбрес адями, со ӵукнаысен ӝытозь узвесь ӵыжатӥз, кыӵе ке туй арбериосты паять карылӥз, пичи вес вылын мае ке мерталляз, нукыртылӥз, чиньыоссэ сутылӥз но ӝог пелляз соосты, борд бордысь чертёжъёс доры, канжаськылыса, лыктылӥз но, очки пиялаоссэ ӵушылыса, векчи но шонер, паймымон тӧдьы нырыныз бумага борды йӧтымон матэ кариськыса, чертёжъёсты зынъялляз.