Они не скрывали, казалось ей, возбужденной жадности и бессильного озлобления голодных, которые когда-то много могли пожрать.
Куке но трос сиыса-юыса улэм муртъёслэн сютэм кылемзы бере шимес аксымен но кынартэк лек луыса учко кадь судьяос. Озьы потэ анайлы.