— Так ты, кум, еще не был у дьяка в новой хате? — говорил козак Чуб, выходя из дверей своей избы, сухощавому, высокому, в коротком тулупе, мужику с обросшею бородою, показывавшею, что уже более двух недель не прикасался к ней обломок косы, которым обыкновенно мужики бреют свою бороду за неимением бритвы.
«Кум, тон, иське, дьяклэн выль корказ ӧд вуылы на?» шуэ козак Чуб корка ӧсэтӥз потыкуз, вакчи тулупен дӥсяськем ӝужыт но кӧсмыт пиосмуртлы. Бритвазы ӧвӧлэн асьсэлэсь тушсэс воргоронъёс литовкалэн чигем юдэсэныз мычыло, нош кӧсмыт воргоронлэн тушез борды со кык арнялэсь ятыр йӧтылымтэ ни шуыса возьматэ.