Обыкновенно дядя Михайло являлся вечером и всю ночь держал дом в осаде, жителей его в трепете; иногда с ним приходило двое-трое помощников, отбойных кунавинских мещан, они забирались из оврага в сад и хлопотали там во всю ширь пьяной фантазии, выдёргивая кусты малины и смородины; однажды они разнесли баню, переломав в ней всё, что можно было сломать: полок, скамьи, котлы для воды, а печь разметали, выломали несколько половиц, сорвали дверь, раму.
Михайло ӵужмурт котьку ик ӝыт лыктэ вал но быдэс уй ӵоже коркаез пытсаськытыса, отын улӥсьёсты куалекъятыса возе; куддыръя соин ӵош солэн кык-куинь юрттӥсьёсыз лыктылӥзы, Кунавиноысь йӧнтэм мещанъёс; соос нюкетӥ садэ пыро но кудӟем йырынызы тырмыт йӧнтэмъясько — эмезьпуосты но сутэрпуосты ишкало; огпол соос мунчоез кесязы но отысь, мае гинэ тӥяны, сӧрылыны луоно вал, ваньзэ тӥязы, сӧрылӥзы: лапчаез, скамьяосты, ву возён пуртыосты, нош гурез пазязы, кӧня ке выж пулъёсты ишкалтӥллям, ӧсэз ӟырыысьтыз куштӥллям, укно рамаез тэтчытӥллям.