Володя, чувствуя, что всё утряслось и наступил самый подходящий момент для разговора, пока не пришла мать, устроился поудобнее на коленях у отца и, заглядывая ему прямо в глаза, задал вопрос, который давно уже мучил его.
Володя ваньмыз умой ортчиз шуыса шӧдӥз но, анаез вуытозь одно ик вераськыны кариськиз. Атаезлэн пыдес вылаз умойгес интыяськыса, солэн синмаз учкыса, кемала малпамзэ юаз: