Я остановился в недоумении: передо мной было только кладбище, пустынное и тихое, без малейших признаков обитаемости, только воробьи чирикали на свободе да густые кусты черемухи, жимолости и сирени, прижимаясь к южной стене часовни, о чем-то тихо шептались густо разросшеюся темной листвой.
Мон ма карыны паймемысь дугдӥ: мон азьын шим-шим но буш шайвыл гинэ адске, адямилэн улэмез нокытын но уг шӧдскы, ӟольгыриос гинэ эркын ӟильырто, нош собере льӧмпу, пуны сутэр, но сирень пуос, часовнялэн югпал борддор бордаз мырӟиськыса, асьсэлэн туж ӵем но пеймыт пушъем вож куаръёсынызы маке сярысь каллен гинэ шыпырто.