— Мы, люди черной жизни, — всё чувствуем, но трудно выговорить нам, нам совестно, что вот — понимаем, а сказать не можем.
— Ми, сьӧд ужась адямиос, — ваньзэ шӧдӥськом, нош милемлы вераны шуг, милемлы возьыт потэ, тани, — валаськом, нош вераны ум пӧрмытӥське.