По-прежнему грохочет гром, края неба опоясывают ветвистые огненные деревья, озаряя устало шагающего Ефима Кондратьевича.
Азьвыл сямен ик гудыри дыбыртэ, ингож дортӥ котыртыса кошкыло но луть-луть вамышъясь Ефим Кондратьевичез югдытыло писпу кадь ваё чилектэмъёс.