Они слушали ее молча, подавленные глубоким смыслом простой истории человека, которого считали скотом и который сам долго и безропотно чувствовал себя тем, за кого его считали.
Соос анайлэсь мадемзэ чал-чал кылзӥськизы, малпаськизы, кыӵе мур пуштросэз та адямилэн огшоры улон-вылонэзлэн, та адямилэн, кинэ пудо чотын лыдъязы, бен ачиз но со кыл вератэк кема ӵоже ассэ сыӵеен ик лыдъяз.