Из дальнего угла слышалось судорожное, приглушённое рыдание, а Ланкина всё шептала в темноте мальчикам:
Кыдёкысь сэргысь викышъяса лушкем бӧрдэм кылӥське, нош Ланкина пеймыт азьын ялан сипыртэ пичи пиослы: