И Павел, как всегда, медленно и тщательно размешивал ложкой сахар в стакане, аккуратно посыпал соль на кусок хлеба — горбушку, любимую им. Хохол двигал под столом ногами, — он никогда не мог сразу поставить свои ноги удобно, — и, глядя, как на потолке и стене бегает отраженный влагой солнечный луч, рассказывал:
Павел, котьку сямен ик, стаканысьтыз сахарзэ пуньыеныз каллен но умой-умой суралляз, нянез вылэ — яратоно няньнырез вылэ сылал пызьналляз. Хохол, ӝӧк улын пыдъёссэ выретэ, — со ноку уг быгаты вал аслэсьтыз пыдъёссэ соку ик умой интыяны, чашкае пиштӥсь шундылэсь вӧлдэтэ но борддоре усись югытэзлэсь шудэмзэ учкыса, вера: