— Да, конечно! — отозвался Николай и, обернувшись к матери, с улыбкой на добром лице спросил: — А вас, Ниловна, миновала эта чаша, — вы не знали тоски по любимом человеке?
— Бен, конешно! — вазиськиз Николай но, анай пала берытскыса, гажась но пальпотӥсь тусбуен юаз: — Нош тӥ, Ниловна, сыӵе секыт дырез ортчиды-а, — яратон адямидылэсь мӧзмыса улонэн пумиськылӥды-а?