— А у тебя, — Илларион Федорович повернулся лицом к своему другу, — у тебя в лавах, товарищ Пятунин, о цикле и не слыхали.
— Нош тынад, — Илларион Фёдорович ымнырзэ аслаз эшез пала берыктӥз, — тынад лаваосад, Пятунин эш, цикл сярысь ӧз но кылылэ.