Заметив в глазах его странный и решительный блеск, ничего доброго не предвещавший, Евдокия Тимофеевна озабоченно спросила:
Солэн синъёсысьтыз кыӵе ке паймоно кадь, номыр ӟечсэ сӥзисьтэм, кышкасьтэм тусо чилямзэс адӟыса, Евдокия Тимофеевна сюлмаськыса юаз: