Я с грустью подъехал к крыльцу; те же самые барбосы и бровки, уже слепые или с перебитыми ногами, залаяли, поднявши вверх свои волнистые, обвешанные репейниками хвосты.
Мон секыт мылкыдэн мынӥ корказь дорозь, азьвыл барбосъёс но бровкаос ик, табере ини сукыр яке чутӥсесь, люгыосын нориськем быжъёссэс выллань урдыса, утыны кутскизы.