Передо мной сидел в глубоком кресле длинный, сухой старик, спокойно сложив на животе нормального размера коричневые сморщенные руки обычной человеческой величины.
Мон азьын мур креслоын ӝужыт, кӧсыт пересь пиосмурт пуке, сьӧдмытэсь, кисыриё киоссэ кӧт вылаз поныса. Кӧтыз но бадӟым ӧвӧл, киосыз но огшоры адямилэн кадесь ик.