Евдокия Тимофеевна, не выпуская Володиного локтя (за который она боязливо ухватилась, как только погас свет), почувствовала себя заблудившейся в этой кромешной путанице сшибающихся друг с другом теней, мутных, плутающих просветов, мерцающих отблесков, медленно тонущих в бездонном мраке.
Евдокия Тимофеевна Володялэн гырпум бордысьтыз лэзькытэк но (кышкаменыз пиез борды со тыл кысэм бере ик кутскиз вал) йыромыны ӧдъяз кадь та тём-тём пеймытын, ог-огзы шоры мырӟиськылӥсь вужеръёс пӧлын, ӝомыт уӵерак югдылэмъёс пӧлын, пыдэстэм пеймытэ каллен ышись тылъёслэн пиштылэмъёссы пӧлын.