Мы были одни; только воробьи возились кругом да ласточки бесшумно влетали и вылетали в окна старой часовни, которая стояла, грустно понурясь, среди поросших травою могил, скромных крестов, полуразвалившихся каменных гробниц, на развалинах которых стлалась густая зелень, пестрели разноцветные головки лютиков, кашки, фиалок.
Ми асьме коже вал; котырак ӟольгыриос гинэ бергало, вуж часовнялэн укноосаз ваёбыжъёс пырало-потало. Часовня мӧзмыт но шымырскыса кадь сылэ турынэн басьтэм шайгуос, ӝикытэсь киросъёс но куашкам из гробницаос пӧлын. Со куашкам интыос небыт но нап турынэн шобыртэмын, отын купанчаос, клевер йыръёс но фиалкаос пишто.