И почему-то пред ней вставала из темной ямы прошлого одна обида, давно забытая, но воскресавшая теперь с горькой ясностью.
Нош али со азе ортчем дырлэн пеймыт гуысьтыз малы ке одӥг ӝож маке гинэ суредаськиз, кемалась вунэтэм маке, нош али со таӵе ик тодэ лыктэ.