Ваня ел, облизывал ложку, клал в рот большие куски мягкого солдатского хлеба с кисленькой каштановой корочкой, и ему казалось, что он уже давно живёт в палатке у этих добрых великанов.
Ваня пуньызэ нюлыса-нюлыса сиське. Ӵуж кӧмо небыт солдатской нянез со бадӟым кусокен куртчылэ. Солы та бадӟымесь ӟеч адямиос дорын палаткаын кемалась дырысен улӥсько кадь потэ вал ини.