— Парубок, — говорила она, и что-то неизъяснимо трогательное слышалось в ее речи. — Парубок, найди мне мою мачеху!
«Егит пи, — шуэ со, нош куараез кыӵе ке валаны луонтэм ӝожмыт, «егит пи, шедьты мынэсьтым сюрмумыме!