pˈo zʌmʲitʃʲˈɑnʲiju ˈɑ. ˈɛf. ɭʌsʲˈeva, subjjiktʲivʲˈizm pʌnʲˈimʌɭsʲʌ prʌtaɡˈorʌm kˈɑk vˈyvʌt ˈɪs utʃʲˈenʲija ɡʲirakɭʲˈita vʲirnʲˈejɪ, jɪvˈo pʌsɭʲˈedʌvʌtʲiɭʲij ˈo fsʲiˈopɕij tʲikˈutʃʲisʲtʲɪ vʲˈeɕij: jˈesɭʲɪ fsʲˈɵ mʲinʲˈɑjitsʌ kˈɑʒdʌjɪ mɡnʌvʲˈenʲijɪ, tˈo fsʲˈɵ suɕistvˈujit ɭʲˈiʃ pʌstˈoɭku, pʌskˈoɭku mˌoʒyt bytʲ sxvˈɑtʃʲinʌ ɪndʲivʲˈidʌm f tˈot ˈɪɭʲɪ ɪnˈoj mʌmʲˈent; ˈobʌ fsʲˈɵm mˈoʒnʌ skazˈɑtʲ kˈɑk ʃtotˈo ʌdnˈo, tˈɑk ʌdnʌvrʲimʲˈennʌ ˈi nʲˈetʃʲtʌ ɪnˈojɪ, jɪmˈu prʌtʲivʌrʲˈetʃʲʌɕijɪ.
По замечанию А. Ф. Лосева, субъективизм понимался Протагором как вывод из учения Гераклита (вернее, его последователей) о всеобщей текучести вещей: если всё меняется каждое мгновение, то всё существует лишь постольку, поскольку может быть схвачено индивидом в тот или иной момент; обо всём можно сказать как что-то одно, так одновременно и нечто иное, ему противоречащее.