tˈɑk kˈɑk nə nʲivˈo bˌyɭʌ strˈɑʃnʌ vzɡɭʲanˈutʲ, fʲirʲˈekʲidu prʲiʃɭˈosʲ ʌtkazˈɑtʲsʲʌ ot ʌpɕˈenʲija s druʑjˈjamʲɪ; jˈesɭʲɪ ʒˈɛ ktˈonʲibˈutʲ pʌdxʌdʲˈiɭ kˈɑ jɪvˈo dˈomu ˈi sprˈɑʃyvʌɭ, kˈɑk dʲˈeɭa, fʲirʲikʲˈit prʌsˈovyvʌɭ v dvʲirnˈuju ɕˈeɭ dˈo kˈosʲtʲɪ ɪzjjˈedʲinnyj pˈɑɭʲits ˈi ɡʌvʌrʲˈiɭ, ʃto fsʲˈe jɪvˈo tʲˈeɭʌ f takˈom ʒˈɛ vʲˈidʲi.
Так как на него было страшно взглянуть, Ферекиду пришлось отказаться от общения с друзьями; если же кто-нибудь подходил к его дому и спрашивал, как дела, Ферекид просовывал в дверную щель до кости изъеденный палец и говорил, что все его тело в таком же виде.