nʲiɭʑˈɑ utvʲirʒdˈɑtʲ, ʃto ɛɭʲˈeʌty sprˈɑvʲiɭʲisʲ s zadˈɑtʃʲij, pʌstˈɑvɭʲinnʌj ˈɪmʲɪ, prˈɑvʲiɭnʌ prʲidstˈɑvʲiɭʲɪ ʌtnʌʃˈɛnʲijɪ jɪdʲˈinstva kˈɑ mnˈoʒystvʲinnʌsʲtʲɪ ˈɪɭʲɪ naʃɭʲˈɪ vˈyxʌt ˈɪs antʲinˈomʲiɪ ʌɡranʲˈitʃʲinnʌsʲtʲɪ ˈi bʲiskʌnʲˈeʃnʌsʲtʲɪ bytʲiˈja; rʲiʃˈɛnʲijɪ ˈɛtʲix vʌprˈosʌf nʲe mˌoʒyt bytʲ vˈyvʲidʲinʌ ˈɪs nˈɑtʃʲʌɭ ɛɭʲiˈɑtskʌj fʲiɭʌsˈofʲiɪ.
Нельзя утверждать, что элеаты справились с задачей, поставленной ими, правильно представили отношение единства к множественности или нашли выход из антиномии ограниченности и бесконечности бытия; решение этих вопросов не может быть выведено из начал элеатской философии.