tˈɑk ˈɪɭʲɪ ɪnˈɑtʃʲi, v ʌbˈoix sɭˈutʃʲʌjax ˈostrʌf pʌrʌʒdˈɑɭ ʌdnˈo ˈi tˈo ʒˈɛ dʲˈejstvʲijɪ: ˈon pʌdtˈɑɭkʲivʌɭ xudˈoʒnʲikʌf nə nʲˈekuju sʲimvʌɭʲˈitʃʲiskuju, ɪɡrʌvˈuju psʲˈevdʌmʌtʲirʲiʌɭʲizˈɑtsyju svʌjiɡˈo prˈoʃɭʌvʌ.
Так или иначе, в обоих случаях остров порождал одно и то же действие: он подталкивал художников на некую символическую, игровую псевдо-материализацию своего прошлого.