nˈɑʃɪ stʌrʲikʲˈɪ, starˈuxɪ ˈi dʲˈevuʃkʲɪ nʲe mˈoɭʲʌtsʌ ˈo tˈom, ʃtˈoby stˈɑtʲ dʌstˈojnymʲɪ vʌsprʲiˈjatʲija svʲatˈovʌ dˈuxa, no v ˈɛtʲɪ trʲˈɪ dnʲˈɑ, kʌɡdˈɑ nʌdɭʲiʒˈɑɭʌ bˈy prʲidavˈɑtʲsʲʌ rʌzmyʃɭʲˈenʲijam trˈoitsyn dʲˈen, dˈuxʌv dʲˈen…, sxˈodʲʌtsʌ starˈuxɪ, ʒˈɛnɕiny ˈi dʲˈevuʃkʲɪ, no nʲe f xrˈɑm, nʲe nə mʌɭʲˈitvu, ˈɑ nə pɭʲˈɑskʲɪ; nʲe kˈɑ bˈoɡu vzyvˈɑtʲ, no kˈɑ dʲjˈjavʌɭu: (en)ˈɪseɪə(ru), (en)lˈɑːdəʊ(ru), (en)hˌiːli(ru), (en)lˈeɪə(ru).
наши старики, старухи и девушки не молятся о том, чтобы стать достойными восприятия Святого Духа, но в эти три дня, когда надлежало бы предаваться размышлениям (Троицын день, Духов день…), сходятся старухи, женщины и девушки, но не в храм, не на молитву, а на пляски; не к Богу взывать, но к дьяволу: Issaya, Lado, Hely, laya.