s kʌntsˈɑ (en)ˈaɪ vˈiː(ru) vʲˈeka, tˈo jestʲ s zʌvʲirʃˈɛnʲijim prʌtsˈɛssa fʌrmuɭʲˈirʌvʌnʲija dˈoɡm ˈi s uɭutʃˈɛnʲijim pʌɭʌʒˈɛnʲija tsˈɛrkvʲɪ v ɪmʲpʲˈerʲiɪ, ʌsˈobʲinnʌ pˈosɭʲi jɪˈɵ prʲiznˈɑnʲija f trʲˈista trʲɪnˈɑttsʌtʲ ɡˈodu ɪmʲpʲirˈɑtʌrʌm kʌnstantʲˈinʌm vʲiɭʲˈikʲim, ˈuʒy zʌmʲitʃʲˈɑjitsʌ tsyrkˈovnʌpʌɭʲitʲˈitʃʲiskʲij xarˈɑktʲir patrʲˈisʲtʲikʲɪ, kʌtˈorʌja fxˈodʲit v ɪstˈorʲiju kˈɑk ɭatʲˈinskʌja patrʲˈisʲtʲika.
С конца IV века, то есть с завершением процесса формулирования догм и с улучшением положения Церкви в империи, особенно после её признания в 313 году императором Константином Великим, уже замечается церковно-политический характер патристики, которая входит в историю как Латинская патристика.