«tʃʲiɭʌvʲˈek jestʲ mʲˈera fsʲˈex vʲˈeɕij suɕistvˈujuɕix, ʃto ʌnʲˈɪ suɕistvˈujut, ˈi nʲisuɕistvˈujuɕix, ʃto ʌnʲˈɪ nʲe suɕistvˈujut» pɭatˈon, tʲiɛtʲˈet stˈo pʲʌdʲdʲɪsʲˈjatdvˈɑ ˈɑ druɡʲˈimʲɪ sɭʌvˈɑmʲɪ: pʌskˈoɭku kˈɑʒdyj tʃʲiɭʌvʲˈek jestʲ mʲˈera fsʲˈex vʲˈeɕij, ˈɑ ɭʲˈu"dʲɪ ʌtɭʲitʃʲˈɑjutsʌ drˈuk ot drˈuɡa, tˈo nʲe suɕistvˈujit ʌbjjiktʲˈivnʌj ˈɪsʲtʲiny; ˈɪmʲinnʌ s ˈɛtʌvʌ pʌɭʌʒˈɛnʲija nʌtʃʲinˈɑjitsʌ pʌvʌrˈot ot nʌturfʲiɭʌsˈofʲiɪ kˈɑ tʃʲiɭʌvʲˈeku ˈi stʌnʌvɭʲˈenʲijɪ ɡrʲˈetʃʲiskʌvʌ antrʌpʌtsyntrʲˈizma.
«Человек есть мера всех вещей существующих, что они существуют, и несуществующих, что они не существуют» (Платон, Теэтет 152а) (другими словами: поскольку каждый человек есть мера всех вещей, а люди отличаются друг от друга, то не существует объективной истины; именно с этого положения начинается поворот от натурфилософии к человеку и становление греческого антропоцентризма).