udvʌjˈenʲijɪ ʃˈɑra, xʌtʲˈɑ ˈi kˈɑʒytsʌ vʲisʲmˈɑ pʌdʌzrʲˈitʲiɭnym s tˈotʃʲkʲɪ zrʲˈenʲija pʌfsʲidnʲˈevnʌj ɪntuˈitsyɪ f sˈɑmʌm dʲˈeɭʲi, nʲiɭʑˈɑ ʒˈɛ ˈɪs ʌdnʌvˈo apʲiɭsʲˈina ʑdʲˈeɭʌtʲ dvˈɑ prʲˈɪ pˈomʌɕɪ ʌdnʌvˈo tˈoɭkʌ nʌʒˈɑ, tʲˈem nʲe mʲˈenʲijɪ nʲe javɭʲˈɑjitsʌ pʌradˈoksʌm v ɭʌɡʲˈitʃʲiskʌm smˈysɭʲi ˈɛtʌvʌ sɭˈova, pʌskˈoɭku nʲe prʲivˈodʲit kˈɑ ɭʌɡʲˈitʃʲiskʌmu prʌtʲivʌrʲˈetʃʲiju nʌpʌdˈobʲijɪ tʌvˈo, kˈɑk kˈɑ ɭʌɡʲˈitʃʲiskʌmu prʌtʲivʌrʲˈetʃʲiju prʲivˈodʲit tˈɑk nʌzyvˈɑjimyj pʌradˈoks brʌdʌbrʲˈeja ˈɪɭʲɪ pʌradˈoks rˈɑsʲsʲiɭa.
Удвоение шара, хотя и кажется весьма подозрительным с точки зрения повседневной интуиции (в самом деле, нельзя же из одного апельсина сделать два при помощи одного только ножа), тем не менее не является парадоксом в логическом смысле этого слова, поскольку не приводит к логическому противоречию наподобие того, как к логическому противоречию приводит так называемый парадокс брадобрея или парадокс Рассела.