s druɡˈoj stʌrˈony, samˈo pʌnʲˈɑtʲijɪ prʲitʃʲˈiny sʌdʲˈerʒyt f sʲˈebʲi prʌtʲivʌrʲˈetʃʲijɪ: ʃtˈoby mˈysɭʲitʲ prʲitʃʲˈinu, nʲiʌpxʌdʲˈimʌ prʲˈeʒdʲi vʌsprʲinʲˈɑtʲ jɪˈɵ dʲˈejstvʲijɪ kˈɑk dʲˈejstvʲijɪ ˈɪmʲinnʌ ˈɛtʌj prʲitʃʲˈiny, no dɭʲɑ ˈɛtʌvʌ trʲˈebujitsʌ ˈuʒy pʌznˈɑtʲ samˈo dʲˈejstvʲijɪ — ˈi myʃɭʲˈenʲijɪ zatsˈykɭʲivʌjitsʌ, ˈonʌ nʲe mˌoʒyt bytʲ v ˈɛtʌm vʌprˈosʲi pʌsɭʲˈedʌvʌtʲiɭnym.
С другой стороны, само понятие причины содержит в себе противоречие: чтобы мыслить причину, необходимо прежде воспринять её действие как действие именно этой причины, но для этого требуется уже познать само действие — и мышление зацикливается, оно не может быть в этом вопросе последовательным.