Tan Le, anonymous Footscray resident, was now Tan Le, refugee and social activist, invited to speak in venues she had never heard of and into homes whose existence she could never have imagined.
Тан Ли, неизвестная жительница Футскрея, была теперь другой Тан Ли — беженкой и общественным деятелем. Меня приглашали выступать в совсем неизвестных мне местах, в домах, о существовании которых я даже и не могла предположить.