So there's a big change, and that division, that intellectual division of labor occurs as I say, I think, and it sort of solidifies so that by the end of the 19th century in Europe, there's a real intellectual division of labor, and you can do all sorts of serious things, including, increasingly, even philosophy, without being constrained by the thought, "Well, what I have to say has to be consistent with the deep truths that are given to me by our religious tradition."
Таковы были кардинальные перемены, произошедшие в среде работников умственного труда, к концу 19-го века получившие вполне прочную основу в Европе. Появилось настоящее движение интеллектуальных тружеников, которые могли заниматься любой серьёзной работой, включая философию, не будучи ограниченными мыслями вроде: «Мои утверждения должны быть согласованы с истиной, данной мне нашей религией».