I found myself surrounded by people who celebrated intellectualism and engagement, and who thought that my ironic oh-so-cool disengagement wasn't clever, or funny, but, like, it was a simple and unspectacular response to very complicated and compelling problems.
Меня окружали люди, которые высоко ставили умственное развитие и прилежание. Они не видели в моей иронии  и в наплевательском отношении ничего «крутого» или забавного. Они это рассматривали  как довольно жалкую реакцию на сложные, но очень интересные задачи.