The book opens with the reluctant prophet in a particularly compromising position: “Francis Marion Tarwater’s uncle had been  dead for only half a day when the boy got too drunk  to finish digging his grave.” This leaves a passerby to “drag the body  from the breakfast table where it was still sitting and bury it […] with enough dirt on top to keep  the dogs from digging it up.” Though her own politics are still debated, O’Connor’s fiction could also be attuned to the racism of the South.
В начале романа «пророк по неволе» находится в щекотливом положении: «Не прошло и дня с тех пор,  как дед Фрэнсиса Мариона Таруотера помер, а мальчишка был уже в стельку пьян,  и ему не удалось вырыть старику могилу». И посторонний «оттащил покойника от стола, где тот сидел за накрытым завтраком, и похоронил его как подобает, а могильный холм сделал достаточно высоким, чтобы его не разрыли собаки». Несмотря на то, что её политические  взгляды до сих пор вызывают споры, проза О'Коннор вписывается в контекст существовавшего расизма на Юге США.