But it’s only through Dostoyevsky’s  gripping account of the ensuing social and  psychological turmoil that we learn the true nature  of his punishment– and the possibility of redemption.
Но лишь благодаря захватывающему повествованию Достоевского о последовавших за страшным поступком общественном и психологическом осуждении мы постигаем истинную  природу его наказания, а также возможность искупления.