And the question to me becomes: What do we do, as our science gets to be so good in looking at anatomy, that we reach the point where we have to admit that a democracy that's been based on anatomy might start falling apart?
Я задаюсь вопросом: что нам делать, если наука так далеко продвинулась в вопросах анатомии и дошла до рубежа, где стало ясно, что демократия, основанная на анатомии, может начать рушиться?