Giving up the fight -- for that's how it felt, it felt like giving up -- meant giving up not only his life but also our story, our story of us as fighters, the story of us as invincible, and for the doctors, the story of themselves as healers.
Если бы мы сдались — именно так всё и казалось — это значило бы, что мы прекратили бороться  не только за его жизнь, но также за нашу историю, за нашу историю как борцов, за нашу историю как непобеждённых, а доктора бы прекратили историю как целители.