I had never had a Jewish friend before, and frankly I felt a sense of pride in having been able to overcome a barrier that for most of my life I had been led to believe was insurmountable.
У меня никогда не было друзей-евреев и, честно говоря, я был горд тем, что преодолел барьер, в непреодолимость которого я верил почти всю свою жизнь.