But, he agreed to do it, even though Daniel Cohn-Bendit's life was not in danger, just because it was a good opportunity to mock the authorities, and to show them that there's nothing more porous than borders -- and that ideas have no borders.
Но он согласился его сделать, хоть ничто и не угрожало жизни Даниэля Кон-Бендита — просто потому, что это был хороший случай посмеяться над властями и показать, что нет ничего менее надёжного, чем границы, и что для идей не существует границ.