Now, I know that when I dig into my own nationalist feelings, one of my anxieties versus the globalized world is national identity: How are we going to preserve what makes us special, what makes us different, what brings us together?
Я знаю, что когда я предаюсь  своим националистическим чувствам, одна из моих тревог относительно глобализированного мира — это национальная самобытность: как сохранить то, что делает нас особенными, что отличает нас и объединяет нас?