But then the big questions, two big questions that people ask me are: if we make these robots more and more human-like, will we accept them, will we -- will they need rights eventually?
Большими вопросами, двумя большими вопросами, которые мне часто задают, являются: если мы будем делать этих роботов всё более похожими на людей, примем ли мы их, будут ли они, наконец, нуждаться в правах?