Was it perhaps the coming of modernity, with its celebration of restlessness and travel and progress that made sickening for the familiar seem rather unambitious?
Может быть, с приходом современности и таких её ценностей, как быстрый ритм жизни, путешествия и прогресс, тоска по знакомым вещам стала казаться чем-то непритязательным?