And then finally, my grandmother said, a good Samaritan came by, saw the man on the side of the road and looked and saw not centuries of hatred between Jews and Samaritans, looked and saw not his fears reflected, not economic anxiety, not "what's going to happen to me because things are changing."
Я здесь бессилен». И, наконец, моя бабушка сказала, что пришёл добрый самаритянин, и, увидев человека на обочине дороги, он увидел многовековую ненависть между евреями и самаритянами, он увидел не отражение его страхов, не боязнь потерять деньги, не вопрос типа «что со мной будет, ведь мир меняется!