But what Housman understood, and you hear it in the symphonies of Nielsen too, was that the long, hot, silvan summers of stability of the 19th century were coming to a close, and that we were about to move into one of those terrifying periods of history when power changes.
Но что понимал Хаусман и что также можно услышать в симфониях Нильсена, это то, что долгие жаркие лесные лета стабильности 19-го века были близки к завершению, и нам предстояло войти в один из пугающих периодов истории, когда власть сменяется.