When I saw that their need for help was greater than my fear of appearing vulnerable on the bench, I realized that not only did I need to do something, but that in fact I could do something.
Когда я увидела, что их нужда в помощи была больше, чем мой страх выглядеть уязвимой, сидя в кресле судьи, я осознала, что мне не только нужно что-то делать, но и что я на самом деле могу что-то сделать.