By association, what Kat wasn't was just like the little brown-skinned children frolicking through the streets of some incidental railway settlement like Tati Siding, or an off-the-grid village like Kgagodi, legs clad in dust stockings whose knees had blackened from years of kneeling and wax-polishing floors, whose shins were marked with lessons from climbing trees, who played until dusk, went in for supper by a paraffin lamp and returned to play hide-and-seek amongst centipedes and owls until finally someone's mother would call the whole thing to an end.
Вместе с тем, Кэт не была как маленькие темнокожие дети, резвящиеся на улицах какого-то железнодорожного поселения, как Тати Сайдинг, или деревни без электричества, как Кгагоди, одетые в пыльные чулки, коленки которых почернели после лет на коленях и натирания полов, на чьих икрах виднелись уроки от лазания по деревьям, как те, кто играл до вечера, шёл ужинать при парафиновой лампе и возвращался, чтобы играть в прятки среди сороконожек и сов, пока чья-то мама не разгонит всех.