You had to live, did live, from habit that became instinct, in the assumption that every sound you made was overheard and except in darkness every movement scrutinized."
Вам приходилось жить, и вы жили по привычке, которая стала инстинктом, в предположении, что каждый изданный вами звук мог быть подслушан, и каждое движение, кроме как в темноте, пристально рассмотрено».