This fantasy of invulnerability was so complete that I even deceived myself, and as the first semester ended and the second began, there was no way that anyone could have predicted what was just about to happen.
Иллюзия неуязвимости была настолько полной, что я и сама в неё поверила. Когда закончился первый семестр и начался второй, никто не смог бы догадаться, что вот-вот должно было произойти.