A slight adjustment of spelling, and rabota became the Czech robota, which, in addition to defining the toil of the serfs, was also used figuratively to describe any kind of hard work or drudgery.
Небольшая корректировка  в правописании — и «работа» становится  чешским словом «робота», которое, помимо определения  труда крепостных, также использовалось для описания любого вида  тяжёлой работы или рутины.