If we accept this to be true, that indeed it is 1938, Iran is Germany, Ahmadinejad is Hitler, then the question we have to ask ourself is, who wishes to play the role of Neville Chamberlain?
И мы принимаем за чистую монету то, что сейчас действительно 1938 год,  Иран – Германия, а Ахмадинежад – Гитлер. Но тогда нам следует задать вопрос: а кто же захочет выступить  в роли Невилла Чемберлена?