It took weeks for us to really get to what happened to her when she was in that house, but finally she started opening up to me, and when she opened up, what I heard was she didn't know what her rights were, but she did know she had  a certain level of protection by her government that failed her, and so we were able to talk about what her legal options were.
У нас ушли недели на то, чтобы выяснить, что в действительности происходило с ней, когда она находилась в этом доме. Наконец, она начала открываться мне. Когда она начала говорить, я услышала, что она не знала, какие у неё были права, однако понимала, что у неё есть некий уровень защиты от государства, обрёкшего её на это. Так мы смогли поговорить о законных вариантах выхода из ситуации.