They talk about the numbers as if this isn't still happening, as if 500,000 didn't just die in Syria, as if 3,000 aren't still making their final stand at the bottom of the Mediterranean, as if there aren't entire volumes full of fact sheets about our genocides, and now they want me to write one.
Они говорят о цифрах, как будто  это всё не по-настоящему, как будто 500 000 человек  не погибли в Сирии, как будто 3 000 беженцев не упокоились на дне Средиземного моря, как будто нет целых томов, заполненных фактами о геноцидах, и теперь они хотят,  чтобы я написала ещё один.