If you had told me that this smart, funny, sensitive man who adored me would one day dictate whether or not I wore makeup, how short my skirts were, where I lived, what jobs I took, who my friends were and where I spent Christmas, I would have laughed at you, because there was not a hint of violence or control or anger in Conor at the beginning.
Если бы вы сказали мне что этот умный, смешной, чувствительный человек, который обожал меня, однажды начнёт указывать мне, краситься или нет, решать, насколько короткой должна быть моя юбка, где мне жить, где работать, с кем мне можно дружить и где отмечать Рождество — я бы рассмеялась вам в лицо, потому не было ни намёка на насилие, ни попыток манипулировать мной, ни гнева в словах Коннора.