So a new system appeared, new rules that made them understand very quickly, - very quickly - that with poetic language they would be able to say absolutely whatever they wanted.
Так появилась новая система, новые правила, которые дали им  очень быстро понять, невероятно быстро, что языком поэзии они смогут сказать абсолютно всё — что бы ни захотели.