They were holding signs that said "I am a man," and I found that astounding, because the phrase I grew up with wasn't "I am a man," it was "I am the man," and I was amazed at how it went from this collective statement during segregation to this seemingly selfish statement after integration.
Они держали плакаты с надписями: «Я человек», и я был поражён, потому что я рос с фразой не «я человек», а «я личность», я был поражён тем, как она морфировала от коллективной фразы времён сегрегации до этой, казалось бы, эгоистичной фразы после интеграции.