What, of course, happens with that is violence, which we see when we talk about the ghettos and we talk about, you know, South Central L.A. and this kind of stuff, and which eventually, when channeled, becomes, you know, evolves and manifests itself as riots -- like the one in France two years ago, where I live, which shocked everybody, because everyone thought, "Oh well, France is a liberal society."
Конечно, это превращается в насилие, которое мы наблюдаем в гетто, например, во всем известном южном Лос-Анджелесе. Если насилие немного направить в русло, оно превратится в протесты, как во Франции два года назад, там, где я живу. Это потрясло всех, так как все думали: «Ах, Франция — либеральная страна».