She wrote this poem when she was 18 years old in 1888, and I look at it as kind of a very sweet feminist manifesto tinged with a little bit of defiance and a little bit of resignation and regret.
Она написала это стихотворение, когда ей было 18 лет, в 1888, и я рассматриваю его как своего рода очень нежный, чуть вызывающий, но вместе с тем смиренный и чуть горчащий сожалением протест.