I wanted to take their breath away, to shock them, so they could listen to my story and hold my pain as individuals, not as a mindless, laughing mob.
Я хотела, чтобы у них перехватило дыхание, я хотела потрясти, чтобы они слушали  и перетянули всю мою боль как личности,  а не безликая бездумная толпа.