Ignoring the jury’s scorn, Truth said she was there to fight for custody of her five-year-old son Peter, who’d been illegally sold  to an enslaver in Alabama.
Не обращая внимания на ухмылки присяжных, Трут заявила, что она здесь, чтобы бороться за опеку над своим пятилетним сыном Питером, незаконно проданным рабовладельцу из Алабамы.