Whenever we think of indigenous people and landscape, we either invoke Rousseau and the old canard of the "noble savage," which is an idea racist in its simplicity, or alternatively, we invoke Thoreau and say these people are closer to the Earth than we are.
Думая о коренных народах и нетронутой природе, мы вспоминаем либо Руссо и старый миф о благородном дикаре, который является столь же расистским, сколь примитивным, либо Торо, утверждая, что эти люди ближе к природе, чем мы.