He started, as I mentioned, to get in the room with evil, to not denounce, and became almost obsequious when he won the nickname Serbio, for instance, and even when he negotiated with the Khmer Rouge would black-box what had occurred prior to entering the room.
Он начал, как я уже говорила, пытаться договориться со «злом», вместо того, чтобы осуждать. Он стал почти подобострастным, получив прозвище Сербио, например, и даже когда он вёл переговоры с красными кхмерами, он закрывал глаза на всё случившееся, перед встречей с ними.