When we talk about heartbreak, the feeling of brokenness  becomes part of our experience, where as in a culture that talks  about a bruised heart, there actually seems to be a different subjective experience.
Говоря о «разбитом сердце», ощущение сокрушенности становиться частью нашего опыта, тогда как в культурах, где говорят о «подбитом сердце» кажется ощущается несколько иной субъективный опыт.