Did your best work occur when you sidestepped your own ego and you stopped telling your story, but told someone else's story, someone perhaps without a voice, where empathetically, you stood in his shoes for a while or saw the world through his eyes?
Разве лучшие произведения  появляются не тогда, когда твоё эго отступает, позволяя начать рассказ не о себе, а о ком-то другом, лишённом возможности высказаться, о ком-то, на чьё место  ты смог поставить себя и чьими глазами ты смог взглянуть на мир?