And you know what? If we can't do that, if we can't use our intellectual power to end slavery, there is one last question: Are we truly free?
И знаете что? Если мы не можем это сделать, если мы не можем использовать нашу интеллектуальную силу для борьбы с рабством, остается один последний вопрос: а мы на самом деле свободны?