Because, starting in the 2060s, with the ability to record the neural activity in the brains of patients with these different mental diseases, rather than defining the diseases on the basis of their symptoms, as we had at the beginning of the century, we started to define them on the basis of the actual pathology that we observed at the neural level.
Начиная с 2060-х годов, мы получили возможность регистрировать нервную активность в мозгах пациентов с различными психическими заболеваниями. И вместо того чтобы определять болезни на основе их симптомов, как делали в начале XXI века, мы стали определять их на основе реальных патологий, которые мы увидели на нейронном уровне.