Otherwise, it was neither sinister nor disturbing, although even at that point it was clear that it had something to communicate to me about my emotions, particularly emotions which were remote and inaccessible.
В остальном он меня не пугал и не тревожил, хотя уже тогда было понятно, что он пытается мне что-то сказать о моих эмоциях, особенно отдаленных, до которых мне самой было не добраться.