I think of how hard it must have been, how profoundly unfair it must have felt for them to feel like they had  to strip away parts of my childhood just so that I could come home at night.
Как трудно, наверно, им было осознавать всю несправедливость этого чувства — чувства, будто вынужден лишать ребёнка детства, чтобы вечерами он возвращался домой.