The government had a military strategy, it had a legal strategy, it had a political strategy, but it said, "We don't really have a communications strategy, and it probably would be a good thing to have," so we decided to immediately jump into this, because it is an opportunity to affect the outcome of the conflict with the things that we do, with the tools that we have.
Представители правительства уже имели военную стратегию, юридическую стратегию, политическую стратегию, но они сказали: «У нас нет стратегии коммуникационной, неплохо бы её создать». Поэтому мы решили незамедлительно взяться за эту работу, потому что это была реальная возможность повлиять на исход конфликта нашими методами и нашими инструментами.