It might help us recognize that the way we limit our conversation about death to something that's medical or biological is reflective of a larger culture that we all share of avoiding death, being afraid of talking about it.
Это поможет нам понять, что тот факт,  что мы разговариваем о смерти только в медицинских  или биологических ситуациях, является следствием того, что мы избегаем смерть,  боимся говорить о ней.