So at a certain point, when kids get a little bit older, there's this way that engaging with gross stuff isn't just about curiosity, it's also about, sort of, finding out where the limits are, pushing the boundaries of what's OK.
В какой-то момент, когда дети чуть подрастают, всё это валяние в грязи перестаёт быть просто любопытством и становится чем-то вроде исследования границ, испытания границ дозволенного.