And again, going on thinking about this, I realize that in a way we're all victims of a certain kind of tyranny of the triumph of modernism whereby form and function in an object have to follow one another, or are deemed to do so.
Тем не менее, я продолжал думать и понял, что в каком-то смысле  все мы жертвы тирании победившего модернизма, диктующего,  что форма и назначение объекта должны непременно зависеть  друг от друга.