And for a moment I was wondering, are we going to live in order to see real change happening on the ground, a change that does not come through foreign intervention, through the misery of occupation, through nations invading our land and deepening the sense of inferiority sometimes?
И мне становилось интересно, затем ли живем, чтобы увидеть настоящие перемены, перемены, которые придут не с иностранной интервенцией, через унижения оккупации, через иноземные вторжения в наши земли и усугубление чувства приниженности?