The funny thing was, it was actually at that time a feminist declaration of independence from the pressure I felt as a 17-year-old, to conform to a perfect and unattainable standard of beauty.
Самое смешное в том, что тогда это и была моя декларация независимости феминистки против давления, которое я испытывала в 17 лет, чтобы принять совершенный и недосягаемый эталон красоты.