For decades, our artists and our art has been used to exploit, lull, numb, sell things to us and to displace our communities, but we believe that the personal is political and the heart is measured by what is done, not what one feels.
Десятилетия наши творцы и наше искусство использовались, нас заставляли молчать, нам продавали ерунду, вытесняли наши общины, но мы верим, что личное — это политическое и что сердце определяется поступками, а не чувствами.