The thing about civility talk, then as now, was that you could call out your opponent for going low, and then take advantage of the moral high ground to go as low or lower, because calling for civility sets up the speaker as a model of decorum while implicitly, subtly stigmatizing anyone with the temerity to disagree as uncivil.
Проблема с призывами к цивилизованности как тогда, так и сейчас, была в том, что, обвинив оппонента в низкопробном хамстве, можно было с высоты возведённого себе пьедестала скатиться так же низко, если не ниже, потому что призывающий к цивилизованности становится чем-то вроде модели поведения, как бы невзначай вешая на того, кто осмелится не согласиться, ярлык нецивилизованности.