And I sat there, and I took a breath and I thought, "Am I really going to cold-call an 88-year-old grieving mother who just lost her son to suicide?"
И я просто сидел, вздыхал и раздумывал: «Неужели я сейчас без спроса позвоню 88-летней скорбящей матери, чей сын только что покончил с собой?»