And we learned that in a world -- a bewildering world of so much distraction -- we were able to cultivate a space where people could come and be present, and artists and organizers could find refuge.
Мы знали, что в мире, в нашем запутанном мире, сводящем с ума, мы способны создать такое пространство, куда могли бы приходить люди, а художники и организаторы нашли бы убежище.