Pietro was suspicious of formal art training, art history training, because he feared that it filled people up with jargon, and then they just classified things rather than looking at them, and he wanted to remind us that all art was once contemporary, and he wanted us to use our eyes, and he was especially evangelical about this message, because he was losing his sight.
Пьетро с подозрением относился к академическому изучению искусства, к традиционной истории искусства — он боялся, что студенты заучивают профессиональный жаргон, а после не глядя рассовывают предметы по категориям. Он хотел, чтобы мы помнили, что всё искусство когда-то было современным; он хотел, чтобы мы раскрыли глаза, он настаивал на этом со страстью проповедника, потому что сам он терял зрение.