And there was my father, standing with me outside, admiring a day's work, hair on his head, fully in remission, when he turned to me and he said, "You know, Michael, this house saved my life."
После всего этого мы стояли на улице, и отец восхищался проделанной за день работой. Его волосы вновь отрасли, наступила полная ремиссия. Тогда он повернулся ко мне и сказал: «Знаешь, Майкл, этот дом спас мне жизнь».