extracted_text:
Реферат: Крепостная интеллигенция XVIII века
ОГЛАВЛЕНИЕ
Введение
Русская церковь накануне раскола
Великий раскол
Заключение
Список использованной литературы ВВЕДЕНИЕ
Раскол произошел во 2ой половине семнадцатого века, характеризуется
отделением   от   правящей   Православной   Церкви   определенного   количества
прихожан, названных старообрядцами, или раскольниками. Значимость Раскола
для истории Руси заключается в том, что раскол представляет собой обозримую
начальную точку духовных колебаний, которые завершились в начале двадцатого
столетия развалом российской православной государственности.
Об этом движении писало много авторов. Историки толковали причины
раскола и объясняли его последствия. Поводом для Раскола явилась «книжная
справа», представлявшая собой исправление и редактирование богослужебных
текстов.
За   уничтожение   существующих   различий   в   делах   и   обрядах   церкви,
упразднение  разночтений,  редактирование  богослужебных  книг, и  иные  меры,
способствующие   становлению   общей   богословной   системы   боролись   все
участники   «Кружка   ревнителей   благочестия».   Но   среди   его   членов   не
наблюдалось   единого   взгляда,   касаемого   пути,   методов   и   конечных   целей
намечаемой   реформы.   Аввакум,   Даниил,   Неронов   и   многие   другие
придерживались мнения, что русская церковь сохранила «древнее благочестие»
и говорили, что нужно провести унификацию, при этом необходимо опираться на
древние русские богослужебные книги. Остальные же участники кружка, такие
как   Ртищев,   Вонифатьев,   а   позднее   и   Никон,   считали,   что   необходимо
придерживаться греческих богослужебных образцов. Говорили о необходимости
дальнейшего   объединения   под   руководством   московской   церкви   всех
православных церквей Руси и Малороссии и укрепления их связей с восточными
православными церквями. Никон   провел   редактирование   российских   церковных   книг   по
современным церковным книгам греков и изменил многие обряды. Двоеперстие
теперь   Никон   заменил   троеперстием,   во   время   церковных   служб   «аллилуйя»
теперь стали произносить не дважды, а трижды. Новшества, введенные Никоном
были приняты соборами, проходившими в 1654 и 1655 годах. С 1653 по 1656
года   на   Печатном   дворе   России   выпустили   редактированные   или   заново
переведенные церковные книги.
Эта реформа задела религию только поверхностно, но получила значение
большого   события.   Проявилось   желание   Никона   при   помощи   этой   реформы
централизировать церковь, и усилить власть патриарха. Большие недовольства
породили и насильственные меры, которые Никон проводил при внедрении в
обиход новых книг и обрядов. Самыми первыми за «старую веру» выступили
такие   участники   «Кружка   ревнителей   благочестия»   как   Неронов,   Даниил,
Аввакум, и многие  другие.  Противодействие  между Никоном  и защитниками
«старой   веры»   начало   принимать   резкий   оборот.   Все   защитники   Раскола
подвергались очень жестким преследованиям.
Идеологи «старой веры» заручились поддержкой в самых разнообразных
слоях населения, это стало причиной возникновения движения, которое назвали
Раскол. Низшее духовенство, которое видело в сильной патриаршей власти лишь
эксплуататоров, защищая «старую веру», выражали протест против увеличения
власти патриарха.
К  Расколу   присоединилась  и  часть  высшего  духовенства, которая  была
недовольна желанием Никона, централизовать церковь, установить абсолютную
власть московского патриарха, которым и являлся сам Никон, и отстаивала свои
феодальные   привилегии.   К   противникам   Никона   из   высшего   духовенства
относились   епископы      Павел   Коломенский,   Александр   Вятский   и   многие
другие. Идеологов «старой веры» поддержали и в среде высшей светской знати. Самыми многочисленными сторонниками движения были крестьяне. Укрепление
феодальнокрепостнического   гнета   и   ухудшение   условий   жизни   крестьяне
связывали именно с реформами церкви.
Главной   причиной   объединения   в   Раскол   столь   разнообразных   слоев
общества   послужили   противоречия   в   идеологии   движения.   Представители
Раскола защищали старину, отрицали нововведения, говорили, что необходимо
принять мученический венец во имя «старой веры», за спасение души, при этом
резко   обличая   феодальнокрепостническую   действительность   в   религиозной
форме. Разным социальным силам движения были выгодны разные стороны его
идеологии.   У   крестьян   же   отклик   нашли   проповеди   расколоучителей   о
«последнем времени», об установлении в мире власти антихриста, о том, что
государь, Никон и все власти подчиняются антихристу и выполняют его волю.
Движение
консервативной
антиправительственной оппозиции церковных и светских феодалов, и в то же
становится
  Раскола

основой

время основой идеологии антифеодальной оппозиции. Крестьяне, становятся на
защиту «старой веры», выражая тем самым свое сопротивление феодальному
гнету, который прикрывается и освящается церковью.
Всеобщим   Раскол   стал   после   собора   1666   года,   который   предал
старообрядцев анафеме, как еретиков, и принял решение об их наказании. Этот
период совпал с подъемом в стране антифеодального движения. Раскол достиг
своего   пика,   распространился   вширь,   привлек   все   новые   слои   крестьянства,
главным образом крепостных, которые бежали на окраины страны. Идеологами
движения явилось низшее духовенство, которое порвало с правящей церковью,
церковные же и светские феодалы отошли от движения. Главным в идеологии
Раскола осталось желание уйти от зла, порожденного «антихристом». РУССКАЯ ЦЕРКОВЬ НАКАНУНЕ РАСКОЛА
После   церковной   реформы   в   середине   семнадцатого   века   в
старообрядческих   апологических   сочинениях   произошла   сильная   идеализация
«дониконовской»   русской   церковки.   Смута,   приведшая   к   сокрушительному
упадку во всех сферах русского общества, сильно ударила и по церкви. Она
послужила   мощным   тараном,   который   углубил   все   трещины   и   порвал   все
натяжения, которые возникли в ней раньше, еще в пятнадцатом и шестнадцатом
веках.
Упадок церкви произошел еще до реформы. Дали о себе знать тягостные и
застарелые   болезни,   требовавшие   немедленного   и   радикального   лечения.
Единодушно   о   церковных   неправдах   и   нестроениях   того   времени   говорят   и
русские челобитные и иностранные свидетельства.
Зарубежные   авторы   за  2  века   написали   около  50  работ,  многие   из   них
освящают   исключительно   религиозный   быт   русского   народа.   Естественно,
авторы   таких   сочинений,   по   большей   части   являлись   протестантами   или
католиками.   Они   видели   веру   русского   народа   изнутри,   понять   идеалы,
одушевлявшие   русских   подвижников   и   святых.   Но   при   этом,   они   все   время
изучали   религиозные   традиции,   при   этом   не   духовенства,   а   простого   народа
шестнадцатых      семнадцатых   столетий.   В   изложениях   этих   традиций   можно
найти   много   интересных   фактов   о   Святой   Руси   последних   столетий   ее
существования.   Одновременно   эти   сочинения   пролили   свет   и   на   отношение
русского народа к инославию и иноверию.
Особенно   интересны   записи   авторов   православного   Востока,   которые
давали   представление   о   непосредственно   религиозной   жизни   России   в   конце
средневековья. Вот   так   описывали   иностранные   авторы   богослужения,   проходившие   в
русских церквях: на богослужениях русские читали и пели, при чем делали это
крайне плачевно. Еще Клеменс в середине шестнадцатого века замечал, что в
русских церквях чтение проходило так быстро, что даже тот, кто сам читал, не
мог ничего понять. При этом верующие считали, что если священник мог читать
много молитв не останавливаясь, значит он наилучший в своем деле. Церковные
службы   пытались   сократить   за   счет   многоголосия.   В   одно   время   священник
читал молитву, чтец  псалом, дьякон  послание. Читали в три  четыре и даже
шесть   голосов.   В   результате   этого   служба   ускорялась,   но   все   труднее   было
понять в ней чтото, поэтому, прихожане отвлекались от чтения, разговаривали,
шутили.   В   оставшееся   же   время   службы   верующие   проявляли   великую
скромность и набожность.
Пение   в   русских   церквях   крайне   не   нравилось   иностранцам.   Даже
любивший русские церковные традиции архидьякон Алеппский, при рассказе о
пении   в   русских   церквях,   менял   тон   речи.   По   его   словам,   русские   дьяконы
читали   ектении,   а   священники   молитвы   низким   и   резким   голосом.   Когда
Алеппский,   освоил   русскую   речь,   в   присутствии   государя   он   прочел
православную   ектению   высоким   голосом,   царь   выразил   большое   восхищение.
При   этом   Павел   Алеппский   указывал   на   отличия   непосредственно   русского
пения и пения в Малороссии. На Украине, говорил Павел, видна любовь людей к
пению   и   знание   музыкальных   правил.   «А   московиты,   не   зная   музыки,   поют
наудачу, им нравится низкий, грубый и протяжный голос, который неприятно
поражает слух, московиты даже порицают высокоголосное пение и укоряют в
этом   украинцев,   которые,   по   их   мнению,   подражают   поляцкому   пению».   В
описании   путешествия   Павла   Алеппского   говорилось,   что   на   Украине   в
церковном   пении   принимали   участие   все   прихожане.   Особенно   вдохновляло
чистое и звонкое пение детей. В   русской   церковной   практике   была   еще   одна   несообразность,  которая
удивляла  иностранцев, против  которой восставали  многие  пастыри церкви. В
русской   церкви   существовал   обычай,   согласно   нему   каждый   прихожанин   на
богослужении   обязан   молиться   только   своей   иконе.   Несоблюдение   этого
называли   преступлением,   которое   было   наказуемым.   Так,   если   хозяин   иконы
заметил, что ктото другой молится ей, то он тут же начинал ругать виновного.
Хозяин иконы предлагал виновному найти собственного Бога и молиться только
ему, он объяснял виновному, что нельзя молиться чужому Богу. Виновный при
этом обязан был уплатить хозяину иконы какойто процент от стоимости самой
иконы. Если же происходило церковное отлучение хозяин иконы должен был
забрать икону из церкви домой, и только после примирения с церковью, снова
мог вернуть икону на место. Все это вело к огромной неблагопристойности на
службе: прихожане, присутствовавшие на богослужении занимались не общим
церковным пением и чтением, а только своими молитвами, которые каждый из
прихожан обращал только к своей иконе. Все это вело к тому, что во время
службы все молящиеся являлись толпой лиц, каждый из которых был обращен в
свою сторону. Когда приходило время минуты большого входа, все прихожане
смотрели на Святые Дары, но после того, как Дары ставили на престол и царские
врата   закрывали,   каждый   опять   начинал   смотреть   врозь,   обращаться   к   своей
иконе и твердить свою молитву: «Господи, помилуй!». Государь также следовал
общему   правилу.   Так   богослужение   в   российской   церкви   описывалось
Майербергом.   Колинс   также   утверждал,   что   при   чтении   и   пении   на
богослужении прихожане в русских церквях беседовали, а сам государь Алексей
Михайлович   почти   всегда   занимался   делами   в   церкви,   где   он   был,   окружен
боярами.
ВЕЛИКИЙ РАСКОЛ Вопрос о редактировании богослужебных книг вставал по мере того, как в
Москве происходило утверждение единоначалия  церковного и гражданского. В
первой   половине   семнадцатого   века   то   начинали   исправление   книг,   то   вновь
прекращали, то брало верх единоначалие с его объединительными формами, то
торжествовали   старые   традиции.   Противостояние   это   было   судорожным,
проходило толчками, кризисами. Отбирали и сжигали церковные книги, которые
были  изданы  всего   несколько  лет  назад.  Преследовались  как   неправильные  и
еретические книги, которые вышли недавно в огромном количестве экземпляров
и были распространены в народе, только после разрешения высшего духовенства.
Никон сам себе противоречил: он объявлял еретической кормчую книгу,
которую издал сам же. Люди уже не знали, во что веровать, что можно признать
непогрешимым. Авторитеты падали, пораженные другими авторитетами и даже
заносили руку на самих себя. При этих событиях возникли религиозные распри.
Усилению церковных распрей также способствовали высшие круги духовной и
светской   сферы.  Раскол  был   плодом  религиозных   распрей,  которые  начались
сначала   в   высших   кругах,   и   потом   опустились   в   низшие.   Его   последователи
боролись, по выражению Аввакума, с «любоначалием», которое происходит, в
основном, от высшего духовенства при власти Никона.
Патриарх Иосиф крестится 2 пальцами. Так крестился сначала и Никон,
так крестилось все русское население, так было указано Стоглавым Собором.
Митрополит   Даниил   в   российском   духовенстве   был   не   единственным
защитником   двуперстного   знамения.   В   этом   российское   духовенство   сильно
отличалось   от   греческого,   так   как   греческое   духовенство   признавало
исключительно   трехперстное   знамение   и   видело   в   двуперстном   отступление
русского   духовенства.   Афонские   монахи,   иерусалимский   патриарх   Паисий,
Константинопольский   патриарх,   митрополит   Назаретский      все   они   не принимали   двуперстное   знамение   и   даже   проклинали   его.   При   царе   Алексее
Михайловиче   греческое   духовенство   все   более   усиливало   свое   влияние   на
Москву, через южную Россию и Киев. В 1648 году Ртищев было основано близ
Москвы   сообщество   для   перевода   и   переиздания   богослужебных   книг.
Основанием   исправления   служили   греческие   церковные   книги.   Отступления
русского духовенства, хотели отменить, принимая при этом за норму греческие
тексты. Но эти отступления сильно укрепились со временем, и вступить в войну
с ними было не так, то просто.
Не   все   представители   высшего   духовенства   осмеливались   приступать   к
этому. Патриарх Иосиф был кроток, он опасался, что будет отставлен, но его
преемник   Никон   был   иным   человеком.   По   началу   Никон   крестился   2мя
пальцами, но после того как греческий иерарх сказал Никону, что так крестится
неправильно, Никон начал креститься 3мя пальцами. Никон исправился сам, и
не отступил перед исправлением остальных. Он повсеместно ввел двухперстное
знамение   и   двойную   аллилуйю.   Четырехконечный   крест   Никон   заменяет   на
восьмиконечный, он вводит богослужение не на семи просфорах, как раньше, а
на   пяти.   Никон   запрещает   поклоны   в   землю,   вместо   этого   предписывает
поясничные   поклоны.   Все   эти   исправления   многих   озадачивали,   и   возникло
сопротивление   против   него.   Основными   его   противниками   стали   священники
Иван   Неронов,   Лазарь,   Аввакум,   Никита.   Все   они   являлись   одними   из
начитанных   и   образованнейших   представителей   духовенства   семнадцатого
столетия.
Самым первым столкновением Никона и его врагов было столкновение с
протопопом Иваном Нероновым. В июле 1653 года Никоном был созван Собор,
приглашение   на   него   получил   и   Иван   Неронов,   на   этом   Соборе   он   слушал
отписку   муромского   воеводы   на   муромского   протопопа   Логгина,   о   том,   что
Логгин   якобы   осквернил   образ   Христа   Спасителя,   Божьей   Матери   и   всех святых.
На   соборе   1654   года,   который   был   созван   для   решения   вопроса   о
редактировании церковных книг, епископ Павел Коломенский заявил Никону:
«Мы новой веры не примем». Он уже не впервые показывал свое противостояние
Никону. В предыдущем году, перед наступлением Великого поста Никон издал
"Память"   по   вопросам   земных   поклонов,   Коломенский   был   среди   людей,
восставших вместе с Иваном Нероновым против этой "Памяти", написавших на
«Память» возражения и подавших возражение царю. Никон сильно разозлился на
Коломенского: он прогнал его с кафедры, снял с него мантию, подверг тяжелому
телесному наказанию и сослал Павла Коломенского в заточение. После этого
Коломенский сошел с ума, никто не знал, как он погиб, но многие утверждали,
что Павла тайно убили по приказу самого Никона. Сам ли патриарх Никон без
суда убил епископа Павла Коломенского, как утверждали противники Никона на
Соборе 1666 года, или его убийство соборным, с соблюдением всех правил, как
утверждалось Никоном на том же Соборе никто так и не узнал. Но Никон столь
жестоким наказанием Павла Коломенского очень сильно навредил себе и тому
делу,   которое   он   продвигал.   Этим   своим   поступком   Никон   еще   больше
ожесточил против себя своих врагов и возбудил к ним сочувствие в народе.
Какими   являлись   расколоучители,
  такими   и   большинство   их
последователей. Так, когда в Ниловой пустыне проводили богослужение на 5
просфорах   по   нововведениям,   разгорелся   скандал:   пономарь   ударил   за   это
священника кадилом в голову, и последовала общая схватка в церкви. Большего
всего   нововведения   Никона   не   принимались   людьми   в   южных   и   северных
окраинах Руси.
В   Соловецком   монастыре   сопротивления   реформам   Никона   перешли   в
восстание. Монахи Соловецкого монастыря отказались принимать новопечатные
книги. Основание у них было то же, что и у других участников движения: «Если мы раскольники  писал Аввакум к Алексею Михайловичу,  тогда и другие
священники, и государи, и патриархи тоже были раскольниками». Они думали,
что   если   раньше   молились   по   «плохим»   церковным   книгам,   но   молились   и
спасались, то отчего не остаться при старом? Монахи Соловецкого монастыря
подняли мятеж против власти, монахи выбрасывали «новые» церковные книги в
море,   жгли   доски   от   них.   Воеводы   царя   8   лет   не   могли   взять   монастырь.
Архимандрит Никанор лично наводил подзорную трубу на войска, осаждавшие
монастырь   и   указывал   куда   стрелять.   Семен   Денисов   один   из   основных
последователей раскола сравнивал эту осаду с троянской войной.
В   Москве   мало   кто   знал   о   раскольническом   движении.   Сторонников
Раскола   прозвали   капитонами,   по   имени   черного   священника   Капитона,
распространявшего раскол, но вскоре и в Москве убедились, что Капитон был не
единственным сторонником движения, что раскол проник повсюду. Сторонники
раскола   преследовались   Никоном.   Они   проклинали   Никона,   прозвали   его
антихристом.  Они   говорили,  что  666   число   антихриста,  в  связи   с  тем,  что
наступал   1666   год,   то   вера   в   пришествие   антихриста   росла.   Расколоучители
пустили слух, что патриарх является богохульником, что на внутренней стороне
подошвы   одной   туфли   Никона   вышит   образ   Богородицы,   а   на   другой
восьмиконечный   крест.   Никоновские   нововведения   о   том,   что   апостолам   не
нужно молиться на коленях, а достаточно кланяться в пояс, что юродивые не что
иное, как бешеные и их не следует писать на иконах, явилось подтверждением
этих слухов в глазах людей. В 1666 году и следующих за ним годах напряжение
суеверных   ожиданий   Апокалипсиса   достигло   своего   пика.   В   ночь   перед
масленицей и перед троицыным днем, именно в эти дни, по преданию ожидали
страшного суда. В нижегородском Поволжье, люди надевали рубахи, саваны и,
ложились в долбленые гробы, пели заупокойные молитвы. Некоторые даже сами
себя отпевали. Когда   раскол   оказал   силовое   противодействие,   в   Москве   поняли
возможность последствий распри, которая имела вначале только религиозный
характер. Вскоре сопротивление проявилось и в Москве. Начались стрелецкие
бунты   в  защиту   соловецких   монахов.   Сопротивление   гражданским   реформам
становилось   сущностью   раскола   и   только   прикрывалось   разногласием   по
церковным   вопросам,   чтобы   объединить   более   многочисленную   массу   людей,
которая   относилась   враждебно   к   крутому   повороту   от   старины   к   новым
порядкам.
Противники Никона назвали себя последователями старой веры и видели
раскольников не в себе, а в тех, кто, по их мнению, уклоняется от древнего
православия. Им доказывали, что ничего не изобреталось, все, что вводились,
было   старым,   бывшим   прежде,   что   исправляли   книги,   тщательно   сверяя,   по
пятисот афонским спискам, по двухсот греческим и из других мест, и всем тем,
которым   могли   предоставить   тридцать   девять   монастырских   библиотек   в
России.
Старообрядцы думали, что Никон хочет исправить книги коекак, лишь бы
все было поновому, что в его изменениях больше принимали участие произвол и
«любоначалие»,   чем   желание   исправить.   При   таком   мнении,   второстепенным
вопросом стал: точно ли Никон сделал нововведения, и не сделали ли их те, кто
допустил отступления от греческих обрядов в эпоху, которая предшествовала
расколу? Вопрос о юридическом праве здесь был посторонним.
Раскольники называли исправления «новшествами». «Новшества», которые
шли с греческого востока, они признавали неверными, потому что где же было
существовать чистым и неискаженным церковным преданиям  говорили они  на
земле, подвластной туркам ? «Новшества» с латинского запада были противны
им по исконной вражде к католицизму, и четырехконечный крест уже потому
был ими не принят, что он был «латинским крыжем». Раскол стоял за старину, но старину недавнюю, свою. Что было века назад,
до того, ему нет дела. Реформы, которые проводились Никоном, породили смуту
в обществе, вызвали противодействие. Крутой нрав Никона создал ему много
врагов.   Произошел   у   него   разрыв   и   с   Алексеем   Михайловичем.   Никон
вмешивался   в   государственные   дела,   возмечтал   даже   стать   выше   царя   и
полностью подчинить его своей воле. Царь стал тяготиться своим «собинным
другом», охладел к нему. В 1658 году, во время очередного праздника, царский
окольничий,   который   прокладывал,   по   обычаю,   дорогу   для   государя,   ударил
палкой   патриаршего   человека.   Тот   возмутился,   назвал   себя   «патриаршим
боярским сыном», и тут же получил еще один удар палкой. Никон, узнав об
этом, пришел в негодование и потребовал у царя расследования этого дела и
наказания  виновного  боярина.  Но  расследование  начато  не  было, а виновный
остался   безнаказанным.   Потом,   патриарх   получил   письмо   от   Алексея
Михайловича,   в   нем   царь   запретил   Никону   именоваться   великим   государем.
Видя, что царь изменил свое отношение к нему, патриарх решил воздействовать
на   Алексея   Михайловича   угрозой,   что   ему   ранее   удавалось.   Никон   задумал
публично   отречься   от   патриаршества,   при   этом   он   рассчитывал   на   то,   что
государь   будет   тронут   его  отречением  и  станет   упрашивать  его   не  покидать
первосвятительский   престол.   По   задумке   Никона   это   должно   было   стать
хорошим поводом для восстановления и усиления своего влияния на государя.
Но патриарх сильно ошибался в своих расчетах. Алексей Михайлович не звал
Никона обратно. Напрасное ожидание настолько ожесточило патриарха, что он
даже предал проклятию государя и всю его семью. Никон не хотел мириться со
своим   новым   положением   монастырского   обитателя.   Он   пытался   вновь
возвратиться к патриаршей власти. Однажды ночью Никон неожиданно приехал
в   Москву   в   Успенский   собор   во   время   богослужения   и   послал   уведомить
Алексея Михайловича о своем приезде. Но государь к нему так и не вышел. Раздосадованный Никон возвратился в монастырь.
Бегство   Никона   с   патриаршего   престола   внесло   новое   расстройство   в
церковную   жизнь.  Алексей   Михайлович   в  1660  году   созвал   собор   в   Москве.
Собором было решено избрать нового патриарха. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Что же привело к столь серьезным переменам в Русской Церкви? Главным
поводом для Раскола стала книжная реформа, но причины, истинные, серьезные,
лежали   гораздо   глубже,   они   коренились   в   основах   русского   религиозного
самосознания.   Религиозная   жизнь   России   никогда   не   застаивалась.   Обилие
живого   церковного   опыта   позволяло   благополучно   решать   самые   сложные
вопросы в духовной области. Самыми значимыми из них общество безоговорочно
признавало   соблюдение   исторической   преемственности   народной   жизни   и
духовной  индивидуальности  Руси, с  одной  стороны,  а  с другой    сохранение
чистоты вероучения независимо ни от каких особенностей времени и местных
обычаев. Огромную роль в этом деле играла богослужебная и вероучительная
литература.   Церковные   книги   из   столетия   в   столетие   были   незыблемой
материальной   скрепой,   позволявшей   обеспечивать   непрерывность   духовной
традиции.   По   мере   оформления   единого   централизованного   Русского
государства   вопрос   о   состоянии   книгоиздания   и   пользования   духовной
литературой   превратился   в   основной   вопрос   церковной   и   государственной
политики.
Стремясь   к   унификации   русской   церковной   богослужебной   сферы,   и
полному   равенству   с   восточной   Церковью,   Никон   решительно   взялся   за
исправление   богослужебных   книг   по   греческим   образцам.   Это   и   вызвало
наибольшие противоречие. Русский народ не хотел признавать «нововведения»,
которые   происходили   от   греков.   Изменения   и   дополнения,   которые   были
внесены переписчиками в богослужебные книги, и обряды, которые достались им
по   наследству   от   предков,   настолько   закрепились   в   сознании   народа,   что
принимались уже за истинную и священную правду. Нелегко было проводить
реформу   в   условиях   сопротивления   большой   части   населения.   Но   дело осложнилось,   в   основном,   тем,   что   патриарх   Никон   использовал   церковную
реформу,   главным   образом,   для   усиления   своей   власти.   Это   стало   одной   из
причин   появления   его   ярых   врагов   и   возникновения   раскола   общества   на   2
враждующих лагеря.
Для устранения смуты, которая поднялась в стране, в 1666 году созван
Собор. Собор осудил Никона, но признал его реформы.
Тот   же   Собор   16661667   годов   вызвал   на   свои   заседания   главных
распространителей Раскола, подверг их "мудрствования" испытанию и проклял
как   чуждые   духовному   разуму   и   здравому   смыслу.   Многие   раскольники
подчинились материнским увещеваниям Церкви и принесли покаяние в своих
заблуждениях. Другие  остались непримиримыми.
Религиозный   Раскол   в   русском   обществе   стал   фактом.   Определение
собора, в 1667 году, который положил клятву на тех, кто изза приверженности
неисправленным книгам и мнимостарым обычаям являлся противником Церкви,
отделило последователей этих заблуждений от церковной паствы. Раскол долго
еще тревожил государственную жизнь России. Восемь лет, с 1668 по 1676 год
  который   стал   оплотом
тянулась   осада   Соловецкого   монастыря,
старообрядчества. По взятии обители виновники бунта были наказаны, те, кто
изъявил покорность Церкви, и Алексей Михайловичу были прощены и оставлены
в прежнем положении. Через 6 лет после этого произошел раскольнический бунт
в самой Москве, где сторону старообрядцев приняли стрельцы под начальством
князя Хованского.
Прения о вере, по требованию восставших, проводились прямо в Кремле в
присутствии   правительницы   Софии   Александровны   и   патриарха.   Стрельцы,
стояли   на   стороне   раскольников   всего   1   день.   Уже   на   следующее   утро   они
принесли царевне повинную и выдали зачинщиков. Казнены были предводитель
старообрядцев   Никита   Пустосвят   и   князь   Хованский,   которые   замышляли поднять новый мятеж.
На   этом   прямые   политические   следствия   Раскола   закончились,   но
раскольничьи   смуты   еще   долгое   время   вспыхивали   по   всем   необъятным
просторам России. Раскол перестал быть фактором политической жизни страны,
но как душевная незаживающая рана  наложил отпечаток на все дальнейшее
течение русской жизни.
Как  явление  русского   самосознания,  Раскол  осмысляется   и понимается
только в рамках православного мировоззрения, церковного взгляда на историю
Руси.   В   какомто   смысле   "избыток   благочестия"   и   "ревность   не   по   разуму"
можно   назвать   одной   из   настоящих   причин   Раскола,   которые   открывают   его
религиозный смысл.
Общество   раскололось   в   зависимости   от   ответов,   дававшихся   на
волновавшие   всех,   всем   понятные   в   своей   судьбоносной   важности   вопросы:
Соответствует ли Русь ее высокому служению избранницы Божией? Достойно ли
несет   народ   русский   "иго   и   бремя"   своего   религиозно      нравственного
послушания,   своего   христианского   долга?   Что   надо   делать,   как   устроить
дальнейшую   жизнь   общества,   чтобы   обезопасить   освященное   Церковными
Таинствами устроение жизни от разлагающего, богоборческого влияния суетного
мира, западных лжеучений и доморощенных соглашателей?
В напряженных раздумьях на эти темы прошел весь семнадцатый век. Из
пламени   Смуты,   которая   стала   не   только   династическим   кризисом,
политической   и   социальной   катастрофой,   но   и   сильнейшим   душевным
потрясением,   русский   народ   вышел   встревоженным,   впечатлительным   и
взволнованным. Временной промежуток между Смутой и началом Петровских
реформ стал эпохой потерянного равновесия, неожиданностей и громогласных
споров, небывалых и неслыханных событий.
Этот драматический век резких характеров и ярких личностей историки не зря называли "богатырским".
Неверно говорить о "застое" русской жизни в 17 веке. Наоборот, это было
время   столкновений   и   встреч,   как   с   Западом,   так   и   с   Востоком,   встреч   не
  идеологических   и
военных   или   политических,
  а   религиозных,
мировоззренческих.
раскол церковь никон книга СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 Илларион   Троицкий,   архимандрит.   Христианства   нет   без   церкви.   М.:
1.
Издательство «Школапресс», 1996.  348 с.
.   Карамзин   Н.М.   История   государства   Российского.   В   2х   т.      Калуга:
Издательство «Золотая аллея», 1993.
. Карташев А. В. Очерки по истории Русской Церкви. В 2х т.  М.: Издательство
Сретенского монастыря, 2009.
. Ключевский В. О. Русская история. М.: Издательство «ОЛМА Медиа Групп»,
2009.  351 с.
.   Костомаров   Н.   И.   Раскол.   Исторические   монографии   и   исследования.   М.:
Издательство «Чарли», 1994 г.  265 с.
. Митрополит Иоанн. Самодержавие духа. Очерки русского самосознания. С.
Пб.: Издательство Л.С. Яковлевой, 1994 г.  349 с.
.   Николин   Алексей.   Священник.   Церковь   и   государство.   М.:   Издательство
сретенского монастыря, 1997 г.  430 с.
.   Орлов   А.С.,   Георгиев   В.А.   Хрестоматия   по   истории   России   с   древнейших
времен до конца наших дней. М.: Издательство «Проспект», 2006 г.  528 с.
.   Соловьев   С.М.   Чтения   и   рассказы   по   истории   России.   М.:   Издательство
«Правда», 1989 г.  595 с.

file_name: Крепостная интеллигенция XVIII века.doc

intro:
Раскол произошел во 2-ой половине семнадцатого века, характеризуется отделением от правящей Православной Церкви определенного количества прихожан, названных старообрядцами, или раскольниками. Значимость Раскола для истории Руси заключается в том, что раскол представляет собой обозримую начальную точку духовных колебаний, которые завершились в начале двадцатого столетия развалом российской православной государственности.
Об этом движении писало много авторов. Историки толковали причины раскола и объясняли его последствия. Поводом для Раскола явилась «книжная справа», представлявшая собой исправление и редактирование богослужебных текстов.


extracted_text:
Крушение династии Караманли в Триполи 1. Экономический упадок и восстания. Вмешательство Англии
караманли триполи власть
Вмешательство   иностранных   государств   во   внутренние   дела   эйалета
Западный Триполи и ухудшающееся экономическое положение страны  все это
подталкивало   Юсуфпашу   на   новые  меры,   которые   в   конечном   счете   вели   к
ограблению его подданных.
Чрезвычайные налоги с сельского населения и горожан Триполи вызывали
массовые выступления протеста. Вожди многих племен перестали повиноваться
центральным властям. В 1830 г, воинственное арабское племя улед сулейман,
кочевавшее по обширному плоскогорью между Триполи и Феццаном, восстало
против правителя эйалета.
В течение многих лет дети шейхов племени воспитывались и служили при
дворце   Караманли.   Так,   Абд   альДжалиль   бен   Гет   бен   Сейф   анНаср   был
младенцем, когда умер его отец  шейх племени. Он был направлен во дворец
Юсуфпаши  и  воспитывался   среди  его  детей.  Со  временем  Абд  альДжалиль
познакомился   со   всеми   членами   многочисленной   правящей   семьи,   знал   их
сильные и слабые стороны; ему были известны многие тайны двора Караманли. В
1826 г. Абд альДжалиль возглавил военную экспедицию в Борну, где местное
население восстало против своего правителя Мухаммеда Амина. Юсуфпаша,
находившийся в дружеских отношениях с султаном Борну, помог ему подавить
народное восстание. Возвратившись с победой, Абд альДжалиль уверовал в свои
силы   как   военачальника.   К   выступлению   против   паши   его   подталкивало   и
недовольство жителей эйалета деспотией Юсуфпаши.
К 1830 г. усиление налогового гнета и поборов с населения вызвали среди
него волнения. Абд альДжалиль начал восстание, стремясь захватить власть в
эйалете в свои руки. К восставшему племени улед сулейман присоединился ряд
других племен. Вскоре весь обширный район к югу от Триполи уже находился в руках
повстанцев.   Юсуфпаша,   понимая   серьезность   положения,   немедленно   послал
своего   посредника,  чтобы   пригласить   Абд   альДжалиля   для   переговоров.   Но
последний, хорошо зная коварство паши, послал к Юсуфу своего представителя.
Отказ Абд альДжалиля самому вести переговоры возмутил Юсуфа Караманли,
который приказал тут же убить посланника.
Такое   самоуправство   паши   придало   решимости   Абд   альДжалилю   в
расширении   масштабов   восстания   и   формировании   из   вооруженных   отрядов
войска,   с   тем   чтобы   отрезать   Триполи   от   торговых   путей   с   Центральной
Африкой. Абд альДжалилю, направившему  своих братьев в Феццан, удалось
поднять там восстание и распространить свое влияние на этот район. В 1831 г.
Мурзук был в его руках.
Юсуфпаша, понимая, что над ним нависла серьезная угроза, снарядил две
военные экспедиции под руководством своих сыновей Алибея и Ибрагима. В
эти   экспедиции   были   включены   отборные   войска,   состоявшие   в   основном   из
кулугли   Сахеля,   Меншии,   Завии,   Злитена   и   Мисураты;   в   них   вошли   также
подразделения   войск   постоянного   гарнизона   Триполи.   В   тот   момент,   когда
Юсуфпаша   узнал  о   потере   Феццана,  англичане  пригрозили   ему,  что  объявят
войну, если  правитель эйалета  не выплатит английским коммерсантам долги.
Английский   консул,   продолжая   вмешиваться   во   внутренние   дела   страны,
настойчиво предлагал свое посредничество между Юсуфпашой и  восставшим
Абд альДжалилем. Однако Юсуфпаша отверг посредничество Уоррингтона и
начал интенсивно готовить экспедиции против Абд альДжалиля.
29 июня 1831 г. паша подписал приказ о наступлении войск в направлении
района   сосредоточения   повстанцев   БениВалид.   Из   писем   Юсуфа   министру
иностранных   дел   Мухаммеду   Бейту   альМалю   известны   подробности   боев
между двумя сторонами. В них правитель Западного Триполи сообщал, что бои происходили в нижней части ВадиБениВалид в течение трех часов. Некоторые
укрепленные   пункты   повстанцев   несколько   раз   переходили   из   рук   в   руки.
Характерно, что войска Юсуфпаши были не только жестоки к раненым, которые
просили о пощаде, но и к хозяйствам в районе восстания. В письме говорилось,
что «солдаты поспешили срубить деревья и разрушить колодцы». В районе Эль
Финдаи не осталось ни одного оливкового дерева.
Такая жестокость привела к тому, что марабуты и шейхи племен ауляд бу
сеф,   ауляд   бен   мурейш   и   жители   Гарьяна   вмешались,   чтобы   прекратить
кровавую   расправу   над   повстанцами   и   приостановить   бессмысленные
разрушения.   Они   потребовали   от   сыновей   паши   Али   и   Ибрагима,   чтобы   те
прекратили военные действия и истребление мирного населения, а в случае их
отказа   угрожали   восстать   против   Юсуфпаши   и   присоединиться   к   Абд   аль
Джалилю.   Опасаясь   выступлений   в   тылу   войск,   Юсуфпаша   дал   согласие   на
переговоры. В свою очередь, Абд альДжалиль также согласился пойти на мир,
стремясь выиграть время, необходимое для сплочения сторонников и сохранения
своих   вооруженных   отрядов.   Для   прекращения   боевых   действий   Абд   аль
Джалиль вынужден был принять ряд условий. Он обещал отказаться от Феццана
и возвратить все, что им было взято в этом районе, а также передать в руки
Юсуфпаши   1550   рабов.   Для   гарантии   сохранения   мира   и   выполнения   его
условий   Абд   альДжалиль   должен   был   предоставить   правителю   эйалета   в
качестве  заложников  20 детей шейхов, среди которых находился  бы один из
детей Абд альДжа лиля. В ответ на выполнение этих условий, Абд альДжалиль
добился от Юсуфпаши признания его правителем района Урфелы.
Однако   эти   условия   Абд   альДжалиль   выполнять   не   собирался,
рассчитывая воспользоваться вмешательством Англии и Франции, которые, как
он предполагал, отвлекут внимание и силы Юсуфпаши от его приготовлений.
Когда Юсуфпаша убедился в том, что его попытка поднять враждебные улед сулейману племена на борьбу с повстанцами полностью провалилась, он
решил   послать   новую   военную   экспедицию   против   Абд   альДжалиля.
Экспедицию   возглавил   Мухаммед   альМукни.   Ее   участникам   были   обещаны
освобождение  от  налогов  и ох)рана  земель во  время  их отсутствия. Следует
отметить, что впервые обычай защиты земель тех, кто отправлялся в военные
экспедиции, вошел в практику при Юсуфпаше.  Издававшееся в связи с этим
обычаем постановление утверждалось в шариатском суде, а затем вывешивалось
на   стенах   домов   населенных   пунктов.   Так,   например,   в   одном   из   таких
постановлений от 1831 г. говорилось, что те, кто обрабатывали землю и засевали
семена  на полях  триполитанцев,  отправившихся  воевать   против  повстанцев   в
ВадиБениВалид,   не   имели   права   на   урожай   и   даже   не   могли   потребовать
возмещения   стоимости   засеянных   семян   с   земель   воинов.   Таким   образом,   на
оставшихся в селениях жителей возлагалась обязанность заботиться о семьях
воинов и об их землях и урожаях.
После прибытия военной экспедиции в Феццан, там развернулись жестокие
бои. Несмотря на отчаянное сопротивление брата Абд альДжалиля, Мухаммеду
альМукни   удалось   одержать   победу   над   повстанцами   и   захватить   Мурзук.
Понеся большие потери, командующий экспедицией запросил подкреплений,, а
также доставки снаряжения и боеприпасов. Однако Юсуф паша в этот период
не мог оказать ему действенной помощи, так как жители Гарьяна поддержали
Абд   альДжалиля   и   восстали   против   паши.   Английский   консул   со   все
возрастающей   настойчивостью   оказывал   давление   на   Юсуфа,   угрожая
использовать  против него военную силу в случае, если тот не погасит  долги
английским подданным.
Однако доходов казны едва хватало, чтобы оплатить жалованье охране, и
то для этого паше пришлось продать европейцам бронзовые пушки, которыми
были оснащены форты крепости. Он неоднократно прибегал к новым чеканкам монет, но и эта операция уже не давала ощутимых результатов.
Отношения   между   Юсуфпашой   и   английским   консулом   особенно
обострились после того, как заложникам, которых Абд альДжалиль отправил к
правителю эйалета в качестве гаранта мира между двумя сторонами, удалось
бежать и их укрыли в английском консульстве. В ответ на требование Юсуфа
выдать ему беглецов, Уоррингтон не только отказался это сделать, но и принял
меры для того, чтобы помочь тем присоединиться к восставшим. Это был уже
открытый вызов Юсуфпаше, что повлекло за собой усиление враждебности в
отношениях между правителем эйалета и английским консулом. Последующие
события привели к полному разрыву отношений между ними.
Поведение англичан еще больше усугубило и без того тяжелое положение
Юсуфпаши   изза   продолжавшегося   восстания   Абд   альДжалиля   и   растущих
финансовых   затруднений.   В   этих   условиях   Юсуфпаша   решил   урегулировать
отношения с англичанами. Он направил английскому консулу письмо, в котором
заверял Уоррингтона в том, что уплатит долги английским подданным в случае
предоставления отсрочки, а также просил снова поднять флаг над консульством
и восстановить нормальные отношения между двумя странами. В конце письма
правитель Западного Триполи просил разрешения послать копию этого письма
королю Англии с припиской, что династия Караманли продолжает с уважением и
дружбой относиться к «великой и справедливой державе».
Действия Уоррингтона, на свой страх и риск разорвавшего отношения с
правителем   Западного   Триполи   и   намеревавшегося   таким   образом,
воспользовавшись обстановкой в эйалете, упрочить свои позиции и потеснить
французов,   были   поддержаны   английским   правительством.   Унижение   Юсуф
паши перед Уоррингтоном еще более раззадорило  последнего. Для достижения
своих   целей   английский  консул  решил   воспользоваться   заходом   в  Триполи   в
середине   июня   1832   г.   английской   эскадры   под   командованием   Дундаса. Командующий   эскадрой   и   Уоррингтон   во   время   посещения   Юсуфпаши   в
ультимативной   форме   потребовали   от   него   погашения   долга   английскому
правительству и британским подданным в течение 48 часов.
Юсуфпаша   попытался   уговорить   англичан,   чтобы   они   позволили   ему
выплачивать долг по частям. Однако их согласия на это получено не было. После
того как Дундас и Уоррингтон вернулись из дворца в консульство, их посетил
сын   правителя   эйалета,   который   безуспешно   пытался   убедить   их   принять
предложение отца. Положение для эйалета становилось критическим, так как в
это же время французский консул в Триполи также прилагал все усилия к тому,
чтобы   вынудить   Юсуфпашу   выплатить   ему   оставшуюся   сумму   долга.   По
выражению   Констанцо   Берньи,
одновременно хотели гибели паши [44, с. 267].
  английский   и   французский   консулы
Не   договорившись   с   англичанами,   Юсуф   обратился   с   просьбой   к
французскому консулу Шубейлю, чтобы тот согласился на отсрочку выплаты
140 тыс. лцр, которую требовало от него французское правительство. Правитель
эйалета   Западный   Триполи   намеревался   за   счет   отсрочки   выплат   французам
погасить часть долга англичанам [101, с. 262]. Когда французский консул узнал
об истинных целях отсрочки, он отказал Юсуфпаше в его просьбе.
Убедившись   в   том,   что   выплаты   денег   от   Юсуфпаши   не   дождаться,
командующий английской эскадрой предложил Уоррингтону покинуть Триполи.
Вскоре они вместе отплыли на Мальту. Перед отплытием Уоррингтон, согласно
Берньи, угрожал Юсуфпаше, заявив, что если тот не выплатит долгов, то судьба
Западного Триполи будет аналогичной судьбе Алжира [44, с. 290291; 133, с. 39].
Надеяться   на   то,   что   оборонительные   сооружения   Триполи   выдержат
бомбардировку английского флота, не приходилось. Они пришли в негодность,
так   как   долгое   время   не   восстанавливались.   Многие   бронзовые   орудия   были
проданы или были переплавлены на монеты, не хватало и боеприпасов. Корабли с орудиями на борту, которые являлись главной силой государства Караманли,
были проданы, а оставшиеся суда не представляли серьезного препятствия для
иностранных флотов.
В этих условиях Юсуфпаша делал все возможное, чтобы выплатить долги.
С   этой   целью   он   созвал   совещание,   на   котором   помимо   членов   его   совета
участвовали   знатные   лица   эйалета   и   улемы.   В   результате   продолжительного
обсуждения кризисного положения было решено ввести чрезвычайный налог на
население Триполи, а также близлежащих к нему селений и районов ([149, с.
302]. Однако сбор налогов с населения внутренних районов, находившихся в
тяжелом материальном положении, не сулил быстрого успеха.
В   условиях   тяжелого   финансового   кризиса   Юсуфпаша   замахнулся   на
святыню      опору   режима   династии   Караманли,   на   сформировавшееся   за
десятилетия   ее   правления   привилегированное   сословие   кулугли.   Он   впервые
потребовал   распространения   на   них   чрезвычайных   налогов.   Дело   в   том,   что
кулугли   ранее   в   случае   военной   угрозы   или   необходимости   подавления
восстаний вместо налогов всегда поставляли воинов. Они решительно отказались
платить чрезвычайный  налог и, не дождавшись  применения против них силы,
подняли восстание. Жители Меншии и Сахеля потребовали свержения правителя
эйалета   Западный   Триполи.   Через   несколько   часов   близлежащие   к   Триполи
города   и   селения   уже   были   охвачены   восстанием   [101,   с.   265].   Его
руководителем   был   избран   внук   Юсуфпаши   Мухаммед   бен   Мухаммед.
Восставшие   напали   на   загородный   дом   правителя   эйалета   в   Меншии   и
разграбили   его.   Путь   к   перемирию   внука   с   дедом   был   отрезан.   Мухаммед
Караманли объявил об освобождении всех жителей эйалета от налогов. Решение
Юсуфпаши   отменить   чрезвычайный   налог   и   налог   на   рынки   оказалось
запоздалым. Тогда Юсуфпаша, располагавший 1200 янычарами и ренегатами во
главе   с   Хасанбеем   Бальази,   бросил   эти   силы   на   разгром   повстанцев, окруживших   к   тому   времени   Триполи   и   готовившихся   к   его   осаде.   Однако
отряды Хасана Бальази были разгромлены.
22 июля 1832 г. воины Юсуфа, предприняв удачную вылазку, отбросили
повстанцев от стен города. Но, несмотря на это положение правителя эйалета с
каждым днем ухудшалось. Он обратился за помощью к бею Туниса, однако тот
не торопился с ответом [101, с. 266]. Согласно анНисари, это объяснялось тем,
что Юсуфпаша в свое время отказался выплатить денежную сумму, которую
династия Караманли должна была вернуть тунисцам, чтобы покрыть их расходы
в связи с восстановлением этой династии на престоле [149, с. 352].
. Отречение от престола ЮсуфПаши
Для   Юсуфпаши   сложилась   критическая   обстановка.   Феццан   и
близлежащие   к   нему   районы   находились   под   властью   Абд   альДжалиля.   Его
поддержали поднявшиеся на борьбу с пашой жители Гарьяна. Киренаика была
охвачена выступлениями племен. Повстанцы Сахеля и расположенных рядом с
Триполи   районов   окружили   город.   Одновременно   с   этим   Франция   и   Англия
(продолжали настаивать на немедленной выплате им долгов. Не найдя выхода из
сложившейся ситуации, Юсуф Караманли был вынужден отречься от власти.
12 августа 1832 г. Юсуфпаша собрал диван, на который были приглашены
знатные люди города и представители верхушки военных и духовенства. На нем
правитель эйалета объявил, что в связи с преклонным возрастом и усталостью он
уступает   власть   Алибею,   а   своего   другого   сына,   Ибрагима,   объявляет
наследником престола [101, с. 266].
После   отречения   от   престола   для   сохранения   у   власти   династии
Караманли   Юсуфу   необходимо   было   объяснить   причины   своего   ухода
османскому правительству. В письме  на имя султана  он изобразил  восстание народа Западного Триполи как результат нежелания платить налоги, а также как
сопротивление военной реформе по созданию регулярной армии, предписанной
султаном Махмудом II. Помимо этих обвинений, которые сталкивали интересы
повстанцев   с   интересами   Стамбула,   Юсуфпаша   сообщал   в   письме,   что
восставшие в случае победы намеревались отделить эйалет Западный Триполи от
Османской империи и сделать его независимым государством подобно Марокко.
Необходимость   продолжения   упорной   борьбы,   а   также   старость   и   болезни
заставили   пашу   отречься   от   престола,   В   конце   письма   он   просил   султана
назначить его сына Али правителем эйалета Западный Триполи [101, с. 391392].
В день отречения отца Али Караманли издал прокламацию, обращенную ко
всем слоям населения эйалета с призывом о мире и заявлявшую о его страстном
желании установить мир между враждующими  сторонами. В связи с этим он
объявлял   всеобщую   амнистию.   Далее   Али   Караманли   провозглашал,   что   он
будет действовать в соответствии с шариатом, укреплять безопасность в стране
и стремиться облегчить тяжелое положение народа. В конце прокламации новый
правитель эйалета даровал своему брату Ибрагиму титул бея [61, с. 353354].
. Али Караманли ІІ у власти
Однако   отречение   Юсуфпаши,   хотя   ненамного   и   задержало   падение
династии Караманли, не могло предотвратить ее крушения. Приход к власти Али
Караманли   II   не   уменьшил   расточительства   средств   при   дворе   правителя
эйалета. Еще  больше возросла   необходимость в займах для  ведения войны и
покупки  оружия.   Финансовый   кризис   в   стране   усиливался.   Обстановка
усложнялась   противоречиями   и   распрями   в   правящей   семье,   которые   вскоре
приняли открытую форму борьбы за власть. Тяжелое положение в стране давало
возможность иностранным консулам, поочередно присоединяясь к враждующим сторонам,   вмешиваться   во   внутренние   дела   эйалета   Западный   Триполи.
Защищавшие интересы своих колониальных держав в эйалете консулы Англии и
Франции   с   еще   большей   силой   развернули   подрывную   деятельность,   чтобы
достичь решающего перевеса друг над другом в этом районе.
Высокая Порта после захвата Алжира Францией стремилась отделаться от
династии   Караманли   и   установить   свой   прямой   контроль   над   территорией
Западного   Триполи.   Тяжелое   экономическое   положение   эйалета   и   борьба   за
власть ускорили принятие Османской империей решения о возвращении этой
территории под непосредственное управление султана.
В условиях ожесточенной борьбы консулов западных держав за влияние в
Западном Триполи Али Караманли стремился маневрировать, чтобы, получая их
поддержку,   закрепиться   у   власти.   Прежде   всего   он   обратился   к
аккредитованным в Триполи консулам иностранных государств с посланиями. В
них Али Караманли сообщал, что берет управление вместо отца и что дружеские
отношения   между   эйалетом   Западный   Триполи   и   государствами,
представленными   консулами,   будут   при   нем   крепнуть   и   развиваться.   В
посланиях   подтверждалось,   что   все   договоры   и   соглашения,   которые   были
заключены эйалетом с этими государствами, оставались в силе.
Первым на эти послания откликнулся французский консул Шубейль. Он
без   колебаний   установил   с   Али   Караманли   дружественные   отношения,
рассматривая его как законного и удобного для Франции претендента на трон.
Шубейль  хорошо  понимал,  что  дальнейшая   внутренняя   междоусобная  борьба
нанесла бы вред европейской торговле, более того, она повлекла бы за собой
появление   в   Западном   Триполи   турок   и   установление   прямого   турецкого
контроля,   что   могло   помешать   осуществлению   экспансионистских   планов
Франции.   Вот   почему   французский   консул   открыто   покровительствовал   Али
Караманли и предпринимал усилия для ликвидации конфликта и установления в стране   мира.   Уже   с   самого   начала   войны   между   новым   правителем   и
повстанцами французские офицеры командовали обороной Триполи.
Что же касается англичан, то они предпочитали держать под прицелом
кораблей, расположенных на Мальте, слабое государство, правителей которого
проще было бы запугать. Захватническая политика Франции в Северной Африке
определила   действия   англичан.   Опасаясь,   что   Франция,   захватив   Алжир,
приберет к своим рукам и другие страны Северной Африки и в итоге станет
сильнейшей державой в этой части Африканского континента, Англия делала
все, чтобы помешать французам укрепиться в Триполитании. Таким образом,
будучи заинтересованными в восстановлении своих пошатнувшихся позиций в
эйалете,   англичане,   естественно,   являлись   и   сторонниками   напряженности   в
Западном   Триполи.   Такая   позиция   дает   объяснение   поведению   английского
консула.
После отречения Юсуфпаши Уоррингтон не замедлил вернуться в эйалет.
Но вместо того, чтобы возвратиться в здание консульства в Трйполи, который в
это  время  находился  под  властью  Али  Караманли,  он  расположился   в своей
загородной вилле в Меншии. Уже сам факт поселения английского консула на
территории, захваченной повстанцами, был расценен как поддержка их борьбы
против  нового  правителя   эйалета  [101, с. 284]. С целью  продемонстрировать
свои симпатии к повстанцам Уоррингтон позволял Мухаммеду бен Мухаммеду с
крыши своей виллы наблюдать за передвижениями солдат и судов противника.
Такая   демонстрация   была   рассчитана   также   на   то,   чтобы   психологически
воздействовать   на   сторонников   Али   Караманли,   ослабив   их   волю   к
сопротивлению,   поскольку   на   стороне   повстанцев   находилась   Англия.   По
замечанию   III.   Феро,   у   Али   Караманли   II   была   прекрасная   возможность
отделаться от руководителя повстанцев, обстреляв виллу  консула из орудий,
когда на ее крышу поднимался его заклятый враг. Однако он не посмел этого сделать, опасаясь гнева великой державы.
Выжидая   исхода   борьбы   между   Али   Караманли   и   Мухаммедом   бен
Мухаммедом,   арабские   племена   внутренних   районов   перестали   повиноваться
центральным  властям и начали полновластно  хозяйничать  в своих владениях.
Абд   альДжалиль,   правивший   в   этот   период   в   Восточной   Триполитании   и
Феццане, оставался нейтральным. Правитель Западной Триполитании Гума бен
Халифа альМахмуди  шейх племени альмахамид, а также вождь Тархуны шейх
Ахмед   альМурайед   заняли   выжидательную   позицию,   хотя   и   признали   Али
Караманли законным правителем эйалета Западный Триполи. Находившийся в
период отречения Юсуфпаши в Киренаике с чрезвычайными полномочиями по
сбору налогов и фактически являвшийся правителем этого района Мухаммед
Бейт альМаль также не спешил вставать на ту или другую сторону. У него были
личные   разногласия   с   Али   Караманли,   в   то   же   время   он   сомневался   в
возможности захвата Триполи Мухаммедом бен Мухаммедом.
В   этой   сложной   обстановке   Али   Караманли   предпринял   отчаянные
маневры,   чтобы   расколоть   ряды   повстанцев   и   привлечь   на   свою   сторону
придерживавшиеся   нейтралитета   силы.   Прежде   всего   он   начал   угрожать
конфискацией имущества тем, кто примкнул к восставшим. Однако ни угрозы,
ни   приказ   о   конфискации   имущества   не   оказали   воздействия   на   повстанцев.
После этого Али Караманли попытался повлиять на Гуму бен
Халифу и Ахмеда альМурайеда. Он отправил к ним своих доверенных
представителей с посланиями, в которых обещал за помощь и активное участие в
борьбе с восставшими предоставить шейхам полную свободу  соответственно в
Западной   Триполитании   и   Тархуне.   При   этом   указывалось,   что   размеры
взимаемых с них новых налогов не будут превышать прежних. Эти послания Али
Караманли оказали благоприятное воздействие на шейхов, которые согласились
с предложениями нового правителя эйалета и поклялись воевать на его стороне. Когда   Мухаммед   Бейт   альМаль   узнал,   что   Али   Караманли   назначил
своего брата Османбея правителем Киренаики, он покинул Дерну и направился
на   Мальту,   чтобы   оттуда   поддержать   восставших.   После   его   отъезда   вожди
племен и знатные люди Киренаики объявили о своей лояльности Али Караманли.
Однако   в   целом   положение   в   эйалете   Западный   Триполи   продолжало
оставаться   неустойчивым.   Этим   решил   воспользоваться   бей   Туниса   Сиди
Махмудпаша.   Он   вынашивал   планы   захвата   эйалета,   чтобы   передать   в   нем
власть   своему   брату   Сиди   Мустафе.   В   связи   с   этим   он   одновременно
поддерживал переписку с Высокой Портой и ускоренно вооружался, увеличивая
боеприпасы и другое военное снаряжение.
К Высокой Порте обращался не только бей Туниса, к ней апеллировали
Али   Караманли   и   Мухаммед   бен   Мухаммед,   каждый   из   которых   просил
Османскую империю о заступничестве. Обращаясь к султану за помощью, обе
враждующие стороны продолжали энергично действовать, стремясь заручиться
поддержкой   как   можно   большего   числа   вождей   и   шейхов   племен.   Али
Караманли, убедившись, что ему трудно привлечь на свою сторону Мухаммеда
Бейт   альМаля,   ставшего   фактически   вождем   восставших   кулугли,   направил
свои усилия на то, чтобы побудить Гуму бен Халифу активно выступить против
повстанцев. С этой целью в апреле 1833 г. Али Караманли посла войска во главе
со   своим   братом   Ибрагимом,   чтобы   захватить   ЭзЗавию.   В   этой   операции
участвовал   и   Гума   бен   Халифа   со   своими   вооруженными   отрядами.
Оборонявшие   город   повстанцы   оказали   сильное   сопротивление   войскам
правителя эйалета. ЭзЗавия несколько раз переходила из рук в руки. Только
после   разгрома   повстанцев   в   районе   Занзура,   восточнее   ЭзЗавии,   они   были
вынуждены отступить. Одержанная над восставшими победа могла бы сыграть
решающую роль в разгроме противника, однако потрепанные в боях солдаты Иб
рагимбея и Гумы бен Халифы нуждались в отдыхе и укреплении своих рядов, а также в пополнении боеприпасами и продовольствием.
Эта победа укрепила авторитет и положение Гумы бен Халифа в Западном
Джебеле.   Кроме   того,   она   позволила   ему   убедить   Абд   альДжалиля   оказать
поддержку Али Караманли в его борьбе со своим противником Мухаммедом бен
Мухаммедом. Абд альДжалиль дал свое согласие на это, после того как Али
Караманли   обещал   назначить   его.   правителем   Феццана.   При   этом   была
достигнута договоренность о том, что Феццан не будет платить налоги, размер
которых   превысит   суммы   налогов,   выплачиваемой   правителями   Феццана   до
завоевания его Юсуфпашой. Кроме того, восстанавливались прежние свободы и
привилегии   племен   Феццана.  После   присоединения   Абд   аль   Джалиля   к   Али
Караманли   шейх   Тархуны   Ахмед   альМурайед   также   поддержал   правителя
эйалета.
Оказанная   Али   Караманли   поддержка   со   стороны   крупных   вождей
Триполитании   придала   большую   активность   французскому   консулу   в   его
действиях, направленных к укреплению позиций правителя Западного Триполи.
Во исполнение указаний французского короля и в связи с одержанной победой
Ибрагим   бея,   завершившейся   захватом   ЭзЗавии,   Шубейль   объявил   о   своем
посредничестве  между  воюющими  сторонами. 12  апреля  1833  г.  он  направил
послания вождям и шейхам Сахеля и Меншии, и в том числе Гуме бен Халифе. В
них излагались условия (полная амнистия участвовавших  в восстании против
правителя эйалета; восстановление льгот и прав населения Сахеля и Меншии при
условии   выполнения   ранее   возложенных   на   них   обязательств;   признание   ими
власти Али Караманли и др.), на основании которых, по мнению французов, было
возможно установление мира. В посланиях также сообщалось о согласии Али
Караманли   с  этими   условиями   и   содействием   их   осуществлению   со   стороны
Франции. В обращении к вождям и шейхам племен выражалась просьба убедить
главу восставших Мухаммеда Караманли в необходимости прекратить военные действия и восстановить мир в эйалете с помощью французского посредничества
.
В отличие от посланий к вождям и шейхам Сахеля и Меншии в письме к
Гуме бен Халифе подчеркивалось, что французский консул обращается к нему
как к другу и просит убедить Мухаммеда Караманли принять мирные условия.
Содержавшееся в послании к Гуме Халифе предупреждение о том, что французы
готовы   применить   оружие,   если   гражданская   война   не   прекратится,   имело
двоякий смысл: вопервых, оно побуждало Гуму бен Халифу и поддерживавших
его  вождей  племен   одобрить   французское   посредничество   и,  вовторых,  дать
понять правителю Западного Джебеля и его сторонникам, что Франция полна
решимости   расправиться   со   всяким,   кто   попытается   перейти   на   сторону
восставших.
Однако ни послания французского консула, ни усилия Али Караманли не
увенчались   успехом.   Мухаммед   Караманли   и   его   сторонники   отклонили
посредничество французского консула. В свою очередь, повстанцы предприняли
меры   к   сплочению   своих   рядов,   в   чем   им   оказал   значительную   помощь
английский консул. Крупной победой повстанцев явился открытый переход на
их   сторону   Мухаммеда   Бейт   альМаля.   Перебравшись   на   Мальту,   которую
англичане еще в 1800 г. объявили своей колонией, он развил при их содействии
большую активность. Мухаммед Бейт альМаль, занимая у мальтийских купцов
деньги и покупая на них оружие и боеприпасы, переправлял их повстанцам. В
государственном архиве Триполи сохранилась расписка Мухаммеда Бейт аль
Маля, из которой видно, что он одолжил у мальтийца Михела Анджело на эти
цели   тысячу   реалов.   Оружие   и   боеприпасы   давали   возможность   повстанцам
усилить   блокаду   Триполи   одновременно   и   с   суши   и   с   моря.   Артиллерия
восставших вела огонь не только по городу, но и по кораблям Али Караманли,
находившимся   в   гавани   Триполи.   Опасаясь   повредить   корабли   иностранных государств,   Мухаммед   бен   Мухаммед   Караманли   неоднократно   посылал
иностранным консулам письма, предупреждая их, чтобы они ставили свои суда
на определенном расстоянии от кораблей правителя эйалета.
В декабре 1833 г. с помощью англичан Мухаммеду Бейт альМалю удалось
зафрахтовать   на   острове   три   небольших   судна,   загрузить   их   оружием   и
боеприпасами   и   направить   под   командованием   уроженца   Корсики   Маттеи   к
Триполи.   Для   сплочения   рядов   восставших   по   настоянию   Уоррингтона   в
Триполи   отправился   и   сам   Мухаммед   Бейт   альМаль,   чье  пребывание   среди
повстанцев   расценивалось   английским   консулом   как   более   важный   фактор,
нежели поставки оружия и боеприпасов с Мальты.
В   основном   борьба   среди   привилегированной   прослойки   кулугли   шла
между двумя группами. Одну из них представляли сторонники Али Караманли,
которых   поддерживали   французы.   Другой,   возглавляемый   Мухаммедом
Караманли и поддерживаемой англичанами, фактически руководил Мухаммед
Бейт альМаль. Та и другая группы стремились привлечь на свою сторону арабо
берберское   население   внутренних   районов.   В   то   же   время   как   для   местного
населения   Джебеля,   так   и   для   арабов   Феццана,   Сирта   и   Киренаики   кулугли
являлись иностранцами и, следовательно, их интересы были им чужды. Абд аль
Джалиль, Гума бен Халифа я Ахмед альМурайед, будучи крупными феодалами,
сами стремились установить абсолютную власть над племенами своих районов.
Исходя из этого, они были заинтересованы в ослаблении династии Караманли и
всячески   препятствовали   установлению   в   стране   централизованной
администрации.
Тем временем повстанцы продолжали обстреливать Триполи и держать его
в   блокаде.   Город   страдал   не   столько   от   разрушений   и   постоянной   угрозы
обстрела,   сколько   от   прекращения   торговли   с   европейскими   державами.
Сторонники Мухаммеда Караманли, поскольку они стремились к укреплению отношений с иностранными государствами, опасались нанести какойлибо ущерб
их   интересам.   Поэтому   о   возобновлении   обстрела   города  они   заранее
предупреждали консулов.
Однако   обстрелы   города   не   были   эффективными   и   не   приносили
ожидаемых   результатов.   К   обстрелам   настолько   привыкли,   что   они   иногда
обретали комическую окраску. Так, после приезда в Триполи нового консула
Сардинии,   последний   направил   Мухаммеду   Караманли   послание,   в   котором
просил прекратить бомбардировку города на период, когда он будет объезжать
всех   иностранных   консулов   для   представления   по   случаю   вступления   его   в
должность.
Успехи, достигнутые Али Караманли по сплочению своих сторонников, его
умение противостоять блокаде с суши и моря, а также оказываемое давление на
Высокую   Порту   со   стороны   Франции   повлияли   на   окончательное   решение
султаца   Махмуда   II   издать   фирманы   об   отставке   Юсуфа   Караманли   и
официальном назначении его сына Али правителем эйалета Западный Триполи.
Эти   фирманы   были   доставлены   в   Триполи   секретарем   султана   Шакиром
Эфенди, прибывшим  в эйалет  в августе  1833  г. для  выяснения  обстановки  с
целью   принятия   м^р,   необходимых   для   установления   в   нем   спокойствия.
Одновременно копии текста фирмана о назначении Али Караманли пашой были
направлены   Мухаммеду   Караманли   и   шейхам   поддерживавших   повстанцев
племен.   Как   отмечалось   в   ответном   послании   нового   паши   султану,   Шакир
Эфенди   посетил   восставших   и   потребовал   от   них   покорности   перед   Али
Караманли. Но повстанцы, не считаясь ни с фирманом султана, ни с указанием
главного   адмирала   османского   флота   Тахирпаши   об   установлении   мира,
продолжали блокаду Триполи.
О   признании   османским   правительством   законности   власти   Али
Караманли   были   уведомлены   также   иностранные   консулы,   находившиеся   в Триполи.   По   указанию   своих   правительств,   включая   и   королевское
правительство Великобритании, консулы направили поздравления и подарки Али
Караманли по случаю его назначения правителем эйалета  Западный Триполи.
Однако   Уоррингтон,   несмотря   на   официальное   признание   Великобританией
правления   Али   Караманли,  не   спешил   возвращаться   в   столицу   и,  находясь   в
Меншии,   продолжал   оказывать   моральную   и   материальную   поддержку
повстанцам.
. Консолидация действий Англии и Франции в Триполи
Подписание 8 июля 1833 г. УнкярИскелесийского союзнооборонительного
договора   между   Османской   империей   и   Россией   послужило   толчком   для
обострения отношений западных стран с Россией. Общая опасность заставила
Англию и Францию на время забыть о собственных разногласиях и сплотиться в
борьбе против России.
Консолидация действий Англии и Франции в начале 30х годов XIX в. в
отношении Османской империи не могла не отразиться на содержании указаний,
посылаемых   правительствами   этих   государств   своим   консулам   в   Триполи.
Стремясь   укрепить   свои   позиции   в   Стамбуле   и   ослабить   влияние   русских,
англичане   не   могли   не   поддерживать   хороших   отношений   с   Али   Караманли,
утвержденного султаном в качестве правителя эйалета Западный Триполи. Вот
почему, несмотря на упорство Уоррингтона, ему пришлось вскоре перебраться в
здание консульства в Триполи и поднять над ним флаг Великобритании. Однако
в своей вилле в Меншии он оставил сына, который от имени отца поддерживал
отношения   с   восставшими.   Таким   образом,   действия   Уоррингтона   были
направлены   на   то,   чтобы   выторговать   у   Али   Караманли   за   свой   отказ   от
поддержки повстанцев право еще большего вмешательства во внутренние дела эйалета в ущерб влиянию французского консула.
В   связи   с   возрастающей   напряженностью   в   отношениях   между   обоими
консулами, обусловленной борьбой за влияние на Али Караманли, правительства
Англии   и   Франции   договорились   заменить   их   новыми,   с   тем   чтобы   достичь
единства   действий   в   Западном   Триполи.   Но   если   Франция   в   соответствии   с
соглашением   отозвала   Шубейля   и   направила   вместо   него   Де   Бурбулона,   то
англичане оставили Уоррингтона. Все свидетельствовало о том, что, несмотря на
договоренность   о   совместных   действиях   в   эйалете   Западный   Триполи,
соперничество между правительствами брало вфх, поскольку каждая из стран
преследовала свои узкие, корыстные цели.
Чтобы   разобщить   ряды   повстанцев,   тексты   фирмана   о   назначении   Али
Караманли   правителем   эйалета   были   посланы   не   только   руководителям
восстания, но и многим сочувствующим им вождям племен, таким, как Гума бен
Халифа, Ахмед аль Мурайед и др. Кроме того, султан отправил им подарки,
намереваясь склонить их к действительной поддержке Али Караманли.
В   результате   многие   из   повстанцев   и   сочувствующие   им   вожди   племен
прекратили сопротивление и перешли на сторону Алипаши. Однако основная
масса   кулугли   Меншии   и   Сахеля,   надеявшаяся   на   поддержку   англичан,
настаивала на продолжение борьбы. Шакир Эфенди приложил немало усилий,
чтобы   убедить   восставших   в   бесполезности   сопротивления.   Однако   они
продолжали требовать отстранения от власти Али Караманли.
Представитель султана Шакир Эфенди посоветовал Али паше Караманли
направить   повстанцам   ультиматум,   предлагавший   им   в   течение  шести   дней
обсудить и принять к исполнению султанский фирман, в противном случае они
должны были быть наказаны и принуждены к его исполнению силой. Но и этот
ультиматум   не   оказал   должного   воздействия   на   восставших.   Тогда   Шакир
Эфенди   от   имени   султана   объявил   о   блокаде   восточного   побережья Триполитании, от стен крепости Триполи до РасТаннуры. Это означало, что
кораблям   иностранных   государств   воспрещалось   поддерживать   контакты   с
повстанцами и снабжать их всем необходимым для ведения военных действий.
Все   представленные   в   Триполи   консулы,   за   исключением   Уоррингтона,
согласились с объявленной блокадой.
Затянувшийся   конфликт   между   двумя   враждующими   группировками   из
династии Караманли угрожал интересам многих государств, особенно Англии и
Франции.   Турция,   потерявшая   за   последние   годы   Алжир   и   Грецию,   не
намеревалась упускать эйалет Западный Триполи из своих рук. В этих условиях
Англии   гораздо   выгоднее   было   сохранить   эйалет   таким,   каким   он   был   при
Караманли, и не допустить навязываемого ему Стамбулом прямого управления.
После того как Англия захватила Мальту, она постаралась превратить Западный
Триполи   в   базу   снабжения   острова   продовольствием.   Благодаря   усилиям
английского   консула   англичане   диктовали   правителям   эйалета   выгодные   для
себя цены. Вот почему в соответствии со строгими инструкциями английского
правительства   Уоррингтон   14   марта   1835   г.   принял   активное   участие   в
составлении коллективного ультиматума консулов воюющим группировкам.
Этот ультиматум был направлен своим острием скорее против повстанцев,
нежели против Али Караманли. В нем говорилось, что консулы выражают свое
беспокойство   по   поводу   войны   между   двумя   сторонами.   В   связи   с   тем,   что
многие здания консульств и другие жилые помещения иностранных подданных
были повреждены огнем повстанцев, а также с иными тяжелыми последствиями,
консулы   решили   добиться   спокойствия,   мира   и   безопасности   в   стране.
Предъявляя   ультиматум   враждующим   сторонам,   они   требовали   прекратить
боевые  действия,  в противном   случае  их  государства   направят  свои  военные
корабли в Триполи, чтобы силой установить в стране порядок.
Уоррингтон   предложил   французскому   консулу   прибегнуть   к посредничеству   между   воюющими   сторонами,   чтобы   положить   конец   вражде
между Али и Мухаммедом Караманли. Английский консул направил от своего
имени   к   руководителю   восстания   консула   Тосканы   Россони   для   ведения
переговоров.   12   апреля   1835   г.   Россони   с   переводчиком   из   французского
консульства   прибыл   в   Меншию   и   встретился   с   повстанцами.   Руководители
восстания выразили благодарность за посредничество и первым своим условием
поставили вопрос о проведении народного референдума.
Однако   к   этому   времени   судьба   эйалета   Западный   Триполи   и   двух
  возглавляемых   представителями   династии
враждующих   группировок,
Караманли,   была,   по   существу,   решена.   Еще   в   конце   декабря   1834   г.   после
возвращения   в   Стамбул   Шакира   Эфенди   и   его   доклада   великому   вазиру   и
султану   был   проведен   ряд   секретных   совещаний   высокопоставленных
чиновников Порты, на которых был разработан план, определявший дальнейшие
действия Османской империи по отношению к Западному Триполи.
. Возвращение Триполи под прямое управление Османской империи
Поскольку   удержать   власть   враждующие   между   собой   члены   династии
Караманли   уже   не   могли,   на   этих   совещаниях   было   принято   и   одобрено
султаном   решение   о   необходимости   покончить   с   династией   Караманли   и
возвратить эйалет под прямое управление Османской империи. Такое решение
было   продиктовано   в   первую   очередь   возникшей   угрозой   захвата   Западного
Триполи   иностранными   государствами,   и   прежде   всего   Францией.   Признание
Али Караманли правителем эйалета Западный Триполи не спасло положения.
Враждебность   между   различными   прослойками   кулугли   и   другими   жителями
эйалета зашла так глубоко, что не могла завершиться быстрым примирением.
Вмешательство   иностранцев   еще   больше   обостряло   эту   враждебность.   Али Караманли не справился и с задачей объединения вокруг себя отдельных вождей
феодалов, таких, как Гума бен Халифа и Ахмед альМурайед. В то же время
передача власти Мухаммеду Караманли означала не что иное, как укрепление
позиции англичан в Западном Триполи.
Вскоре   был   разработан   детальный   план   захвата   эйалета.   Опасаясь,   что
иностранные   государства   могут   помешать   осуществлению   намеченного  плана,
большое   внимание   уделялось   сохранению   в   тайне   подготовки   операции.   Для
руководства   ею   был   создан   комитет,   который   занимался   подготовкой
выделенных   для   этой   цели   частей,   оснащением   их   артиллерией   и   другим
снаряжением. Чтобы скрыть сосредоточение военных кораблей, в состав эскадры
были включены также торговые суда, которые загружались продовольствием и
снаряжением.   С   целью   усыпить   бдительность   Али   Караманли,   было   решено
направить на его имя султанский фирман, который подтверждал бы его власть в
эйалете Западный Триполи. Выражая Али Караманли пожелания в обеспечении
безопасности и мира в его стране, султан посылал ему флот и солдат, а также
снаряжение, с тем чтобы он подавил восстание и заставил покориться мятежные
племена.   Одновременно   по   плану   было   предусмотрено,   что   командующий
операцией Мустафа Наджибпаша должен был иметь фирман султана, согласно
которому   он   объявлялся   наместником   султана   в   Западном   Триполи.   Для
подкупа знатных лиц эйалета Мустафе Наджибу выделялось 100 тыс. пиастров.
Чтобы   окончательно   покончить   с   сопротивлением   в   эйалете,   предполагалось
захватить Али Караманли и его отца Юсуфа. Что же касается Мухаммеда бен
Мухаммеда, то планировалось проявить к нему внимание и заботу, сблизиться с
ним, а  после наступления  в  стране  спокойствия  захватить  его  и  отправить  в
Стамбул.
В мае 1835 г. в Триполи прибыл Шакир Эфенди и привез Али Караманли
фирман султана, в котором подтверждалось право на власть Али Караманли в эйалете Западный Триполи. В фирмане сообщалось также, что султан направляет
турецких солдат и корабли, которые помогут паше подавить повстанцев.
Упорно   распространяя   версию   о   том,   что   корабли   и   солдаты   султана
предназначались для скорейшего установления мира в эйалете, турки ввели в
заблуждение не только Али Караманли, но и европейские державы. 26 мая 1835
г. в порт Триполи вошло 22 турецких корабля, в том числе 10 транспортных
судов. По прибытии турецкая эскадра была встречена артиллерийским салютом.
Ничего не подозревавший Али Караманли вместе с Шакиром Эфенди отправился
на флагманский корабль, где он был встречен со всеми почестями и знаками
уважения, которые полагались в таких случаях для правителя эйалета. Мустафа
Наджиб,   приветствуя   Али   Караманли,   еще   раз   заверил   его,   что   корабли   и
турецкие солдаты прибыли для того, чтобы помочь паше усмирить повстанцев,
которые не подчинялись приказам султана. Вскоре они условились о размещении
турецких солдат в городе.
На другой день с кораблей высадились, по разным данным, от 3,5 до 6 тыс.
солдат.   Была   выгружена   также   артиллерия   в   количестве   14   пушек   и   двух
полевых   гаубиц.  К  вечеру,   когда   турецкие   солдаты  были   размещены  во   всех
укрепленных пунктах города и полностью взяли на себя его защиту, Мустафа
Наджиб, находившийся на флагмане турецкой эскадры, настоял на запрещении
ношения оружия местным населением и изъятия его у него.
На следующий день, 28 мая 1835 г., Мустафа Наджиб вновь пригласил Али
Караманли с его свитой из близких родственников и министров на флагманский
корабль,   чтобы   затем   вместе   направиться   в   цитадель.   В   сопровождении   23
человек Али Караманли поднялся на корабль. По приказу Мустафы Наджиба
они были арестованы и оставлены на корабле. Сам Мустафа Наджиб во главе
многочисленного отряда  солдат  направился   в  крепость.  Во дворце  правителя
эйалета его ожидал Шакир Эфенди, который к этому времени собрал муфтиев Триполи, хакимов, улемов и знатных людей города. Перед собравшимися был
зачитан   фирман   султана,   в   котором   сообщалось   об   упразднении   династии
Караманли   и   переходе   эйалета   Западный   Триполи   под   непосредственное
управление Османской империи. Отныне Западный Триполи становился одним
из вилайетов (провинций) империи, которым управлял вали (губернатор). Вся
полнота   власти   сосредоточивалась   в   руках   Мустафы   Наджиба      первого
губернатора   вилайета   Триполи.   От   присутствующих   потребовали   принести
клятву верности новому правителю.
Вскоре   Наджибпаша   собрал   в   мечети   расширенный   совет   для
установления   перемирия   между   жителями   столицы,   ее   пригорода   Меншии   и
районов Сахеля. На нем было решено, что выкупы за убитых с обеих сторон не
будут   взиматься,   как   и   не   должно   быть   возвращено   движимое   имущество
(деньги, ценности и др.); что касается недвижимостей (поместья, дома), то они
передавались своим владельцам.
Итак, благодаря хитрому маневру туркам удалось ввести в заблуждение
обе враждующие стороны из династии  Караманли и легко овладеть Триполи.
Судьба   обманом   захваченного   Алипаши   произвела   сильное   впечатление   на
руководителей   повстанцев.   Мухаммед   Караманли,   спасаясь   от   турок,
направился в сторону Мисураты, а вскоре, когда стало известно о том, что его
сщронники   прекратили   сопротивление,   окончил   жизнь   самоубийством.
Вдохновитель   восстания   Мухаммед   Бейт   альМаль   30   мая   1835   г.   покинул
восставших  и  на  английском  корвете   прибыл  в Триполи, где  предстал  перед
Мустафой Наджибпашой. Он был хорошо им принят и получил назначение на
пост в новой администрации вилайета Триполи. 2 июня турецкие корабли вышли
из порта Триполи, увозя с собой Али Караманли и его близких в Стамбул. Что
же   касается   самого   Юсуфпаши,   то   он   был   отправлен   в   загородный   дом   в
Меншии, где прожил остаток своих дней (ум. в 1838 г.). Таким   образом,   в   1835   г.   прекратила   свое   существование   династия
Караманли, которая правила эйалетом Западный Триполи в течение около  130
лет.   Ее   основатель   Ахмед   Караманли   много   сделал   для   создания   военно
феодального   государства»   покончив   с   вольницей   янычар.   В   период   своего
правления   династия   Караманли   управляла   эйалетом   независимо,   номинально
являясь вассалом Османской империи. В то же время эйалет Западный Триполи
всегда был частью Османской империи, его связывали с империей прежде всего
религиозные   узы,   так   как   султан   являлся   одновременно   халифом   всех
мусульман.   Приверженность   населения   эйалета   к   мусульманской   общине
позволяла   представителям   династии   Караманли   в   случае   необходимости
обращаться за поддержкой к султанухалифу и добиваться от него фирманов о
назначении их правителями в этой стране. Но еще более важной стороной этой
постоянной   связи   с   Османской   империей   была   необходимость   получения
эйалетом   защиты   от   нападения   европейских   государств.   Когда   возникали
кризисы и острые ситуации, правители из династии Караманли обращались за
помощью к Высокой Порте, в свою очередь, они также не раз посылали свои
военные корабли для участия в совместных операциях против могущественных
противников Османской империи.
Состояние   экономики   государства   Караманли   в   основном   зависело   от
доходов, получаемых от корсарства и связанной с ним работорговли. Развитию
сельского   хозяйства   и   ремесел   уделялось   мало   внимания,   тррговля   внутри
страны была развита слабо. Часть государственных доходов распространялась
лишь   среди   небольшой   кучки   феодалов,   близких   приспешников   двора
Караманли.   Средства   в   основном   расходовались   на   предметы   роскоши   и   на
ведение праздной жизни семейства Караманли.
Борьба европейских государств с корсарством и запрет торговли белыми
рабамихристианами привели к резкому сокращению доходов эйалета. Как уже ранее упоминалось поиски новых источников доходов обусловили установление
монополии   дома   Караманли   на   торговлю   некоторыми   видами   товаров,   в
частности на зерно. Урожаи запродавались вперед на несколько лет. Наряду с
этим широко практиковалась порча монет как важный источник доходов. Все это
привело   к   упадку   и   без   того   слабой   торговли.   Чтобы   восполнить
государственную казну, правители начали прибегать к займам у иностранцев, в
основном у англичан и французов. Большая задолженность правительства Юсуф
паши  привела   к   финансовому   кризису  и   окончательному  подрыву   экономики
страны,   чем   воспользовались   Англия   и   Франция.   Тяжелое   экономическое   и
финансовое   положение   Западного   Триполи   вызвало   стихийные   выступления
местного населения, а также усилило и обострило борьбу между различными
членами семьи Караманли. Враждебность между ними была настолько сильной,
что   они   не   смогли   объединиться   даже   перед   внешней   опасностью,   которая
исходила   как   со   стороны   европейцев,   так   и   со   стороны   Турции.   Порта,
тщательно   разработав   план   возвращения   к   системе   прямого   управления
эйалетом,   умело   осуществила   его   и   без   единого   выстрела,   не   считая
артиллерийского салюта, захватила Триполи. Литература
1.Губер А.А., Ким Г.Ф., Хейфец А.Н. Новая история стран Азии и Африки. М.,
1975.
2.
.
.
.
Данциг Б.М. Турция. М., 1949.
Егорин А.З. История Ливии в новое и новейшее время. М., 1992
Егорин А.З. Ливия. Учебное пособие. М., 1995
Жюльен Ш.А. История Северной Африки. Тунис. Алжир. Марокко. Т. 2.
М., 1961.

file_name: Крушение династии Караманли в Триполи.doc

description: Крушение династии Караманли в Триполи

intro:
Вмешательство иностранных государств во внутренние дела эйалета Западный Триполи и ухудшающееся экономическое положение страны - все это подталкивало Юсуф-пашу на новые меры, которые в конечном счете вели к ограблению его подданных.
Чрезвычайные налоги с сельского населения и горожан Триполи вызывали массовые выступления протеста. Вожди многих племен перестали повиноваться центральным властям. В 1830 г, воинственное арабское племя улед сулейман, кочевавшее по обширному плоскогорью между Триполи и Феццаном, восстало против правителя эйалета.

история

group: Дисциплины

доп. образование детей

group: Другое

title: Реферат  «Крушение династии Караманли в Триполи»