extracted_text:
Нет никаких оснований для самодовольства, когда мы говорим о
современной церковной жизни и о достижениях в области воспитания
детей и молодежи. В некоторых отношениях наша эпоха имеет нечто
общее с эпохой раннего христианства. Христианская вера, то есть вера
в то, что Иисус Христос - Богочеловек, что Бог Троичен и что Церковь -
это живое Тело Христово, - эта вера исповедуется меньшинством, да и
это меньшинство разделено и расколото. Христианские символы,
праздники и традиции в значительной степени утратили свою
жизненность. Они либо уходят из нашей жизни, либо становятся
объектом торговли, либо отождествляются с кулинарными или
национальными обычаями и слишком часто сводятся к чему-то
приятному, но не очень понятному. Во многих странах человек должен
обладать немалым мужеством, чтобы исповедать, что он - христианин.
И даже там, где не существует враждебного отношения к религии,
культура от религии отделена. Трудно обрести какое-либо
христианское содержание или христианское понимание жизненных
ценностей среди тех впечатлений, которые получает современный
ребенок дома, в школе, читая книги, журналы, знакомясь с рекламой.
Это относится и к тем семьям, которые регулярно посещают храм.
Ребенок растет сегодня в обстановке, весьма напоминающей эпоху
Римской Империи
     Огромное отличие в том, что сегодня размыта четкая граница,
всегда пролегавшая между мировоззрениями христианским и
нехристианским. В Римской Империи школьное образование было
совершенно светским. Господствующие представления о браке, о сути
семейных отношений, о человеческой личности резко отличались от
христианских. Ребенок-христианин рос дома, ясно сознавая, что быть
христианином - значит отличаться от окружающего общества, отрицая
его ценности. Компромисс с окружением или "приспособление" были
немыслимы. Сегодня эти границы размыты. Что означает "быть
христианином? Кто сегодня называет себя христианином? Богословские
различия стерты. Слова "консерватор", "доктринер" стали бранными
выражениями. Также разрушено восприятие христианства как того, что
тридцать или сорок лет назад придавало человеку в глазах общества
респектабельность. Трудно упрекать молодежь в том, что она
отвергает лицемерие подобного христианства, хотя в подобном
восприятии было не одно только лицемерие.
     Многие люди, называющие себя христианами, заявляют, что они
воспринимают христианство, прежде всего как Нагорную проповедь,
смысл которой заключается в любви и уважении к людям, в мире и
благожелательности, а также признания весьма смутного ощущения
некоей Божественной Силы, присутствующей в мире. Этого им вполне
достаточно. Конечно, не стоит оспаривать искренности или ценности
подобных утверждений. Но все же мы не вправе утверждать, что
этические и моральные ценности - отличительная и исключительная
привилегия христианства. Этические кодексы существуют не только у
религий; даже коммунизм и нацизм имеют весьма строгий моральный
кодекс, основанный на дисциплине, самопожертвовании,
товариществе, послушании власти. Учебник этики для педагогических
институтов, изданный в Советском Союзе, повествует о правилах
хорошего тона, послушании, честности, взаимопомощи и тому подобных вещах в духе XIX века. Поэтому, если мы утверждаем, что
христианская мораль - это сущность христианства, мы должны
разобраться, что же это такое - христианская мораль и чем она
отличается от нравственности в общепринятом ее понимании. Здесь
налицо парадокс: христианство немыслимо без своей морали, своего
этического закона; и все же этический закон может существовать
совершенно автономно от христианских понятий о жизни и может быть
даже враждебен христианской вере.
     Таким образом, сегодня, воспитывая наших детей, мы сталкиваемся
с ситуацией, с которой столкнулась и ранняя Церковь. И все же
существует немало отличий. Мы не можем просто перенять
благочестие средневекового человека. Духовные ценности и
требования стали сегодня частью нашего мышления. Вера в свободу
человека в Божьем мире, в творческое назначение человека в мире,
уважение к человеческой личности и терпимость всегда были
неотъемлемой частью христианской мысли в личной жизни святых и
богословов, но в жизни общества, в быту они не были растворены.
Инквизиция, религиозные преследования и войны, хождение по
струнке дома и в школе, нетерпимость - все это отнюдь не объяснялось
лишь "человеческим несовершенством". Все это было частью
общепринятой и признанной системы "спасения Душ".
     В течение веков философия воспитания (светская и христианская в
равной мере) считала аксиомой, что душа любого ребенка - это "чистая
доска". Защитите ребенка от дурных влияний, наказывайте за
проступки, поощряйте за хорошее - и, в конце концов, вы получите
хорошего человека.
     Между тем, один из главных тезисов духовного христианского
воспитания (как это видно, например, из "Добротолюбия") гласит, что
каждая душа уникальна и что задача духовника - определить
конкретно, что необходимо для духовного роста каждой неповторимой
личности. Этот подход не нашел отражения в религиозном воспитании
детей. Отдельные духоносные наставники и святые обладали
замечательным даром прозрения, проникая духовным взором в мир
личности, но в целом в Церкви программа воспитания не
ориентировала учителя на то, чтобы понять индивидуальность ребенка
и помочь ему проявить врожденные таланты и особенности, поощрить
его творческие способности и стремление к самовыражению, помочь
ему глубже осознать причины его поведения.
     Принцип свободы человека перед Богом был осознан человечеством
лишь в последнее время. Именно эта концепция отличает наше
христианское мировоззрение от современных антихристианских
тоталитарных идеологий Христианская вера - это свободный акт, в ней
нет навязчивой самоочевидности, которой невозможно избежать. Она
есть "уверенность в невидимом" (Евр. 11, 1). Без свободы не может
быть веры. Вы можете подлинно уверовать только в том случае, если за
вами остается свобода сомневаться. Это подразумевалось в
христианском богословии всегда, но лишь совсем недавно стало частью
общечеловеческого христианского сознания
     Все это приобретает огромное значение для углубления общих
принципов христианского воспитания. Это означает лишь то, что мы
можем явить человеку, во что мы верим, явить реальность веры в
нашей жизни, но мы никого не можем заставить верить и, следовательно, никого не можем заставить верить правильно. Высший
акт веры призван стать свободным волеизъявлением человека. На этом
основан общепринятый ныне принцип веротерпимости, и потому мы не
можем применять авторитарный метод религиозного воспитания. Это
не означает, что мы отвергаем авторитеты. Весомая часть нашей веры
основана, конечно же, на доверии к авторитету - к авторитету святых,
Церкви, Священного Писания. Но это доверие - результат свободного
выбора и никому не может быть навязано. Авторитарность в области
религиозного воспитания теперь не срабатывает. Мы не можем
внушить нашим детям: "Вы должны верить так-то и так-то, потому что
так говорю я, или потому что так сказано в катехизисе, или потому, что
так написано в Библии..." Мы можем и призваны говорить: "Я верю...",
"Церковь учит.. ", "в Евангелии написано..." Воспитание должно
основываться на точном знании, что любой подросток или юноша могут
уверовать лишь благодаря собственному свободному выбору. Вот
почему нам важно понимать наших детей, внимательно наблюдать за
их умственным и эмоциональным развитием, мотивами их поступков. В
отличие от традиций прошлого образ мышления ребенка и его
творческое воображение призваны стать сегодня объектами
христианского воспитания
     Сегодня Православной Церкви брошен вызов. В области
религиозного воспитания ей необходимо обрести подход, который был
бы укоренен в общецерковной традиции. В этой живой традиции мы
различаем не только знание о Боге, но и благодатную жизнь в Церкви,
братские отношения с другими людьми. В то же время христианское
образование направлено, прежде всего, на личность. Будь то
младенец; отрок; подросток или юноша, педагог призван найти к
каждому личностный подход, в зависимости от уровня: говорить на
понятном языке, понимать и разделять нужды и заботы, любить
личность в ее данности. Религиозный опыт действенен независимо от
того в каком возрасте находится человек или на какой стадии
интеллектуальной зрелости; процесс христианского воспитания
должен стать процессом роста, накопления личного опыта,
постепенного преображения личности в целом. Эта цель и этот вызов
настолько велики, что достичь и достойно ответить можно лишь в том
случае, если мы будем жить полнотой церковной жизни. Цель
христианского воспитания - реализация харизмы, благодати, Церкви
как целостного организма.
     Перед лицом вызова, который бросает нам современность, мы
можем глубже осознать конкретные проблемы, стоящие перед
современной Православной Церковью в Америке. Необходимо учесть
влияние важных факторов:
     Православие в Америке все еще не преодолело сознания "гетто" -
"эмигрантской церкви", этакого этнического ковчега, скитающегося
вдали от Отчизны. До сих пор существуют церковные приходы, которые
осознают себя подобными ковчегами. Однако национальный характер
церковной жизни бывает в каждом новом поколении. Национальные
традиции становятся более поверхностными, менее связанными с
подлинными религиозными ценностями, хотя по-прежнему весьма
важны для многих. Из ответов на анкету, разосланную в 1972 г.
родителям в 100 приходах, следует, что 70% опрошенных считают, что
"традиции, унаследованные от родителей", оказали огромное влияние в воспитании детей православными; 89% упомянули "посещения
церковных служб"; 56% отметили значение проповедей; 19% назвали
влияние религиозной литературы. Более гибкая церковная молодежь
склонна считать, что сама природа Церкви умаляется, когда ее
уподобляют этническому гетто. Они ощущают, что Православие не
может и не должно оставаться "русским", "греческим", "сербским" или
"украинским", что Церковь выше национальных особенностей.
     Такой подход, однако, оставляет нерешенной весьма важную
проблему. Православие и церковная жизнь - это не абстрактные
концепции. Они не обретают полного выражения в учении или
богословских взглядах. "Домашние церкви", которые так часто
упоминаются в посланиях апостолов, доподлинно живые клетки тела
Церкви. "Домашняя церковь" по своей природе воплощает религиозные
ценности и верования в повседневном быту, в поведении, праздниках,
застольях и других глубоко традиционных обычаях. Семья есть нечто
большее, чем отец, мать и дети. Семья - это наследница нравственных
и духовных обычаев и ценностей, созданных дедами, прадедами и
пращурами. Об этом нам постоянно напоминают рассказы Библии о
ветхозаветных патриархах. Очень трудно создать по настоящему
христианский жизненный уклад в стерильном лабораторном
окружении, свободном от каких-либо традиций. С этой точки зрения
американское Православие проходит трудный и ответственный период
созидания собственных традиций. Я считаю, что для созидания этой
новой традиции будет полезным, если нити религиозно-культурного
наследия Родины будут вплетены в новую ткань.
     Одна из особенностей православной жизни в Америке заключается в
том, что христианскому воспитанию в церковно-приходских школах
придается большое значение. Их часто называют "воскресными". В
новых приходах школы проектируются столь же тщательно, как и
храмы. Подчас новые школьные здания изумительно оборудованы и
выглядят роскошно, если учесть, что используются они лишь в течение
часа один раз в неделю. Миряне, которые преподают в этих школах
(совершенно новое явление в православной церковной жизни)
становятся "авангардом" Церкви, они наделены глубоким чувством
ответственности и преданны своему делу. Они отдают себя Церкви
целиком и потому часто являются лучшими ее членами.
     Забота о религиозном образовании была вызвана, возможно, тем,
что бытовое благочестие первых иммигрантов не воспринималось
новым поколением. Часто второе поколение оказывалось "потерянным"
для американского Православия. Поэтому напрашивается вывод -
сохранить православную веру возможно лишь в том случае, если детям
дать более расширенное знание о ней. В православных приходах среди
самых разных национальностей были созданы сотни воскресных школ,
в которых преподавание велось на английском языке. Двадцать лет
назад я слышала, как один священник сказал: "Если бы можно было
втиснуть самое существенное в Православии в маленький буклет, тогда
каждый ребенок в воскресной школе успешно усвоил бы материал и
проблема была бы решена".
     Подобный оптимизм ничем не оправдан. Более того, в структуре
воскресных школ таились некоторые опасности.
     Хуже всего, когда занятия устраивали по воскресеньям и во время
литургии. Жизненная, подлинно православная традиция воспитания у нас отсутствовала, и мы заимствовали такую практику у протестантов.
Она устраивала и детей, и родителей, потому что детей утомляла
долгая церковная служба на непонятном языке, в которой они не могли
участвовать. В результате семья никогда не посещала богослужения
вместе, и дети не ощущали всей полноты литургической жизни.
Воскресная школа заменила литургию, а уроки - таинства. Выпускники
воскресных школ не были приучены посещать по воскресеньям храм.
Это подрывало сущность богослужебной жизни, самые основы
Православия.
     Другая опасность заключалась, когда смешивали две цели -
религиозное воспитание и школьное просвещение. В основе этой
ошибки лежало, мне кажется, мнение, что если ребенок хорошо
вызубрит содержание учебников, то станет хорошим православным.
Учителя и священники быстро поняли, что существующие учебники
неудовлетворительны. Зубрежка катехизисов, молитв, словарей и
текстов была настолько скучна, что преподаватели разбавляли ее
сентиментальными пересказами "Библии для детей" и коротенькими
песнями, а также играми из старомодных протестантских изданий,
часто весьма спорных с догматической точки зрения.
     В 1957 г была образована Комиссия по православному
христианскому воспитанию, в работе которой приняли участие
представители всех православных юрисдикции в Америке. По
инициативе этой Комиссии были созданы руководства, стремившиеся
приблизить богатства Православия к детскому восприятию, пробудить
в ребенке творческое начало. Улучшение учебников и пособий
продолжается по сей день; деятельность самой Комиссии, а также ее
отделений и организованных ею семинаров для учителей
способствовала оживлению работы по воспитанию в православных
храмах Америки. Но возрастает понимание того, что школьные уроки и
учебники действенны лишь в том случае, когда они становятся частью
полноценной церковной жизни - жизни в богослужении, в христианской
семье и христианской общине. Быть христианином ребенок учится
только в живом христианском доме, в живой христианской общине
     Таким образом, работа Церкви в области религиозного воспитания
имеет три измерения: созидание полноценной литургической жизни в
приходе, тесное общение с родителями и домом, а также религиозное
обучение детей. Ни одно из этих измерений не может существовать и
развиваться в одиночку. Такова главная задача Православной Церкви в
сегодняшней Америке.
К этой главе я приступаю с некоторыми сомнениями, потому что она в
большей степени, чем другие, отражает мои личные взгляды и мой
субъективный опыт матери и педагога. Вполне возможно, что есть
иные точки зрения, глубже освещающие вопрос. Я могла упустить из
виду какие-то соображения и мысли, почему и изложение мое может
оказаться неполным и неточным. Тем не менее, каждый человек,
занимающийся религиозным воспитанием, должен сам для себя понять
и осознать основные принципы нашего вероучения, своего отношения к жизни и сформулировать все это в соответствие со своим опытом и
знаниями. В этом процессе всегда есть что-то личное. Вы можете
научить другого только тому, что стало частью вас самих, а это
означает, что всегда есть опасность передать другому свои неверные
суждения и пробелы в образовании. Так или иначе, я за многие годы
учительской работы сформулировала для себя несколько главных
целей и задач христианского воспитания.
     Ощущение реальности Бога.
     Первое, основное, весьма насущное и нелегкое задание, стоящее
перед христианским воспитателем, - пробудить в ребенке ощущение
реальности Бога. Другими словами, важно помочь ребенку узнать Бога,
а не только узнать о Боге. Именно это ощущение реальности Бога
почти совершенно отсутствует в современном обществе. Я помню, один
молодой студент так это выразил: "Я не то, что не верю в Бога, - сказал
он, - но Он кажется таким нереальным". Многие люди, не будучи
принципиальными атеистами, лично просто не ощущают Бога, Его
власти,
     Его присутствия в их жизни как реальной Личности, с Которой их
связывают определенные отношения. Для многих христиан -
православных, католиков и протестантов - церковные обряды,
нравственные ценности, этнические и национальные традиции более
реальны, чем простой факт, что Бог существует, что Его присутствие в
нашей жизни ощутимо, что каждый из нас связан с Богом.
     Мне кажется, что именно реальность божественного присутствия
живо ощущалась в те моменты, когда Иисус Христос исцелял людей. В
рассказе об исцелении слепого (Ин. 9) Иисус спрашивает: "Ты веруешь
ли в Сына Божия?" Человек отвечал: "Кто Он, Господи, чтобы мне
веровать в Него?" Иисус сказал ему: "И видел ты Его, и Он говорит с
тобою". Он сказал: "Верую, Господи!". Иисус не требовал точного
изложения веры, искал не "знания о Боге", а призвания силы, которая
вошла в жизнь слепого как сила Божия.
     Для человека в любом возрасте существуют две возможности: либо
жизнь и мышление, ведающие реальность божественного присутствия,
либо вне её. Для трехлетнего малыша, которого окружает живая вера
его близких, утверждение "Бог есть" - такая же реальность, как кошка
или собака, тьма или свет. Бога на первых порах могут отождествлять с
физическим объектом: иконой, картиной, небом, Святым Причастием.
Но это не рациональное представление о Боге, а подлинное познание
Его. Такое "чувственное" представление о Боге для малышей более
реально, чем любые, даже самые простые абстрактные определения.
Любые мысли о Боге, которые мы пытаемся передать ребенку, могут
быть им усвоены лишь на определенном уровне мышления, глубоко
отличного от взрослого. Если мы говорим трехлетнему мальчику, что
"Бог сотворил цветы" и "Бог сотворил животных, и солнце, и меня, и
тебя...", ребенок, возможно, представляет Бога в образе большого
человека, который сидит и одно за другим творит все это. Опасности в
таком представлении о Боге нет. Ребенок вырастет и забудет этот
образ. Важно, что взрослый, которому он доверяет, помогает
установить связь между тем, что ребенок знает, трогает, нюхает,
слышит, и Богом. Физическое выражение присутствия Бога в
непосредственном окружении ребенка (иконах, картинах, жестах, словах, звуках, вкусе) становится частью его опыта. А маленький
ребенок обладает сильным и непосредственным ощущением
реальности всего, что он познает. Позднее, мне кажется, такая живость
восприятия и воображения исчезает.
     Хорошим примером того, как живо дети ощущают реальность Бога,
может послужить трехлетний мальчик, которого я знала. Повторив за
матерью свою коротенькую вечернюю молитву, он выглянул в окно,
помахал рукой небу и сказал: "Спокойной ночи, Боженька!"
     Ребенок, которому неизвестно это ощущение реальности Бога, будет
воспринимать Его отсутствие так же просто. Его мир "без Бога" будет
таким же реальным и многоцветным, он так же будет радоваться
жизни, если только родители окружат его любовью и создадут
атмосферу безопасности. Для него "идеи" не имеют большого значения,
а отсутствие религиозного воспитания будет заметно подобно тому,
как, к примеру, в детях из не очень культурных семей заметно
отсутствие привычки к чтению. Однако "отсутствие Бога" глубоко
повлияет на ребенка, если оно выражается в том, что в семье мало
любви, что в ней царит тревога беспокойство, страх.
     По мере того; как ребенок подрастает, для него очень важно
отделять "реальное" от "нереального". Любая история, рассказанная
ребенку семи-восьми лет, всегда вызывает вопрос: "Это правда?" Часто
ребенок пытается понять, насколько истинно то, что не совпадает с
накопленным опытом. При этом становится значительно труднее
привить ребенку чувство реальности Бога. Дети в возрасте от семи до
девяти лет рационалистичны, хоть и на примитивном уровне; у них
сильно выражены причинно-следственные связи, но еще слабо развито
абстрактное мышление. Восьмилетний ребенок не поверит, что Бог где-
то в небе за облаками, но и объяснение взрослых о том, что мы
понимаем под "небесами", остается нереальным. Передать детям этого
возраста ощущение реальности Бога вдвойне трудно из-за их
склонности к нравственному ригоризму, а также из-за специфического
чувства юмора, который взрослые часто не могут понять.
     Религиозное воспитание детей в этом возрасте часто осложняется и
тем, что мы склонны преподносить религиозные наставления, не
стремясь увязать их с тем, что ребенок познает и воспринимает в
обыденной жизни. Это ослабляет ощущение реальности Бога. Уроки
воскресной школы остаются отвлеченным набором идей, знаний и
информации; другой набор, часто более привлекательный и
волнующий, ребенок обретает в мире школы, телевидения и среди
друзей. Что, например, более реально для ребенка: библейские истории
о чудесных исцелениях или его собственный опыт - доктора, прививки,
больницы? Если Бог присутствует в исцелениях и отсутствует в
повседневной медицине, ощущение реальности Бога в значительной
степени слабеет.
     Когда ребенок достигает подросткового возраста, ощущение
реальности Бога становится все более и более смутным. Жизнь
подростков насыщена интересами и эмоциями, не имеющими ничего
общего с тем, что они понимают под религией. Забыта ежедневная
молитва, поскольку родители больше не следят за ней (и
действительно, молитва не должна становиться такой же привычкой,
как чистка зубов!). Религия часто отождествляется с хождением в храм
и соблюдением внешних правил и привычек. Подростки считают - и это хуже всего, - что это "не для них". Именно тогда, когда дети начинают
мыслить самостоятельно, пускай еще весьма незрело, когда они
начинают открывать себя как личность, пускай эгоцентрично, о
религии им слишком часто твердят в авторитарном стиле:
     "Библия говорит...", "Церковь учи?..", "священник говорит..." Никто
не пытается объяснить, что все это означает для них, как согласуется с
их мышлением, нуждается ли в их одобрении. И все же именно среди
детей этого возраста мы впервые можем рассчитывать на глубокий
отклик, на настоящее понимание того, что такое религия, на
способность чувствовать и мыслить религиозно.
     Помочь ребенку ощутить реальность Бога - это цель всей нашей
жизни. Конечно, никакие учебники, никакие уроки и поучения сами по
себе не могут привить этого чувства. И все же я убеждена, что учитель
должен всегда памятовать об этой цели, что она должна стать
подлинным критерием всех наших преподавательских методов и
уроков
     "Ты не один".
     Православный опыт христианской жизни учит, что человек не
одинок перед Богом. С Богом можем быть только мы, все вместе. Мы
все собраны вокруг Бога. Мы суть одно: одно Тело. Крохотная ячейка
семьи, более широкое сообщество друзей, народ, Церковь - все это
проявления единства. На каждом уровне это потенциальный
религиозный опыт, и если он не стал частью христианского воспитания,
значит, в чем-то оно ошибочно. Игра в детском садике при храме,
реализация усвоенного на воскресных уроках в отношениях подростка
с друзьями и соседями, осознание ответственности перед обществом и
народом, приобщение к церковной жизни - все это частица того опыта
единения, который полностью обретается в Церкви.
     Этот опыт причастности к единому Телу является основой
религиозного роста. Ребенок, который вырастает вне своей семьи,
испытывает огромные трудности, страдает духовно и даже физически.
Когда дети трех-четырех лет приходят в детский сад, наибольшее
впечатление оставляет у них не сказка, рассказанная няней, а
совместная игра, песня, действие - сам факт причастия к группе. Те
рутинные действия, которым так трудно обучить дома, - повесить
пальто, тихо подвинуть стул - становятся привлекательными, когда
ребенок делает их "как все" когда он становится членом группы.
     Оптимальное число учеников в классе - то, при котором дети
становятся слаженно работающей группой, а учитель - членом этой
группы, лучшая преподавательская методика - та, при которой дети
работают коллективно, хотя необходимо сохранять простор и для
индивидуального творчества. Лучшая школа - та, которая организована
при общине или в приходе, когда родители и учителя хорошо знают
друг друга. Подлинный литургический опыт - тот, когда люди
"собираются вместе" как единая Церковь, когда они что-то делают
вместе. Для взрослых христиан это совместное богослужение,
совместная молитва. Они могут молиться молча, в сердце, совершая
минимум движений. Для детей участие в молитве и богослужении
должно проявляться физически, влиять на все чувства. В православном
богослужении для этого существует много возможностей, их важно
использовать. Благодаря "активному" участию дети лучше поймут, что означает
быть частью того Тела, которое есть Церковь.
     Проходят годы, многое из того, чему мы учили наших детей, может
забыться, но если они ощутили, что являются частью Церкви,
принадлежат к единому Телу, если у них завязались личные отношения
внутри той группы, которая отождествляется ими с Церковью, то мы
заложили прочное основание для православного христианского
воспитания.
     Религиозное воспитание - это рост.
     Религиозное воспитание связано с ростом. Рост - это прежде всего
изменения. Человек меняется, он становится непохожим на себя,
продолжая оставаться той же личностью. Рост происходит в глубинах
личности: возрастают понимание, силы, разум, чувства. Если роста нет,
наступает застой. Искусство воспитания может быть определено как
"содействие росту". Это звучит тривиально, но это один из самых
верных и стойких критериев воспитательного процесса. Насколько ваш
урок содействует росту? Насколько он развивает способности
учеников? Насколько наше преподавание способствует процессу
самостоятельного роста учеников?
     Евангелие дает прекрасную иллюстрацию подобного подхода.
Воспитывая, Иисус Христос чаще всего употребляет притчи, т.е. "язык
искусства", когда знакомые образы повседневной жизни помогают
слушателям открыть и воспринять более глубокую истину. Обучение
притчами требует от слушателя немалых усилий. Он сам должен
уяснить значение образа. Это акт творческий. Коль скоро идея уяснена,
ее можно продолжить и развить. Но прежде необходимо воспринять
образ, отождествить себя с героем рассказа, пережить то, что пережил
он. Такое обучение более способствует росту, чем изложение
силлогизмов и неопровержимых логических схем.
     Далее, к каждому человеку Христос обращается на его языке,
учитывая его уровень духовного развития. Он не открывает Себя
полностью сразу же, и Евангелия несколько раз упоминают, что "люди
не понимали Его". И не было двух человек, которым бы Он открылся
одинаково. Весьма индивидуально, постепенно осознавали Его ученики,
Кто находится с ними.
     Христианское воспитание в семье не сводится лишь к пассивному,
статичному усвоению ребенком семейных правил. Христианское
воспитание призвано учитывать постоянные изменения в характере
ребенка: меняется его понимание любви, единства, послушания,
радости и горя. Чисто физическое послушание младенца сменяется
признанием нравственного авторитета родителей, а позже -
восстанием против них.
     Родителям труднее всего осознать, что их ребенок уже не младенец,
признать перемену в его вкусах. Ребенок взрослеет, и внезапно могут
потерять привлекательность такие радостные когда-то события, как
дни рождения, пикники, походы. Тяжелее расстаться с ореолом
всемогущества и всеведения, которым ребенок наделяет своих
родителей. Но если ребенок не возрастает, не изменяется, если не
меняется его понимание своей роли в семье и взаимоотношений с
другими людьми, значит, его развитие прекратилось.
     В школе рост возможен лишь в том случае, когда учитель овладевает вниманием ученика, пробуждая в нем сомнения, мысли,
желание спорить, исследовать, решать проблему в ходе урока. Учебный
процесс должен ставить перед учеником вопросы, соответствующие
его уровню и признаваемые учеником подлинными проблемами, и
предоставлять ему информацию, необходимую для решения этих
проблем. Недостаточно просто преподнести какой-то объем
фактических знаний. Все способы сделать урок интересным, все
новейшие средства обучения бесполезны, если они не пробуждают
творческие усилия ребенка, не поощряют его развития. Этот критерий
приложим ко всем сторонам школьной жизни. Выпуск стенгазеты,
кукольный театр, спектакль и даже дискуссии могут быть так же
лишены творческого начала, как и обучение в старой школе. Мы
содействуем росту не тогда, когда говорим о нем, а лишь в том случае,
когда наш метод обучения пробуждает творческое усилие, поиски,
ошибки, дух исследования и, наконец, решение проблем.
     Священная Тайна, "страх Божий".
     Преподавание основ христианства должно быть "разумным
служением" (Рим. 12,1), и все же наша вера не умещается в жестких
рамках разума. Существенная часть нашей веры - ощущение священной
тайны, благоговение, или страх Божий [1]. Христианская вера признает
наличие тайны Бога, наличие тайны в мире и в жизни. Эта тайна
превосходит человеческое понимание. Мы порой видим нашу
сиюминутную жизнь очами веры в свете ценностей и реальностей,
превосходящих наш опыт. Как это можно отразить в процессе
религиозного обучения, процессе, прежде всего, рациональном? Как
можно научить детей "понимать" и одновременно благоговеть перед
чем-то, что выше их (да и нашего) понимания?
     Эта задача становится еще труднее, когда мы осознаем, что дети от
природы - великие реалисты, исполненные неистощимого любопытства.
Любые попытки передать словесно ощущение благоговейного трепета,
Божественной тайны, не достигнут цели и покажутся благочестиво-
лицемерными тирадами. Важно помнить, что слово "страх" в
словосочетании "страх Божий" выражает нечто совсем непохожее на
"страх" в обычном понимании. Дети испытывают немало страхов -
боязнь темноты, громких звуков, пауков и т.д. Вряд ли мы поможем им
познать Бога, если попытаемся сравнить благоговейный трепет перед
Ним с переживанием подобных страхов.
     Порою считают, что логика и знание как инструменты познания
несовместимы с благоговением перед "Непостижимым" На самом деле,
пока мы не поймем, что существует нечто непостижимое, мы не
научимся по-настоящему постигать мир. Может быть, именно поэтому
детям трудно испытывать трепет перед Богом. Им не хватает знаний и
разума, чтобы понять, что есть вещи, превышающие человеческие
знания и разум. Я бы сказала, что Эйнштейну гораздо легче испытать
чувство тайны и благоговения, чем восьмилетнему ребенку, который
уверен, что в учебнике даны ответы на все вопросы.
     Пробудить в ребенке чувство благоговения можно лишь в том
случае, если мы поможем ему увидеть действия Бета в его жизни,
учитывая его знания об окружающем мире, способности его рассудка. В
этом случае дети с Божьей помощью все-таки испытают по-своему
чувство священного, благоговение перед Божественной тайной. В одном учебнике для подростков говорится:
     "Наука предлагает человеку истину. Истину фактов - вполне
конкретных и неопровержимых. Но неужели жизнь состоит только из
фактов? Например, как можно разделить мгновение, когда человек
умирает и когда он умер? Когда человек находится на операционном
столе, может случиться непоправимое - и вот, наступает мгновение,
когда доктора еще могут спасти его, и мгновение, когда уже слишком
поздно. Его жизнь оборвалась. С биологической точки зрения это
мгновение нельзя указать абсолютно точно. Некоторые клетки отмерли
уже давно, другие еще долго будут жить. А невыразимая качественная
разница налицо: вот, сейчас человек жив, а в следующее мгновение -
мертв.
     Перед лицом этой тайны наука беспомощна. Предлагаемые ею
истины, факты, цифры могут определить лишь качественные,
количественные или временные изменения, но только "духовное
мышление" может уловить основное изменение.
     "Научное мышление" ищет ответы на вопросы, "духовное мышление"
подбирает ключи к тайнам. В этом существенная разница. Научный
вопрос может иметь определенный ответ, а проблема - решение. Какой
бы трудной ни была научная проблема, сколько бы времени ни
понадобилось на ее решение, ответ есть всегда. А у тайны нет готового
ответа. Как может человек ответить, что такое жизнь, что такое
печаль, что такое радость? Человек может только глубже
прочувствовать тайну этих понятий. Вы глубже проникаете в смысл
страдания, если теряете любимого, ухаживаете за ним во время
болезни или видите, как он умирает. Такое проникновение мы
называем познанием "жизненной правды". Чем глубже проникновение,
тем весомее постигнутая истина. Когда человек познаёт скорбь,
радость, понимая добро, распознаёт зло, он начинает видеть Истину.
Он приближается к сердцевине Тайны" [2]
     Хороший учитель должен быть готов использовать весь материал,
заложенный в программе средней школы. Он призван научить детей
знаниям, помочь им овладеть учебным материалом, ответить на их
вопросы, но учитывать и те вопросы, на которые не может ответить. Он
призван соотнести этот материал с религиозным пониманием жизни.
     Целостность
     В неразрывной связи с изложенными выше целями религиозного
воспитания необходимо рассматривать и его "целостность". Это
понятие означает, что христианская вера не является неким
изолированным участком, - будь то частная жизнь человека или его
отношения с окружающим миром. Нельзя быть христианином
наполовину или время от времени, лишь в определенных сферах нашей
жизни.
     Человеческая природа, таланты, чувства, связи, поступки, интересы
- все это часть религиозной жизни. Наша христианская вера объемлет
не какую-то одну часть человеческой природы. В разговорах с
приходившими к нему людьми Иисус Христос постоянно подчеркивал,
что его последователи должны отдавать себя целиком. Богатый юноша,
почти совершенный во многих отношениях, не мог отдать себя Господу
целиком и ушел. Апостол Петр, хотя и оступался, отдал себя целиком и
стал величайшим из апостолов. Целостность должна проявляться и в том, как мы прививаем нашим
детям начатки христианской веры. Учитель призван заботиться не
только о том, чтобы Джонни знал наизусть "Символ веры" (хотя знать и
понимать "Символ веры" необходимо), но и тем, что представляет
Джонни собой как личность. А Джонни быстро почувствует это, даже
если это личное отношение в словах не выразится. Если учитель сумеет
подружиться с Джонни как с личностью, - а такая дружба не исключает
требовательности, - это повлияет на ученика глубже, чем домашнее
задание или лекция. Видеть в Джонни целостную личность, - значит
проявить к нему интерес как к индивидуальности, попытаться понять
причины его поступков и переживаний, познакомиться с его домом и
окружением, судить о его учебе не только сравнивая с другими, но и по
тому, что он вкладывает в нее.
     Христианская целостность проявляется со стороны учителя в его
отношении к тому, что происходит в классе. Он не должен быть
ограниченным человеком; он призван интересоваться всем, что
кажется важным и интересным его ученикам. Его авторитет только
возрастет, если ученики вдруг обнаружат, что он знаком с вещами,
которые с церковной школой ничего общего не имеют, зато важны для
них.
     В нашем плюралистическом, обмирщенном обществе представление
о Церкви часто сводится к некоему изолированному, замкнутому в себе
организму, которому абсолютно чужды проблемы мира. Конечно, в
определенном смысле христиане - "не от мира сего", но только в том
смысле, что они не принимают безбожной иерархии ценностей.
Христианская Церковь призвана стать образцом любви и заботы о всем
мире, и поэтому Она не может позволить Себе пребывание в изоляции
от нужд людей. Она призвана сопереживать и сострадать нуждам и
страданиям всех людей. Можем ли мы объяснить это нашим детям в
обычных условиях приходской жизни? Можем ли без лицемерия
научить тому, что до сих пор не осуществлено в нашей церковной
жизни?
     Я верю, что в какой-то очень малой мере мы можем осуществлять
это. Мы призваны использовать любую практическую возможность,
чтобы вовлечь церковные школы и детей в добрые дела, которые
множат их опыт общения с людьми. Посещение храмов с другими
этническими традициями, помощь нуждающимся, участие в
миссионерской деятельности Церкви - все это возможно и полезно. Чем
старше дети, тем более глубоко могут они постичь необходимость
заботы Церкви о всем мире.
     В заключение сформулирую пять задач, которые, по моему мнению,
стоят перед православным религиозным воспитанием:
     - помогать детям обрести ощущение реальности Бога в нашей
жизни;
     - научить их понимать, что никто не одинок перед Богом, что все мы
- часть Тела Христова, Церкви;
     - способствовать гармоническому умственному и духовному
развитию личности; подводить детей по мере их роста к
благоговейному осознанию священной тайны Бога, превышающий
пределы человеческого разума,
     - помочь им понять, что христианская вера - это не
водонепроницаемый отсек, что она охватывает личность и жизнь в их целостности.
     Полагаю, что иным эти задачи не кажутся побочными по сравнению
с прямой задачей всякого школьного образования: предоставить
информацию, объяснить факты, направить к истине; добиться
проникновения в суть проблемы и понимания. Конечно же, необходимо,
чтобы ученики узнали факты; ибо люди действительно веруют и
действуют в зависимости от того, насколько они знакомы с
действительностью, понимают смысл происходящего и верно
оценивают ситуацию. Об этой непосредственной, очевидной задаче
преподавания в церковной школе пойдет речь в следующих главах. Но
я глубоко убеждена, что если "побочные" задачи, о которых сказано в
этой главе, не будут вдохновлять наше обучение, оно потеряет
жизненность и значимость.
     Младенчество: от 0 до 3 лет
     В течение первого периода, который Пиаже называет
"сенсомоторной стадией", менее чем за три года ребенок вырастает из
крохотного, беспомощного существа, копошащегося в пеленках, в
маленького человека, который ходит, бегает и говорит; высказывает
свои желания и вкусы; признает и любит одних людей, не любит или
боится других; может быть веселым, любопытным, счастливым,
грустным, сердитым, расстроенным; сопоставляет определенные вещи
и личности с приятными или пугающими ощущениями; он умеет
любить, жалеть, ревновать. К трем годам ребенок познает мир своего
дома и вокруг него, накапливает огромное количество впечатлений. У
него появляется живая фантазия, хотя еще недостаточно развит
логический интеллект. Его разум проявляется в действиях. В три года
он подготовлен к восприятию мыслей, основанных на чувственном
опыте; ему доступны понятия размера, цвета, очертания и т.д.
     Православная Церковь более, нежели другие христианские
конфессии, осознает важность этого возраста. В течение первых
недель жизни младенец знакомится с тремя Таинствами - крещения,
миропомазания и причащения. Для него совершаются специальные
церковные службы, во время которых происходит наречение имени и
воцерковление. Церковь наделяет младенца благодатью и защищает
его от зла задолго до того, как в нем пробудится разум и сознание.
Этим Церковь, по-видимому, признает существование области
подсознательного --более глубокого "я", чем уровень сознания, - и
необходимость просвещения его. С точки зрения аскетической
традиции нашей Церкви "я", которое мы осознаем, принимаем и даже в
какой-то мере "творим" - это лишь верхушка айсберга. Существует
значительно большая часть души, которая нами не осознается, но
которая активно влияет на нашу жизнь. Это очень важная, критическая
глубина почти целиком формируется в младенчестве. В каком-то
смысле последующая жизнь взрослого есть развитие полученного в
детстве.
     Мы можем подвести итог духовным и физическим процессам,
которые происходят на уровне сознания ребенка в возрасте до трех
лет:
     Открытие своего физического "я", развитие физических чувств -
зрения, обоняния, осязания, движения, вкуса и слуха.
     Открытие свободы и запретов, допустимого и недопустимого, культуры еды, пределов свободы в движениях, гигиенических навыков.
     Открытие чувств безопасности и любви. К примеру, ощущение
холода, сырости и неудобства с приближением матери сменяется
ощущением тепла и комфорта. Один и тот же человек каждый день
утоляет его голод. Если ребенку больно, его лечат и успокаивают. С
течением времени при появлении любящего человека исчезает боязнь
потеряться (часто возникающая даже во дворе дома), весь мир
становится надежным и безопасным.
     Открытие отрицательных чувств: гнева, страха, ревности.
     Открытие разлада между своей волей и угнетающей волей других
людей, обычно взрослых. Когда источник благополучия внезапно
оборачивается против ребенка и становится врагом, источником
неприятных переживаний, в нем поднимается буря чувств - удивление,
враждебность, попытка испытать свои силы, временное подчинение
или озлобление.
     Ребенок накапливает факты и информацию, но осмыслить их еще не
может. Он накапливает впечатления и образы, помнит звуки и запахи,
но не может осознать причин этих явлений; он воспринимает их как
нечто само собой разумеющееся.
     К концу этого возраста, от двух до трех лет, ребенок обычно
способен выражать свои желания словами, общаться с внешним миром,
хотя порой речь его примитивна.
     Воспитание ребенка происходит дома. Единственные воспитатели,
которых знает ребенок, - родители или те, кто их заменяет. О процессе
воспитания в младенчестве можно говорить как об общем развитии в
атмосфере тесных семейных отношений. Из этого процесса нельзя
выделить физическое и нравственное воспитание, нельзя говорить и об
"обучении" младенца, хотя он узнает в течение первых трех лет жизни
очень многое.
     В каком-то смысле можно говорить о "священническом служении"
родителей-христиан. Они как бы совершают Таинство, потому что
вводят Бога в жизнь своих детей, а жизнь детей посвящают Богу. Такая
задача требует священной цельности: то, как мать меняет пеленки, как
кормит малыша или обнимает его, имеет такое же значение для
религиозного роста младенца, как и то, как она молится над ним или
несет его в храм. Все, что делает мать для ребенка, обретает
религиозный смысл, если она дышит любовью и заботой, одаряет
спокойствием и счастьем. Качество материнской любви зависит от того,
насколько тесно она связана с Богом. Материнская любовь может
обернуться гнетущей, ревнивой, боязливой, она может исполниться
страхом и смятением; подчас мать становится несчастной, эгоистичной,
подавленной, так что у нее не остается возможности любить своего
ребенка. Младенец в таких ситуациях, можно сказать, религиозно
обездолен. Но радостная, ответственная, неизменная до
самопожертвования любовь, которой многие матери окружают детей,
религиозна по своей природе, вне зависимости от убеждений матери.
Ребенок, не знающий страха и горя, радостно открывающий мир,
становится религиозным.
     Материнская любовь в силах приобщить ребенка к религиозному
опыту взрослых и их молитвенной жизни, к участию в литургической
жизни Церкви. Восприятие ребенком религиозной и культовой жизни может оказаться чисто чувственным, но, тем не менее, оно вполне
реально.
     В Евангелии поражает место, в котором Христос говорит о
значимости доинтеллектуального переживания веру. Христос
"вознегодовал", когда ученики, стремясь по-взрослому перетолковать
Его учение, пытались не пустить к Нему матерей с детьми. Он сказал,
что царство Божие принадлежит детям и что тот, кто не принимает
Царства Божьего как ребенок, не войдет в него (Мк. 10, 13-16). Он явил,
как Бог относится к детям: обнял их и благословил, возложив на них
руки. Его любовь выразилась не в проповеди, даже не в притче, а в
просто физическом соприкосновении. Он дал детям почувствовать Его
близость физически, а обратившись к взрослым, подчеркнул, что
восприятие Бога детьми, то, как они ощутили благодать Его
благословения, отнюдь не случайно и полно религиозного смысла: "Кто
не примет Царства Божьего, как дитя, тот не войдет в него".
     Жизнь нашей Церкви предоставляет немало возможностей чисто
физически ощутить религиозные ценности. Пусть ребенок подержит
свой нательный крестик, пусть трогает и целует икону, висящую над
его кроваткой, пусть обоняет запах ладана и любуется яркими
красками храма, пусть его губы примут святое причасти и ощутят его
вкус, пусть он почувствует капли освященной воды на лице, пусть
слушает пение, крестится, даже если это кажется ему игрой. Все эти
предметы, чувства, переживания в нашей Церкви не являются чем-то
третьестепенным, что потом, во взрослом состоянии, отвергают. Все,
что я перечислила, на протяжении жизни православного христианина
не теряет значимости и смысла, будь то действие, жест или
переживание. Ребенок, соприкасаясь с ними, приобретает свой,
подлинный опыт участи в жизни Церкви.
     Способность малышей накапливать образы, впечатления,
фактическую информацию должна поддерживаться и религиозно.
Взрослые знают, что дети учатся говорить, прислушиваясь к речи
взрослых. Они помогают детям осваиваться в мире, учат их, что огонь
обжигает, вода мокрая, а снег холодный; точно так же они призваны
помочь им воспитать религиозные впечатления и идеи. Пусть ребенок
наблюдает, как родители молятся; пусть родители объясняют ему то,
что он видит в храме; пусть он посещает церковные службы и видит,
слышит, обоняет, ощущает, касается предметов, исполненных
огромного религиозного смысла. Впрочем, следует помнить, что все это
приобретает подлинно религиозное значение и становится началом
религиозного опыта лишь в том случае, если родители вполне искренни
и благочестивы.
     Однажды молодая мать двух детей сказала мне: "Я знаю, почему
Танечке (ей два месяца) так нравится бывать в храме. Дома я всегда
ужасно занята, необходимо успеть сделать кучу вещей, а в храме, в
течение полутора часов, она спокойна пребывает у меня на руках, и я
никуда не сорвусь, чтобы что-то сделать". Я искренне верю, что
подобное переживание любви и покоя в храме приближается к
религиозному переживанию.
     К трем годам дети уже способны воспринимать праздничную
атмосферу Рождества, Пасхи, дней рождений и именин.
     Хотя мы не вправе говорить о "нравственном сознании" младенцев,
их небольшой жизненный опыт все же подготавливает к восприятию нравственных понятий. Открытие для себя таких реалий, как свобода и
запреты, безопасность и любовь, разлад своей воли и чужой,
навязанной извне, неприятное чувство страха и ревности, удовольствие
от одобрения, - многое из этого опыта младенческого возраста
вливается в основу нашего религиозного развития. Эти чувства для
себя ребенок открывает и в нехристианской семье, но только в
христианской семье этот опыт просветлен духовной жизнью родителей.
     Но превыше всего, о чем мы говорили, касаясь религиозного
развития младенца, остается святое, загадочное действие Божьей
благодати, которая питает его. Никто не может точно измерить и
оценить воздействие церковных Таинств на наших малышей. Мы только
можем с верой и благоговением стараться, чтобы эти пути для
воздействия Духа Святого были открыты нашим детям.
     Дошкольный возраст: от 3 до 6 лет
     По составленной Пиаже таблице развития этот период
соответствует "предоперативному этапу". Джон Ф. Эмлинг в своей
превосходной брошюре, кратко излагающей теорию развития д-ра
Пиаже, пишет: "В числе прочего для "предоперативного периода"
характерен эгоцентризм. В эти годы ребенок не способен встать на
точку зрения другого человека. Более того, он склонен
сосредотачивать внимание на наиболее выдающихся чертах людей и
вещей. Он не может классифицировать реальность по категориям и
поэтому наделяет неодушевленные предметы человеческими
особенностями и способностями… Кроме того, ребенок считает себя
причиной всего происходящего. И даже если он не рассматривает свои
действия как причину всего происходящего, он воспринимает действия
объектов по аналогии со своей собственной жизнью.
     На этом этапе ребенок всему находит причину, знает ответ на
каждый вопрос. Его устраивает любой ответ, вне зависимости от его
логичности" [1].
     Это самая младшая возрастная группа, с которой мы обычно имеем
дело в церковной школе.
     К этому возрасту дети овладевают навыками беглой речи, понимают
речь других. С ними могут общаться не только родители, но и друзья,
учителя, чужие люди; у воспитателя появляется такой действенное
средство, как словесное общение. Он, например, может рассказывать
сказки, которые, впрочем, необходимо тщательно обдумывать и
отбирать.
     Дошкольники младшего возраста могут слушать сказки не больше
пяти минут, более старшего - не более десяти. Повествование должно
постоянно сопровождаться жестами или звуками: дети могут повторять
какие-то звуки, подражать движениям, показывать размер предметов,
которые упоминаются рассказчиком, разглядывать большие и яркие
картинки, прикасаться к предметам, иллюстрирующим повествование.
Сюжет должен быть предельно ясным и простым, развиваться
последовательно, без погружения в пространственно-временные
категории. Если речь идет о прошлом, лучше всего употреблять
выражения типа "давным-давно", "вчера" или, для более старших,
"когда я был маленьким". Если речь идет о расстоянии, достаточно
сказать: "рядом", "неподалеку отсюда", "далеко-далеко". Детскому восприятию совершенно чужды понятия о "правде", "нации",
"праведности", "справедливости", "власти", "вере" и даже "любви", хотя
они могут понять, что такое "добрый", "хороший" или "злой",
"противный" человек. Учитель не должен говорить о тех эмоциях,
которые детям еще не известны.
     Нравственное развитие маленьких детей весьма примитивно, хотя
они порой знакомы с этическими ярлыками, которые так любят
навешивать на них. "Плохой мальчик", "хороший мальчик",
"непослушный", "хороший" - как часто приходится ребенку слышать эти
слова! Но он неспособен понять, хорош или плох тот или иной поступок,
почему любопытство и любознательность в одних случаях поощряются,
а в других запрещаются. Будучи младенцем, он познавал свои
способности и свое окружение; теперь же он накапливает опыт
одобрения и осуждения его поступков другими, который впоследствии
оформит его понятия о "добре" и "зле". Пятилетний ребенок знает, что
"Бог хочет, чтобы мы были хорошими", и "что бы не должны быть
плохими", но весьма смутно представляет, что такое "хорошо" и что
такое "плохо". Он просто отождествляет это с одобрением или
осуждением со стороны взрослых. Именно проявления одобрения или
осуждения в христианской семье и христианском окружении призваны
формировать этические представления ребенка.
     Поэтому дошкольнику совершенно недоступны такие сущностные
понятия, как грех, покаяние, искупление, смерть, воскресение, жизнь
после смерти, хотя он по опыту знает, что такое "быть послушным" и
"получить прощение". Он может знать о смерти кого-нибудь из близких
или о рождении ребенка, но вызванные этим представления весьма
примитивны и поверхностны.
     Дети этого возраста нуждаются в постоянном движении и не могут
долго сидеть на месте. Они склонны к свободным телодвижениям,
простым и не ограниченным запретами. Соответственно должна
строиться и творческая работа в классе.
     Ребенок готов что-нибудь смастерить. Основными мускулами он уже
владеет, и, хотя мелкая работа ему еще непосильна, он охотно возится
с красками, кубиками, пластилином, песком. Его творческий инстинкт
не отягощен самокритикой. Любая работа должна быть
непродолжительной и приносить осязаемые, зримые плоды. Зачастую
смысл нарисованной ребенком картинки непонятен другим, и может
быть полезным предложит ему объяснить, что же он нарисовал.
Дорогостоящих материалов и инструментов ему не нужно, но стоит
подыскать какое-то пространство для работы и движения, даже если
для этого придется по всему полу расстелить газеты.
     Маленький дошкольник - крайний индивидуалист. Дети этого
возраста редко сами играют вместе, исполняя две дополняющие друг
друга роли. Подключение одного ребенка к игре другого обычно
означает, что дети все же играют порознь, но параллельно. Это важно
помнить при работе с классом.
     Умение координировать свои действия и игры с действиями и
играми других детей является, возможно, главным достижением
дошкольного возраста. На этом этапе развиваются важные
способности: умение соблюдать очередность, следовать наставлениям
и простейшим правилам, считаться с другими детьми, ощущать
принадлежность к группе. В детских яслях и садах незаменимыми средствами обучения становятся хороводы, простые игры с пением и
разыгрыванием ролей. Совершенно не подходят соревнования, игры с
более или менее сложными правилами, требующие определенных
навыков, объединения по командам.
     Желание добиться одобрения и признания достаточно сильно в
любом возрасте Ребенок умеет хорошо держаться на людях, подражает
жестам и поведению взрослых, охотно воспринимает наставления, как
вести себя в храме, если только на него не слишком "давят", что
вызывает упрямое нежелание подчиниться.
     Ребенок почти неспособен в этом возрасте отличить реальное от
фантастического. Он часто начинает рассказывать об истинном
происшествии и вдруг придумывает совершенно неправдоподобные
детали. Если бы учителя приходских школ могли услышать, как дети
пересказывают дома услышанное, они были бы несомненно удивлены.
     В наше время мир дошкольника не ограничен домом, но родители
все же остаются для него всемогущими. Нет опасности, от которой
взрослые, как считает ребенок, не могли бы его защитить; не
произойдет никакой трагедии, если рядом стоит мама. Такое ощущение
"любящего и справедливого всемогущества" может быть весьма
полезным для развития детских представлений о Боге.
     Дети пяти лет вполне готовы воспринять просто изложение
библейского рассказа о сотворении мира. Ребенок может принять
активное участие в этом рассказе; например, попросите его закрыть
глаза, чтобы "представить" тьму, которая была до того, как Бог
сотворил свет, а затем открыть, чтобы "представить" свет. Дайте им
потрогать листики, цветы, семена; ребенок может изображать, как
двигаются разные животные, как летают птицы.
     Можно рассказывать о том, как Бог заботится о нас. Таков,
например, рассказ о Ноевом ковчеге, то есть о том, как Бог спас Ноя,
его семью, животных, как голубь улетел и после окончания потопа
вернулся с зеленой веточкой. Этот рассказ можно разыграть в лицах.
Детям понятны истории о Моисее в тростнике и об Иисусе Христе,
усмиряющем бурю. Так же охотно воспринимаются рассказы о чудесах,
если подчеркивать не собственно чудесное (этого дети не поймут), а
то, как Иисус Христос заботился о людях и помогал им. Можно
рассказать об Адаме и Еве в саду, о том, как Адам давал имена
животным, как Адама и Еву изгнали из сада, о том, что обещал им Бог.
Только не надейтесь, что ребенок поймет сущность "падения", "греха"
и "спасения". Им нравится история про Христа и детей, рассказ о
Рождестве. Можно неоднократно повторять одни и те же рассказы,
если дети активно участвуют в них, - ведь в любимую игру можно
играть изо дня в день.
     Пятилетний ребенок, живущий в православной семье и участвующий
в приходской жизни, накапливает определенный запас религиозных
представлений и переживаний. В нем живет представление о Боге,
Который сотворил все, Который добр и могущественен. Ребенок до
известной степени переносит на Бога черты родителей - власть,
любовь, всемогущество. Характер родителей оказывает огромное
влияние на религиозное сознание ребенка. Благодаря рассказам и
картинкам у ребенка складывается определенное представление об
Иисусе Христе как Личности, но он еще не знает, что Бог и Христос - это
одно и то же. Он не чувствует необходимости уточнять это. Православный ребенок учится креститься и произносить слова: "Во имя
Отца и Сына и Святого Духа", но эти слова обычно не связаны в его
сознании с рассказами о Боге, и еще рано касаться темы Троицы.
     Представление о Церкви у ребенка неразрывно связано с храмом, -
церковным зданием. Чем лучше он знаком с его устройством, тем
уютнее он будет чувствовать себя. Он испытывает удовлетворение от
того, что знает, как правильно себя вести: как креститься, целовать
иконы, принимать причастие, получать благословение и подпевать.
Конечно, это чисто внешнее и механическое знание, но оно дарит
ребенку чувство принадлежности к Церкви, он привыкает к храму, как
к дому.
     Главное в опыте церковной жизни малыша - частое причащение
Святых Тайн. В Таинстве причащения в его жизнь входит благодать
Божия, которая и есть самая суть христианской жизни. Таинство это
реально и действенно, но это не означает, что ребенок может его
рационально принимать. Он может понять, что имеет дело с чем-то
особенно важным, особенно святым, исходя из благоговейного
отношения к Таинству родителей и всех собравшихся. Объяснение же
вполне можно свести к тому, что Святое Причастие - это священная
пища, которую нам дает Бог. Можно добавить, что эту пищу Иисус
Христос дал Своим ученикам, когда последний раз трапезовал с ними, и
что как бы Он Сам дает нам ее, когда мы причащаемся.
     Попытки объяснить маленьким детям слова "Примите, едите, сие
есть тело Мое…" и "Сие есть Кровь Моя…" могут окончиться
катастрофой. Я помню случай, когда искренние, но неловкие попытки
учительницы объяснить маленьким детям значение Причастия
завершились болезненной сценой: напуганные детишки в воскресенье
отказались причащаться. Детям, приближающимся к пятилетнему
рубежу, лучше всего рассказать историю Тайной Вечери, объяснив, что
так впервые было преподано Святое Причастие, что Иисус Христос Сам
дал его Своим ученикам, сопроводив теми словами, которые мы
слышим теперь в храме и что Он завещал творить то же самое в память
о Нем. Внимание детей можно привлечь к иконе Тайной Вечери,
которая часто висит над царскими вратами.
     Пятилетний ребенок, живущий в христианской семье, накапливает
достаточные знания о различных праздниках и традициях и многое
знает о христианском отношении к жизни. Пасха, венчание, крещение,
похороны, освящение домов - все эти красочные события глубоко
влияют на детское сознание.
     В области религиозного воспитания ребенок пяти лет, конечно,
далеко не "чистая доска". В благоприятных условиях он накапливает
множество религиозных впечатлений, которые затем могут возрастать
и развиваться. Даже если он не получил формальной религиозной
подготовки, но рос в атмосфере любви и душевного покоя, подчиняясь
семейной дисциплине, он вполне подготовлен к сознательному
религиозному развитию. Если он был лишен такой атмосферы - ему
нанесен большой ущерб. В эти годы формируется его духовное
подсознание, которое станет почвой и фундаментов свободной мысли и
сознательных действий в будущем.
     Младший школьный возраст: от 6 до 10 лет
     Дети этого возраста покинули замкнутый мир семьи. Они ходят в школу, имеют друзей и врагов, о которых родители не знают. Они сами
принимают решения и общаются с детьми. Они соблюдают правила и
обычаи большого мира: школы, соседей по дому, улицы, летнего
лагеря. Им дают поручения, они сами покупают нужные вещи. Они
познают, что закон - не только установленные родителями правила, но
и школьный распорядок, правила дорожного движения, правила,
принятые другими детьми. Все, что дети раньше принимали как
должное, теперь постоянно подвергается испытанию и сравнениям. По
мере того, как растет знакомство с законами и правилами, возрастает
искушение нарушить их - что-то украсть, выругаться, позавидовать.
     Ребенок по-новому начинает относиться к ровесникам. Многие дети
с трудом налаживают дружеские взаимоотношения. Они не хотят
работать и играть в одиночестве, но вместе трудиться еще не
научились. Склочность, столь заметная у детей этого возраста,
свидетельствует о зарождении коллективистского духа, - дети
пытаются установить новые отношения между собой, обкатывая острые
углы. Они могут сознательно мучиться от предательства или
отчуждения. Лучший друг внезапно заводит нового товарища, и даже
если это временно, боль от измены остра и реальна. Учитель
пользуется огромным авторитетом, отчасти занимая место родителей.
Новые друзья и враги создают более насыщенную и богатую
эмоциональную среду.
     В течение этого этапа происходит существенный скачок в
умственном развитии. Ребенок учится устанавливать причинно-
следственные связи, выделать то, что считает конкретным и реальным.
У него появляется вкус к простейшему планированию и выполнению
намеченного. Это можно заметить в играх детей. Они перестают быть
лишь повторением знакомых действий: возня с игрушками, кубиками,
мячом (поймал-бросил); игры становятся увлекательнее и сложнее,
дети могут устроить клуб, разбиваются для игры по командам, играют
в войну, больницу, в радио или телевидение, в приключения, исполняя
каждый свою роль.
     Прогресс в умственном развитии меняет отношение детей к
рассказам. Их интересуют причины и следствия происходящего; слушая
библейские рассказы, они спрашивают о том, что Бог хочет сделать с
миром. Один мой знакомый семилетний мальчик, выслушав историю
грехопадения, с раздражением спросил: "Ну почему, почему Бог не
сделал Адама и Еву такими, чтобы они не хотели Его ослушаться?" Этот
ребенок вполне созрел для того, чтобы выслушать простейшее
объяснение учения о свободе воли. Можно дать вполне
удовлетворительное, отвечающее пристрастию детей к простым
логическим схемам, объяснение догматов, например, Троичного
(известное сравнение с формой, светом и теплом солнца).
     Эти способности можно использовать для несложного планирования
классной работы. Трудность заключается в том, что занятия в
церковной школе происходят раз в неделю, и потому требуется
определенное напряжение ума, чтобы в течение семи дней ребенок мог
удержать в памяти содержание предыдущего занятия. Но, по
сравнению с младшими группами, в которых еженедельный урок
приходится рассматриваться как самостоятельно занятие, не связанное
с предыдущими, потому что дети туманно помнят то, что было неделю
назад, возникает больше возможностей для планирования, для разделения темы на несколько занятий; учитель в начале урока может
воскресить в памяти детей пройденное раньше и пробудить
первоначальный интерес.
     Появляется и более ясное представление о "справедливости", чем
то, которое наблюдалось раньше. И у младших детей проявлялся
инстинкт собственности, но только сейчас появляется четкое
разграничение "моего" и "чужого" (с огромным уважением к своим
правам и очень малым признанием чужих прав). Но все же эти права
признаются, осознаются и довольно часто нарушаются с полным
сознанием преступления закона. Идея "справедливости" носит
ветхозаветный оттенок, в этом возрасте дети склонны делать упор на
законность, почти не склонны прощать. Поэтому дети начинают не
только фантазировать, но и сознательно и целенаправленно лгать,
чтобы избежать неприятных последствий свои проступков.
     Вместе с чувством "законности" и сознательных "преступлений"
возникает и развивается более тонкое чувство: сострадание, желание
защитить слабого, приятие определенных моральных норм и
готовность выдержать определенные испытания из-за их соблюдения.
Я помню семилетнюю девочку, которая с группой детей ходила в
русский храм (без скамеек) в течение продолжительных служб
Страстной недели.
     - Тебе не хочется посидеть? - прошептала я.
     Она очень торжественно поглядела на меня и шепнула в ответ:
     - Не всегда надо делать то, что нам хочется!
     Дети в этом возрасте способны искренне раскаиваться в своих
поступках.
     Как рассказывать детям этого возраста о Боге, чтобы рассказ был
связан с их жизненным опытом? Другими словами, готовы ли они хоть
как-то воспринять христианство? Могут ли они сознательно
участвовать в богослужении? Что они могут понять из Священного
Писания? Какие духовные и нравственные ценности важны для них?
     В течение последних десяти лет на теорию христианского
воспитания оказали большое влияние сочинения Рональда Гольдмана,
который основательно изучил систему религиозного воспитания в
английской средней школе. В Англии изучение Библии является частью
школьной программы, и наряду с другими академическими предметами
его преподают учителя-миряне. Гольдман на основе многочисленных
тестов показал, что из школьных уроков дети практически не
извлекали какого-либо понимания Библии. Он предложил в своей книге
"Готовность к религии" [2], чтобы вместо изучения Библии дети изучали
отдельные темы, связанные с их жизненным опытом: дом, друзья,
люди, которые нам помогают, пастухи и овцы, руки, ноги, одежда,
завтрак, семена, дни рождения, праздники и т.д. Он считает, что любая
подобная тема может быть рассмотрена в религиозном или библейском
аспекте, может религиозно акцентироваться или окончиться
разговором о религии как смысле жизни.
     В пользу такого подхода можно сказать многое и не стоит ничего
отрицать огульно. Но мне все же кажется, что такой способ
преподавания не отвечает цели христианского воспитания. Урок или
разговор о семье, о друзьях, о домашних животных - это не то же
самое, что опыт семьи, дружбы, заботы о животных. Такой урок легко
может превратиться в интеллектуализированную или сентиментальную абстракцию и остаться чуждым опыту самого ребенка. Наша цель -
пробудить в ребенке сознание присутствия Божия, Его участи в нашей
жизни, нашей связи с Ним. Библейские рассказы говорят именно об
этой реальности, о реальности встреч с Богом; вдохновенные, яркие и
простые, эти рассказы являются художественными шедеврами. Дело
учителя разъяснить смысл рассказа или события так, чтобы он стал
понятнее детям в свете их собственного жизненного опыта.
     Какие же основы вероучения, какие понятия об отношении Бога к
человеку можем мы передать ребенку в возрасте от семи до девяти
лет?
     Дети уже могут воспринять Бога как Творца вселенной. Религиозное
значение эта идея получит только в том случае, если дети ощутили в
какой-то мере красоту и чудесность окружающего их мира. Школьные
учебники, к сожалению, отделываются сентиментальными фразами о
красоте звезд, облаков и гор. Детей важно научить удивляться
естественным событиям. Например, слова Библии: "И сказал Бог: да
произрастит земля зелень, траву, сеющую семя по роду ее, и дерево,
приносящие плод" - обретут для детей больше значения в том случае,
если мы покажем им эти процессы. В классе можно выполнить простые
опыты, можно показать фильм о росе растений. Так же можно
проиллюстрировать другие аспекты творения. Дети могут нарисовать
плакаты, рассказывающие о воде, о значении огня, атмосферы и т.д.
Учителю полезно ознакомиться с учебниками по естественным наукам
для тех же классов и, используя учебный материал, с некоторой долей
фантазии проиллюстрировать историю творения. Это поможет ребенку
преодолеть пропасть, отделяющую то, что он узнает о мироздании в
храме, от того, чему его обучают в школе, пропасть, с которой
начинается превращение религии в "изолированную комнату",
"воскресное знание" - не имеющее ничего общего со знанием
"будничным".
     Дети могут воспринимать Бога как нашего защитника и
покровителя. И здесь мы призваны учитывать детский жизненный
опыт, врожденную способность познавать вещи путем сравнения. О
всевозможных авариях и трагических происшествиях ребенок узнает из
телепередач, они составляют ежедневную пищу для ума. Такие
библейские повести, как рассказ о трех отроках в печи вавилонской,
нельзя иллюстрировать как доказательство того, что не надо бояться
огня. Подлинный смысл рассказа - в ответе отроков царю: "Бог наш,
Которому мы служим, силен спасти нас от печи, раскаленной огнем…
Если же и не будет того, то да будет известно тебе, царь, что мы богам
твоим служить не будем и золотому истукану не поклонимся". (Дан. 3,
17-18).
     Многие библейские рассказы говорят о Божией помощи в минуты
опасности, о том, как Бог допускает людям пострадать в течение
некоторого времени, но всегда помнил о них и обращал их страдания
на благо. Дети могут осознать, что для того, чтобы человек вышел на
верный путь, он должен подвергнуться испытанию. Здесь уместны
истории об Иосифе, о Валааме и его ослице, о пророке Ионе и многие
другие.
     Хотя еще рано обсуждать с детьми причину страдания, и особенно
страдания невинных, подчас этого не избежать. Можно запечатлеть в
их воображении образ Иисуса Христа, безгрешного, принявшего страдания; однако Его страдания и смерть не были концом пути,
потому что Он воскрес. Если дети сумели понять и сочувственно
пережить неразрывность Страстей Господних и Его Воскресения, то в
них заложена основа христианского понимания страданий. Более
глубоко осмысливаться эту проблему им придется позднее.
     Если дети не накопили запаса легко запоминающихся и любимых
рассказов из Священного Писания, свидетельствующих о любви Бога к
людям, Его помощи и защите, лучше не забивать их головы
голословными утверждениями типа: "Бог нас любит", "Бог есть
Любовь", "Мы должны любить Бога".
     Говоря о вероучении, мы подступаем к догмату о Святой Троице.
Еще раньше дети привыкли говорить "Во имя Отца и Сына и Святого
Духа", потому что эти слова постоянно употребляются в богослужении.
В этом возрасте необходимо познакомить детей с образами, которые
помогли бы им осознать значение этих слов. Конечно, им не по силам
понять богословское объяснение Троичного догмата, но, отложив его
на время, мы можем подготовить их к такому объяснению при помощи
образов и рассказов. Рассказы должны быть простыми, но
догматически точными, чтобы потом не пришлось чему-либо
переучивать.
     Вот несколько примеров подобных библейских рассказов.
     Дети этого возраста подготовлены к вопросу: "Кто создал мир?" и
готовы к ответу: "Мир создал Бог". Учитель может задать еще один
вопрос: "Но кто сотворил Бога?", который, возможно, поразит учеников.
Тогда учитель может сказать, что Бога никто не создавал, что Бог был
всегда. Он может громко прочесть слова, с которых начинается Библия:
"Сначала Бог сотворил небо и землю. Земля же была безвидна и пуста,
и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал
свет". (Быт. 1, 1-3)
     Эти слова говорят нам, кто есть Бог. Бог Отец Своим Словом создал
мир. Иисус Христос, Сын Божий, называется также "Словом Божиим"
(Логосом(, а Святой Дух Божий носился над водою. Итак, в первой же
фразе Библии говорится, что Бог - Отец, Сын и Святой Дух - создал мир.
     Рассказывая детям постарше, что Бог создал человека, мы можем
повторить слова Библии: "И сказал Бог (Святая Троица): сотворим
человека по образу Нашему и по подобию Нашему, и да владычествуют
они над рыбами морскими, и над птицами небесными, [и над зверями,]
и над скотом, и над всей землею. (Быт. 1, 26).
     Чем же человек похож на Бога? Что в нем от образа Божия?
Например, он должен заботиться о мире (хотя и меньше, чем Бог Отец).
Он разумное существо, а на языке Библии "слово" ("логос") означает
также и "разум". Он и "духовное существо": может молиться, любить,
мыслить и чувствовать глубже, чем чувствует тело. Поэтому мы можем
сказать, что в каждом человеке есть нечто от Святой Троицы.
     Православные дети часто видят в церкви знаменитую икону Троицы,
изображающую поседение Авраама тремя ангелами. Связанную с
иконой историю рассказать очень просто. Можно показать детям, как
три фигуры объединяются круговым движением, образуя единый круг.
Если речь идет о воспроизведении иконы преподобного Андрея
Рублева, учитель может добавить, что в эту эпоху Русь была разделена
междоусобицами, и что художник, создавая свой шедевр, молился, чтобы изображенное им на иконе единство Святой Троицы помогло
людям объединиться в любви к Родине.
     Можно рассказать историю Преображения или Богоявления,
подчеркнув, что люди видели Иисуса, Сына Божия, слышали голос Бога
Отца, видели, как Дух Святой парил над головой Иисуса.
     Абстрактное определение Троицы обычно превосходит
интеллектуальные способности ребенка, но он может вдруг задать
вопрос: "Как это - один Бог и три Лица? У Него что, действительно три
лица?" Никакое абстрактное объяснение не будет понято, так что
лучше всего привести в пример семью. "Сколько вас дома? Отец, мать,
один-два брата или сестры? Вот видишь, вас несколько, но вы вместе
составляете одну семью. В семье подчас бывают ссоры, мы не всегда
любим друг друга, но Святая Троица - это действительно любовь,
поэтому Три Лица - это один Бог".
     Мне кажется, важно напоминать ребенку о том, что в наших
разговорах о Боге всегда есть элемент непостижимого, того, что мы не
можем понять. Хорошей иллюстрацией этого может служить рассказ о
блаженном Августине, который, гуляя по берегу и размышляя о Святой
Троице, увидел маленького ребенка, выкопавшего ямку в песке и
пытавшегося наполнить ее водой. Когда Августин поинтересовался, что
он делает, ребенок ответил, что пытается перелить весь океан в эту
ямку. Тут Августин понял, что так же невозможно для человеческого
ума до конца понять сущность Бога.
     Весьма непросто научить ребенка молиться. В более раннем
возрасте молитва ограничивалась самим действием: встать перед
иконой, опуститься на колени, перекреститься, повторить
определенные слова. Теперь ежедневная молитва заключается не
только в обязательном повторении молитв, заученных наизусть
(занятие не совершенно бессмысленное, потому что оно создает
отношение к молитве как к определенному долгу, правилу), но и в
случайных молитвах просьбами от всей души: "Пожалуйста, Господи,
сделай, чтобы завтра была хорошая погода", "Пусть мне на день
рождения подарят велосипед!", "Вылечи ее!". Право на существование
и ценность имеют оба вида молитвы, но необходимо и еще что-то. Это
"что-то" нельзя навязать ребенку, он должен сам до этого додуматься.
Задача воспитателя - поддерживать в детях дисциплину - помочь им не
забывать молитвенного правила, не давая ему превратиться в чисто
механическое повторение заученных слов, исключающее самую
возможность подлинной молитвы. Полезно предложить ребенку
помолиться о чем-то действительно важном: о том, кто серьезно болен
или попал в беду, поблагодарить Бога за какой-то особенно хороший
подарок, попросить помощи Бога в затруднительной ситуации.
Особенно трудно сохранить молитвенное настроение во время молитвы
перед началом занятий в церковной школе. Добиться в это время
молитвенной сосредоточенности почти невозможно. То и дело входят
опоздавшие, детям хочется поговорить друг с другом, а учителя
пытаются навести порядок. Мне кажется, нужно помочь детям
сосредоточиться, собрать свои мысли перед чтением или пением
молитвы. Например, прежде чем запеть "Царю Небесный", можно
напомнить, что это молитва Святому Духу - "Подателю Жизни", который
наполняет жизнью весь мир. "Постараемся пропеть моилитву так,
чтобы и в нас была заметна жизнь". В другой раз можно привлечь внимание детей к одному из ключевых слов молитвы или к событию, с
которым она связана.
     Насколько я могу судить, детям этого возраста трудно посещать
храм. Они меньше мешают взрослым и уже привыкли к службе, но
часто им просто скучно. Лучше обстоит дело, если служба идет на
английском языке, а дом или в школе детям объяснили, что означают
все эти возгласы, но все равно ребенку очень трудно стоять
совершенно спокойно, без движения, в то время как вокруг ничего
особенного не происходит. Малыши развлекаются, глядя на огоньки
свечей, яркие краски, вдыхая необычный запах ладана, слушая пение,
но для детей постарше во всем этом новизны уже нет. Требования
хорошо себя вести звучат строже, а дети в богослужении по-прежнему
не участвуют.
     В это время полезно объяснить детям вкратце смысл службы.
Интерес к тому, что дети видят в храме, можно обострить, изучая
архитектуру здания, назначение и смысл богослужебных предметов.
Если они что-то узнают о святых и событиях, изображенных на иконах,
то им будет о чем подумать, глядя на них. Если они понимают смысл
литургии, ее главные моменты, то им легче следить за богослужением.
Обучение может сопровождаться и творческими занятиями:
изготовлением простых моделей, диаграмм, рисунков, календарей и
т.д.
     Найти возможность детям активно участвовать в литургии -
средство более эффективное, чем любое обучение. Детскому хору
можно доверить исполнение некоторых песнопений. Как можно больше
мальчиков важно привлечь, чтобы они прислуживали в алтаре, а
девочек - к украшению храма: они могут ставить свечи, раздавать
просфоры и т.п. Во время крестного хода важно постараться, чтобы и
дети участвовали в нем. Возможности могут быть самые разные, в
зависимости от приходских традиций и обычаев; необходимо помнить о
том, что важно добиваться активного участия детей в богослужении.
     Учителя и родители могут привлечь внимание ребенка к отдельным
моментам церковной службы. Как часто священник читает Евангелие?
Как и когда он выносит чашу? Сколько раз он выходит из алтаря во
время литургии? Сколько святых ты можешь узнать на иконах? Эти и
аналогичные вопросы учитель может написать на бумажках и раздать
детям перед посещением храма, а результаты можно проверить в
следующее воскресенье.
     Но и в том случае, когда все сказано и сделано, не следует
отчаиваться из-за того, что многим детям поседение храма дается с
трудом. Усилие над собой - важная часть религиозной жизни, и полезно
усвоить, что определенные вещи мы делаем не только потому, что нам
так хочется, но и потому, что это наш долг.
     Детям от семи до десяти лет мы можем немного больше рассказать
о смысле причастия. Главное внимание надо уделать повествованию о
Тайной Вечере и тому, что сделал и сказал Иисус Христос. Добавить
можно мысль о приношении даров. Детям этого возраста нравится
получить подарки и дарить самим. Они ждут подарков, думают о них.
Они охотно делают подарки - готовят их на день Матери, составляют
списки людей, которым хотели бы подарить что-нибудь на Рождество;
это для них очень важно. Мы можем познакомить их с несколькими
ветхозаветными рассказами о дарах и жертвах Богу, и эти рассказы послужат основой для понимания основного дара - жизни, которую
дает нам Христос. Идею жертвы важно не только объяснить, но и
подкрепить многочисленными рассказами-иллюстрациями. Святое
Причастие - это дар Христа нам, священная пища, священная трапеза,
которую Он разделяет с нами, чтобы мы могли жить с Ним. Мы
принимаем этот дар, стараемся преподнести Ему наши маленькие
подарки, если живем так, как хотел того Он. Эти мысли лучше вплетать
в рассказы и примеры; объяснения необходимо по возможности
сокращать и упрощать; если ум ребенка впитает эти образы, будет
заложена основа дальнейшего духовного роста.
     В этом возрасте ребенок впервые идет к исповеди, и это большое
событие в его литургическом опыте. Те три таинства, которые он
получал до сих пор, не требовали его понимания. Но таинство покаяния
требует подлинного личного участия и разумения. Это церковное
правило, конечно, не случайно. Ребенок семи-восьми лет достиг
"возраста разума", способен сознательно выбирать между добром и
злом, может грешить и каяться. Соответственно этому меняется
основная задача христианского воспитания: важно развить в ребенке
способность распознать проявления греха в обычной жизни.
     Дети от семи до десяти лет понимают необходимость послушания.
"Быть хорошим" - означает слушаться родителей и учителей. Не
повиноваться - значит "быть плохим". Они понимают и принимают
деление на "честное" и "нечестное" - обычно в форме протеста против
нечестного обращения с ними: "Учитель несправедлив!", "Ты обманул!"
Дети склонны расценивать храбрость и смелость как добродетель,
достойную восхищения, даже если они проявляются впустую,
например, чтобы забраться в какое-то опасное место. Девочки легче
проявляют нежность, сочувствие и привязанность. Часто развиваются
ревность, комплекс неполноценности, униженности, но они обычно
носят подсознательный, немотивированный характер. Дети считают,
что "грех" - это нарушение каких-то правил, когда совершается что-то
запрещенное. Беззаботность, заканчивающаяся трагедией, например
порчей вещей или несчастным случаем, тоже признается грехом. Дети
безоговорочно принимают семейные принципы и пользуются ими как
эталоном для определения добра и зла.
     Общество, в котором живет ребенок (будь оно христианское лишь по
названию, нейтральное или откровенно враждебное христианству),
охотно поддерживает понимание морали как соблюдение правил
поведения. В любом обществе мораль как следование определенным
правилам провозглашается обязательной, "естественной" моралью.
     Христианская нравственность, которой мы призваны научить детей,
глубже. Детям важно помочь осознать, что грех - всегда какой-то
разрыв в отношениях с другими, а не просто нарушение правил.
Конкретно это означает, что детей важно научить ценить личные
отношения, связывающие их с родителями, с членами семьи. А на этом
опыте любви, уважения и доверия в отношениях с близкими
закладывается понемногу отношение к Богу. Трудность состоит в том,
что словесные формулы не помогают детям. Ребенок должен на
практике понять, что это такое, когда тебе доверяют или ты
доверяешь. Он должен почувствовать, что ощущают другие люди,
должен научиться состраданию и дружбе, прощению и взаимопомощи.
Преподать этот опыт можно через рассказы, подготовленные так, чтобы ребенок почувствовал себя участником описываемых событий.
Понять смысл рассказа часто помогает спонтанное разыгрывание
детьми его как пьесы. Одной из наиболее удачных попыток, объяснить
детям смысл покаяния, было представление в лицах детьми семи и
восьми лет повествования об Адаме и Еве, а затем - притчи о блудном
сыне. В импровизированном диалоге "змеи" и "Евы" проявилось четкое
понимание смысла рассказа:
     - Он запретил тебе есть фрукты?
     - Нет, не запрещал - кроме вот этого одного дерева.
     - (невинным голосом) Почему?
     - Ну, Он сказал, что мы умрем.
     - (интригующе) Вот так, Он так и сказал? (заговорщическим
шепотом) Так Он сказал неправду! Если вы съедите это яблоко, вы сами
станете, как Бог!
     - О, ты не должен так говорить! Это неправда! Неужели ты
действительно думаешь, мы станем как Бог?! (Энергично) Нет, я этого
не сделаю! (Нерешительно, после паузы) А яблоко правда такое
вкусное, как кажется?
     Две девчушки семи и восьми лет изобразили все степени искушения
- с драматической экспрессией, с сомнениями и паузами. Они
мгновенно уловили различие между попыткой Адама оправдаться ("Она
мне его дала!") и раскаянием блудного сына ("Я недостоин!")
     Нравственное воспитание ребенка младшего школьного возраста
заключается прежде всего в развитии в нем понимания и осмысления
отношений, связывающих его с другими людьми и Богом. Понятие о
раскаянии неотделимо от общей темы: разорванные отношения могут
быть восстановлены, если сожалеешь о случившемся, если простишь и
получишь прощение. Лейтмотив покаяния - желание восстановить
прежние отношения с Богом, и Бог всегда, в любом случае, готов
простить нас.
     Допущение к Таинству исповеди имеет в этом возрасте решающее
значение. До семи лет дети причащаются часто, иногда каждое
воскресенье. После этого частое причащение прекращается и сводится
к причастию один или два раза в год. Подготовка ребенка к первой
исповеди - это важная часть пастырской работы. Именно священник
может решить, когда ребенок готов к исповеди. Некоторые дети могут
подготовиться раньше, другие позже. А самое главное, чтобы первая
исповедь не стала порогом, за которым обрывается частое причащение.
     Только тот священник, которые слышал детские исповеди, может
проникнуть в загадку покаяния. Отец Фома Хопко пишет: "В этом
возрасте главной проблемой исповеди является двойственный
характер связи ребенка и Бога: 1. Бог дает законы, которые мы должны
исполнять; мы должны поступать хорошо. 2. Бог прощает, любит и
никогда не бросает нас, какие бы плохие поступки мы ни совершали,
если мы сожалеем об этом и пытаемся поступать хорошо. Но все же мы
должны поступать хорошо."
     У детей этого возраста мне приходилось наблюдать любо чувство,
что "все в порядке - пускай я скверный, но Бог простит", либо крайнее
отчаяние и растерянность. До сих пор ребенку всегда казалось, что он
(она) поступает хорошо. Теперь появляется сознание того, что человек
может стараться быть хорошим, а ничего не выходит, и он "поступает плохо". Отношение ко злу в себе имеет решающее значение для всей
жизни человека, и впервые оно вырабатывается в этом возрасте. Очень
трудно помочь ребенку осознать, что и безразличие ("я ничего, мол, не
могу с собой поделать!") и отчаяние, уныние - ошибочны и греховны.
Ребенок должен научиться различать плохое в себе и все же пытаться
победить его. Он может добиться победы с Божией помощью и с
помощью других людей, хотя безгрешным не станет никогда.
     Средний школьный возраст: от 10 до 13 лет
     Чем дети старше, чем сложнее их характеры, тем меньше они
открыты учителю церковной школы, в общем-то незнакомому человеку.
Дети сформировались, восприняли определенный склад поведения,
который наложил свои отпечатки на их характеры, В течение
нескольких лет на них влияло семейное окружение, родители, братья,
сестры, родственники. Влияли на детей культурные и национальные
черты семьи. Глубокие следы оставляет в ребенке его положение в
семье, рождая иногда ревность, чувство отверженности и
собственнический инстинкт, дух соперничества и т. д. Дети приучаются
сдерживать душевные порывы, появляется способность к самоанализу.
     Для детей одиннадцати-двенадцати лет родители уже не являются
всемогущими авторитетами, как раньше. У детей было время оценить
их, сравнить с другими людьми, с родителями друзей, с учителями.
Назревает подростковый мятеж Любопытно отметить, что дети
фанатически защищают обычаи своего дома, считают, что именно так
все и должно быть, и в то же время весьма критически относятся к
тому, как родители обращаются с ними, легко сердятся на братьев и
сестер.
     Учителя церковных школ, пытаясь наладить контакт с семьями
учеников, сталкиваются и с другой трудностью. По мере усложнения
религиозного воспитания выясняется, что идеи, излагаемые в
церковной школе, не согласуются с представлениями родителей В
наше время православные родители, как правило; в детстве получили
довольно скудные и отрывочные знания о своей Церкви Поэтому
учителю приходится проявлять большое терпение и такт, когда ученик
заявляет: "Да, но папа говорит, что" или "Мама говорит, что Церковь
учит". Учитель должен попытаться найти крупицу истины в том, чему
учат дома: "Да, это очень интересно. Я думаю, причина этого в том..." -
и можно дополнить и развить идею, которую стоит объяснить классу.
     Отношения между мальчиками и девочками натянутые. Они
держатся обособленно, двумя группами, которые относятся друг к
другу критически и несколько враждебно. Мальчик и девочка изредка
могут почувствовать взаимную симпатию, но она немедленно
становится объектом насмешек, подчас довольно дурного тона. В
течение многих лет дети испытывали влияние секса, который проник в
телевйзиенные программы, коммерческие фильмы, рекламу. Эти
образы глубоко влияют на представление мальчиков о мужественности
и особенно на представление девочек о женственности. Девочки
перенимают замысловатые позы и жесты, безудержу пользуются
косметикой, если дать им волю. Мальчики собирают порнографические
картинки, книжки, учатся ругаться. Во многом это еще игра, фантазия.
Дети могут заявить, что картина, изображающая Адама и Еву в раю,
слишком "сексуальна". Однажды "неприличной" они назвали превосходное изображение обнаженного ребенка в католической
брошюрке о пяти чувствах.
     Мне кажется, что программы просвещения, включенные в
гигиенические курсы средней школы, не всегда удачны. Конечно,
определенные знания о физических аспектах секса так же необходимы,
как и о других функциях тела, но существуют по крайней мере два
отличия. Половое просвещение детей в этом возрасте вызывает более
глубокие эмоции, более глубокие чувства - сознательные и
подсознательные, - чем, к примеру, обучение уходу за зубами. Это
понятно, потому что секс - важная часть роста и развития личности, он
не может быть отделен от общего понимания смысла нашей жизни.
Отношения мужчины и женщины входят в Божий замысел о мире, их
можно правильно узреть лишь в свете религиозного понимания жизни
и человека. Секс обесценивается, если его рассматривать только с
физиологической точки зрения, вне зависимости от духовного замысла.
С другой стороны, физиологический аспект секса - это интимная
сторона жизни. Мне кажется спорным вторжение в эту традиционно
скрытую часть жизни личности. Ребенок не будет лучше понимать
жизненный и интимный характер человеческих отношений, если их
ввести в школьную программу. Я слышала однажды, как
тринадцатилетняя девочка жаловалась, как трудно ей было запомнить
пятнадцать методов предотвращения беременности, и как было
обидно, что только пять из них действенны, а заучить надо было, как
выяснилось позже, только их. Мне кажется, что христианское
воспитание должно помочь детям десяти-тринадцати лет выработать
представление о сущности человека и лучше понять Божий замысел
относительно мужчины и женщины.
     Какого интеллектуального уровня достигают дети в этом возрасте?
Как они мыслят, каков их интеллектуальный багаж, помогающий
судить, сравнивать, оценивать?
     Рональд Гольдман пишет о среднем, предподростковом возрасте:
     "Поиск смысла жизни готов войти в новую, более активную фазу,
потому что развитие логического мышления вызывает трудности в
становящемся религиозном мышлении. Представления, сложившиеся
раньше, не изменяются, но уже появляются трещины и сомнения. Если
раньше ребенок беззаботно воспринимал несвязанные между собой и
подчас противоречивые идеи, то теперь осознает потребность
осмыслить все накопленное, привести все это в порядок, разрешить
кажущиеся противоречия. От нас требуются огромные усилия, чтобы
помочь детям в этом возрасте выработать целостный взгляд на мир,
отличный от той дуалистической системы, которая разграничивает
веру и жизнь" [3]
     Вера, которую мы несем детям, должна стать "разумной верой". Они
многое могут понять, они жаждут понять, хотя им не чужд
примитивный скептицизм. Дни легко улавливают и воспроизводят
логические схемы рассуждений, даже абстрактных, если цепочка
мыслей ясна, проста и коротка. Если объяснение или проповедь
затягиваются, интерес и внимание к ним угасают. Дети охотно
воспринимают упрощенные формулировки, если те кажутся им
логичными. Интеллигентный одиннадцатилетний мальчик сказал мне:
"Да, я вполне понимаю значение спасения. До прихода Иисуса Христа
все шли в ад. После того, как Он пришел, умер и воскрес из мертвых, все идут на небо". Определение было ясным, кратким и потому
удовлетворило его. Учитель должен быть достаточно искушен в
богословии, чтобы излагать подобные проблемы ясно, кратко, просто и
одновременно так, чтобы зерно вероучения (мысль об отношениях Бога
и человека) росло и развивалось.
     В этом возрасте встречается иной тип мышления, сознательно
подразделяющий знание на две независимые части - то, что я узнаю в
школе, читаю в книгах, вижу по телевидению, и то, чему учат на уроках
Закона Божия. Двенадцатилетняя девочка, выросшая в консервативно-
православном окружении, как-то сказала мне с отчаянием при
упоминании о теории эволюции: "Нет, я решила верить в Адама и Еву!"
Очевидно, она сравнила, взвесила и после мучительных сомнений
решила, что будет придерживаться этой теории, что бы ни говорили в
защиту науки. Я попыталась объяснить ей, почему, с моей точки
зрения, между библейской истиной и наукой нет глубинного
противоречия, и она изумилась, но явно почувствовала облегчение.
     Библию, даже Новый Завет, дети знают довольно неровно.
Некоторые рассказы они слышали много раз, и потому им кажется, что
они "знают" Библию. "Ох, не надо опять про это!" - вот типичная
реакция школьников, когда в шестом классе вновь начинается
изучение жизни Иисуса Христа. С другой стороны, обнаруживается
поразительное невежество детей в отношении фактической и
смысловой стороны Священного Писания. Даже Нагорная проповедь
целиком им незнакома, а о значении Ветхого Завета они не знают
почти ничего, кроме нескольких рассказов про Адама и Еву, Ноя,
Авраама, Иосифа и Моисея. Мало дети знают Ветхий Завет как
предшественник Нового, это им непонятно. При этом они пытаются
самостоятельно найти какие-то удовлетворительные объяснения.
Однажды в лагере группа двенадцатилетних ребят была возмущена
заявлением товарища, будто Тайная вечеря была еврейским
праздником, а Иисус Христос - евреем. Они гордились возражением:
"Да, возможно, Иисус Христос родился евреем, но ведь Он был крещен!"
     Я привела эти образчики детского мышления для того, чтобы
показать уровень, которого достигли дети и с которого следует
начинать обучение. Дети требуют логичности и связности, но их
собственная логика и мышление весьма примитивны. Учителю иногда
трудно ответить на их вопросы именно потому, что они ожидают
чересчур простого и ясного ответа. Чрезвычайно разнится запас
знаний, а различия в духовной зрелости гораздо сильнее, чем в любом
другом возрасте. Постоянно прорывается специфическое чувство
юмора, подчас довольно жестокое. Учителю иногда трудно решить,
стоит ли посмеяться вместе с учениками над шуткой или прервать
остроты, граничащие с кощунством.
     К концу этого периода ребенок накапливает основной запас знаний,
мнений и идеалов, которые определяют его личность. Дети способны
выстраивать основные христианские положения и собственные
впечатления в довольно связное, хотя и примитивное мировоззрение.
Христианское воспитание призвано помочь им в этом. Оно призвано
ориентироваться прежде всего на их жизненный опыт, на их интересы
и любознательность, на знания, которые они приобретают в светской
школе, на человеческие отношения, в которых они участвуют. Другими словами, христианское учение, которое мы им преподаем, должно
стать органической частью их образа мыслей, их мировоззрения.
     По моему мнению, в соответствующих классах приходской школы
следует коснуться следующих тем.
     Бог Творец. Много ли может поведать нам наука о происхождении
мира? Как это соотносится с христианской верой? Сотворение человека
и теория эволюции. Ответственность человека за мир, сотворенный
Богом Что такое чудеса? Будущее нашего мира.
     Иисус Христос, Спаситель, Сын Божий, Сын человеческий. Все эти
выражения детям знакомы, но следует раскрыть их смысл. Важно
объяснить не только смысл догмата об Иисусе Христе, Сыне Божием,
как о втором Лице Святой Троицы, но и значение Христа в жизни
каждого человека. Что означает Иисус Христос для меня? Что Он
изменил в моей жизни?
     Мне кажется, необходимо определенное внимание уделить
историчности Нового Завета, его достоверности как исторического
источника. Следует объяснить, что такое церковное Предание и какова
его ценность. Говоря о спасении, не следует сводить его к событию,
происшедшему две тысячи лет назад, необходимо подчеркнуть его
смысл и реальность для сегодняшней жизни. Что означает "спасение" в
жизни одиннадцатилетнего Томми? Может ли оно его взволновать?
Когда я видела, с каким восхищением дети десяти-двенадцати лет
слушали запись рок-оперы "Иисус Христос - суперзвезда", я ощутила их
готовность, их стремление пережить реальность личности Христа,
даже если эта реальность преподносится им в искаженном и неточном
виде. Эта рок-опера - вызов нашей системе обучения.
     Дух Святой. Дети научились призывать Духа Святого в молитвах, они
знают евангельские рассказы о Богоявлении и Пятидесятнице. Их
представление о Духе неизбежно связано с прошлым, но я убеждена,
что к одиннадцати-двенадцати годам дети способны воспринять мысли
о Боге - Духе Святом, о той живительной силе Духа Святого, которая
поминутно влияет на их собственную жизнь. Очень важно на этом
этапе раскрыть смысл Таинств. Что такое Таинства? Что я получаю,
участвуя в них? Как изменяется моя жизнь при совершении Таинств
надо мной? При обсуждении этих вопросов важно объяснить, что Дух
Святой реально присутствует в их жизни.
     Церковь. В этом возрасте у детей сложилось четкое представление о
Церкви как здании, собрании, учреждении. Они присутствовали на
Божественной литургии, причащались и исповедовались. В то же время
они остаются незначительным православным меньшинством, живущим
в неправославном обществе. Многие их друзья - нехристиане, иудеи,
агностики. Их друзья-христиане или один из их родителей могут быть
католиками или протестантами. Как все это объяснить? Общение с
людьми учит детей, что православные ничем не лучше других.
Разговаривая друг с другом на эту тему, они обычно приходят к выводу,
что люди веруют по-разному и что все пути к Богу могут быть хороши. В
приходской школе и на уроке Закона Божия они с готовностью
объяснят, что Православная Церковь - это единственная истинная
Церковь. Но как они совмещают это с тем, что видят, слышат и говорят
в нецерковной будничной обстановке? Мне кажется, что мы должны
гораздо внимательнее и с большим сочувствием относиться к этим
противоречиям, а не игнорировать их, предоставляя детям самим находить ответы.
     Наша жизнь. В своем окружении дети черпают многие
представления о жизни, о счастье и горе, о том, что важно и неважно, о
смысле жизни. Телевизионная реклама постоянно отождествляет
счастье с определенным сортом дезодоранта, сигарет, шампуня,
средством похудеть. Высшая цель - стать привлекательным человеком.
"Семейные" фильмы, которые сморят дети, или книги, которые они
читают, чаще всего со счастливым концом, который обычно
отождествляется с успехом. Хороший парень побеждает плохого;
бедняк становится богачом; Тарзан всегда выручает из беды; Батман
вовремя приходит на помощь; справедливость торжествует. В хороших
концовках нет ничего плох ото, и я не думаю, что правы те, кто
обсуждает в детских книгах такие проблемы, как гомосексуализм,
психозы, супружеская неверность и т.д. Но мне кажется, что
необходимо детское понимание счастья, горя, успеха или неудачи
наполнять христианским смыслом.
     Обильный материал для обсуждения того, что такое успех или
неудача с христианской точки зрения, содержится в житиях таких
святых, как Иоанн Златоуст, Кирилл и Мефодий, апостолы Петр и
Павел.
     Рано или поздно все дети сталкиваются с болезнями, страданиями,
горем. Самое меньшее, чему мы можем научить их, - это то, что и
страдание имеет смысл. На уроке можно предложить ученикам найти в
Евангелии, какими словами Христос исцелял больных. Детям можно
объяснить, что Бог создал мир добрым, что Он не создавал страдания.
Дух зла внес страдание в наш мир. Бог помогает нам побеждать
страдания, обращая его в благо, обращая его на пользу (см., например,
у апостола Павла о "жале в плоть" - 2 Кор. 12, 7).
     Изучение Таинств дает возможность открыть детям этого возраста
различные стороны осмысления жизни. Из многих источников дети
приобретают обширные познания о половой жизни; при изучении
таинства брака можно, в простой форме, преподать им более глубокое
понимание всего спектра отношений мужчины и женщины. В Быт. 1, 26-
30 и Быт. 2, 24 ученики могут найти те задачи, которые Бог поставил
перед людьми: господствовать над землей и всем творением, свободно
использовать плоды земные, жениться и иметь детей. При обсуждении
можно указать, как люди извращенно воспользовались этими дарами.
Ответственность за мир превратилась в эгоистичную эксплуатацию;
пользование земными плодами развилось в жадность; соединение двух
людей в браке превратилось в самоудовлетворение физических
инстинктов. Изучение обряда венчания может раскрыть, как Таинство
помогает христианам осознать подлинные задачи вступающих в брак.
     Есть еще одна тема. которой упорно избегают учителя и которой
живо интересуются дети в этом возрасте - смерть. Что происходит
после смерти? Почему мы молимся за умерших? Смерть - это хорошо
или плохо? Почему Бог допускает смерть детей и молодых людей? О
смерти важно упоминать и в разговорах с детьми младшего возраста,
но теперь вопросы становятся более продуманными и критическими.
Ответы можно найти в церковном учении, но любой ответ поверяется
реалистическим восприятием детей. Ответы не должны
формулироваться абстрактно, они должны исходить и опираться на
жизненный опыт ребенка.

file_name: религиозное воспит..doc

intro: Статья о нравственном воспитании учащихся 5-6 классов. Статья посвящена культурно-нравственному воспитанию учащихся средних классов. Целью является формирование нравственной культуры детей 13 лет. Предмет исследования: основы православия, что объективно развивает у учащихся моральное поведение, основы миропонимания. Предполагается, что данная статья сыграет определенную роль у конкретных педагогов.3 страницы

title: Религиозное воспитание как основа нравственности