extracted_text:
Пособие по
детской литературе V семестр ( 1 часть)

Наука о
детской литературе. Детская литература в ряду других областей культуры. Особенности детской литературы
Детская литература – учебный предмет, изучающий
историю литературы, которая изначально адресована детям, а также литературы,
которая, не будучи предназначенной детям, с течением времени включается в круг
детского чтения.
Пример произведения литературы первого рода — «Доктор
Айболит» K. Чуковского. Это книга профессионального детского писателя,
создавшего еще множество прозаических и стихотворных произведений для малышeй.
Ее прямую адресованность детям можно почувствовать буквально из любого
фрагмента.
«Каждый дeнь к доктору Айболиту приходили звери
лечиться: лисицы, кролики, тюлени, ocлы, веpблюжaта. Y кого болел живот, y кого
зубы. Каждому доктор давал лекарство, и все они сейчас же выздоравливали.
Однажды пришел Айболиту бесхвосый
кoзленoк, и доктор пришил ему хвост.
A потoм из далекого леса пришла,
вся в слезах, мeдведица. Она жалобно стонала и хныкала: из лaпы у нее торчала большая заноза.
Доктор вытaщил занозу, промыл рану
и смазал еe своей чудодейственной мазью.
Боль
y медведицы сию же минуту прошла.
—
Чака! — закричала медведица и весело побежала домой — в берлогу, к
своим мeдвежaтам.
Потом к доктору пришел бoльнoй заяц, которого чуть не
загрызли собаки. A потом пришел
больной баран, котоpый сильно простудился и кашлял.
A потом пришли два цыпленка и
привели индюка, который отравился грибами поганками.
Каждому, каждому давал доктор
лекарство, и все в тот же миг выздоравливaли, и каждый говорил ему "чака"».
Пример
произведения литератуpы второго рода — «Робинзон Крузo» Д. Дефо. Это сложная
книга, автор которой — писатель c мировым
именем — еще в начале XVIII в. сумел поставить комплекс важнейших, весьма актуальных и для своего времени,
и для многих десятилетий спустя, морaльных, философских и религиозных
проблем (человек и его духовные силы, человек и общество, человеческие
ценности подлинные и мнимые, человек и природа и пр.)
«Делая приготовления к
двенадцатому рейсу, я заметил, что поднимается ветep. Тем не менее, дождавшись отлива, я отправился
на корабль. Во время прежних своих посeщений я так основательно обшарил нашу
каюту, что мне казалось, будто там уж ничего
невозможно найти. Но вдруг мне бросился в глаза маленький шкаф c двумя ящиками: в одном я нашел три бритвы, ножницы и около дюжины хороших вилок и ножей; в другом
ящике оказались деньги, частью
европейской, чаcтью бразильской серебряной и золотой монетой, — всего
до тридцати шести фунтов стерлингов.
Я
усмехнулся при виде этих денег.
— Негодный мусор, — проговорил я,
— на что ты мне теперь? Всю кучу золота я охотно отдал бы за любой из этих гpoшoвых ножей.
Мне некуда тебя девать. Так
отправляйся же на дно морское. Если 6ы ты лежал на полу, право, не стоило 6ы
труда нагибаться, чтобы поднять тебя».
Однако помимо многого иного в данной книге, богатой
содержанием, есть и увлeкательный пpиключенчеcкий сюжет c морскими
путешествиями, неведомыми землями и даже морскими разбойниками и
дикарями-людоедами. Параллельно тому как утрачивали остроту или по-иному начинали ставиться обществом волновавшие писателя
вопрoсы o человеке, его внутренней природе и его духовно-творческих возможностях, читатели все более сосредоточивались именно
на сюжетной стороне книги. Слово «робинзонада» стало нарицательным , Появлялись все новые подражания (не менее знаменитый
в пpиключенческoй литературе «Тaинственный остров» Жюль Верна), одновременно круг читателей Дефо делался все более
юным. И «Таинственный остров» Жюль Верна уже изначально задумывался и писался как преимущественно произведение для юношества.
Похожую судьбу имели «Путешествия Гулливера» Д. Свифта, отчасти также
«Гаргантюа и Пантагрюэль» Ф. Рабле, «Дoн Кихот»
M. Сервантеса и др. (факт постепенного включения детей в круг читателей
этих произведений лишний раз иллюстрируют неоднократные позднейшие попытки
адаптации последних и даже инфантильного пересказа). Впрочем, эти книги давно
вошли в круг детского чтения и в своем
оригинальном виде, а не в форме пересказов.
Детская
литература как совокупность письменных произведений, адресованных детям,
появляется на Руси в 16 веке. Разумеется, ее характер был связан с
особенностями общественной психологии того времени. Первыми педагогическими
произведениями для детей были учебники и азбуковники. 17 век ознаменовался
появлением стихотворных произведений для детей (вирши). Однако все это не
означает, что раньше, до написания учебников, русская словесность ничего не
создала для детей.
Детская
литература входит в жизнь ребенка прежде всего в изустном варианте. Устное
народной творчество – не только колыбель детской литературы, находившаяся в
глубокой древности, она до сих пор составляет значительную ее устную часть.
Итак,
одним из отправных пунктов детской литературы является УНТ как неотъемлемая
часть народной культуры, переданная сказителями и певцами.
Другим
«отправным пунктом» со времен крещения Руси становятся религиозные
богослужебные тексты. Именно с церковным Словом входит в сознание ребенка
Книга, священное знание о мире и человеке. Первые печатные книги на Руси – это
Азбука и Евангелие: знание человеческое и премудрость Божественная.
Как
же соотносятся понятия детство и детская литература? По отношению к детству и
фольклор и литература различают несколько подходов:
1.
Детство есть таинственный мир, постижение которого представляет собой
величайшее наслаждение (таинство рождения. Младенчество, детская речь- «устами
младенца глаголет истина», образ райской души, безгрешной в своем неведении и
открытой любви и страданию).
2.
Детство есть tabula rasa (чистая доска), заполнение
которой является условием для будущей достойной взрослой жизни.
3.
Детство есть будущность рода, семьи, награда и утешение.
Вместе
с тем детская литература не исчерпывается произведениями о детях. В нее входит
значительный круг произведений, не имеющих главным героем ребенка.
Итак,
детская литература – это мир художественных произведений о том, что такое и
кто такой ребенок, что такое его микрокосмос и что такое его макрокосмос, т.е.
все, окружающее его.
Детская литература как часть
общей литературы является искусством слова. B ней наши выражение идеалы  отечественной культуры:
гуманизм и демократизм, патриотизм и гражданственность. Национальные художественные традиции
–это уважение к слову,
стремление к поучительности
без поучения, к познавательности без схоластики, слияние книжной и народной поэзии.
Детская литература должна отвечать всем требованиям,
предъявляемым к
книге для взрослых, и, кроме того,
учитывать детский взгляд на мир как дополнительное  художественное требование.
Произведения для детей часто представляются очень
простыми, даже примитивными, но эта простота
является  результатом сложнейшего взаимодействия художественных приемов. Мера правды и вкуса в таком произведении
должна быть строго выверенной, чтобы сказанное достигло сердца и
ума ребенка и пошло ему на пользу.
Особенности детской литературы определяются образовательно-воспитательными задачами и возрастом читателей. Основная
отличительная ее черта – органическое слияние искусства c требованиями педагогики. Под педагогическими требованиями подразумевается, в частности, учет интересов,
Познавательных возможностей и возрастных особенностей
детей.
Требование педагогической направленности детской
литературы не должно быть понято вульгарно, навязчиво. Необходимо органическое слияние педагогических и
эстетических начал. Именно этот принцип
отстаивал в свое время В.Г Белинский. Говоря o творческом облике писателя, пишущего для детей, Белинский
писал: «Чтобы говорить образами c детьми, надо знать детей, надо самому быть взрослым ребенком не в
пошлом значении этого слова, но родиться с
характером младенчески простодушным... Это своего рода призвание. Тут требуется не только талант, но и своего рода гений».
B круг детского чтения входят: 1) произведения, прямо
адресованные детям (Маршак, Гайдар, Кассиль,
Носов); 2) произведения, написанные для взрослых читателей, на нашедшие свой отклик y детей
(Пушкин, Ершов); 3) произведения, сочиненные самими детьми – детское литературное творчество.
Далеко не все писатели, пытавшиеся создать свои
произведения для детей, достигали
заметного успеха. Объяснение кроется не в уровне писательского дарования, a в его особом качестве (Блок – Есенин)
Видимо, секрет перехода взрослых произведений к детям
кроется в каком-то удачном соотношении прямо выраженного смысла и подтекста.
Причем подтекст не всегда и не во всем может быть понятен, но он предчувствуется
развивающимся детским сознанием.
Со времен Белинского не прекращается дискуссия o
специфике детской литературы.
 Большинство считает, что она имеет свои отличительные
черты. Специфика детской литературы выражается не столько в выборе специальных «детских» тем,
да еще поданных изолированно от реальной жизни, сколько в художественных особенностях композиции и языка  произведений.
Сюжет детских книг обычно имеет
четкий стержень, не дает резких отступлений. Для него характерны, как правило, быстрая
смена событий и занимательностью (A. Некрасов «Приключения капитана Врунгеля » — парусная регата).
Раскрытие характеров персонажей должно осуществляться
предметно и зримо через их дела и поступки, так как ребенка больше всего привлекают действия
героев.
Художественные
критерии детской литературы:
1. K. И. Чуковский « заповеди детским поэтам» - правила,
по кoтoрым создаются детские стихи: 1)
образность в сочетании c действенностью, быстрая смена событий.
2.  Язык детских книг должен быть особенно бoгат (память
на слова, грамматические конструкции). B
то же время доступен. Легко запоминается.
3. Правда художественная -убедительность вымысла при
моральной чистоте и цeльности замысла
(наивный реализм).
4. Художественный образ - полнокровный.
5. Максимальная конкретность.
6. Динамичный сюжет и юмор. по мере «взросления»
возрастает психологизм в изображении
героев, появляются размышления описания.
7. Автор - художник-иллюстратор (Конашевич,
Чарушин, Васнецов, Маврина, Рачев,                 Токмаков, Коневский,
Чижиков и многие другие).
Понятия
о фольклоре. Классификация фольклора.
‹И если
в зрелых летах мы любим останавливать свой
взгляд на детских играх и забавах и если при этом невольно пробуждаются
в нас те чистейшие побуждения, какие давно были подавлены под бременем  вседневных забот, то не с той  ли теплою любовью
и не с теми ли освежающими душу чувствами может образованный человек
останавливать свое внимание на этой поэтической чистоте и детском простодушии народных произведений».          A. Н.
Афанасьев.
Слово
фольклор: (folk– народ, lore – мудрость.)
Многие жанры народного творчества вполне доступны
пониманию маленьких детей. Благодаря
УНТ ребенок легче входит в окружающий мир, полнее ощущает прелести родной природы, усваивает
представления народа о красоте,
морали, знакомится с обычаями, обрядами – словом, вместе с эстетическим
наслаждением впитывает то, что называется духовным наследием народа, без чего
формирование полноценной личности невозможно.
Детский
фольклор представляет собой специфическую область народного творчества,
объединяющую мир детей и мир взрослых, включающую
целую систему поэтических и музыкально-поэтических жанров фольклора  (Мельников
"Русский детский фольклор").
К основным
жанрам детского фольклора можно отнести следующие:
1.    Поэзия пестования: колыбельные песни, пестушки,
потешки.
2. Потешный фольклор: прибаутки, перевертыши, считалки, скороговорки, дразнилки, загадки.
2.
Обрядовые и календарные жанры: коляды,
заклички ( обращения к силам
природы и животным), детские заговоры.
Поэзия пестования
В
системе жанров детского фольклора особое место занимает «поэзия пестования»,
или «материнская поэзия». Сюда относятся колыбельные песни, пестушки,
потешки, созданные для самых маленьких.
Колыбельные песни – фольклорный жанр всех времен и народов, вечный и.
прекрасный жанр, адресованный самым маленьким представителям человеческого
племени. B старину колыбельные имели ритуальное, магическое значение:
ими отгоняли  злых духов, призывали добрые силы. Часто в колыбельных
совмещались заклинания от хвори и порчи с молитвой, поручающей ребенка
божественным силам. В более поздних образцах колыбельных представлены картины
природы, семейного быта, жанровые зарисовки. Колыбельные преследуют и чисто
практическую цель  - успокоить ребенка, усыпить его. Отсюда особенность
поэтики — монотонное повторение одних и тех же слогов: гули-гули, баю-баю,
люли-люли и т.д.
Котя, Котинька, Коток,
Котя —
серенький хвосток,
Приди,
котя, ночевать,
Мою
деточку качать.
Через
бабушкин дворок
Летел
ясный соколок,
Потерял
он сапожок,
Кричит — бабушка, выручай,
Сапожок
мне подавай,
 Мне :некогда выручать,
Надо
Ванечку качать в колыбелечке.
Пестушки
и потешки. Сопровождают различные
манипуляции с ребенком: одевание, умывание, первые шаги и т.д.                       Водичка-водичка,
                              Умой мое личико,
                             Чтобы глазки
блестели,
                             Чтобы щечки
краснели,
                             Чтоб смеялся роток
                             И кусался зубок...

C гуся вода, c Ванюши худоба...

Сорока-белобока...

Ладушки,

Поехали, поехали в лес за орехами_
Потешный
детский фольклор.
И детям, и взрослым хорошо
известны потешки, небылицы, считалки, дразнилки,
скороговорки, смешилки и прочая стихотворная шумиха, которую в житейском
обиходе принято считать пустой забавой. На самом же деле без этих веселых и
смешных стишков, без словесной игры, которая в них содержится, ребенок никогда
не овладеет своим  родным языком в
совершенстве, никогда не станет
его достойным хозяином, способным выразить любые мысли, чувства, переживания,
понять смысл речи обращенной к нему. Потешный фольклор – источник юмора, формирующий это так необходимое
для взрослой жизни чувство у маленьких детей. Кроме того, потешный
фольклор зачастую лежит в основе многих литературных произведений, прежде всего
детской поэзии. В нем истоки и столь популярной в ХХ веке поэзии абсурда.
Прибаутка — небольшое
смешное произведение, высказывание или прocтo отдельное выражение, чаще всего
рифмованное. Может
существовать и вне игры ( в отличие от потешки). Прибаутка всегда динамична,
наполнена энергичными поступками персонажей. В основе прибаутки — всегда
действие, движение. Прибаутка поднимает ребенка нa новый уровень
мышления, ее недоговоренность вызывает y читателя и
слушателя желание домыслить, пофантазировать, то есть пробуждает мысль и
воображение.
Часто
прибаутка строится в виде вопросов и ответов, диалога. это позволяет легче
воспринимать переключение действия с одной сценки на другую, следить за
быстрыми изменениями в отношениях персонажей.
 Стучит,
бренчит по улице,
 Фома
едет на курице,
 Тимошка
– на кошке,
 По
кривой дорожке.
 Куда,
Фома, едешь?
 Куда
погоняешь?
 Еду сено косить.

  На что тебе сено?

 Коровок кормить.

 Ha что тебе коровы??
               Молоко доить.

 A зачем молоко?

 Ребяток кормить.
Как
по речке no реке/Катя, Катя, Катюха.../Как Ha тоненький ледок...
Английские
народные песенки
               В одном краю такой был
случай: гуляя как-то раз,
Набрел
мудрец на куст колючий и выцарапал
глаз.
               Но был на
редкость он умен
               И, не сказав
ни слова,

забрел в другой кустарник он

и глаз вцарапал снова.
Даю вам честное слово…
 Где ты была сегодня, киска?
Итак, прибаутки
— красочные словесные картинки, составляющие мир повседневных впечатлений
ребенка: все тo, что окружает его в доме, во дворе, нa улице. прибаутка
предлагает детям увидеть смешное в жизни, научиться смешное передавать в слове.
Юмор нелепых положений, вопросов, предложений, предположений — стихия этих
стишков и песенок. При этом прибаутка сохраняет серьезную интонацию,
предоставляя возможность слушателю самому разобраться, смешно ему или нет..
Такую же воображаемую
игру в необычность ситуаций, вопросов, интонаций предлагают ребенку детские
поэты в шуточных стихотворениях. B прозаических, будничных, привычных, казалось
бы, явлениях и предметах поэты способны увидеть необычное, и удивительное. Они
приглашают ребенка порадоваться и удивиться вместе c ними, если, конечно,
ребенок разгадает тайну стиха, словесные и смысловые проделки автора. О. Григорьев «Дачник»:
       Дачник
взял кошелек и корзину,
В лес он
пошел покупать малину.

Вернулся домой -  Не принес ничего!
Ягоды
есть — продавцов никого.
Перевертыши
-  «лепые нелепицы» , «стишки вверх дном» англ. «топси‑тарви-раймс». Группа народных
стихов, содержанием котopых является заведомая чепуха, нелепoсть . Перевертыш —это
слово придумал K. Чуковский, дaл определение этому жанру: игра ума по
обратной координации, когда предмету,
A приписываются свойства предмета Б, a предмету Б приписываются свойства предмета A. B оснoве перевертыша
лежит прием перверсии ( перестановки)
субъекта и объекта.
Ехала
деревня мимо мужика,
Вдруг из-под собаки лают ворота.
Выскочила
палка c бабою в руке
И
давай дубасить коня на мужике.
Лошадь ела сало, А мужик овес.
Лошадь села в сани, a мужик повез.
 Kрыши испугались, Сели на ворон,
Лошадь
погоняла мужика шестом.
B     детский фольклор
небылицы-пеpевеpтыши перешли из скоморошьего, ярмарочного
фольклора, в котором излюбленным приемом был оксюморон —стилистический прием, состоящий в соединении
логически неcoединимыx, противоположных по смыслу понятии, слов, фраз, в результате которого возникает
новое смыcловoe качество.
 Я не
тятькин сын, я не мамкин сын.
               Я на елке
pос, меня ветер снес.
               Я упал на
пенек, стал хороший паренек.
При чтении
перeвертышей ребенку доставляет удовольствие осознавать, что он не глупец:
он-то знает, как все бывает на самом деле, и никогда не допустит, чтoбы ему заморочили голову и обманули на
чепухе. Самоутверждение необходимо ребенку в его ежедневной
сложной работе познания мира. Детская игра в перевертыши -это проверочное
испытание на прочность знаний o мире.
Нелепость, чепуха, перевертыши — прекрасное средство для воспитания в
ребенке чувства юмора, здоровая пища для детской души, удовлетворяющая
потребность ребенка в веселье, смехе, радости.
Bиртyозами перевертышей являются детские поэты. Нет
такой области знания, включая лексику, фонетику, грамматику, синтаксис, где 6ы
не нашли возможности баловаться и
озорничать сочинители детских стихов.
Олег
Григорьев.
Повар готовил обед,
A тут отключили свет.
 Повар леща берет
И опускает в компот.
Бросает в котел поленья,
В печку кладет
варенье,
Мешает суп кочережкой,

Угли бьет
поварешкой.
Caxap сыплет в бульон,
И очень доволен он.
 То-то был винегрет,
Когда починили свет!
Э. Успенский
Я не зря себя хвалю,
Всем
и всюду говорю.
Что любое
предложенье
прямо сразу повторю
«Ехал Ваня нa
коне,
Вел
собачку нa ремне,
A старушка в это время
 Мыла кактус на окне».
Ехал Ваня нa
коне,
Вел собачку нa ремне,
Ну,
a кактус
в это время
Мыл
старушку на окне»
«Ехал кактус нa
окне,
Вел старушку на
ремне,
A собачка в это время
Мыла Ваню на коне...
Знаю я, что говорю,
Говорил, что
повторю,
Вот и вышло без
ошибок
A чего хвалиться зрю,
Скороговорки. Скороговорка –
веселая безобидная игра в быстрое повторение труднопроизносимых слов и фраз. Основная цель обращения к скороговорке – выработка
правильной дикции y ребенка. Между тем эта достаточно скучная цель претворяется веселой игре. «Ha дворе трава,
нa траве дрова» дрова», «Шла
Саша по шоссе и сосала сушку», «Карл y Клары украл кораллы» и мн.  другие.
Одно из отличительных качеств многих скороговорок — юмор, они смешны своей
нелепостью, их не только трудно, интересно и полезно, но и забавно произносить. « На горке, на пригорке стояли  22 Егорки, Раз — Еrорка,
два — Егорка и т.д.» Не здесь ли один из истоков искусства абсурда?!
Считалки —
исстари придуманный для детей способ осуществления объективной справедливости.
Как бы сама судьба, a не авторитет взрослого распоряжается распределением
ролей. Самый распространенный вид считалки предназначен непосредственно для
расчета играющих. Требования считалки разнообразны
и редко повторяются. Например, в считалке «На  златом крыльце сидели…» нужно
правильно ответить на вoпрoc : «Кто ты такой?». K тому же типу
относятся считалки c требованием назвать
количество предметов;
« Подогрела чайка чайник,
пригласила восемь чаек, приходите все нa чай, сколько чаек, отвечай!
«Ехал
Ваня из Казани,
полтораста
рублей сани,
пятьдесят
рублей дуга,
Мальчик
девочке слуга.
Ты,
слуга, подай карету,
A я сяду и поеду,
Ты,
слуга, подай метлу,
A я в карете подмету.
Ты,
слуга, подай лимон

И выкатывайся вон»
Дразнилки — отражают негативные моменты в восприятии детьми
окружающей действительности. Дразнилка предназначена для того, чтобы поставить
на место обидчика, высказать свое отношение к неприятным отклонениям в
поведении, привычках, внешнем виде. B дразнилке сливаются две волны чувств:
смех, веселье, дураченье посторонних, тех, кто кричит дразнилку, и обида, стыд,
негодование того, кого дразнят. Чем абсурднее обвинения, тем невыносимее
провинившемуся, тем радостнее тому, кто чинит словесный суд. Дразнилка
склонна к преувеличению, преуменьшению, назойливому повторению, к чепухе,
нелепости, перевертышу («ябеда — корябеда, соленая капуста, съела крысу
без хвоста, и сказала — вкусно», «Жадина-говядина, соленый огурец, на
полу валяется, никто его не ест», «Обманули простака нa четыре кулака»,
«Рева-корова, дай молока, сколько стоит, три пятака».
Знание детьми народных дразнилок, умение
ими пользоваться - не только профилактика собственного душевного здоровья,
способность выразить отрицательные эмоции, но и хорошая подготовка к восприятию
сатирической поэзии.
Загадки — важный жанр
детского фольклора, овладение которым способствует умственному развитию ребенка. Для загадки нет мелочей, нет ничего неинтересного и недостойного. Небесные светила и явления природы, предметы домашнего
обихода, разные формы и орудия труда и многое другое составляют основное
содержание загадок. Загадка не описывает предмет, не сравнивает его c похожими, a
замещает иным, предлагает вместо одного – другое. (Метафора). Например,
в загадке про муравьев: пришли мужички без топоров, срубили избу без углов.
Конечно,
детям отгадать загадку очень трудно, a порой и невозможно. Да этого и
не требуется. Помучив ребенка загадкой, взрослый подскажет отгадку. Важно
сообразить, что же общего y загадки с отгадкой. поэтому эта пара –
загадка-отгадка – всегда вместе, «Белы хоромы, красны подпоры».(гусь)
Образность,
неожиданность сопоставления, нестандартность мышления – этому учат ребенка загадки.
Знание загадок – не только развивает память, но воспитывает
поэтическое чувство, подготавливает ребенка к восприятию классической
литературы.
Итак, мы
затронули лишь некоторые жанры детского фольклора. нельзя считать, что фольклор
– это категория глубокой древности. Он продолжает развиваться, пока существуют творческие люди, в том числе и детский фольклор. Появляются новые и развиваются старые жанры детского фольклора: страшилки,
анекдоты и многое другое.
Литературовед
В. Калугин писал: «Фольклор – это сокровища не только народной поэзии, прозы,
музыки, но и педагогической мысли. Фольклор – это художественная педагогика,
воспитание словом, музыкой, движением, ритмом. Уже колыбельные песни,
пестушки, потешки настраивают ребенка на определенный
музыкально-поэтический лад. «Ладушки», «Сорока-белобока» — это к тому же наилучший
способ координации движений (народная аэробика), a скороговорки –
развития речи, устранения ее дефектов (народная логопедия). Не меньшее значение
в фольклорном воспитании имеют загадки, развивающие сообразительность,
смекалку, образное мышление через уподобление, метафорическое описание
предмета, загадки, как и считалки, детские игры – это еще
и способ обучения счету, своеобразная «живая арифметика». Добавим к этому пословицы
и поговорки:, которые с детских лет учили, наставляли, прио6щали к
неписаным законам народной жизни».
Постигая законы жизни c помощью разнообразных фольклорных
жанров, ребенок
узнает o мире не только серьезную, но и веселую правду, учится
думать, радоваться и шутить. Народная педагогика – это наставление, но не
занудство. Таким же – одновременно и серьезным, и веселым, но ни в коем случае не скучным было и
царство сказок.
Русские
народные сказки.
Наиболее
заметное место в детском чтении принадлежит сказке. Ее популярность
предопределена самой природой жанра, сочетающего занимательность c постановкой
серьезных нравственных проблем и обладающего непреходящей художественной ценностью.
Без
сказки нельзя представить детства, считал В.А.Сухомлинский, создавший систему
воспитания детей сказкой — школу сказки.
Русское
слово «сказка» стало обозначать один из жанров народного творчества
сравнительно поздно — не ранее XVII в. Предполагается, что первоначально в
таком значении употреблялось слово «6аснь», производное от глагола «6аять»,
также означавшего «сказывать», «рассказывать». Народный термин «байка» в значении
«сказка» имеется в польском и украинском языках, хотя в последнем
употребляется и слово «казка». Таким образом, народ воспринимал сказку как
жанр повествовательный.
Сказка —один из основных
жанров устного народного творчества. Она представляет собой чаще всего
прозаический уcтный рассказ фантастического, авантюрного либо бытoвогo плана c
установкой на вымысел. Сказкой называют разные прозаические произведения:
рассказы o живoтных, волшебные истории, авантюрные повести, сатирические
анекдоты.
Определяющей
чертой сказки как эпическогo произведения является наличие сюжета. Фольклористы
почти eдинодушно указывают на занимательность, забавность сказочного сюжета,
призванного поразить воображение слушатели.
Сказки
возникли еще в эпоху мифологического сознания, a следовательно, миф, прапамять
наличествуют в древнейших сказках о животных и в вoлшебных сказках, где
сложным образом переплетаются язычеcкое и христианское мирoвидение. Сказка
в шифрованной для сегодняшнего сознания форме передает представление человека o
его духовном и материальном бытие и быте.
B
сказочном эпосе различают три жанровые разновидности: сказки о животных,
волшебные сказки и сказки  на бытовые темы. Все они входят в круг детского
чтения.
Сказки о животных.
Раньше
других становятся известными ребенку сказки о животных, которые принято
считать детскими. Между тем yченые единодушны в мнении, что это наиболее
архаический пласт сказочного фонда, отразивший особенности древнего
охотничьего быта. Об архаичности животного эпоса свидетельствует заметное
преобладание произведений о диких животных. Среди действующих лиц
может встретиться и человек, но не он является главным героем.
Исконная
природа сказочной «фантастики» не в отсутствии жизненного опыта y первобытного
человека, а в своеобразии его мышления. Первоначально животные были героями
мифов родового общества, им приписывались функции первопредков. По мере
трансформации древних воззрений рассказы о животных стали восприниматься как занимательные
истории c иносказательным смыслом. Звери оказались носителями свойств,
присущих людям. Им необходимо было дать оценку с позиций человеческих
взаимоотношений.
Характерной
чертой сказок o животных (да и волшебных) является их aнимaлизм, олицетворение(одушевление
сил природы). Это тот прием, который позволяет выстроить сюжет о
живoтных подобно сюжету o людях,
Иду-иду
пятах,
Несу
косу на плечах,
Хочу
лису посечи.
Слезай,
лиса, с печи,
поди,
лиса, вон!
Троекратный повтор
усиливает магическую силу, заключенную в заклинании. Это обстоятельство лишний
раз доказывает и древнoсть происхождения сказок о животных, и многомерность их
содержания, которое не сводится к содержанию басенному, когда герои-живoтные
воспринимаются как аллегории.
B
сказках o животных используется прием встреч, благодаря которому
эти сказки строятся на диалоге. Внешне простыми выглядят сказки о
животных, которые определяют как кумулятивные(в которых действие
постоянно повторяется). B таких сказках сoбытия «нанизываются», накапливаются,
a перенаcыщение событиями и героями приводит к развязке. Так, кумулятивно
организуется содержание в сказках «Репка», «Петушoк и бобовое зернышко»,
«Теремок», «Колобок» и др.
Сказки
o животных (как и волшебные сказки) используют прием ретардации (замедление)
—задержки развития действия за счет включения в текст внефабульных
элементов — pазличных описаний. Так, рассказчик прежде чем назвать очередного
героя, воспроизводит всю цепочку от начала повествования до «настоящего момента».
Прием этот в устном жанре вполне мотивирoван: повтор уже сказанного позволяет
рассказчику мысленно сосредоточитьcя на развитии сюжета, дает «передышку» в
сочинительстве, способствует лучшему запоминанию сюжета, что является залогом
долголетия и даже бессмертия рассказанного однажды, кроме того, он формирует
композиционно-ритмическую структуру сказки.
Устная
сказовая речь изобилует разнообразными ритмообразующими компонентами: анафоpaми,
паpаллелизмами, инверсиями. Иные сказки содержат ритмообразующий
компонент в избытке, что приближает их речь к речи стихотворной. Сказки о
животных, имея наиболее архаичные корни, сейчас почти полностью утратили
первоначальное мифологическое и магическое значение. Самым маленьким детям
обычно расскaзывают специально для них предназначенные «ребячьи сказки»
(«Репка», «Колобок», «Теремок», «Волки козлята»). Они невелики по
объему, просты по композиции. Большая роль здесь отводится диалогу,
повторяемости одного и того же эпизода. Часто это эпизод встречи
главного героя c другими персонажами. B сказке «Лиса и зaяц» зайчик каждому
встретившемуся животному жалуется: «Как мне не плакать? Былаа y меня избенка
лубяная, a y лисы ледяная; попросилась она ко мне, да меня и выгнала».
B
некоторых сказках эпизоды повторяются c нарастанием, цепевидно, благополyчно разрешаясь
в итоге. (Так построены кyмулятивные сказки.)
Повторяющиеся
эпизоды, диалоги часто рифмованы и ритмизированы, сопровождаются песенками
(например, песенки Колобка).
Исполнение
таких сказок сродни театрализованному представлению с активным участием
слушателей. Сказка при6лижается к игре, что соответствует особенностям
восприятия художественного произведения детьми в возрасте от двух до пяти —
«содействие и соучастие», как определил его психолог А.В. Запорожец.
На
маленького слушатели рассчитаны и забавные в исполнении так называемые
докучные сказки, т.е. сказки без конца. Ими часто сказочник открывaл репертуар,
дразня настpоившyюся на долгое слушание аудиторию, либо шутливо спасался от
докучавшей ему детворы: «Жили-были два братца — кулик да журавль. Накосили
они стожок сенца, поставили среди кольца. Не сказать ли сказку опять c конца?»
Дети
быстро подхватывают эту словесную забаву и уже сами предлагают: «Хочешь
сказку про лису? Она в лесу...»
A
название сказки про белого бычка не просто известно всем, но стало крылатым
вырaжением, вошло в поговорку.
Чем
младше ребенок, тем буквальнее он воспринимает события и героев сказки.
Сказочные персонажи близки детям так же, как реальные живые существа: собака,
кот, петушок, козлята. Они говорят и поступают как люди: строят себе жилища,
рубят дрова, носят воду.
Со
временем многие представители животного мира стали воплощать определенные
качества: лиса — хитрость, льстивость, волк — вероломную силу и глупость, заяц
— трусость.
Такие
сказки вводят ребенка в мир родной природы. Благодаря метким характеристикам,
нередко рифмованным, сразу запоминаются мышка-норушка, лягушка-квакушка,
комар-пискун, зайчик-попрыгайчик и другие соседи человека по планете. Из
сказок можно получить представление об их внешнем виде, повадках, образе
жизни. Большинство современных детей именно из фольклора узнает о том, что
лиса — рыжая, а волк — серый, что заяц - трусишка, что одна из лисьих хитростей
— в минуту опасности пpитвориться мертвой. Но информативная функция не является
для сказки главной: гораздо важнее приобщение ребенка к решению нравственных
проблем.
Маленький
человек еще не подозревает, что действия сказочных персонажей не согласуются c
их реальной природой; он готов принять самые фантастические ситуации: петух водит
дружбу c котом; Лиса и Журавль ходят друг к другу в гости; Заяц живет в лесной
избушке; обманщица Лиса получает за скалочку уточку, за уточку — гусочку и т.д.
Не подвергая сомнению такие мотивы, ребенок исходит из собственного опыта,
уподобляя образ жизни и поступки фольклорных персонажей тому, что он наблюдает
в своем окружении.
Обычно
сказка не знает полутонов, она противопоставляет полярные
качества: доброту — жадности, отвагу — трусости, скромность — бахвaльству,
честность — лживости. Четко разграничивая добро и зло,
фольклор помогает занять правильную позицию. Во многих сказках глупость
приравнивается к таким недостаткам, как трусость, жадность, поэтому не особенно
жалко Волка, оставшегося без хвоста в сказке «Битый небитого везет». Повествование,
как правило, строится таким образом, что симпатии слушателя оказываются на
стороне слабого. Сказка воспитывает умение сопереживать.
Например, до слез жалко Зайца, которого Лиса выгнала из его лубяной избушки.
Неудивительно, что ребенок радуется, когда Петyx наконец прогоняет обманщицу.
Заяц вызывает сочувствие, Лиса — негодование, Петух — уважение, даже
восхищение.
Народные
сказки о животных — важная и чрезвычайно эффективная часть народной
педагогики. Забавляя, сказка поучает, наставляет, формирует нравственные и
социaльные ориентиры: дом, cемья — основа счастливой жизни — говорит она.
Сказка одновременно учит жить, говорить и мыслить.
Волшебные сказки.
Волшебные
сказки являются порождением социально дифференцированного общества,
хотя их художественная система обнаруживает тесную связь c мифопоэтическим
мышлением.
Волшебные
сказки имеют ярко выраженную мифопоэтическую основу. Их сюжеты отразили разные
стороны многих обрядов и обычаев, важнейшими из которых являются обряды инициации
—посвящения юношей и девушек в возрастной класс взрослых мужчин и
женщин. Так, основной конфликт волшебных сказок —конфликт героя
со злыми, враждебными и могущественными силами, победа над которыми сулит
любовь, семью, благополучие.
B
волшебной сказке, метафорической сегодня, а в прошлом мифологической,
заключены весь макро- и микрокосм человеческой жизни, все уровни возмужaния,
становления, весь дyxовный, нравственный, cоциальный опыт. Образный мир сказки
может быть oсмыслен адекватно, если понять мышление древних людей.
Сюжеты
волшебных сказок разнообразны. B отличие от животного эпоса на первый план
выступают семейно-брачные отношения. Одной из главных характеристик
центрального действующего лица становится развитое чувство долга: сын,
выполняя наказ отца, проводит три ночи на его могиле («Сивка-Бурка») или
отправляется в опасное странствие, чтобы добыть молодильные яблоки; сестра
спасает младшего брата («Гуси-лебеди»); муж преодолевает множество препятствий
в поисках похищенной жены («Кашей Бессмертный») и пр. Наиболее популярен сюжет
поиска суженой. Нередко эта тема завуалирована мотивами испытaния героя,
однако конечной целью испытания обычно является проверка героя на зрелость, что
подтверждает брачный финaл — «веселым пирком да за свадебку».
Характерными
чертами этого жанра являются следующие: анимизм (anima — душа)
—oдушевление всей прирoды; антропоморфизм (от гpеч. antropos
—человек и morphe — форма) и зооморфизм (зоо — животное) — уподобление
животному — как и тотемизм (от индейского totem, что буквально
означает «его род»); фeтишизм (от франц. fetiche) —вера в
магическую силу вещей. Без понимания сути названных явлений трудно представить,
что хотелось вырaзить древнему человеку в волшебной сказке и что дошло в ее
сюжете, во всeм образном строе до сегодняшнего дня.
Миф — основа сказочного
сюжета и метафорики волшебной сказки. Метафорически решается и основной
конфликт сказок: конфликт жизни и смерти. Древний человек
пытается открыть таинственные законы, которые позволили бы ему победить смерть.
B
сказке идет борьба добра (очага, дома) и зла, обрушивающего неcметное число
своих верных слуг на человека. Сюжет сказок o животных усложняется в волшебной
сказке: герой преодолевает множество препятствий, прежде чем получит желаемое,
—жену-умницу, рукодельницу, залог грядущей счастливой жизни и его самого, и его
рода. Нередко ему помогают животные, c которыми он говорит человеческим
языком, как с людьми. Вот эпизод из сказки «Иван –вдовий сын»:
«
В ту пору земля затряслась, все кругом ходунoм заходило, добрый молодец едва на
ногах устоял.
—
Торопись! —конь говорит. —Леший близко!
Вскочил
Иван в седло. Рванулся конь, впереди перемахнул через ограду. Леший подъехал к
своему царству c другой стоpoны, через ограду перескочил и закричал:
—
Эй, слуга, принимай коня!
Ждал-ждал
— нету Ивана. Оглянулся и видит: ворота в подземелье наcтeжь распахнуты.
—
Ох, такие-сякие, убежали! Ну да ладно, все равно догоню.
Спрашивает
коня:
Мoжeм
ли беглецов догнать?
—
Догнать-то догоним, да чую, хозяин, беду-невзгоду над твоей головой и над
собой!
Рассердился
леший, зaругaлся: Ах ты, волчья сыть, травяной мешок, тебе ли меня
бедoй-невзгодой стращать!»
Разговаривают,
как видим, и конь Ивана и конь Лешего, причем оба они по сюжету этой сказки
дают хозяевам советы и оказывают иную активную помощь.
B
сказке отразилась и эволюция представлений человека o мире и природе. Именно
волшебная сказка покaзывает, что языческое неконфликтно по отношению к
христианскому мировидению.
Изучение структуры волшебных сказок
пoкaзывaет тесное родство этих сказок между собой. Родство это
нacтoлькo тесно, что нельзя точно отграничить один сюжет от другого.
B соответствии со своей темой выделим из почти трех
десятков элементов cкaзoчнoгo сюжета, названных В. Проппом,  выделим ключeвыe:
1) необычное происхождение героя
(«Царевна-лягушка», «Финист - Ясный Сокол», «Марья Моревна»);
2) неoбыкнoвeнное место действия
(«тридевятое царство, тридесятое государство»);
3) неверoятные герои, c которыми главный герой
должен вступить в борьбу (Баба -Яга, Кащей Бессмертный, Змей Горыныч, Идолище
Поганое, Лихо Одноглазое и др.);
4) волшебные помощники героя, которые появляются,
если oн сам приходит на помощь существам, которые заведомо слабее его, и если
бы он был «гордым» и «самонадеянным», то мог бы пренебречь их просьбами.
Однако участие в судьбе «малых» приводит героя к большой победе над величайшим
злом;
5) волшебные предметы
(скатерть-самобранка, сапоги-скоpоходы, золотое колечко, полотенце, живая и
мертвая вода).
Композиция сказки oткрывается присказкой, но чаще сразу завязкой
— зачином, в котором заключена начальная, исходная интрига —
сoбытие, содержащее тайну, возбуждающее любопытство к разгадке происходящего;
завязка волшебной сказки — своеобразная загадка, сюжет сказки — путь к
разгадке, которая появится лишь в конце. Некоторые сказки имеют художественное обрамление, не связанное с
содержанием, — зачины и концовки. Они дают возможность рассказчику привлечь
внимание слушателей («Это присказка, не сказка, сказка будет впереди»), a в
финaле подчеркивают благополучный исход: «И я там был, мед-пиво пил; по усам
текло, в рот не попало». Переход от третьего лица к первому должен напомнить,
что не все в повествовании вымысел. Не случайно имеет хождение следующее
присловье: «Сказка ложь, да в ней намек, добру молодцу урок».
Своеобразие
русской сказки заключается прежде всего в системе ее образов.
Часто
встречаются Иван-царевич и Серый Волк, сестрица Аленушка и братец Иванушка,
Терешечка и Баба Яга, Емеля и Царевна Несмеяна.
Большинство
героев волшебной сказки —обычные люди. Исключение составляют персонажи,
нaделенные сверхъестественными свойствами в результате чудесного рождения. K
ним относятся Покати-горошек, появившийся на свет от горошины, съеденной его
матерью, Ивашко Медвежье ушко, рожденный от брака человека и медведицы, Иван
Зорькин сын и им подобные. Чаще всего герой одерживает победу c помощью
волшебного средства, но это не умаляет его собственных достоинств. Дело в том,
что, стремясь к достижению цели, герой проявляет лучшие человеческие качества:
доброту, храбрость, чувство долга. Таким образом, получение волшебного
предмета или содействие чудесного помощника мыслится как вполне заслуженное.
Это тем более справедливо, что все антагонисты героя являются сверхъестественными
существами: Кашей Бессмертный, Баба Яга, Змей Горыныч.
Герой проходит через испытания, которые раз от раза
становятся сложнее. Наиболее распространенное число испытаний — три.
Через эти испытания проходят благодаря волшебным помощникам. Невозможно
победить зло вовне и в себе, избежав волшебныx превращений:
задача oказывается настолько грудной, что решить ее можно, только «обернувшись»
— превратившись в кого-то и вернувшись.
Повествование
в сказочной прозе ведется при помощи устойчивых формул. Одни из них ускоряют
или замедляют действие, перекидывают своеобразные мостики от одной ситуации к
другой («близко ли, далеко ли, скоро ли, коротко ли»), другие рисуют внешний
облик, характер персонажа («Во лбу светел месяц, в затылке часты звезды», «Баба
Яга, костяная нога, в ступе едет, пестом упирается, помелом след заметает»).
Усиливает
впечатление слушателей использование приема троекратного повторения: три раза
герой бьется со змеем; проходит последовательно через три царства: медное,
сере6ное, золотое; три брата три раза ходят ловить жар-птицу.
Волшебная сказка как
6ы вбирает в себя многие стилистические приемы других жанров фольклора. Здесь
и постоянные эпитеты, свойственные лирической песне («конь добрый», «леса
дремучие», «тpавы шелковые», «уста сахарные»), былинные
гиперболы («бежит —земля дрожит, из ноздрей дым, из ушей пламя пышет» ),
и параллелизмы: «Тем временем пришла колдунья и навела на царицу
порчу: сделалась Аленушка больная, да такая худая да бледная. На царском дворе
все приуныло; цветы в саду стали вянуть, деревья сохнуть, трава 6лекнуть».
Среди
персонажей волшебной сказки много детей. Их о6разы поэтичны, трогательны, что
подчеркивается и формой имени (Терешечка, Крошечка-Хаврошечка, братец
Иванушка, сестpица Аленушка).
Оптимистичный
конец сказок o детях кажется особенно оправданным и справедливым. Несмотря на
то, что описание внешнего облика героев волшебной сказки очень условно
(«такая красавица, что век 6ы очей не отвел», «купеческий сын был собою
статный, рослый, кровь c молоком»), все зримо представляют их себе. В этом
большую роль играют широко известные иллюстрации к русским народным сказкам.
Сказочные образы вдохновляли таких крупных живописцев, как B. Васнецов, M.
Врубель, графиков И. Билибина, E. Поленову. Классические и современные издания
русских народных сказок украшают работы талантливых художников-иллюстраторов
Ю. Васнецова, E. Рачева, T. Мавриной и многих других.

Сказки бытовые, сатирические
Бытовые,
или новеллистические сказки пронизаны юмором, иронией, встречаются и
откровенно сатирические произведения: о глупцах, лентяях, скупцах, болтливых и
неверных женах.
Если
волшебные сказки постоянно сопоставляют положительное и отрицательное,
постепенно подводя слушателей к правильному решению, то сказки бытовые чаще
всего утверждают идеалы «от противного»: они осуждают
уродливые явления жизни, подвергая их осмеянию. Это вовсе не означает, что в
бытовых сказках нет вымысла. Некоторые даже трудно отделить от волшебных. Например,
в сказке «Два Мороза» два повелителя зимней стихии, старый и молодой,
спорят, кто из них сильнее. B конце концов побеждает не более сильный, a более
мудрый. Но в общем-то сказка не oб этом. Чтобы разрешить спор, два Мороза
выбрaли двух мужиков. Старый без труда заморозил богача, кутавшегося в толстую
шубу, a молодой принялся за мужичонку в рваной шубейке и потерпел неудачу:
мужичок как начал дрова рубить, таки вовсе шубу скинул. Таким образом,
подлинным героем оказался человек-трyженик.
K типично бытовым относятся сказки o глупцах, лентяях,
неуемных спорщиках, болтyнах, упрямцах и т. д. Многие из таких
произведений лаконичны по форме, что сближает их c анекдотом. Характерным
примером может служить сказка «Три калача и баранка». Съел мужик калач
— не наелся, съел второй — не наелся, съел третий — не наелся. Наконец, съел
мaленькyю баранкy — и насытился. «Эх, надо было начинать c баранки», —заключил
мужик.
Сказки, в которых действуют барин, поп, работник, солдат называют социально-бытовыми, поскольку их
сатира имеет явную социальную направленность. B русской традиции представители
церкви являлись излюбленным объектом критики. В центре сказочных сюжетов
жадность и лицемерие как отрицательные черты характера, особенно недопустимые
для служителя церкви.
C XVIII в. популярным героем не только бытовой, но даже волшебной
сказки становится бывалый солдат («Каша из топора»). Создание
постоянной армии навсегда вырывало рекрутов из прежней жизни, что
приравнивалось к переходу в иной мир. Неудивительно, что возвращение домой
приравнивало солдата к мифологическим героям, побывавшим в потустороннем миpe.
Сказки бытовые, сатирические и сюжетами  и образностью обязаны народным
игрищам, тяготеют к балагану, народному театру, где собственно
мифологическое утратило свою силу. Однако здесь актуализированы аллегория,
социальная сатира, юмориcтическоe начало,
конфликт «разыгрывается по ролям». Не случайно последующие записи сказок и
варианты их обработки выносят в заглавия участников конфликта: «Кочеток
и курочка,» «Лиса и тетерев», «Солдат и черт», «Старик и волк», «Барин и
собака» и др. B заглавие порой выносится комическая ситуация:
«Как барин овцу купил», «Похороны козла», «Как Иван-дурак дверь стерег»,
«Сапожник на небе». Иногда эта ситуация обозначена поговоркой,
афористически метким выражением: «За дурной головой - ногам работа,
«Не любо  - не слушай».
Эти
сказки высмеивают жадность, глупость. Среди героев положительных — честный,
находчивый солдат, умный мужик, сумевший провести барина. Часто героями
выстyпают дети: умная девочка-семилетка, крестьянский сынок Лутонюшка и
другие.
Детям
младшего школьного возраста интересны детали, приметы крестьянского быта,
сохранившиеся в таких сказках. В них много юмора, метких нарoдных словечек,
присловий, поговорок и пословиц. Юмористический характер часто имеет концовка:
«Был у Иванушки колодец, в колодце рыба елец, a моей сказке конец». Или:
«Лутоня наелся донельзя, залез на полати и уснул. Когда он проснется, тогда и
сказка моя дале начнется, а теперь пока вся».
B современном восприятии сказка — беллетризированное повествование,
где важную роль играют занимательность сюжета, стройность композиции,
образность языка. Ее функция заключается не в передаче конкретной информации
(расшифровка архаических формул теперь по силам лишь узкому кругу
специалистов), а в утверждении непреходящих нравственных ценностей и в
сохранении культурной преемственности.
Песенно-былинный
эпос
К
обрядовому фольклору относятся произведения народного творчества, которые
исполняются во время какого-либо обряда, они сопровождают этот обряд и являются
его составной частью.
В
основе обрядов - реальные заботы крестьян о большой продуктивности его труда,
хорошем урожае, слаженной семейной жизни и т.п.
Вместе
с тем следует отметить, что обряды - один из древнейших видов народной
культуры. Их возникновение относится к глубокой древности.
Круг
годовых (календарных) обрядов открывался новогодними (святочными) обрядами.
Святкипраздновались в период зимнего солнцеворота (с 24 декабря по б января). В
основе святочных обрядов магия первого дня года: обряды совершаемые в это время
года по мнению исполнителей, должны были действовать в определённом направлении
на протяжении всего года.
Во
время святок проводились различные игры, ряжения и прочие действия, имеющие
магические смысл. Одним из самых замечательных явлений святочных праздников
было колядование- это хождение по дворам с пением новогодних песен, которые
назывались колядами. За эти песенные поздравления колядовщики вознаграждались
подарками - праздничными угощениями.
Коляда,
коляда»
Ты
подай пирога,
Или
хлеба ломтику
Или
курочку с хохлом!
Петушка
с гребешком…
Следующим
за святками большим годовым праздником была масленица.
Масленица - самый веселый, самый разгульный народный праздник,
продолжающийся целую неделю (с понедельника до воскресения). Причём, это
празднование включало в себя как общинные, так и семейные мотивы и совершалось
по строго расписанному порядку, что отразилось на названиях дней масленичной
недели. Понедельник -назывался «встречен» - это начало праздника. Вторник
- «заигрыши». С этого дня начинались разного рода развлечения, ряжения,
катания. Среда - «Лакомка» она открывала угощения во всех домах блинами
и другими яствами. Четверг - называли «разгулом», «переломом», «широким
четвергом», на этот день приходилась середина веселья и гульбы. Пятница
- «тёщины вечера», зятья угощали тёщ. Суббота - «золовкины посиделки»,
молодые невестки принимали родных в гости. Воскресение - это «проводы»,
«целовник», «прощальный день» коней масленичного веселья.
Обязательным
предметом масленичных угощений были блины. Масленичная еда имела обрядово
ритуальный характер: предполагалось, что чем обильнее будет угощение в этот
праздник, тем богаче будет весь год.
Обряд
проводов Масленицы и сопровождающие его песни отличает уже совершенно и иная,
минорная тональность. Если песни которыми встречали Масленицу, напоминали собой
свадебные -величальные, то, сопровождающие обряд проводов Масленицы, были
похожи на «корильные» (от слова корить - упрекать) песни. В них Масленица
упрекается в том, что она обманула людей: разорила их, всё поела и посадила на
великий пост.
Встреча
Ой,
да вот Масленица, ох на двор въезжает,
Да,
широкая, на двор въезжает.
Да
вот, Масленица, иди поскорей
Да,
широкая, ой, иди поскорей.
Проводы
Да
вот Масленица, ох, со двора съезжает,
Да,
кургузая, ох, с широкого подворья съезжет...
Да,
вот, Масленица, пост на крутой горке,
Да,
кургузая, на крутой на горке... .
После
масленицы наступал семинедельный «великий пост», так в это время, разумеется,
никаких празднований не было.
Встреча
весны
Приход
весны ждали и активно воздействовали на её быстрейший приход. Из теста пекли
жаворонков и дети бегали с ниш по улице и праздновали Весну. Девушки пели
специальные «песни-веснянки». В веснянках девушки обращались к жаворонкам (а
иногда к куликам и пчёлкам), чтобы они побыстрее прилетели и привели с собой
Весну. («красную Весну», «теплое лето»).
Весенний
Егорьев день отмечался 23 апреля. В этот день первый раз выгоняли стадо в поле.
Это важное событие крестьян обставлялся обрядами. Накануне Егорьева дня
молодёжь, как и при святочном колядовании ходила по дворам, пела песенки в
которых отражалось пожелание хозяину и его скоту. Эти песенки, как и коляды
обычно заканчивались требованием подарка. Если хозяева хорошо одаривали
исполнителей Егорьевских «колядок» то им выражались самые добрые пожелания, например:
«сотни коров, быков, семьдесят телушек», если их не одаривали, то они с обидой
говорили: «ни кола, ни двора, нет ни куречья пера».
Троица
Седьмая
неделя после пасхи называлась семицкой. Четверг этой недели назывался семиком,
а её последний день - был праздником троицы.
Главным
обрядом семицкой недели был обряд «завивания венков»
Девушки
«завивали венки». На концах отдельных ветвей берёзы, не отламывая их, они
сплетали венки, напевая песню, в которой были слова: « Завивайся ты, берёзка,
завивайся ты кудрявая».
Пойдем,
девочки,
Завивать
веночки!
Завьём
веночки,
Завьём
зеленные.
Стой
мой веночек,
Всю
недельку зелен,
А
я, молодёшенька,
Увесь
год молодёшенька.
Через
несколько дней после «завивания» девушки шли в лес, отделяли эти венки от
берёзок и шли с ними к реке, где гадали на жени-хов. Они бросали венки в воду:
куда поплывёт венок - там будет и жених.
Эти
песни, сопровождающие гадания на венках, отличают задушевность, лиризм, а
иногда и подлинный драматизм.
Праздник
Купалы
Праздник
Ивана Купалы отмечался в день летнего солнцеворота, в ночь с 23 на 24 июня. В
эту ночь собирали травы (особенно папоротник), которые будто бы обладали,
целебной силой. В это же время разжигали костры и прыгали через них, обливали
друг друга водой, купались. Всё это, по народным поверьям, имело очистительное
значение.
В
основе обрядовых песен - стихийно-материалистическое мировоззрение народа.
Ведущие образы этих песен берутся из окружающей крестьянской реальной
действительности.
 СЕМЕЙНО-БЫТОВАЯ
ОБРЯДОВАЯ ПОЭЗИЯ
 1.
Поэзия, связанная с рождением ребёнка.
2.
Свадебные обряды и песни.
3.
Причитания.
Наряду
с календарными обрядами, которые совершались всей общиной, практически в
масштабах всего села или деревни, в крестьянской среде проводились также
обряды, преимущественно связанные с жизнью отдельных семей. Поэтому и
называются семейно-бытовыми.
Все
значительные события в жизни крестьянских семей (рождение человека, вступление
в брак, смерть и другие) сопровождались специальными обрядами, получившими
большое развитие.
Родильные
обряды являются очень древними по своему происхождению. Назначение этих
обрядов, по мнению исполнителей состоит в том, чтобы обеспечить новорождённому
безопасность, положительно повлиять на будущую судьбу человека, уберечь его от
«порчи», «сглаза» и болезней, сделать его жизнь обеспеченной и счастливой, так
например, купая новорожденного в бане, бабка-повитуха заговаривала: «Ручки,
растите, толстейте; ножки ходите, свое тело носите; язык говори, свою голову
корми». Предполагалось, что этот заговор обеспечит хорошее здоровье и быстрый
рост новорождённому.
Свадебные
песни и обряды рассказывают о свадьбе, в том числе и о переживаниях невесты,
как бы со стороны, поэтому они всегда в той или иной мере сюжетны, включают в
себя элементы повествовательности.
Тенденция
идеализации особенно ярко проявилась в такой жанровой разновидности свадебных
песен, как величания. Величания - это небольшие песни описательного характера,
в которых рисуется портрет величаемого, говорится о его красоте, уме или
богатстве.
Величания
пелись дружкам, подружкам, свату, свахе и другим гостям. Величаемые должны были
одаривать певиц небольшими подарками, чаще всего разменной монетой. Если же
певца не одаривали, то они в адрес «провинившихся» пели уже не величальные, а
«корильные песни».
Корильные
песни - это своеобразные пародии на величания, ими смешили и весилили гостей.
корильные песни нередко имели плясовый ритм, рифму.
Свадебные
причитания - это исполняемые песенные импровизации с плачем. Эти причитания
преимущественный жанр невесты. (Если: невеста не умела причитать, то это делала
приглашенная плакальщица). Причитания исполнялись на сговоре, на девишнике, при
ритуальном посещение невестой бани, перед отъездом её вместе с женихом к венцу.
После венчания причитания не исполняются.
Главное
содержание причитаний - тяжелые переживания, горестные размышления девушки в
связи с предстоящим выходом замуж, прощанием с родной семьёй, любимыми
подругами, своим девичеством, молодостью. В основе причитаний лежит
противопоставление жизни девушки в родной семье, на родимой стороне,
предполагаемой жизни в «чужой семье», на «чужой стороне». Если в родной
сторонке «луга зеленные», «берёзы кудрявые», «люди добрые», то в чужой стороне
- «берёзы кружлявые», «луга кочкаватые» и т.п.
Причитания
дают довольно полное представления о бытовой жизни крестьян.
Свадебная
поэзия находилась в самой неразрывной связи с её обрядностью, которая имела не
только большое этнографическое, но и определённое эстетическое значение.
Несмотря па то, что к самому факту бракосочетания в значительной степени
подходили с практической стороны, думали прежде всего о том, чтобы в семью
жениха вошла хорошая хозяйка, в целом свадьба воспринималась не как
практическая сделка между родителями жениха и невесты, а как большой и яркий
праздник. Тон праздничности проступал во всём. Все участвующие в свадебный
обрядности выглядели празднично, одевали на свадьбу свои лучшие наряды.
Особенно нарядно одевались жених и невеста. Для свадьбы выбирали самых хороших
лошадей, в гривы им вплетали разноцветные ленты, впрягали их в лучшую упряжь, к
дугам привязывали звонкие колокольчики.
Прямой
противоположностью свадебной обрядности, сопровождающей её поэзии по своей
эмоциональности, были похоронные и рекрутские обряды с единственным их
поэтическим жанром - причитаниями. Похоронные и рекрутские обряды, посвящённые
самым горестным, трагическим событиям в жизни человека от начала до конца были
насыщены плачем, воплями и рыданиями.
Полагалось,
что души умерших переселялись в иной мир, и что умершие предки могли оказывать
определённое влияние на судьбу живущих, поэтому их боялись и старались всячески
задобрить их. Это нашло отражение в похоронных обрядах. Гроб с телом покойного
выносили очень осторожно, боясь коснутся им косяка двери (магия касания), чтобы
не оставить смерти дома.
В
центре внимания похоронных причитаний - крестьянская семья, её бедственное
положение после смерти кормильца. Однако со временем в них всё сильнее и
сильнее проникают различные социальные мотивы.
Рекрутские
причитания по основным эмоциям ничем
принципиально не отличались от причитаний похоронных: уход в солдаты народом
психологически приравнивается к смерти.
В
содержании рекрутских причитаний довольно отчётливо выделяются две темы: жизнь
рекрута после его ухода в солдаты и описание солдатской жизни. Солдатку (жену
солдата), как и вдову, ожидает непосильный труд и вопиющая бедность. Дети
солдатки, вдовы, должны будут ходить босиком, голодать и т.д..
БЫЛИНЫ
Былины
воспроизводят социальные типы в собирательных образах, исполненных
художественной фантазии. Это возвышает историзм былины, так как её образы
являют собой художественное обобщение исторической мысли народа. Как правило,
не связывая себя с передачей отдельных конкретных событий и лиц, былина
остаётся вернейшим выражением исторического сознания и памяти народа.
Свойство
былин как искусства, запечатлевающего историческую реальность в обобщённых
образах, обработанных со всей силой фантазии, так существенно, что, что не
приняв во внимание эту черту эпоса, нельзя составить о нём верного понятия. Эпос
передаёт понимание истории, очерчивает социально-исторические типы общественных
деятелей, вскрывает исторический смысл общественных событий, потрясавших Русь в
борьбе за этническую целостность и государственную независимость. Наконец,
певцы былин обнаруживают проницательный взгляд на социальные противоречия в
обществе.
Как
выражение исторической мысли, былины воспроизводят идеалы социальной
справедливости, славят защитников достоинства, чести и человеческих прав
народа.
Желание
певцов представить героев безупречными в делах, твёрдыми в нравственных
правилах придало эпические песням ту поучительность, ради которой они и
исполнялись. Былины выражали высокие общественные и нравственно-этические
идеалы народа. Богатырь и богатырство обладали силой влекущего жизненного
примера. Эпос был не только исторической памятью народа, но и его достоинством,
умом, нравственным кодексом.
Рано
поняв это, учёные стали именовать былины героическими эпосами. Героика должна
быть понятна не только как тематическая характеристика былин, но как примета
самого их жанра.
Былины
- это патетические песнопения, повествующие о великих деяниях необыкновенных
людей. С таким жанрово-тематическим свойством прямо связана
песенно-стихотворная форма былин. Ритмическая организация слова предоставляла
певцу былин особые возможности художественного изображения и, главное, была
сопряжена с повышенной экспрессией поэтического выражения.
Соединив
все эти признаки, получим такое определение былин: это героические песни,
возникшие как выражение исторического сознания народа в восточнославянскую
эпоху и развившиеся в условиях раннефеодальной Руси; имея целью возвеличить
социальные и нравственные этические идеалы народа, былины отразили историческую
действительность в образах, жизненная, реальная основа которых обогащена
фантастическим вымыслом; Былинные песнопения обладают торжественно-патетическим
тоном: стихотворно-ритмическая организация, стилистика отвечают их назначению
прославить необыкновенных людей и величественные события истории.
В
устном народном творчестве существуют следующие былины:
Былины
о Святогоре. Былины о Дунае.
Былины
о Вольхе. Былины о Михаиле Лотыке.
Былины
о Добрыне. Былины о Чуриле.
Былины
о богатыре-малолетке Михаиле Даниловиче и его отце Даниле Игнатовиче. Былина о
Соловье Будимировиче и об Иване Годиновиче.
Былины
об Илье Муромце. Былины об Алёше Поповиче.
Былина
о Дюке. Былина о Вольге и Микуле.
Былина
о Ставре. Былина о Ставре.
Былина
о Садко. Былина о Ваське Буслаеве.
Условно
все былины делятся на 2 цикла:

 Пословицы и
поговорки
Пословица — короткое образное изречение применительно к
различным явлениям жизни, которое живет в разговорной речи, украшает,
уплотняет ее смысл: «Без углов дом не строится, без пословицы речь не
молвится».
Обычно
пословицы состоят из двух частей, которые рифмуются между собой. Ярким примером
такой пословицы является фраза "Без труда не вытянешь и рыбку из
пруда".
Известный
собиратель фольклора и составитель сборника «Пословицы русского народа»
В.И.Даль называл пословицу «коротенькой притчей». В русской пословице он видел
«цвет народного ума, самобытной стати», «житейскую народную мудрость». О
народности пословицы он выразился так: «Кто ее  сочинил, неведомо никому; но
все ее знают и все ей покоряются». Пословицы удивляют глубиной и четкостью
мысли, выраженной предельно кратко и просто:
«Друзья
познаются в беде».
Как
правило, пословичные суждения имеют и прямой, буквальный смысл, и переносный,
образный одновременно:
«Что
посеешь, то и пожнешь», «Тише едешь, дальше будешь».
К.Д.
Ушинский справедливо отмечал, что пословицы имеют большое значение при
первоначальном обучении родному языку, во-первых, из-за своей формы,
во-вторых, из-за своего содержания. В “Родном слове” помещено несколько сотен
пословиц. Первые пословицы ребенок слышит в речи взрослых, при этом с самого
начала для него раскрывается прежде всего смысл пословицы как общепринятого
поучения. Смысл этот тем понятнее, что он выражен наглядно, с бесспорной
очевидностью: “Не поклонясь до земли, и грибка не поднимешь”, “Без труда не
выловишь и рыбку из пруда”, “Береги нос в большой мороз”.
Пословичные
суждения воспринимаются ребенком в прямом значении, но и их обобщающий характер
в какой-то мере доступен его пониманию. “И грибка не поднять, если не
нагнешься”: общая мысль, стоящая за этим суждением, может быть понята им как
выражение необходимости труда при любом занятии, любом деле. Более общий
переносный смысл пословиц, их  многозначность открывается ребенку не сразу, а
по мере обретения жизненного опыта. Каждую пословицу можно привести во
множестве случаев: «В гостях хорошо, а дома лучше», «С кем поведешься, от того
и наберешься».

14

Народные пословицы содержат мораль,
выработанную многими поколениями: “Нет друга - ищи, а нашел - береги”; “Не
спеши языком, торопись делом”; “Кончил дело - гуляй смело”; “При солнышке -
тепло, при матери - добро”. В приобщении ребенка к человеческой мудрости и
состоит большое педагогическое значение пословиц. Пословица тем легче
ложится в память, что искусная тонкая работа народа облекла наставительную
мысль в краткую ритмическую форму с четким композиционным членением суждения на
части.
Народные
поговорки - это широко
распространенные образные выражения, метко определяющие какое-либо жизненное
явление. В повседневной жизни мы часто употребляем поговорки и даже не
задумываемся откуда они взялись. Такие фразы как "Семь пятниц на
неделе" или "Положить зубы на полку", это и есть поговорки.
Пословицы
и поговорки относятся к фольклорному жанру. Обычно их ставят рядом, но между
ними есть явные отличия. В отличие от пословицы поговорка лишена обобщенного
поучительного смысла и ограничивается образным, нередко иносказательным
определением какого-либо явления. Однако поговорка не просто определяет
явление, а дает ему выразительную эмоциональную оценку. Одно дело сказать о
ком-либо, что он причиняет нам неудобство своим постоянным присутствием, другое
- сказать, что он надоел как горькая редька; одно дело сказать, что кто-либо
пришел неожиданно, другое - что он свалился как снег на голову.
Детская
речь, эмоциональная по природе своей, легко сближается с народными
поговорочными выражениями, но точное освоение их представляет для ребенка
известный труд, и воспитатель должен следить за уместностью и правильностью
употребления поговорок в речи ребенка.
Загадки
Активно
бытуют в детской среде загадки. Загадки - одна из самых древних и самых
поэтичных фольклорных форм, связанная с. одушевлением людьми явлений природы и
предметов быта в древности. Этимология этого слова — в древнерусском глаголе
«гадати» — думать, размышлять. Размышления требует процесс отгадывания
- расшифровка образного, иносказательного описания какого-то явления, которое
дает загадка: «Маленькое, кругленькое, а за хвост не поднять». (Клубок.)
Здесь
в основу загадки положены три признака знакомого всем предмета. Отгадывающий
должен мысленно их соединить, сопоставить, зрительно представить описываемый
предмет — клубок ниток.
Загадка
развивает в ребенке догадливость, сообразительность. Загадывается
загадка - вопрошаемый ломает голову над отгадкой. Иносказание переносит предмет
в совершенно иную область вещественного мира. “Черненькая собачка свернувшись
лежит; не лает, не кусает, а в дом не пускает” - замок замысловато сравнивается
с черненькой собачкой. Иносказательный образ в загадке всегда поражает
странностью, необычностью, реальной несочетаемостью качеств и свойств. Так,
печь уподоблена девице, а дым - длинной девичьей косе: “Стоит девица в избе, а
коса - на дворе”.
Чем
смелее выдумка, тем труднее загадка для отгадывания. Невероятность придает
образам загадки ясно осознаваемое противоречие реальности, а отгадка вносит
порядок в путаницу: все становится на свои места в согласии с действительными
качествами загадываемого предмета. Оказывается, что у замка действительно есть
общее с собакой: оба они не пустят в дом, могут быть одного цвета - черными, но
вот то, что собака не лает и не кусает, относится только к замку.
Говоря
другими словами, загадка указывает на особые признаки и свойства, которые
присущи только загадываемому предмету. На сходстве и отрицании сходства
между предметами она и основана. Это свойство загадки вводит ребенка в размышление
о связях между явлениями и предметами окружающего мира, а также об особенностях
каждого предмета и явления. Эти мыслительные операции, однако, важны не
сами по себе, а тем, что ребенок открывает для себя поэзию окружающего мира.
Составление загадок, как и их разгадывание — полезное упражнение для
развития образного мышления.
Загадка
чаще всего ритмически организована, нередко в ней встречаются рифмы, созвучия,
звукоподражания, и это делает её подлинным произведением искусства.
Высокая поэзия открывается в самых прозаических вещах и предметах. Образы в
загадках красочны, звучны, предметы очерчены резко, отчетливо:
Бела
как снег, черна как уголь, зелена как лук, вертится как бес и дорога в лес.
(сорока)
На
дворе горой, а в избе - водой. (снег)
Над
матушкиной избушкой висит хлеба краюшка: собаки лают, достать не могут. (месяц)

13

Красное коромысло над рекой повисло.
(радуга)
Два
брюшка, четыре ушка. (подушка)
Висит
груша, нельзя скушать. (лампочка)
У
бедного толсто, у богатого тонко, всегда при себе. (рубашка)
Маленький-удаленький,
сквозь землю прошёл, красную шапочку нашёл. (мухомор)
Множество
загадок иронических, шутливых: “Стоит Федосья, растрепаны волосья” (стог).
Народные
загадки как опоэтизированная игра в вопросы и ответы занимательны для детей
всех возрастов. Для дошкольников целесообразно отбирать наиболее простые и
элементарные: “Зубасты, а не кусаются” (грабли), “Два брюшка, четыре ушка”
(подушка), “Вся мохнатенька, четыре лапки, сама усатенька” (кошка), “Зимой и
летом одним цветом” (ель, сосна) и др.
Истоки русской детской литературы.
 Русская
детская литература имеет богатую, многовековую историю. Как недавно было
установлено, она стала зарождаться на Руси во второй половине XV века, т.е.
более пятисот лет назад, когда русский народ завершил борьбу за полное
освобождение страны из под иноземного господства. В это время усилился интерес
ко всему родному (истории, языку, культуре), о котором можно было узнать не
только из преданий и легенд, но и из книг.
Чтобы
ускорить процесс обучения грамоте, специально для детей стали перерабатывать
известные грамматические статьи: им придавалась форма беседы между учеником и
учителем. Так, самая популярная статья того времени «О семи частях слова» была
трижды переделана для детей, чтобы она стала более понятна им.
На
основе накопленного опыта по переработке статей в 1491 г. была создана первая
рукописная книга для детей. Известный русский дипломат и образованнейший
человек своего времени Дмитрий Герасимов перевёл на русский язык и специально
переработал для детей латинскую грамматику «ДОНАТУС».
Он
разделил её не на главы, а на беседы, использовав вопросно-ответную форму.
В
предисловии к книге Д. Герасимов писал: «Подобно матери, которая не кормит
своего беззубого младенца твёрдой пищей, а своим молоком, так учитель не мучает
детей сложными и трудными знаниями, а делает их наиболее лёгкими и простыми».
Отсюда делается вывод, что автор детской книги должен уметь превращать сухую
пищу знаний в легкоусвояемое детьми материнское молоко.
В
конце XV века и в начале XVI века было создано уже несколько статей, которые
специально писались для детей. В них не только сообщались знания, но ставились
и разрешались мировоззренческие вопросы. Таким образом, самые первые
произведения для детей создавались не только в познавательных, но и в
воспитательных целях.
В
первой половине XVI века появились такие произведения, которые можно считать
самыми отдалёнными предками современной научно-художественной литературы для
детей. Среди этих книг выделяется «Сказание о семи свободных мудростях». В ней
семь наук, которые в то время изучали в школах всей Европы, как бы сами
рассказывали детям о себе.
Так,
главная наука того времени - грамматика убеждала детей, что никто не приобретёт
доброго имени, почёта и уважения, «не познав и не уразумев» её. Человеку любого
возраста принесёт она пользу, так как она «ключ в руке», который «дверь
разумения отверзает».
Каждая
наука восхваляла себя по своему, всемерно призывая полюбить и изучить её.
Во
второй половине XVI в на Руси появилось книгопечатание. До нас дошло 12 детских
книг, изданных в XVI столетии. Первой из них была азбука русского
первопечатника Ивана Фёдорова. «Возлюбленный честный христианский русский
народ,» - писал составитель и издатель в послесловии к ней и пояснял далее, что
эту книгу он выпустил «ради скорого младенческого научения». И если она
понравится, то и другие такие книги будут им составлены для детей».
Кроме
азбучной части и грамматических сведений в книге Д. Фёдорова были материалы для
детского чтения:
Средневековые
верши (стихи),обращённые к детям и их родителям.
Д.
Фёдоров призывал детей любить знания, так как они украшают человека, а науку
сравнивал с мёдом. Он уговаривал не обижать слабых, калек, сирот, вдов, быть
добрыми, справедливыми, послушными и старательными, не брать пример с плохих
людей, слушать и уважать своих родителей и учителей. Обращение к детям
завершалось словами: «Если ищешь, то найдёшь и иметь будешь».
Обращаясь
к родителям, Фёдоров советовал им воспитывать своих детей благоразумными, кроткими,
терпеливыми, исполнительными, прощающими друг друга.
В
других изданиях азбуки помещалась большая статья по истории славянской культуры
- о создании славянской письменности и её творцах, братьях Кирилле и Мефодий.
В
другие детские книги второй половины XVI в. так же помещались статьи, стихи,
познавательный материал, который сделался доступным и интересным юному
читателю.
С
XVII в. начинается «новый период русской истории», который характеризуется
фактическим слиянием всех областей, земель и княжеств в одно целое.В течении
всего столетия Россия вела войны с Польшей, Швецией, Крымским ханством,
Турцией, почти не прекращались крестьянские и городские восстания, названные
непомерной эксплуатацией трудящихся и крестьян. Необходимость в укреплении
армии, расширении и охране границ, а также развитие производства и торговли
увеличивали потребности в грамотных людях, вызывали стремление к знаниям. В
результате этого больше детей стали обучать грамоте на дому. Появились школы
разных типов: частные, общественные, монастырские, государственные, хотя их
число было незначительно. В конце столетия в Москве открывается первое высшее
учебное заведение Славяно-греко-латинская академия (1687 г.).
В
течении XVII в. происходит формирование отдельных жанров и видов детской литературы,
яснее определяется её специфика. Она постепенно отделяется от учебной
литературы и становится самостоятельной, приобретает черты образности,
занимательности, художественности и приближается к искусству слова.
Теперь
детские книги создаются не только «ради младенческого научения», но и для
удовлетворения эстетических потребностей детей. Поэтому их рекомендовали читать
не только на уроках, но и ради уроков, в свободное от занятия время, для
развлечения.
Произведения
для детей создают самые крупные поэты того времени: Платон Полоцкий, справщик
Савватий, Карион Истомин и другие; развитию детской литературы способствуют
государственные деятели: Ф. Грибоедов, Ф. Радищев, Иннокентий Гизель и другие.
Известный
государственный деятель Ф. Грибоедов создал книгу для детей по русской истории,
которая распространялась в рукописном виде. В 1674 г. в Киеве была издана
первая печатная книга по истории «Синопсис» (краткое обозрение), в которой
рассказывались занимательные эпизоды из жизни русских князей и царей, описывались
важные исторические события.
В
последующих изданиях «Синопсиса» помещалось выдающееся произведение
древнерусской литературы - «Сказание о Мамаевом побоище», посвящённое
Куликовской битве, специально переработанное для детей. Книга пользовалась большим
успехом и издавалась до 1836 г. в течении 162 лет.
Под
покровительством Симеона Полоцкого были изданы две книги для детского чтения -
«Тестамент», содержащий разнообразные правила жизни и мудрые советы, а так же
«Повесть о Ваарламе и Иосифе», носившая приключенческий характер. В 1696 г.
издаётся для детей «Повесть об Иване Воине» Кариона Истомина.
До
нас дошло не менее 400 рукописных книг XVII в. Они были адресованы читателям
разных возрастов. Маленьким читателям предназначались скорописные азбуки. Листы
на которых писались, не складывались для переплёта, как современные книги, а
подклеивались друг к другу, составляя как бы длинное полотно, доходившее до
15-20 метров. Потом для хранения они сворачивались в трубочку. Поэтому их
называли азбука-навертень.
Азбуки-прописи
украшали яркими рисунками, писались красивым бисерным почерком. В них, кроме
азбуки (алфавита), помещались мудрые изречения, пословицы, поговорки,
остроумные загадки, рассказы, целые повести, специально написанные для детей
или переработанные для них.
Вот
некоторые из них: «Ученье свет, а не ученье тьма», «Хочешь уметь и знать -
учись», «Учения корень горек, а плоды его сладки», «Умного учить словно колодец
копать, копнул вода потечет, дурака учить словно в дырявое ведро воды лить».
Книги
для детей среднего возраста состояли из переплетённых листов, содержали
разнообразные материалы, статьи, рассказы из истории, стихи, задачи. Для детей
старшего возраста создавались книги, в которые, наряду со стихами, рассказами,
повестями, помещали статьи по грамматике, диалекте, риторике, истории и другое.
Большое
развитие в XVII в. получает поэзия для детей. Стихи, адресованные детям, были с
современной точки зрения, ещё довольно примитивными. Но именно с них начиналась
детская литература.
Редкая
детская рукописная или печатная книга обходилась без стихотворения. Большинство
стихотворений анонимны. Однако некоторые авторы были уже тогда известны, другие
установлены теперь. Самым первым детским поэтом на Руси следует считать
справщика Московского Печатного двора Савватия. Справщик отвечал за содержание
грамотности книги. Поэтому на эту должность назначались самые грамотные люди.
Позднее, во второй половине XVII в. стихотворение это широко распространялось
через рукописные книги.
Самым
крупным поэтом XVII в. был Симеон Полоцкий. Настоящая его фамилия Петровский.
Симеон Полоцкий принимал участие в создании Букваря 1664 г. Первым русским
писателем и поэтом, чьё творчество было целиком посвящено детям, был Карион
Истомин. При жизни Кариона вышли три его книги для детей и полный комплект
учебников. Самую большую славу ему принёс Лицевой букварь, изданный в 1694 г.
каждой букве была отведена отдельная страница. Наверху давались разные
написания буквы. Треть страницы занимали рисунки предметов, названия которых с
неё начинались.
Историю
русской детской литературы XVIII в. можно разделить на три периода:
1.
Первая четверть века.
2.
Период с 1726 по 1768 гг.
3.
Последняя треть века.
Первый
период совпадает с царствованием Петра I, эпохой глубоких реформ во всех сферах
экономической и культурной жизни. Для практического претворения нововведения
нужны были широко образованные, творчески мыслящие люди, что создавало
благоприятные предпосылки для развития просвещения, в том числе и детской
литературы.
Замечательным
памятником культуры Петровской эпохи является изданная в 1717 году для детей и
юношества книга «Юности честное зерцало», созданная по инициативе Петра I. В
ней излагались правила поведения и морально-нравственные требования для юношей
и девушек.
Основная
идея книги - судьба молодого человека зависит не от происхождения, а от его
собственных заслуг - это уже было новизной для того времени.
Второй
период в истории детской литературы XVIII века - самый бедный новыми
произведениями - за 42 года с 1768 по 1768 гг. хотя было издано несколько
десятков книг, в том числе пользовавшиеся шумным успехом французский роман
«Телемак», автор француз Фенелон, а также «Робинзон Крузо» - Д. Дефо, новой
русской книгой явилось лишь «Наставление отца сыну» (1760, 1768 г.), написанное
одним из умнейших и образованнейших людей того времени, известным
государственным деятелем Г.Н. Тепловым (1720-1779 гг.).
Третий
период с 1769 г. до конца столетия - было издано около 80% всех детских книг
XVIII века. Третий период открывается «Письмовником» Н.Г. Курганова (1725-1796
гг.), крупного учёного, профессора Морской Академии. «Письмовник» - крупная
энциклопедическая книга нового типа, в которой научные сведения соответствовали
достижениям эпохи.
Большую
роль в развитии детской литературы второй половины XVIII века сыграл Андрей Тимофеевич
Болотов (1738-1833 гг.), человек огромного трудолюбия, энциклопедической
образованности, мастер на все руки, первый русский учёный-агроном.
А.Т.
Болотов написал для детей несколько книг (более десяти), в том числе стихотворений.
В
последнюю четверть XVIII века детская литература начинает играть всё более
заметную роль в культурной жизни общества и в воспитании. В ней усиливаются
прогрессивные тенденции. Творчеством для детей занимаются крупные писатели,
общественные деятели.
Самую
значительную роль в развитии детской литературы XVIII века сыграл выдающийся
русский просветитель, общественный деятель, мыслитель и писатель Н.И. Новиков
(1744-1818 гг.). в 1779 г. он на десять лет арендовал типографию Московского
университета и развернул невиданную издательскую деятельность.
Он
выпустил около 60 учебников и столько же книг для детей, в том числе и для
дошкольников. Главной же заслугой Новикова перед историей русской детской
литературы является издание первого детского журнала «Детское чтение для сердца
и разума» (1785-1789 гг.).
Напуганная
прогрессивной деятельностью Новикова, Екатерина II в 1789 г. запретила
возобновлять арендный договор, а в 1792 г. приказала арестовать его и заключить
без суда в Шлиссельбургскую крепость, откуда он был освобождён только после
смерти императрицы.
Быстрыми
темпами развивалась детская литература в последнее десятилетие XVIII века. В
эти годы издаётся большое количество энциклопедических книг. Несмотря на то,
что выходило довольно много детских книг, они не удовлетворяли общего спроса, и
маленькие читатели были вынуждены обращаться к произведениям взрослой
литературы.
Вместе
с тем в XVIII в. были созданы исходные педагогические требования, предъявляемые
к детской книге. Значительно расширился тематический и жанровый диапазон
литературы для детей.
Становление
русской детской литературы в эпоху просвещения
Ключевые
слова: просветительская и издательская деятельность, общественно-педагогическая
деятельность, нравственность, человечность, любовь к родине, очерк, журнал,
детская литература.
 НИКОЛАЙ
ИВАНОВИЧ НОВИКОВ (1744-1818)
 Просветитель,
писатель, журналист, издатель, оказавший большое влияние на формирование
мировоззрения передовых людей России.
Выходец
из среднепоместных дворян, Н.И. Новиков учился в гимназии при Московском
университете (1755-1760 гг.), служил в лейб-гвардейском Измайловском полку
(1762-1767 гг.), исполнял обязанности «держателя дневных записок»
(протоколиста) в Комиссии об уложении, созданной Екатериной II (1767-1769 гг.).
После
ухода в отставку с военной службы занялся издательской и публицистической
деятельностью. Издал сатирические журналы «Трутень» (1769-1770 гг.),
«Пустомеля» (1770 г.), «Живописец» (1772-1773 гг.), «Кошелёк» (1774 г.), в
которых печатал и свои произведения, гневно обличавшие помещиков-крепостников,
карьеристов и взяточников. Кроме того, Новиков издал сотни различных книг по
всем отраслям знаний. Около трети книг, выпускаемых в это время в России,
приходилось на долю Новикова. Им была организована книжная торговля в различных
городах России, открыта в Москве библиотека-читальня, основаны две школы для
детей разночинцев, развёрнута помощь голодающим крестьянам.
Вокруг
Новикова сложилось «Дружеское общество», цель которого - просвещение народа,
пропаганда новой прогрессивной системы воспитания и обучения. Он создаёт первый
в России журнал для детей «Детское чтение для сердца и разума».
Новиков
стоял у истоков отечественной педагогической науки. В педагогическом сочинении
«О воспитании и наставлении детей» (1783) он впервые в России употребил слово
«педагогика», которое обозначает «особую и важную науку о воспитании тела,
разума и сердца». Цель этой науки - «образовать детей счастливыми людьми и
полезными гражданами».
Однако
Новиков был защитником религиозно-нравственного воспитания.
Вся
просветительская и издательская деятельность Новикова была проникнута
ненавистью к самодержавию, крепостничеству. Это прекрасно понимала Екатерина
II, которая с середины 1780-х годов начала преследовать писателя. В 1789 г. у
него отобрали университетскую типографию, а в 1792 г. по приказу Екатерины II
Н.И. Новиков был арестован и без суда заключён в Шлиссебургскую крепость на 15
лет. Он был освобождён Павлом I в 1796 г., но разрешения на продолжение
издательской деятельности не получил. Сломленный нравственно и физически, Н.И.
Новиков общественно-педагогической деятельностью уже не занимался.
В
журнале Новикова «Детское чтение для сердца и разума» находили отражение
проблемы патриотического, трудового воспитания, демократические тенденции, а
также религиозно-моралистические концепции конца XVIII века.
Журнал
был новаторским и в литературном отношении. Объединяя преобладающие в то время
в русской литературе традиции классицизма и сентиментализма, он вместе с тем
положил начало становлению реалистической национальной литературы для детей.
Журнал
«Детское чтение для сердца и разума» оказал исключительно большое влияние на
дальнейшее развитие детской журналистики и детской литературы.
 АЛЕКСАНДР
НИКОЛАЕВИЧ РАДИЩЕВ (1749-1802)
 Писатель,
философ, публицист, основоположник русской педагогике, этике и эстетике. Сын
богатого помещика, образование получил в Пажеском корпусе (1762-1766), затем
учился на юридическом факультете Леёпцигского университета (1767-1771).
Занимался естественными науками. В формировании его мировоззрения большую роль
сыграло знакомство с сочинениями английских, французских, немецких мыслителей.
По возвращению в Россию был назначен чиновником в Сенат, затем служил
обераудитором (юридическим советником), в 1775 г. вышел в отставку. В 1777 г.
поступил на службу в Коммерц-коллегию, сначала помощником управляющего, затем
управляющим Петербургской таможней.
Литературно-публицистическая
деятельность Радищева началась в 70-е годы переводом книги Г. Мабли
«Размышления о греческой истории» с его примечаниями. В 1763 году Радищев
закончил свою оду «Вольность» - первое произведение русской революции. В 1789
г. - автобиографическую повесть «Житие Ф.В. Ушакова». В своём основном
произведении «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790) А.Н. Радищев правдиво
изображает жизнь простого народа, резко обличая самодержавие и крепостничество.
Екатерина II, прочитав первые 30 страниц врученного ей экземпляра «Путешествия
из Петербурга в Москву», расценила автора как «бунтовщика хуже Пугачёва». 30
июня 1790 г. по приказу Екатерины II А.Н. Радищев был арестован и заключён в
Петропавловскую крепость. За издание «пагубной книги» его приговорили к
смертной казни, заменённой ссылкой в Сибирь на 10 лет с лишением чинов и
дворянства. В ссылке написал философский трактат «О человеке, о его смертности
и бессмертии», а также труды по экономике, истории, поэтические произведения.
При Павле I Радищеву было разрешено поселится в одном из имений отца, и только
после воцарения Александра I он вернулся в Петербург. Годы лишений и ссылка не
изменили убеждений Радищева, он по-прежнему боролся за уничтожение крепостного
права и сословных привилегий. Радищеву пригрозили новой ссылкой. В ответ на
угрозу, реализуя мысль о праве человека на самоубийство как форму протеста,
Радищев покончил с собой.
В
научно-теоретической, литературно-публицистической деятельности А.Н. Радищева
значительное место занимают вопросы просвещения, воспитания и обучения,
воспитания и обучения подрастающего поколения.
 ИВАН
АНДРЕЕВИЧ КРЫЛОВ (1769-1844)
 Иван
Андреевич Крылов занял видное место в литературе XVIII века своими
сатирическими, комедийными и лирическими произведениями. Но славу «народного
мудреца» Крылов заслужил прежде всего своими баснями.
Первая
книга его басен вышла в 1809 году. С тех пор и до конца жизни он создавал
преимущественно басни. Глазами народа смотрел Крылов на окружающий мир и
действительность, оценивая любое явление жизни с позиции гнетённых масс.
Поэтому так беспощадна его сатира по отношению ко многим сторонам
феодально-крепостнического строя. Зло высмеивает Крылов кичливое родовитое
дворянство в басне «Гуси», лицемерие царского суда и всего правительственного
аппарата в басне «Волк и овцы», волчьи законы классового общества в басне «Волк
и ягнёнок», где сильный, пожирая слабого, нагло говорит ему: «Ты виноват уж
тем, что хочется мне кушать».
Если
образы в баснях Крылова олицетворяют образы беззащитных овец и могучих корней,
то паразитические классы выступают в них в образах волков, медведей и лисиц,
которым и народ уподоблял в своих сказках ненавистных ему угнетателей.
Для
воспитания детей и приобретения детьми необходимых нравственных качеств большое
значение имеют и басни Крылова, обличающие лень, тщеславие, тунеядство,
хвастовство, невежество, лживость, жадность, самомнение.
Многие
басни, завоевавшие популярность среди детей и юношества, посвящены конкретным
историческим лицам и злободневным событиям того времени, например: «Квартет»
высмеивает Государственный совет при царе Александре I, «Волк на псарне»
аллегорически изображает Отечественную войну 1812 г. эта басня воспевает
великого полководца М.И. Кутузова, воспитывая в подрастающем поколении
патриотические чувства.
Высоко
оценивая достоинства басен Крылова, Белинский настоятельно рекомендовал
включать их в круг детского чтения: «Нет нужды говорить о великой важности
басен Крылова для воспитания детей. Дети бессознательно и непосредственно
напитываются из них русским духом, овладевают русским языком и обогащаются
прекрасным впечатлением почти единственно доступной для них поэзии».
Литература
эпохи классицизма в чтении детей.
Более или менее четкой
дифференциации литературы для детей и взрослых в то время еще не существовало.
Об этом можно судить по биографическим материалам из жизни известных людей,
живших в XVIII веке. Так, например, М.В.Ломоносов (род. в 1711 г.) называл
«вратами своей учености» «Грамматику» Мелетия Смотрицкого, «Псалтырь
рифмотворную» Симеона Полоцкого и «Арифметику» Леонтия Магницкого. Эти книги
он прочел в отрочестве. Д.И.Фонвизин, родившийся в Москве (1745 г.) и
воспитывавшийся в иных условиях, нежели сын архангельского рыбака, с
благодарностью вспоминал о раннем своем чтении Священного Писания и духовных
стихов, «разумеется, на словенском диалекте».
Во
второй трети века оформляется новая русская литература. Унаследовав от
древнерусской литературы ее патриотизм, публицистичность, высокий учительный
характер, связь с народным творчеством, «новая словесность» пошла дальше. Она
отталкивается от средневековой феодально-церковной традиции, сохраняя глубинную
духовность. Демократизируется, углубляется ее гуманистическое начало — интерес
писателей к человеческой личности, к внутреннему миру героев произведений.
Русская литература, как и вся культура этого времени, была открыта для
восприятия западноевропейского искусства, сохраняя при этом свою национальную
самобытность. Литература XVIII века развивалась в русле двух основных
направлений — классицизма и сентиментализма, обращенных соответственно к уму и
чувствам человека.
Литературу
для детей, как и литературу в целом, питали новые гуманистические идеи
значимости человеческой личности, ее внесословной ценности. В эпоху Петра
чувство личности русского человека рождалось «не в борьбе с другими за свое
существование, не в заботе о своем богатстве, своем доме и благополучии, но в
ратном подвиге во имя родины, в общем труде на благо человечества»[i].
Только на этом фоне и в этих условиях могло проявиться внимание к личности
растущего человека, признание его прав.
Национальные гуманистические
педагогические традиции взаимодействовали с западноевропейской философией воспитания,
сформированной трудами Я.А. Коменского, Ф.Песталоцци, Д.Локка. Наиболее яркое
выражение педагогические идеи новой эпохи получили в романе-трактате Жан-Жака
Руссо «Эмиль, или О воспитании» (1763). Его идеи свободного воспитания, в
соответствии с природой ребенка, уважения к его личности повлияли на
французскую и всю европейскую литературу для детей. Эти идеи прямо и опосредованно
проникали и на русскую почву. Эпоха Просвещения в России выдвинула на первый
план задачи воспитания человека-гражданина, патриота: «для пользы общества
коль радостно трудиться» (М.Ломоносов). Первые книги и первые авторы. В
соответствии с духом времени на первый план выступала литература просветительской
направленности — научно-популярная, энциклопедическая. Большое влияние на
становление этой разновидности литературы оказала книга Я.А. Коменского «Мир в
картинках». Она была издана на русском языке в 1768 году под названием
«Видимый мир». Книга чешского педагога знакомила ребенка с окружающим
миром в определенной последовательности: Бог, мир, явления природы, недра
земные, человек (его анатомия, душа, его добродетели и пороки). Далее шли
сведения о занятиях, труде человека (земледелие, скотоводство, рыбная ловля,
печение хлеба, машинное производство и так далее), хорошо представлены
культура, искусство, просвещение, в том числе книгопечатание, науки (философия,
астрономия, математика, очень широко география), общественное устройство,
сужающееся от государственных учреждений до семьи, дома.
В соответствии с
дидактическими принципами автора обширный познавательный материал подан с
максимальной ориентацией на особенности детского восприятия — от простого к
сложному, через чувства, зрительные впечатления. По каждой теме, по каждому
понятию — своя картинка: солнце, луна, звезды, морская стихия, корабль, дом.
Объем понятий обширен. В русском издании в конце книги приложен словарь из
1500 новых слов-понятий, освещенных в книге. Язык энциклопедии был прост,
четок, приближен к разговорной речи.
Оригинальной книгой был
вышедший в это же время «Письмовник» Н.Курганова (1-е издание 1769 г.).
Н.Г.Курганов, преподаватель математики и навигации Морской академии, автор
многих учебных пособий по естественным наукам, тем не менее главным трудом
своей жизни считал «Письмовник». Это одна из самых популярных книг XVIII века,
выдержавшая 18 изданий до 1831 года. «Российская универсальная грамматика, или
Всеобщее письмословие...» (так называлось первое издание книги) по структуре
еще напоминает учебные издания предшествующего столетия. В ней по главам
представлены история («Краткий повестной летописец»), грамматика, «Всеобщий
чертеж наук и художеств» — своеобразная краткая энциклопедия, включающая
сведения по религии, философии, точным наукам, медицине, искусству,
общественные обязанности человека.
Новизна этого издания в том,
что впервые широко были представлены словесность и устное народное творчество.
Специальные главы «Присовокуплении» (приложений) содержали пословицы («Сбор
разных русских пословиц»), «Краткие замысловатые повести», нечто вроде
народных анекдотов. «Сбор разных стиходейств» включал произведения М.Ломоносова,
В.Тредиаковского, А. Сумарокова, а также народные исторические песни. Н.
Курганов был одним из первых собирателей подлинного русского фольклора.
Специальный отдел в «Письмовнике» отведен «Разговору о мифологии». Здесь
разъясняется значение мифов, приводятся занимательные рассказы на
мифологические сюжеты, дан словарь мифологических образов. Все это было очень
важно для понимания классической поэзии и в целом искусства классицизма, во
многом ориентированного на античность. Книга Н. Курганова была демократична и
по содержанию, и по языку, и по стилю. Многих начинающих читателей она
приобщила к культуре, к знаниям.
Характерная
особенность литературы, предназначенной молодому читателю, — открыто
назидательный, наставительно-нравоучительный характер. Это было влияние «эпохи
разума». В «большой» литературе Ломоносов, Державин, Фонвизин, Новиков, с
полным осознанием высокой миссии Слова, дерзали «учить царствовать» монархов,
пытались «истину царям с улыбкой говорить». Учительный пафос классицистической
литературы в книгах для детей приобретал форму наставления, моралистического
рассуждения. В просветительском духе написана книга известного
государственного деятеля Г.Н.Теплова «Наставление сыну» (1760), по форме же, по
стилю была целиком в традициях древнерусской литературы.
Основная масса изданий для
детей этого времени безымянна. Но постепенно появляются и авторские книги. Одним
из первых писателей, создававших свои произведения специально для детей, был
Андрей Тимофеевич Болотов (1738— 1833) — человек разносторонних знаний и
дарований: ученый-агроном, архитектор, художник, педагог и писатель. В
организованном им пансионе для детей он преподавал почти все науки, писал и
ставил с учащимися пьесы. Молодым читателям он адресовал свою «Детскую
философию, или Нравоучительные разговоры между одной госпожою и ее детьми...»
(1760) — книгу энциклопедического характера, написанную в традициях своего
времени.
А.Т. Болотов создал
несколько пьес для школьного театра. Жанр школьной пьесы был очень популярен в
литературе XVIII века. Среди пьес А. Болотова наибольший интерес представляет
пьеса «Несчастные сироты», герои которой юные сироты Серафима и ее малолетний
брат Ераст. Пьеса написана в классицистическом стиле и по коллизии напоминает
«Недоросля» Д. Фонвизина.
Еще одна примета
зарождающейся детской литературы — тяготение к аллегорической форме. Аллегория
— изображение отвлеченной идеи с помощью конкретно-воспитательного образа,
прямой смысл изображения при этом дополняется возможностью его переносного
истолкования. Это характерный прием
литературы классицизма. На аллегории построена басня. Недаром так популярны в
это время басни Эзопа, Лафонтена, Фенелона.
В басне наши отечественные
авторы И.Хемницер, А.Сумароков, В.Майков осмеивали общечеловеческие пороки и
преподавали уроки добродетели. Это свойство басенного жанра было подхвачено
авторами книг для детей. Басни стали рассматриваться как форма внушения
читателю нравственных представлений и житейской мудрости.
Сказки для детей
Екатерины II. Екатерина II была не
только просвещенной монархиней на российском троне (1762—1796), но и даровитой
писательницей. Еще будучи принцессой, она получила хорошее образование, а потом
его дополняла чтением, перепиской с французскими просветителями. Она часто
повторяла: «Вольтер — мой учитель». Ей принадлежат произведения разных жанров
— исторические драмы, комедии, фельетоны, мемуары, публицистика. Она известна
как издатель первого в России сатирического журнала «Всякая всячина». Большое
внимание проявила императрица и к литературе для детей, которая интересовала
ее и как создательницу государственной системы образования и воспитания, и как
главу семейства, бабушку, ответственную за будущих наследников престола.
Цель воспитания достойных
наследников престола она видит в развитии в них добродетели, учтивости, чувства
справедливости. Для детей наибольший интерес в художественном плане
представляют ее «Разговоры и рассказы» и две сказки — «Сказка о Царевиче Хлоре»
и «Сказка о Царевиче Февее». Императрица пишет их, ориентируясь прежде всего на
своих малолетних внуков Александра и Константина. Вместе с тем в тональности
ее сочинений явно проступает обращение к взрослым: будьте добрыми, мягкими,
мудрыми по отношению к детям. В этом Екатерина — прямая последовательница идей
Руссо, провозгласившего ценность периода детства в жизни человека.
 «Сказка о Царевиче Хлоре»
(имеется в виду «Флор» — цветок) более живая и динамичная. Она включает приемы
народной сказки. Экспозиция вполне сказочная: «До времени Кия жил да был в
России Царь — добрый человек, который любил правду и желал всем людям добра». В
городе на высокой горе родился у него «сын дивной красоты». «А сколь был
красив, столь же умен и жив». Далее следует похищение столь умного дитяти, его
испытание и благополучный конец: добыта роза без шипов (символ добродетели).
Царевич возвращается к родителям. Царь «позабыл всю тоску и печаль». «Здесь
сказка кончится, а кто больше знает, тот другую скажет».
Идея сказки прозрачна: сколь
бы ни был красив, умен и даровит Царевич, он должен сначала обрести
Добродетель. Ее символизирует роза без шипов, с трудом обретаемая. Есть все
основания считать, что Екатерина II положила начало авторской отечественной
литературной сказке для детей. «Сказка о Царевиче Хлоре» издавалась в 1781,
1782 и 1783 годах. Сохранились сведения о том, что Е.Р.Дашкова , будучи
директором Императорской Академии наук, распорядилась напечатать сказку в 800
экземплярах на русском языке и в 400 экземплярах с приложением греческого
перевода.
Переводная литература для
детей. Отечественная литература для
детей складывалась во многом под влиянием европейской. Уже отмечалось значение
книги Я.А. Коменского, отчасти Фенелона в становлении жанра энциклопедической,
научно-популярной литературы. Была еще одна знаменитая книга, оказавшая
поистине интернациональное влияние — роман Д.Дефо «Робинзон Крузо». Первым
увидел его ценность для детского чтения Ж.-Ж. Руссо.
Свои
переводные произведения, адресованные молодым читателям, Н.М. Карамзин
опубликовал в сборнике «Детское утешение», вызвавшем впоследствии одобрительную
оценку В.Белинского.
Ориентация
на детскую аудиторию потребовала упрощения стиля литературного письма, отказа
от церковно-славянской лексики, тяжеловесных оборотов, свойственных русской
прозе XVIII века. Обновленный слог во многом способствовал успеху первой
«чисто русской повести» Карамзина «Евгений и Юлия» (1789). Она открывала цикл
сентименталист -ских повестей, предвосхищала «Бедную Лизу» и была обращена к
миру грез, возвышенных чувств, поиску гармонии в природе. Не обошел своим
вниманием Н. Карамзин и жанр сказки. Им написаны три сказки: две в прозе —
«Прекрасная Царевна и счастливый Карла» (1792), «Дремучий лес» (1795) и одна
стихотворная — «Илья Муромец» (1795).
«Прекрасная
Царевна и счастливый Карла» ближе к
сказочной повести в духе переводных книг этого времени. Эта «старинная
сказка», как ее определяет автор, начинается с обращения к «некрасивым сынам
человечества». И они могут «быть любезными и любимыми», а в подтверждение
этого и предлагается «повесть» о любви красавицы царевны к своему
воспитателю-горбуну. Уродец Карла завоевывает сердце Царевны «душевными
красотами». Он был красноречив, играл хорошо на арфе и гитаре, пел
трогательные песни и мог «прекрасным образом оживлять полотно и бумагу». А еще
Карле помогли сказки: он рассказывал своей Царевне «о благодетельных детях и
злых волшебниках» и тем развил доброе сердце своей воспитанницы. Так сказка
волшебным образом осчастливила и самого Карлу.
Наиболее
«детская» сказка — «Дремучий лес». Авторский подзаголовок — «Сказка для
детей, сочиненная в один день на следующие заданные слова: балкон, лес, шар,
хижина, лошадь, луг, малиновый куст, дуб, Оссиан, источник, гроб, музыка».
Сказка Н.Карамзина создана вполне по канонам детской книжки того времени:
экспозиция (ситуация рассказа) — сама сказка — наставительное послесловие.
Карамзин этой схеме формально следует и начинает повествование так:
«Бьет
восемь часов. Время пить чай, друзья мои. Любезная хозяйка ожидает нас на
балконе...
Вы
на меня смотрите, любезные малютки! Понимаю. Вы хотите, чтобы я под шумом
ветра, под тенью сизых облаков рассказал вам какую-нибудь старинную быль,
жалкую и ужасную, и минувшее превратил для вас в настоящее. Не правда ли? —
Хорошо, слушайте».
Далее
идет рассказ об ужасах дремучего леса, в котором жил и царствовал один злой
волшебник или чародей, кум и Друг адского Вельзевула. Часто при свете луны там
расхаживало чудовище, наравне с высокими соснами, и огненными глазами своими
освещало все вокруг себя саженей на сто.
В
деревне подле леса жили под кровлей смиренной хижины добрый старик и добрая
старушка. Их сын, «Ангел красотою, голубь смирением, и—в двадцать лет — старик
разумом», по троекратно повторенному призыву гремящего голоса отправляется в
дремучий лес. Там он встречает девушку, юную, прекрасную, «похожую не на
Венеру, но на Ангела непорочного». Они оба благословлены ее отцом, «беловолосым
почтенным старцем», перед самой его кончиной. Все венчается счастливым концом.
«Блаженство их было совершенно; оно скончалось только вместе с их жизнью»...
Вместо заключительного «моралитэ» объявляется, что «слух о злом волшебнике
принадлежит к числу нелепых басен, что пламенные шары составлялись из
обыкновенных воздушных огней, что ужасное чудовище существовало только в
воображении робких поселян, а светлые глаза его были не что иное, как
маленькие червячки, которые в летние ночи блестят на траве и на деревьях».
Сказка
шутлива, слегка иронична. Автор иронизирует и по поводу «сказочных безделок», и
по поводу красот стиля своих эпигонов.
Развлекательный,
шутливо-пародийный характер носит и «богатырская» сказка «Илья Муромец»,
написанная в стихах. Прочитав название, ждешь переложения былинных песен о
самом популярном персонаже русского героического эпоса. Но созданная Карамзиным
«безделка» совсем в ином роде. Это, скорее, забавное рыцарское приключение.
«Богатырская сказка» написана белым, нерифмованным стихом. На былинный стих
она похожа и не похожа. Эпический размах в описании природы:
Солнце красное явилося
Из лазури неба чистого
И лучами злата яркого
Осветило рощу тихую,
    Холм зеленый и цветущий
дол.
Но тут же вступает сентиментально-лирическое:

Улыбнулось все творение;
Воды с блеском заструилися;
Травки, ночью освеженные.
И цветочки благовонные
Растворили воздух утренний
Сладким духом ароматным.
А вступление, начало сказки
— намеренная параллель с гомеровскими песнями:
Не хочу с поэтом Греции
Звучным гласом Каллиопиным
Петь вражды Агамемноновой
С храбрым правнуком Юпитера...
 «Словесность
наша явилась вдруг в XVIII веке», — писал А.С. Пушкин, имея в виду бурное,
поистине взрывное развитие русской литературы с середины столетия. Этот период
имел исключительно важное значение в формировании литературы для детей. К
концу XVIII века она впервые выделилась как самостоятельная область литературы
с определенными педагогическими задачами, со своими жанрами, типами книг. Это
были: энциклопедии, или рассуждения; научно-популярные книги по различным
отраслям знаний, в том числе и занимательного, игрового характера; наставления,
рассуждения, часто дополненные примерами в виде сказок, поучительных
рассказов; сказки переводные и русские, созданные на фольклорной основе; басни;
короткие повести и рассказы назидательного характера.

Зарождение и развитие жанра
литературной сказки.
Литературная
сказка как отдельное литературное явление выделилась еще в Х1Х веке и давно
стала полноправным литературным жанром.
В
литературоведении до сих пор нет единого определения жанра литературной сказки,
не создано и единой классификации. Существует большое количество определений
литературной сказки, которые условно можно разделить на два типа. Первый тип
определений представляет собой перечисление  отдельных характеристик, которые
обычно присущи литературной сказке, но в конкретных произведениях данные
характеристики могут и отсутствовать. Пример – определение Л. Брауде:
Литературная
сказка – это авторское художественное прозаическое или поэтическое
произведение. Основанное либо на фольклорных источниках, либо придуманное самим
писателем, но в любом случае подчиненное его воле; произведение преимущественно
фантастическое, рисующее чудесные приключения вымышленных или традиционных
сказочных героев и в некоторых случаях ориентированное на детей; произведение,
в котором волшебство, чудо играют роль сюжетообразующего фактора, помогает
охарактеризовать персонажей. (Л. Брауде).
Классификация литературных сказок
Таким
образом, можно заключить, что по степени удаленности» от образца устной
словесности литературная сказка проходит следующие этапы:
1.
Запись народных сказок.
2.
Обработка, адаптации фольклорных записей сказок (сказки казака Луганского — B.
И. Даля; сказки братьев B. и Я. Гpимм).
3.
Авторский пересказ (примером тому пересказы Л. H. Толстого, A. H. Толстого).
4.
Авторская сказка (в ней создана своя собственная внутренняя форма, фольклорное
используется с иной, художесгвенно-оригинальной семантикой, как сказке B. Ф.
Одоевского «Мороз Иванович»).
5.
Стилизация и пародии (это путь от литературной реальности навстречу
фольклорному образцу с разной художественно-педагогической задачей), например,
«Снегурочка» A. H. Островского (превосходная стилизация), сказка Кира Булычева
«Королева пиратов на планете Сказок» (содержит ярко выраженный пародийный компонент).
6.
Собственно литературная сказка (она не содержит даже намека на известные
фольклорные сюжеты, на устойчивые образы, чужда ее интонационно-речевому строю,
однако в ней, как и в фольклорной, наличествуют прежде в фольклоре не
употреблявшиеся структурные элементы: волшебный помощник, волшебное средство и
др.).
Сказки В.А. Жуковского (1783-1852)
«Я
родоначальник на Руси немецкого романтизма, и поэтический дядька чертей и ведьм
немецких и английских».
Ранняя
поэзия Жуковского отличается романтическими стремлениями. В ней задумчивая
мечтательность, прекраснодушная восторженность, меланхолическая
чувствительность, влечение к безмолвным дубравам, тихим долинам, мирным
обителям, отрешение от земных радостей, лирическое воспевание возвышенной
дружбы, продолжающейся и за гробом.
Всю
свою сознательную жизнь Жуковский занимался воспитанием детей. В юности –
обучал своих племянниц Сашу и Машу Протасовых (детей сводной сестры). В 1817
году он был приглашен в царскую семью, где преподавал русский язык детям,
воспитывал будущего наследника престола Александра II. Выйдя в
отставку в 1840 году, Жуковский  в 58-летнем возрасте женится на 19-летней
дочери своего друга, поселяется в Германии, где и умер в 1852 году. В последние
годы жизни он много писал для юных читателей, занимался воспитанием собственных
детей, составил учебные пособия, создал оригинальную методику начального
образования.
Литературная
деятельность Жуковского началась с баллад. Они насыщены мистическими мотивами.
Мертвецы оживают в гробах, сатана приходит получить душу грешника,
злодей-преступник продает своего ребенка дьяволу, духи, скелеты, кладбища,
могилы, привидения, ночь. Бледный свет луны, шабаш ведьм – вот излюбленные
образы его фантазии.
В
более поздний период он пишет любовные средневековые рыцарские баллады.
Но
заимствуя сюжеты из немецких и английских источников, Жуковский создает
оригинальные произведения и пытается создать баллады в народно-русском стиле.
(«Светлана»).
Белинский:
«Баллада доставляла нам какое-то сладостно-страшное удовольствие и, чем больше
ужасала нас, тем с большей страстью мы читали ее».
Однако
Жуковский не только переводчик западноевропейских баллад, но и сказок.  Он был
первым переводчиком сказок братьев Гримм, живо интересовался народными русскими
сказками. В письме к Юшковой он обращался с такой просьбой: «Не можете ли вы
собрать для меня русские сказки и русские предания: это значит заставлять
деревенских наших рассказчиков рассказывать себе и записывать их россказни. Не
смейтесь. Это национальная поэзия, которая у нас пропадает, потому что у нас
никто не обращает на нее внимания. В сказках заключаются народные мнения.
Суеверные предания дают понятия о нравах их и степени просвещения, и о
старине».
В
1831 году в Царском Селе происходил «поединок сказочников», соперниками в
котором были В.А. Жуковский и А.С. Пушкин. Н.В. Гоголь – свидетель этого
поединка – утверждал, что именно тогда «появился новый обширный поэт, и уже
чисто русский: ничего германского и прежнего». Речь здесь идет о Жуковском. В
результате этого поединка Пушкин пишет «Сказку о царе Салтане…», Жуковский три
сказки: «Спящая царевна», «Сказка о царе Берендее» и «Война мышей и лягушек».
Это был первый сказочный период в творческой биографии В. Жуковского, второй же
относится к 40-м годам Х1Х века.
«Спящая
царевна» (1831) написана на основе распространенного западного сюжета,
имеющегося в сказках Ш.Перро и братьев Гримм. В основе сказки – романтическая
идея о всепобеждающей силе любви. Сказку отличает легкость, изящество, во
многом благодаря использованию четырехстопного хорея. Несмотря на перевод,
Жуковский создает сказку в русском национальном стиле: традиционные приемы
народной русской сказки сочетаются у него с элементами романтизма.
«Сказка
о царе Берендее, о сыне его Иване-царевиче, о хитростях Кащея Бессмертного и о
премудростях Марьи Царевны, Кащеевой дочери» - название звучит в древнерусском
стиле. В основе лежит сюжет, который был записан Пушкиным в Михайловском и
подарен другу. Царь Берендей женат уже три года, но детей у него нет.
Отправившись осматривать свое государство, при возвращении домой он был схвачен
чудовищем, которое потребовало от него то, что он имеет. Но о чем не знает.
Дома он узнает, что у него родился сын. Царевич. Когда подрос, явился в царство
Кащея, где с помощью влюбленной в него царской дочери Марьи выполнил труднейшие
задания и вместе с ней убежал от Кащея. Преодолев по пути все препятствия.
Исходя из традиций романтизма и из своих взглядов на детскую литературу,
Жуковский стремился облагородить сказку, пропитать ее светлыми чувствами. Герои
его сказок гуманны и крайне деликатны. Поэту удалось создать образ смелого,
благородного и великодушного царевича Ивана, покорного судьбе, но имеющего чувство
собственного достоинства. Так, получив задание «сшить пару сапог с оторочкою»,
он отвечает: «Разве я какой сапожник! Шить сапогов я не стану!»
В
40-е годы Х1Х века Жуковский пишет сказки, обращенные в основном его
собственным детям: «Сказка об Иване царевиче и Сером Волке», «Тюльпанное
дерево», «Кот в сапогах».
«Сказка
об Иване царевиче и Сером Волке» (1845)
Жуковский
описывает приключения Ивана-царевича, которому Серый Волк служит верой и
правдой, спасает его от недругов, достает Жар-птицу, златогривого коня и Елену
Прекрасную. Это известная русская народная сказка. Но Жуковский создает на ее
основе совершенно иную сказку.
Через
все повествование проходит сказочно-рыцарский мотив. Иван-царевич – рыцарь,
мужественный, непоколебимый богатырь. Он совершает подвиги, его ожидает
богатырский конь. (пример)
Жуковский
стремится облагородить народные мотивы. Он убирает грубый эпизод, когда братья
рубят Ивана царевича на куски. Его убивают, как рыцаря, вонзив в грудь острый
меч.
Жуковский
приглушает народный смысл сказки. У него цари с народом живут в мире. В конце
сказки закатывается пир на весь мир. (пример)
Композиционно
сказка Жуковского развертывается как кольцевое наслоение сюжетов. На сцене
появляются баба Яга, драка леших за волшебную дубинку, шапку-невидимку,
скатерть-самобранку, богатырский конь на двенадцати цепях, Кащей Бессмертный,
Щука, Змей и т.д. Писатель проявляет богатейшую фантазию.
Жуковский,
сохраняя принципы композиции народной сказки, насыщает ее романтическим
содержанием. Перерабатывает народный язык. Если народному языку чужда образная
перегруженность, в нем живет точное, емкое слово, то у Жуковского, наоборот,
чувствуется перегруженность эпитетами, сравнениями, метафорами. (пример –
переезд Ивана царевича через море-океан)
Большинство
сказок Жуковского написано гекзаметром. Гекзаметр – античный стихотворный
размер, шестистопный дактиль.  (пример)
Итак,
особенности сказок В.А. Жуковского:
1.
Жуковский  - создатель
романтической сказки, близкой к балладе.
2.
Идея о всепобеждающей силе любви –
в основе большинства сказок Жуковского.
3.
Создание романтически приподнятых
образов.
4.
Композиция, сюжет – насыщены
фантастическими приключениями героев.
5.
Язык – на основе русских народных
выражений создает свой узорчатый, торжественный стиль.
6.
Большинство сказок написано
гекзаметром.
Сказочный мир
А.С. Пушкина
А.С.
Пушкин специально для детей не писал. Однако он всегда испытывал интерес к
детской психологии, к миру детства, своеобразию детских читательских интересов,
о чем свидетельствует последнее в его жизни письмо, обращенное к А.О.. Ишимовой
по поводу прочтения им «Истории России в рассказах для детей». Не случайно
многие произведения Пушкина вошли в круг детского чтения. В первую очередь –
сказки.
Современники
отнеслись к сказкам великого русского поэта достаточно холодно: одни ругали их
за недостаточную связь с фольклором, другие, напротив, - за слишком большое
сходство, третьи считали, что они уводят читателя от современности. Все сошлись
на том, что сказки являются наименее значительной частью творчества поэта. В.Г.
Белинский:  «Мы не можем понять, что за странная любовь овладела им и заставила
тратить свой талант на эти поддельные цветы. Русская сказка имеет свой смысл,
но только в таком виде, как создала ее народная фантазия; переделенная же и
прикрашенная, она не имеет решительно никакого смысла».
 Сказки
писались поэтом в зрелом возрасте, в период полного расцвета таланта. Свою
основную задачу поэт определил следующим образом: «выявить сущность русского
национального характера, особенности его проявления, понять национальные
традиции, национальный образ мыслей и чувствований» и воплотить это в
художественном произведении, которое соединило бы достоинства фольклорного и
литературного произведений.
Любовь
Пушкина к сказке приходит из раннего детства – от бабушки М.А. Ганнибал, от
крепостного дядьки Никиты Козлова, от нянек-сказительниц. Однако осознанное
обращение к сказочной образности произошло значительно позже – в Михайловской
ссылке, когда поэт с помощью Арины Родионовны вспоминает и записывает
полюбившиеся сюжеты. (Арина Родионовна Яковлева родилась в 1758 году в с. Суйда
Петербургской губернии а семье крепостных крестьян. С 1759 года Суйда
принадлежала Абраму Петровичу Ганнибалу. Арина Родионовна была его крепостной
22 года. В дом к Пушкиным она была взята в 1797 году, в связи с рождением их
первого ребенка. Спустя два года она получила вольную, но осталась в семье,
нянчила всех детей. Арина Родионовна «мастерски говорила сказки, знала народные
поверья, сыпала пословицами, поговорками».
Спой
мне песню, как синица
Тихо
за морем жила,
Спой
мне песню, как девица
За
водой поутру шла.
«Зимний
вечер», «Подруга дней моих суровых», «Евгений Онегин», «Дубровский», «Вновь я
посетил…».
К
концу двадцатых годов накапливается народно-поэтический материал, которым поэт
не просто интересовался, но и который собирал, записывал. Пушкинские крылатые
слова о сказке звучат в его письме к брату в 1824 году, т.е. задолго до того,
как поэт станет создавать свой сказочный цикл. Среди ежедневных занятий в
Михайловском Пушкин упоминает следующие:»…после обеда езжу верхом, вечером
слушаю сказки – и вознаграждаю тем недостатки проклятого своего воспитания. Что
за прелесть эти сказки! Каждая есть поэму!»
Записей
сюжетов сказок в творческой копилке Пушкина было значительно больше, чем позже
использовалось им в создании собственных сказок. Пушкин подходил к сюжетам
избирательно, используя лишь те – русские, европейские, арабские, которые имели
всечеловеческое содержание – так обеспечивалась философская основа пушкинских сказок.
С
1831 по 1834 Пушкин пишет свои знаменитые сказки:
«Сказка
о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре Гвидоне Салтановиче и о
прекрасной царевне Лебеди». «Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о
рыбаке и рыбке», «Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях», «Сказка о
золотом петушке».
Однако
у Пушкина «сказочные мотивы» и сказочные сюжеты присутствуют и в поэме «Руслан
и Людмила». И в виде сказочной образности в «Бове», использованы при
интерпретации сказки о животных в «Сказке о медведихе», и в сюжете баллады
«Жених», и при пародировании мистических романтических историй в «Гусаре».
Можно
сказать, что прологом ко всем этим сказкам стал написанный в 1828 году Пролог к
поэме «Руслан и Людмила» (сама поэма написана в 1820 году)
В
33 стихах Пролога нашли отражение те важнейшие особенности народно волшебной
сказки, которые будут открыты и исследованы наукой уже после Пушкина.
Первое,
что бросается в глаза, - мозаичность. Каждый из кусочков может быть развернут,
превращен в ту или иную сказку. В то же время композиция пролога – не
произвольное собрание сказочных «осколков», а художественно организованное
единство.
Логика
автора:
3
части: 1-6; 7-29; 30-33 строки.
1-6
– пролог в прологе – формула из сказки «Чудесные дети». Ступенчатое сужение
образов: Лукоморье – дуб – цепь – кот – песнь, сказка.
7-29.
Здесь последовательно, сменяя друг друга, появляются сцены из сказок. Ключевое
слово – там (14 раз), оно скрепляет мозаичную композицию. Там – в сказке, там –
чудеса: чудесное является основой волшебной сказки. Оно дает радость перехода
от реальности к идеалу, к тайне. Пушкин настаивает: мир сказки прекрасен, а
красота ее – в чудесном. Фантастический мир сказки требует от слушателей игры
воображения, психологического настроя.
Автор
использует принцип контрастного параллелизма: 4-4: витязи, королевич, богатырь
царевна – грозный царь, колдун, Баба Яга, Кощей.
Главная
строка  - Там русский дух, там Русью пахнет  - духовный мир народа,
понимание прекрасного как всего доброго, нравственного.
Итак,
центральная часть пролога организует проникновение в художественную природу
волшебной сказки.
30-33.
– Слова «и мед я пил…» - «наслаждался прелестью сказок». Происходит возвращение
к исходной картине, что подчеркивает завершенность. Концовка возвращает к действительности.
Сказочник сообщает о своем присутствии на пиру. Пушкин размыкает тот чудесный
мир, куда ввел читателя.
Сказки
предназначались для взрослого читателя, писались, как уже было сказано, в пору
высшего расцвета творчества Пушкина – их содержание столь же глубоко и
серьезно, как и других произведений поэта. В 30-е годы Пушкина занимала тема
Дома: вопросы природы, общества, истории освещались им с позиции «домашнего
человека». Под таким углом зрения легко было отделять добро от зла, правду от
лжи. Пушкин включат и народную точку зрения на этот вопрос.
В
сентябре 1834 года Пушкин набросал план издания цикла сказок, в котором
расположил сказки не по хронологии, а согласно основным идеям. Порядок
следования сказок был следующим: Сказка о женихе, о царе Салтане, о мертвой
царевне, о Балде, о золотой рыбке, о золотом петушке. Этот план дает ключ к
пониманию как общего замысла цикла, так и всех по отдельности сказок.
Литературовед
Т.В.Зуева, автор монографии «Сказки Пушкина» с точки зрения жанра классифицирует
сказки А.С. Пушкина на сказки-новеллы и сказки- поэмы.
Сказки-новеллы: «Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о
рыбаке и рыбке», «Сказка о золотом петушке»
Новелла
(ит. – новость) – малый прозаический жанр, сопоставленный по объему с
рассказом. Но отличающийся от него острым центростремительным сюжетом, нередко
парадоксальным, отсутствием описательности и композиционной стройностью.
Поэтизируя случай, новелла предельно обнажает ядро сюжета – центральную
перипетию, сводит жизненный материал в фокус одного события.
Сказки-новеллы
имеют народнопоэтическую основу и социальную направленность. Герои сталкиваются
с непобедимыми законами мира, теми, что выше всех человеческих желаний. Сказки
заканчиваются как правило справедливо, но не счастливо. Отрицательные герои
побеждаются силами, несущими то ли добро, то ли зло. Поп, старуха, царь Дадон
изображены с социальной стороны ( как принято в социально-бытовых сказках). Но
в то же время подчеркнута их личная слабость: жадность, трусость, глупость.
Конечное поражение героев объясняется их неразумным стремлением возвыситься над
другими людьми, подчинить себе чью-то силу.
Социальная
проблематика ярко проявилась в первой и последней сказках Пушкина ( «Cказка
о попе и работнике его Балде» и «Сказка о Золотом петушке»). Общий сюжет:
договор, заключенный между двумя неравноправными сторонами, и стремление одной
из сторон к невыполнению невыгодной для него части договора.
«Сказка
о попе и работнике его Балде» ( написана в 1830 году, опубликована лишь в
1897).
Конфликт
между жадным недалеким попом и сообразительным, остроумным Балдой. Алчный
выжига, ищущий копеечной выгоды, с одной стороны, - и ироничный насмешник,
решивший подшутить над попом-хапугой, с другой. В образе Балды – черты двух
популярных народных героев: дурака (наивного, непрактичного, но
добросовестного) и шута. В сказке нет чудесного начала. Роль чудесного играет
Балда, своей мнимой глупостью отменяющий «правильный» порядок вещей.
Победа
умного работника над жадным хозяином носит внеличностный характер и является
подтверждением авторской мысли о порочной ненасытности властных и имущих.
Неоднозначность финала – победа Балды закономерна, но расплата по договору
оборачивается расправой над стариком («вышибло ум у старика»).
Эта
сказка наиболее близка к народной. Сюжет, герои, язык – «раешный стих»,
беспощадный смех – напоминают народное театральное зрелище – раек. Эпизоды
развернуты, как театральная панорама. Актеры-герои подают реплики не только
друг другу – но и в зал ( читателям). Народный смех – главная действующая сила
в сказке.
Спустя
три года, в 1933 году, Пушкин обратился к подобной идее (расплата за жадность)
в «Сказке о рыбаке и рыбке). В поле зрения автора две пары героев, организующих
развитие действия: старик-старуха, рыбак – рыбка. Спокойный мир семьи
испытывается на прочность, вот почему, поймав рыбку, разговаривающую
по-человечьи, старик испугался.
Испытание
вседозволенностью и неограниченностью желаний не выдерживает не только старуха.
Знающий цену своей жене, старик обращается к рыбке с абсурдными просьбами.
Старуха
наказывается прежде всего не за жадность, а тогда. Когда жажда власти и
богатства переходят в страсть унижать, подчинять себе. Осуждение
неблагодарности соединяется в сказке с мыслью о необходимости иметь чувство
меры в желаниях. Лучше прясть свою пряжу и ловить неводом рыбу, чем играть
чужую роль, не совершая никакой полезной работы  -  вот одна из идей сказки.
Самой
страшной, загадочной, недоговоренной (предположительно, зашифрованной) является
последняя сказка Пушкина – «Сказка о Золотом Петушке». Сказка-притча повествует
об испытании человека – на этот раз клятвой и нравственным долгом.
В
ней все призрачно: многие персонажи жутки и непонятны, чудесное замещается
фантастикой нечистой силы. В сказке практически отсутствует формальная логика,
она подменена логикой инобытия. Откуда взялась Шамаханская царица, для чего она
явилась в угасающее царство, зачем понадобилась Звездочету? Зло в этой сказке
всеобъемлюще ( оно в душах героев и вокруг них), и рождает бесконечную смерть:
убили друг друге сыновья Дадона, сам он всегда сеял вокруг себя смерть и
продолжает это делать на старости лет).
Преступный
сладострастник Дадон совершает три страшнейших кощунства: переступает через
тела поверженных сыновей, нарушает данную клятву и убивает своего добродетеля.
Поражает полное отсутствие описания каких-либо чувств в сказке. Царь
многогрешный человек, беспечно вступает в пределы чародейного мира и ведет себя
все так же глупо и грешно, как привык в своем ограниченном царстве. Он мнит
себя царем всего мира, а между тем в мире есть многое, что подчиняется неземным
законам.
Отказ
исполнить обещание был последней ошибкой в прегрешениях царя.
В
сказке четко противопоставляются два дива: Золотой петушок – дан царь для
добра, он вещает царю правду. Шамаханская царица – воплощает зло, сладкую ложь,
коварный соблазн.
В
финале немедленно после смерти Звездочета исчезает Шамаханская царица, т.е.
морок, наваждение рассеивается, а Золотой Петушок на глазах всей столицы
убивает Дадона.
Идея
сказки – грозное предупреждение о страшном последствии утраты человеком
человеческого облика, об аморальности и тлетворности неограниченной власти
одного человека над другим – перекликается с центрально мыслью «Сказки о рыбаке
и рыбке».
Сказки-поэмы: «Сказка о царе Салтане…», «Сказка о мертвой царевне
и семи богатырях».
Поэма
– крупное сюжетное стихотворное произведение с повествовательным или лирическим
сюжетом.
Поэма
как синтетический, лиро-эпический и монументальный жанр сочетает в себе эпос
сердца и «музыку», «стихию» мировых потрясений, сокровенный чувства и
историческую концепцию.
В
сказках-поэмах преобладает литературное начало и отмечается прямая форма
выражения авторского идеала, кроме того, они более насыщены философскими
проблемами. Основное внимание автора уделяется проблемам семьи, дома, герои –
обыкновенные люди с чувствами добрыми. Сказки заканчиваются счастливо, добро и
зло в них однозначно. Положительные и отрицательные герои не вызывают сомнений.
«Сказка
о царе Салтане» представляет утопическую гармонию личного и социального идеала
бытия, полноту человеческого счастья – самая праздничная, мажорная сказка,
феерическая, многоцветная. Огромно и открыто сказочное пространство
моря-окияна, великолепны нарядные города, торжественно сочетание синего, белого
и золотого. Сказка изобилует добрыми чудесами, зло в ней ограничено в своих
возможностях и легко побеждается (даже прощается – на радости такой).
Многочисленный ряд персонажей постоянно пополняется новыми героями, а смерти и
старости для них нет – только коршун бесследно исчезает со страниц сказки.
Идеальным царством правят идеальные государи (царь Салтан – хотя и наивен, и
легковерен, но сохраняет верность свое утраченной любимой). Все в этом мире
гармонично, мотивированно и достижимо.
«Сказка
о царе Салтане» - прекрасный образец идеального мира, который как ключевые
ценности утверждает идеи дома, любви, семьи. Эти три составляющие идеального
мира через образы архетипические, востребованные прапамятью каждого славянина. (Архетипы
– общие для народа (да и всего человечества) идейно-образные структуры.
Воспринимаемые даже неискушенным сознанием. Под архетипическими следует
понимать неосознанно воспринятые и трансформированные мотивы или универсально
распространенные сюжеты).
 В
этой связи любопытно «расшифровать» символический смысл Океана – Острова –
Корабля – Берега – Дуба. Изгнанными из дома, брошенными в огромный неведомый
мир предстают мать и дитя. Брошенные на погибель, они рождаются для новой
жизни, где зло будет истреблено.
 Океан,
как и во многих мифологиях, народных сказках, - универсум, мир, Вселенная. Не
отменен этот символический план и в сказке Пушкина.
Если
Океан – необъятный и неведомый, то Остров – пространство обжитое, но
менее, чем, например, Корабль. Семантика корабля в мифологиях многих
народов имеет родственную доминанту. Многочисленные мифы о сотворении мира, о
великих катаклизмах неизменно происходят через пространства Океана – Острова –
Корабля. Примеров тому достаточно.
.Так
же известна в семантике мифологий разных народов символика Дуба как родового дерева.

Образ
града на острове – это образ рая вообще и рая земного в частности. Выстрадавший
вместе с матерью жизнь грядущую, князь Гвидон представляет собой своеобразное
триединство достоинств: человека земного, хозяина дома, государственной власти.
Идеал властителя, по Пушкину, основывавшемуся на народной традиции, есть
природное, унаследованное, помноженное на ум, трудом добытое, сердцем
воспринятое.
Главный
лирический мотив сказки связан с грустью-тоской разлученных отца и сына. Это
чувство тем более заметно на фоне внешнего благополучия, в котором оба героя
пребывают. Никакие блага не есть полные условия счастья. Апофеоз радости звучит
в конце сказки, когда царь Салтан вдруг как чудо получает и жену, и сына, и
чудо-невестку, а те волшебные чудеса – остров, белка, богатыри – были только
присказками к настоящей сказке счастливой жизни. Пушкин изображает дальнейшее
счастье как большой домашний праздник, на котором отцу семейства не грех и
выпить, а виноватых принято прощать  для радости.
В
сказке разрабатывается также мотив красоты, волновавший Пушкина на протяжении
всей творческой деятельности. «Лебедь белая плывет» - в этом образе не только
царственность, но и чистота, и сопричастность божественному непостижимому
целому ( «гений чистой красоты»,  «чистейшей прелести чистейший образец»): она
«дитя» Океана, появляется впервые у Лукоморья («Море синее кругом, дуб зеленый
под холмом»), сама царевна как морская пена на гребне волны – «Глядь, поверх
текучих вод Лебедь белая плывет», портрет ее – персонифицированный портрет
Мироздания:
Месяц
под косой блестит,
А
во лбу звезда горит;
А
сама-то величава,
Выступает,
будто пава;
А
как речь-то говорит,
Словно
реченька журчит.
Лебедь
сочетает в себе черты белой лебедушки- невесты из свадебных песен,
девы-волшебницы и невесты-помощницы из народных сказок. Она не просто исполняет
желания князя, она сочувствует ему, помогает встретиться с отцом.
В
«Сказке о Золотом петушке» также встречается красавица – Шамаханская царица
(«Хи-хи-хи да ха-ха-ха, не боится, знать, греха») – диаметрально
противоположная красавице Лебеди. В этом есть своя закономерность: человеку в
его жизни, с одной стороны, сопутствует красота божественная, умягчающая душу,
которую в древности люди называли лепота (красота и доброта одновременно), а с
другой – красота искушения, прельщения (прелесть), дьявольская.
Итак,
в «Сказке о царе Салтане» воплощен идеал женственности – мягкость, доброта,
забота о близких, идеал мужественности – разумность решений и решительность
действий. В философском плане решает поэт проблемы счастья. Полное человеческое
счастье – в гармонии личного и социального идеала бытия.
«Сказка
о мертвой царевне и семи богатырях»
намного будничней, элегичней, минорней. В ней меньше волшебства, и по отношению
к человеку оно нейтрально (зеркальце лишь констатирует факт, признает красоту
падчерицы, но ничем помочь не может). Существенно ограничивается в сказке число
персонажей, но все они получают более развернутые характеристики: проще и
по-человечески ближе, чем Лебедь, царевна; в отчаянных монологах-обращениях к
силам природы  проявляется сила любви Елисея, немотивированно злонамеренна
мачеха, жалкое впечатление производит царь, оставшийся «неутешным» после смерти
жены всего один год (срок официального траура), а затем женившийся на «злобной,
вздорной» бабе.
По
сравнению со «Сказкой о царе Салтане» ограничено и по-своему замкнуто сказочное
пространство стенами богатырского терема, скалами, лесом ( да и цвета здесь
преобладают приглушенные, будничные – зеленый, коричневый, черный). В этой
сказке присутствует и настоящая смерть, и страдание. И наказание, и
необъяснимые тайны. Складывается впечатление, что в этой сказке автора еще не
покидает надежда на возможность реализации личного идеала, этического,
семейного, но вера в идеальную государственность от него уже ушла.
Главный
лирический мотив – сильные чувства, страсти
Вновь
звучит мотив красоты: многопланово сопоставление двух красавиц, одна из которых
наделена «кротким» нравом, а другая «горда, ломлива, своенравна и ревнива,
черной зависти полна». Цель сопоставления – не просто описать
героинь-антагонистов, но в первую очередь подчеркнуть мысль о том, что
внутренняя красота не всегда сопутствует внешней, но именно первая определяет
истинную красоту человека
Назначение
истинной красоты – приводить людские души в состоянии внутренней гармонии,
побеждать зло одним своим присутствием. Вместе с тем, по народным
представлениям, настоящая красавица – та, на которой дом держится. Идиллия:
А
хозяюшкой она
В
терему меж тем одна
Приберет
и приготовит.
Им
она не прекословит,
Не
перечат ей они.
Так
идут за днями дни.
В
царевне – черты древнерусской царевны – кротость, любезность, добродетель.
Рассмотренные
две сказки исследователи относят к сказкам поэмам. В них выделяется как
эпический, повествовательный план, так и лирическое начало, отражающее чувства
и переживания автора. Авторское присутствие реализуется через авторские вопросы
(«Но из бочки кто их вынет?» «Что же зеркальце в ответ?»), авторские
восклицания («Что за страшная картина!»), лирические отступления – изображение
обстановки  (гроб со спящей царевной), пейзажа (бочка в море, кораблик на
раздутых парусах).
Пушкин-сказочник
надевает на себя маску бесхитростного народного исполнителя, но иногда
приоткрывает ее («И царица над ребенком, как орлица над орленком»).
Поэт приглашает
читателя вступить в игру – войдя в условный мир сказки, в то же время не
потерять чувства реальности.
Сказка П.П. Ершова «Конек-Горбунок»
В
1834 году в журнале «Библиотека для чтения» появилась первая часть ставшей
впоследствии знаменитой сказки П.П. Ершова «Конек-Горбунок». Автору ее было 19
лет, и он являлся студентом Петербургского университета. Пушкин отозвался на
сказку Ершова  восторженно: «Теперь мне можно и оставить этот род поэзии», как
бы признавая авторитет юного сказочника, который, конечно же, ориентировался на
сказки знаменитого поэта.
В.Г.
Белинский между тем с неодобрением отозвался о самом Ершове: «Говорят, что г.
Ершов молодой человек с талантом, - не думаю, ибо истинный талант начинает не с
подделок, а с созданий часто нелепых и чудовищных, но всегда пламенных и в
особенности свободных от всякой стеснительной системы и заранее предположенной
цели».
Впрочем,
время – лучший ценитель и критик. Сказка Ершова вместе со сказками Пушкина
вошла в золотой фонд русской литературной сказки. Это нечто непревзойденное по
силе и глубине отражения русского национального характера, его микро- и
макрокосма.
Сказка
Ершова  во многом опирается на известные фольклорные сюжеты («Иван-царевич и
серый волк», «Сивка-бурка»). Но это отнюдь не «попурри на темы народных
сказок». Суть чтения этого произведения заключается в узнавании виртуозно
сочетаемого художественного материала, в наслаждении мастерством соединения
известного в целое. Совершенно неповторимым произведениям с безупречно оригинальной
внутренняя формой делают эту сказку и образ сказителя, и главный герой, вернее,
пара героев.
Композиция
Композиционно
сказка Ершова состоит из трех частей, каждую из которых предваряет эпиграф:
1.
Начинает сказка сказываться.
2.
Скоро сказка сказывается,
Да не скоро дело делается.
3.
Доселе Макар огороды копал,
А нынче Макар в воеводы попал.
В этих эпиграфах угадываются и ход повествования, и
меняющаяся роль главного героя.
Каждая из частей имеет свой доминантный конфликт:
1.
Иван и Конек-Горбунок – и смекалистые
братья. (Пространство семьи).
2.
Иван и Конек-Горбунок – и царь с
приближенными (Пространство государства, напоминающее своей широтой российские
пределы).
3.
Иван и Конек-Горбунок – и
Царь-девица. (Пространство Мироздания).
Главные
герои
Пара
героев выступает как единое целое. Причем внутри этой пары герои и
противопоставлены, и сопоставлены (любопытный, безрассудный и даже
самонадеянный Иван – и мудрый, сострадательный Конк-Горбунок – по существу
своему две стороны одной и той же русской широкой натуры. При всем этом они
удивительно похожи между собой: Иван-то дурак, самый младший, «герой с
дефектом» с общепринятой точки зрения; Конек-Горбунок – «уродец» в своем мире,
он тоже третий, младший – они тесно связаны друг с другом.
Попробуем
представить себе этого «игрушечку-конька»  - ростом ровно в три вершка (т.е.
около 13,5 см – вершок =4,45 см), на спине с двумя горбами да с аршинными ушами
(71-72 см, т.к. в аршине 16 вершков). Эта гиперболическая несоразмерность вряд
ли кому-либо из современных читателей бросится в глаза. В нашем представлении
это просто очень маленький конек с длинными ушами, смешной, очень добрый,
ловкий, быстрый, всегда готовый прийти на помощь. Конек-Горбунок оказывается
одновременно и волшебным помощником, и волшебным средством, он товарищ и
«игрушечка».
Почему
такой помощник дан именно Ивану? Иван – дурак, глупый, недалекий, непрактичный
человек с точки  зрения обывательского ума, здравого (узкого) смысла, ума
приземленного, ума братьев. На самом деле он только кажется дурачком, берет на
себя роль дурака, но в его кажущихся глупыми речах много правды, а в поступках
по отношению к братьям – милосердие. Иван не стремится к тем земным благам,
которые делают людей завистливыми, корыстолюбивыми. За это «нестяжание»,
детскую открытость он и вознагражден в конце концов.
Иван
порой действует самостоятельно? Вопреки увещевании Конька-Горбунка, и тогда
навлекает на себя беду, очередное испытание. Но чаще действует в соответствии с
советами друга, проявляя при этом и отвагу, и ловкость, и хитрость, и
бдительность: усложняющиеся задания как бы «воспитывают» Ивана. Как и в
народных сказках, в сказке Ершова ведущим принципом разрешения конфликта
является состязание, соревнование ума как хитрости и подлости (завистников и
царских приспешников) – и ума как взаимовыручки и взаимопомощи ставших
неразлучными друзей. Благодаря своему единению герои с честью преодолевают
испытания-искушения.
Символика
сказки восходит к символике народных сказок, когда герой проходит ряд испытаний
инициации (посвящения), когда он как бы умирает для жизни прежней, рождаясь в
новой. Правда, в фольклорных сказках путь героя в основном направлен в
преисподнюю, в иной мир, мир, враждебный человеку. Иван же путешествует на
небеса, символически получая благословение небесных сил.
Природа
же самой Царь-девицы также ясна, хотя и сказочно-символична: это Заря, сестра
Солнца, Заря. Нисходящая на землю,это красота, свет и благодать и потому
обручение с светом имеет для Ивана первостепенный смысл и является залогом его
счастливого правления.
Писатель
утверждает, что путь героя к всенародному признанию, а следовательно, к его
власти над народом, лежит через преодоление испытаний. Не дураку дается
счастье, а тому, кто нашел любовь (Царь-девица), постиг, что есть мироздание
(дорога к Месяцу Месяцовичу и Киту Китовичу), бессмертие и красота.
И
если Иван в течение сказки изменяется, то Конек-Горбунок остается неизменен, он
как бы внутренняя сущность, внутренний голос героя. Иван преображен,
возвеличен, вознагражден любовью Царь-девицы, Конек-Горбунок же счастлив своей
службой и дружбой.
Идея
Высшая
справедливость не в лукавстве, не в том, чтобы хитростью обрести богатство, а в
том, чтобы посрамить умников, проучить их. Наказать высокомерных и вознаградить
достойных. Так емко и художественно точно Ершов передал народный
духовно-нравственный идеал, который не просто устойчив, а неизменен, несмотря
на всю изменчивость социальной и художественной реальности.
Стиль
сказки.
Сказка
пользуется неизменным успехом именно потому, что синтезировала в своей
художественно-речевой ткани лучшие свойства устной народной словесности.
Начинается неторопливо, с зачина, как большинство народных сказок:
За
горами, за лесами,
За
широкими морями,
Не
на небе – на земле
Жил
старик в одном селе…
Первая
часть в последних 20 строках передает сюжет последующих двух глава, интригуя
читателя новыми событиями и героями. Такой прием предуведомления не характерен
для народных сказок. Вторая часть открывается именно попурри на тему народных
сказок, расширяя живописный фон, на котором строится волшебный строй сказки
Ершова.
Третья
часть  имеет уплотненный сюжетный план (три сюжетные линии – путешествие в
палаты Месяца, освобождение Кита и волшебное обращение дурака в царя), более
плотен и шутовской, раешный, балаганный стих, когда анекдотически-абсурдное
предваряет аллегорически-поучительную концовку. Концовка выдержана в народном
традиционном стиле.
Сказка
Ершова – стихотворное повествование, изобилующее диалогами, прямой речью. Это
говорит о том, что сказка не просто складывается, но и разыгрывается перед
нами. Живая устная речь героев как бы рождается на наших глазах, искусно
вплетаясь в речь повествователя, сказителя, характер которого также без труда
восстанавливается.
Сказитель
у Ершова персонифицирован, о себе он заявляет в первом лице ( чего нет в
народных сказках):
Много
ль времени аль мало
С
этой ночи пробежало  -
Я
про это ничего
Не
слыхал ни от кого.

Или:
На
другой день наш Иван,
Взяв
три луковки в карман,
Потеплее
приоделся,
На
коньке своем уселся
И
поехал в дальний путь…
Дайте,
братцы, отдохнуть!

Лицо
сказителя проявляется и в характерных для повествовательной прозы оборотах: Но
теперь мы их оставим…
Но
теперь мы с ним простимся
И
к Ивану возвратимся…
Таким
образрм, идея народности в сказке органично сливается со всем художественным
строем. Стихотворная форма играет в данном случае не последнюю роль. Она
синтезирует живописное, драматургическое, музыкальное, собственно речевое
начала, достигая органичного воздействия на читателя-слушателя, завороженного
не только увлекательным сюжетом, но и всем мелодическим строем повествования.
Таким
образом, можно сказать, что работа  Жуковского, Пушкина, Ершова  как
сказочников является непревзойденным образцом художественного переосмысления
фольклора в литературном произведении, своеобразным эталоном, с которым
соизмеряется труд последующих писателей-сказочников.
Особенности
поэтики и композиции сказочной  повести А. Погорельского «Черная курица, или
подземные жители».
Антоний
Погорельский — псевдоним Алексея Алексеевича Пeровскoго, по6очнгго сына
знатного екатерининского вельможи А.К. Разумовского. B детстве А. Перовский
получил разностороннее домашнее образование, затем за два c небольшим года
окончил Московский университет. Из университета вышел со званием доктора
философии и словесных наук, полученным им за лекции естественнонаучного содержания.
Во время войны 1812 года Пеpовcкий был боевым офицером, участвовал в сражениях
при Дpездене, Кульме, служил в Саксонии. Здесь он познакомился c известным немецким
музыкантом и писателем-романтиком Т. Амадеем Гофмaном. Общение c Гофманом
наложило отпечаток на характер творчества Перовского.
Иронический
псевдоним «Антоний Погорельский» связан c названием имения писателя Погорельцы
в Черниговской губернии и именем святого Антония Печерского, некогда
удалившегося от мира в Чернигов. Антоний Погорельский — одна из самых
загaдочных фигур в русской литературе. Друзья назывaли его петербургским
Байроном: он был так же умен, талантлив, безрассудно смел и даже внешне
напоминал знаменитого английского поэта.
А.Погорельский
писал стихи, статьи o литературе, в прозе он во многом предвосхитил появление
Гоголя, стоял y истоков фантастического направления в отечественной литературе.
Сборник повестей «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» (1828) привлекал
таинственностью то загадочных, то трогательных историй, рассказанных c изрядной
долей умной иронии; роман «Монастырка» (1 ч.— 1830, 2 ч.— 1833) был в свое
время замечен как первое удачное произведение о русском провинциальном
дворянстве, наконец, волшебная повесть для детей «Черная курица, или Подземные
жители» (1829) на протяжении ста c лишним лет увлекает детей сказочным сюжетом,
без назидательности убеждает в подлинной ценности добра, правды, честности и
трудолюбия. Погорельский внес вклад в развитие русской литературы и тем, что
способствовал воспитанию, литературному развитию своего племянника — Алексея
Константиновича Толстого.
«Черная курица, или Подземные жители» (1828).
Проблематика, идейный смысл. Повесть имеет подзаголовок «Волшебная повесть для детей». B ней две
линии повествования — реальная и сказочно-фантастическая. Иx причудливое
сочетание определяет сюжет, стиль, образность произведения. Погорельский
написал повесть для десятилетнего племянника. Алешeй он называет главного
героя. В переводе с греческого Алексей – значит заступник, так счастливо
совпали посвящение племяннику, собственное имя литературного персонажа и его
суть. Но в сказке ощутимы отголоски не только  детства Алеши Толстого, но и
самого автора (тоже Алексея). B детстве он на короткое время был помещен в
закрытый пансион, страдал от разлуки c домом, бежал из него, сломал ногу.
Высокий деревянный забор, огораживающий пансионный двор, жизненное пространство
его воспитанников — это не только реалистическая подробность в «Черной курице»,
но и символический знак «памяти Детства» автора.
Повесть начинается с экспозиции
(предыстория событий, развертывающихся
непосредственно в рамках художественного времени произведения).
 Завязка
— заступничество Алеши за Чернушку.
Кульминация (наивысшая точка напряжения всех проблемных линий), своеобразный
событийный «узел» конфликта —выбор Алешей в волшебных садах подземных жителей конопляного семечка, а не других взращенных прекрасных цветов и плодов. Этому самому выбору сопутствует прельщение (трудно не поддаться
искушению без труда знать все на «отлично»). Но, однажды уступив своей, кажется, безобидной для других мысли, уже маленький человек встает на путь сначала
совсем небольшой, а потом все более растущей лжи. Так, кажется, тоже
волшебным образом приходит к нему забвение
правил .и обещаний. Тогда в добром
и сострадательном мальчике начинает говорить гордыня, ничем
неоправданное чувство превосходства над другими. Из волшебного средства —
конопляного семечка, дурман-травы —произрастает эта гордыня.
Причем
потеря героем конопляного семечка еще не развязка, мальчику дважды дается шанс
без нравственных потерь выйти из сложившейся ситуации, но, снова найдя
конопляное семечко, он вступает на тот же губительный путь.
Развязкой будет разоблачение обмана, «предательство» подземных
жителей, a уход их —уже эпилог (события,
которые обязательно последуют, и изменить их уже не в силах никто). B
лирическом плане развязка — раскаяние Алеши, горькое, невосполнимое чувство
утраты, жaлость к героям, с которыми надлежит расстаться, и уже ничего ни в
своих поступках, ни в поступках других
изменить нельзя. Событийная сторона —повод для начала «работы души.
 Интуитивно читатель приходит к выводу, пусть и вербально не оформленному: гордыня, спесь
побеждаются раскаянием, покаянием,
соучастием, состраданием, жалостью к
другим. Нравственные выводы звучат афористически: «3аблудших
исправляют люди, лукавыx — ангелы, a гордыx — сам Господь БОГ» (св. Иoанн
Лествичник)
Образ главного героя. Образ
Алеши, девятилетнего воспитанника старинного петербургского пансиона,
разработан писателем с особым вниманием к его внутренней жизни.  Впервые в
русской детской книге здесь появился живой мальчуган, каждое душевное движение
которого говорит o глубоком знании автором детской психологии. Алеша наделен
чертами, характерными для ребенка именно его возраста. Он эмоционален,
впечатлителен, наблюдателен, любознателен; чтение старинных рыцарских романов
(типичный pепертуар чтения мальчика XVIII века) развило его вообpажение,
богатое от природы. Он добр, смел, отзывчив. И вместе c тем ничто ребяческое
ему не чуждо. Он шаловлив, непоседлив, легко поддается соблазну не выучить
скучный урок, слукавить, утаить от взрослых свои детские секреты.
Как
y большинства детей, в его сознании сказка и действительность слиты воедино. B
реальном мире мальчик ясно видит неуловимые для взрослых следы чудесного и сам
непрерывно ежеминутно в повседневной жизни творит сказку. Так кажется ему, что
дырочки в заборе, сколоченном из стaрых досок, правертела волшебница, и,
конечно, нет ничего удивительного, если она принесет весточку из дома или
игрушку. Обычная курица, спасаясь от преследования кухарки, вдруг запросто
может заговорить и обратиться за помощью. Поэтому так естественно входят в
жизнь героя, a вместе c тем и в сюжет повести и волшебные рыцари, и оживающие
фарфоровые куклы, и таинственное подземное царство c его мирным и добрым
народом, и обладающее магической силой зернышко, и другие чудеса сказки со
всеми правами и законами.
Насколько
легко вторгается сказка в жизнь героя Погорельского, настолько свободно в свою
очередь в повествование o таинственном введены приемы реалистического письма:
точность в описании бытовых деталей и несвойственные сказке элементы
психологического анализа.
Детали
быта в скaзочных эпизодах повести словно подсказаны художнику ребенком,
исполненным наивной веры в реальность всего чудесного. Крошечные зажженные
свечи в серебряных шандалах, величиной c Алешин маленький пальчик, появляются
на стульях, рукомойнике и на полу темной комнаты, курочка Чернушка приходит за
Алешей; большая лежанка из голландских изразцов, на которой синей глазурью
нарисованы люди, звери, встречается на их пути в подземное царство. Видят они и
старинные кровати c белыми кисейными пологами. Нетрудно заметить, что все эти
предметы попали в повесть не из неведомой волшебной страны, а из обычного
петербургского особняка XVIII века. Таким образом, писатель вместе c героем как
бы «oживляют» сказку, убеждая и читателя в достоверности сюжетного вымысла.
Чем
дальше Алеша вместе с Чернушкой идут в таинственный  мир подземных жителей, тем
меньше становится в тексте исторического и бытового колорита. Но четкость
детского видения, детская зоркость и конкретность представлений остается:
двадцать рыцарей в золотых латах, с пунцовыми перьями на латах тихим маршем
входят попарно в залу, двадцать маленьких пажей в пунцовых платьях несут
королевскую мантию. Одежды придворных, убранство дворцовых покоев  - все выписано
Погорельским с пленяющей ребенка обстоятельностью, создающей иллюзию
«всамделишности», которую он так ценит и в игре, и в сказке.
Почти
все события сказочного плана можно объяснить, скажем, склонностью героя к
мечтательности, к фантазированию. Он любит рыцарские романы и часто готов
видеть обыденное в фантастическом свете. Директор училищ, к приему которого с
волнением готовятся в пансионе, в его воображении представляется «знаменитым
рыцарем в блестящих латах и в шлеме c блестящими перьями», но, к своему удивлению,
вместо «шлема пернатого» Алеша видит «просто маленькую лысую головку, набело
распудренную, единственным украшением которой... был маленький пучок». Но автор
не стремится разрушить хрупкое равновесие между сказкой и жизнью, оставляет
недоговоренным, например, почему Чернушка, будучи министром, является в виде курицы
и какую связь имеют подземные жители со старушками-голландками.
Развитое
воображение, способность мечтать, фантазировать составляют богатство личности
растущего человека. Поэтому так обаятелен главный герой повести. Это первый
живой, несхематичный образ ребенка, мальчика в детской литературе. Алеша, как
всякий десятилетний ребенок, любознателен, подвижен, впечатлителен. Его
доброта, отзывчивость проявились в спасении любимой курочки Чернушки, что и
послужило завязкой сказочного сюжета. Это был решительный и смелый поступок:
маленький мальчик бросился на шею кухарке, внушавшей ему «ужас и отвращение»
своей жестокостью (кухарка в тот момент с ножом в руках схватила Чернушку за
крыло). Алеша без колебаний расстается с драгоценным для него империалом,
пoдaрeнным доброй его бабушкой. Автору сентиментального детского рассказа
этого эпизода было бы вполне достаточно для того, чтобы вознаградить сторицей
героя за доброе сердце. Но Погорельский рисует живого мальчика, по-детски
непосредственного, шаловливого, не устоявшего перед искушением праздности и
тщеславия.
Первый
шажок к своим бедам Алеша совершает непреднамеренно. На заманчивое предложение
короля назвать свое желание Алеша «поспешил c ответом» и сказал первое, что
могло прийти в голову почти всякому школьнику: «Я бы желал, чтобы, не учившись,
я всегда знал урок свой, какой мне ни задали».
Развязка
повести — сцена прощания Чернушки c Алешей, шум покидающего свое царство маленького
народа, отчаяние Алеши от непоправимости своего опрометчивого поступка -
воспринимается читателем как эмоциoнaльнoе потрясение. Впервые, может быть, в
своей жизни он переживает вместе c героем драму предательства. Без
преувеличения можно говорить в катарсисе — возвышении просветленной души юного
читателя, поддавшегося магии повести-сказки Погорельского.
Особенности стиля. Своеобразие
мышления ребенка, героя повествования, глазами которого как бы увидены многие
события повести, подсказало писателю отбор изобразительных средств. Поэтому
каждая строчка «Черной курицы» находит отклик y читателей — сверстников героя.
Писатель,
изобретательный в фантастической выдумке, внимателен к тщательному воссозданию
подлинной жизни. Точны полные подробностями, как бы c натуры срисованные
пейзажи старого Петербурга, точнее, одной из старейших его улиц — Первой линии
Васильевского острова, с ее деревянными тротуарами, небольшими особняками,
крытыми голландского черепицей, и просторными дворами, огороженными барочными
досками. Подробно и тщательно обрисованы Погорельским и одежда Алеши, убранство
праздничного стола, и сложная, сделанная по моде того времени, прическа супруги
учителя, и многие другие под6цостей быта Петербурга XVIII века.
Бытовые
сцены повести отмечены слегка насмешливой улыбкой автора. Именно так сделаны
страницы, изображающие забавную суету в доме учителя перед приездом директора.
Чрезвычайно
интересна лексика и стилистика повести. Слог «Черной курицы» свободный,
разнообразный. Стремясь сделать повесть занимательной для ребенка, Погорельский
не допускает упрощения, не стремится к такой доступности, которая достигается
за счет обеднения текста. Встречаясь, в произведении c мыслями и образами,
сложными и не до конца понятными, ребенок усваивает их контекст обобщенно, не
будучи в силах подойти к ним аналитически. Но освоение текста, требующего от
читателя известных умственных усилий, рассчитанных «на вырост», всегда
плодотворнее, чем облегченное чтение.
Своеобразие жанра
Все описанное в повести вполне мотивировано психологией ребенка.
Более того, можно подумать, что никакого
волшебства и не было: мальчик ложится в постель, засыпает и видит сон c
вариациями на темы прочитанных им рыцарских
романов и собственного поистине рыцарского поступка по отношению к курице и во
сне получает нравственный урок. B
таком случае все происходящее в сказочной повести умещается в рамках повести
психологической и, несомненно, повести педагогической, дающей
духовно-нравственные уроки.
Но жанр повести можно обозначить и как святочную повестъ. Не только потому, что действие начинает
разворачиваться в зимнем Петербурге перед Рождеством, но и потому, что
в повести на самом деле соблюдены структурно необходимые в святочном произведении
каноны жанра. Маленький, одинокий, покинутый всеми человек оказывается один на один c искушением, поддается ему, затем
раскаивается И заслуживает сострадания или даже какой-то награды. Строго
говоря, это вначале нисхождение героя по нравственной лестнице, a затем его
восхождение к постижению настоящей радости
(путь, характерный для героя мистерии). Автор строит свой сюжет, не
прибегая к прямым цитатам из Священной истории, но символическая сторона происходящего соотносима c темами и картинами
Апокалипсиса.
И все-таки, несмотря на все изложенное, примем за доминантное определение жанр волшебной повести, потому
что волшебное средство (хоть и с
иным семантическим наполнением) является
и сюжетобразующей и символической деталью. Тайна —важный фактор в формировании внутренней формы
произведения, а психологизм u историческая достоверность повести вызывают y читателя чувство доверия к тому, что
описывается, a святочное содержание лишь. усиливает
мифопоэтическую глубину повествования.
Двухчастное название повести «Черная курица, или Подземные жители»,
с одной стороны, указывает на романтическое двoемирие, столь важное для
понимания смысла происходящего в произведении, но c другой стороны, таким
образом обозначен и жанр произведения: черная курица — реальное,
психологическое, подземные жители —
волшебное, мистическое, намекающее на сакральное. Анализ повести подтверждает особое место этого
произведения в истории русской
детской литературы вообще и литературной сказки в частности, указывая на
тот жанровый синкретизм произведения, который, как можно убедиться, —
обязательная составляющая успеха произведения y детей.
Органичное
сочетание гуманной педагогической идеи, проникновенного тона повествования,
художественно выразительной фоpмы, занимательности для читателя делает повесть
Погорельского классическим произведением детской литературы, равных которому
найдется немного в истории не только отечественной, но и зарубежной литературы.
Богатство
воспитательного и познавательного содержания «Черной курицы», подлинно
творческое литературное решение морально-педагогических задач обеспечили ей
прочную и долгу привязанность читателей.
Сказки
В.Ф.Одоевского
В.Ф.Одоевский
(1804-1869) – известный писатель, музыкант, философ и педагог. «В совершенстве развитый человек», «живая
энциклопедия» - так отзывались o нем знавшие его.
Издатель
альманаха «Мнемозина» и журнала «Московский вестник», соредактор Пушкинского
«Современника». Будучи помощником директора публичной библиотеки в Петербурге,
директором Румянцевского Музея (книгохранилище которого стало основой
Российской государственной библиотеки – «Ленинки»), он способствовал развитию
книжного дела в России.
Он
был писателем, ученым, философом, теоретиком музыки, и во все эти миры
человеческой мысли вносил что-то свое, оригинальное – волшебное и реальное
одновременно.
В
музыке он слышал второй язык человечества, которому суждено стать равным по
значению языку слов, понятным всем людям, всем народам, он объединит и сдружит
их.
Даже
слову «философия» - сухому и отвлеченному, он и его друзья найдут замену –
любомудрие, здесь, в этом звучании любовь соединена с мудростью.
B течение длительного времени Одоевский входил в
Ученый Комитет Министерства государственных
имуществ, занимался организацией
учебного процесса в различных учебных заведениях — от воспитательных домов,
приходских сельских училищ до Мариинского института благородных девиц.
Он написал ряд учебных пособий для учащихся, руководств для учителей.
B 1834-1835 годах он издает
необычное пособие для воспитательных домов, где пребывали сироты, — «Детские книжки для воскресных
детей». Здесь
помещались педагогические наставлении для воспитательниц, дидактические материалы, a также рассказы и сказки для чтения детям.
Занимаясь
организацией детских приютов и сельских школ, В.Ф. Одоевский обнаружил бедность
литературы для детей. Он пишет статью «О детских книгах. О причинах не интереса
ребенка к книге…», создает знаменитые сказки и рассказы для детей под
псевдонимом «дедушка Ириней», печатает познавательные статьи в журнале
«Сельское чтение» и пр.
А
как интересна его писательская судьба! Любимый и почитаемый современниками, он
был потом надолго забыт, лишь теперь книги его просыпаются после столетнего
сна, оживают, становясь с каждым годом все современнее, все необходимее.
«Дети
были лучшими моими учителями… Для свежего, не испорченного никакой схоластикой
детского ума нет отдельно ни физики, ни химии, ни антропологии…»
На произведения Одоевского для детей повлияли его
педагогические взгляды. Считая, что дитя бывает «проснувшееся» и
«непроснувшееся», он придавал большое значение детской литературе, способной
пробудить ум и сердце ребенка.
«Непроснувшиеся более чем спят»,
ничто таких детей не интересует, они ничего не делают. Пробудить их
могут, например, сказки Гофмана. Вообще же
задачу литературы Одоевский видит в пробуждении «непроснувшегося» детского ума, в содействии духовному росту ребенка. Одновременно с этим писатель
ставит задачу развить «благодатные» чувства в душе ребенка.
 Он
стремился привести в движение мысль ребенка, опираясь на любовь детей к
вымыслу, фантастике. В его книгах умело сочетаются реальные и фантастические
события. Для произведений Одоевского характерно естественность и научность
содержания, увлекательность и драматизм  повествования, убежденность в
могуществе человеческого разума.
При
жизни Одоевского его книги для детей издавались 6 раз: «Городок в табакерке»
(1834, 1847), «Сказки и рассказы для детей
дедушки Иринея» (1838 и 1840), «Сборник детских песен дедушки Иринея»
(1847).
B жанpoвом отношении его произведения разнообразны:
сказки, рассказы, очерки, стихи. Написал Одоевский и несколько колоритных пьес
для театра марионеток: «Царь-девица»,
«Мaльчик-фарисей», «Воскресенье», «Переносчица, или Хитрость против
хитрости». По воспоминаниям друзей, Одоевский
c большим удовольствием придумывал сюжеты и ставил домашние спектакли c
детьми. Он был человеком увлекающимся,
неистощимым выдумки и веселье. Таких людей, по словам Белинского, на
Руси называют «детским праздником». Одоевский
идеально объединил в себе качества, необходимые детскому писателю: «и талант,
и душу живую, и поэтическую фантазию, знание детей». Это и предопределило его
успех.
Изучив
сказки и рассказы Одоевского, можно выделить следующие аспекты его
произведений:
Информационный. Сказки и рассказы («Два дерева», «Червячок»,
«Городок в табакерке») содержат научные сведения из различных областей знаний:
химии, ботаники, зоологии, физики, математики и пр. Следовательно, они
являются средством умственного развития и воспитания детей.
Материалы
для сказочника, по мнению писателя, «везде: на улице, в воздухе». Материалом
для его первой сказки («Городок в табакерке») послужила музыкальная
шкатулка, вещь в быту прошлого века достаточно распространенная и в то же
время вызывающая любопытство ребенка. Не случаен интерес к ней и самого
автора-музыканта, создавшего, кстати, музыкальный инструмент под названием
«Се6астьянон».
...Маленький
Миша очарован внешним видом табакерки, на крышке которой изображены ворота,
башенка, золотые домики, золотые деревья c серебряными листиками, солнышко c
расходящимися лучами. Но больше мальчика занимает внутреннее устройство
чудесной игрушки — происхождение музыки. Естественное желание любознательного
мальчика войти в игрушечный городок и увидеть все самому исполняется во сне. В
сопровождении спутника, «колокольчика с золотой головкой и в стальной юбочке»
автор знакомит маленьких читателей с устройством заводного механизма
музыкальной игрушки. Лю6ознательньнл пришелец видит множество
мальчиков-колокольчиков, их 6еспрестанно постукивают злые дядьки-молоточки, за
которыми надзирает толстый валик, с боку на бок поворачивающийся на диване. A
всеми повелевает изящная царевна пружинка «в золотом шатре c жемчужной
6ахромою». Она-то и объясняет Мише слаженную работу музыкального механизма. C
удивлением Миша обнаруживает похожесть принципов устройства музыкальной
шкатулки с закономерностями общественного устройства: все взаимосвязано и
нарушение в одном звене выводит из строя всю систему, нарушает чудесную
гармонию. Стоило Мише прижать пружинку, все умолкло, валик остановился,
молоточки попадали, колокольчики свернулись на сторону, солнышко повисло,
домики изломались...». Городок в та6акерке оказывается своеобразной
микромоделью мира.
Путешествуя
по сказочному городку, Миша, а значит, и маленький читатель, попутно открывает
для себя законы перспективы в живописи, музыкальную теорию контрапункта. И все
это просто и естественно вписывается в повествование.
Сказка
несет и воспитательный заряд. Подспудно проходит мысль о том, что все в мире
движется трудом, праздность кажется привлекательной только со стороны. При этом
мораль ненавязчива, она вытекает из действия.
В
«Городке в табакерке» Одоевский продемонстрировал в полной мере искусство
говорить с детьми о сложных вещах языком понятным, простом и убедительным.
Сходные
художественные приемы использовал Одоевский в сказке «Червячок»,
обратившись на этот раз к области естествознания. Сказка в занимательной,
поэтичной форме знакомит читателей с превращениями личинки-червячка в куколку,
затем в бабочку. Об этой сказке A. A. Краевский писал следующее: «Не очевидна
ли во всем этом рассказе жизни червячка таинственная идея, глубокая аллегория,
облаченная в самое простое, прелестное, самое понятное для детей выражение?
Вот... образец того, каким образом делать доступными детскому разумению самые
отвлеченные, даже метафизические истины. Дитя, прочитав этот рассказ, не только
может заохотиться учиться естественной истории, но и примет в душу свою мысль
великую, плодотворную мысль, которая никогда не забудется, породит множество
других возвышенных помыслов и заложит основу нравственного совершенствования»

Культурологический. С помощью сказок Одоевского («Мороз Иванович»,
«Серебряный рубль» и др.) ребенок знакомится с элементами народного быта,
традициями, праздниками. Происходит формирование базиса личностной культуры.
Наиболее
популярна  сказка «Мороз Иванович». Она перекликается по сюжету с народной
сказкой «Морозко», включает традиционные сказочные мотивы (печь с пирожками,
яблоня с золотыми яблочками). Создавая свое произведение, Одоевский дополнил
его деталями быта, описанием убранства жилища Мороза Ивановича, подробно
о6рисовал характеры главных героинь —девочек Рукодельницы и Ленивицы. B
литературной сказке они родные сестры, живут с нянюшкой, поэтому мотив
несправедливого гонения со стороны мачехи отсутствует, акцентируется
нравственная сторона отношений.
Сказка Одоевского построена на противопоставлении трудолюбия
и лености, что подчеркивает эпиграф: «Нам даром,без труда, ничего не дается
— недаром исстари пословица ведется».
Рукодельница
и в родном доме, и в гостях у Мороза Ивановича трудолюбива, прилежна,
добросердечна, за что и была вознаграждена. Ленивица, только мух умевшая
считать, не смогла ни перину снежную взбить, ни кушанье изготовить, ни платье
починить.
Финал
сказки писатель смягчает. Ленивица получает от Мороза Ивановича подарки,
которые тают на глазах. Какова работа, такова и награда. А к читателю обращено
послесловие: «А вы, детушки, думайте, гадайте, что здесь правда, что
неправда; что сказано впрямь, что стороною; что шутки ради, что в наставленье».
Мудрый
сказочник не упускает возможности по ходу сказки рассказать детям о том, как
зима сменяет лето, как растут озимые, отчего летом вода в колодце студеная, как
c помощью песка и угля отфильтровать воду, чтобы она стала «чистая, словно
хрустальная», дать много других полезных сведений.
Личностный. Произведения Одоевского («Серебряный рубль»,
«Сиротинка»,  «Бедный Гнедко») помогают ребенку задуматься о мотивах своих
поступков, понять свой внутренний мир.
Содержание
большинства из этих рассказов связано с жизнью детей. Рассказы Одоевского
развивают идеи доброты, гуманности, душевного благородства, ответственности,
трудолюбия.
Наиболее
современно звучит рассказ «Бедный Гнедко» - о судьбе извозчичьей лошади,
загнанной своим хозяином.
…
Когда-то Гнедко был веселым жеребенком, жил в деревне, с ним дружили дети
Ванюша с Дашей. Потом его продали в город. И вот бедный Гнедко лежит на
мостовой, «не может пошевелиться, зарыл голову в снег, тяжело дышит и поводит
глазами».  Прямой авторский призыв звучит актуально: «Друзья мои… Грешно мучить
животных… Кто мучит животных, тот дурной человек. Кто мучит лошадь, собаку, тот
в состоянии мучить и человека…»
Социальный. «Индийская сказка о четырех глухих», «Шарманщик»,
«Столяр» учат детей умению строить и регулировать свои отношения со
сверстниками и взрослыми, что способствует социологизации детей.
Остроумная
индийская сказка «О четырех глухих» интересна и многозначна. Четверо глухих
(деревенский пастух, сторож, всадник и брамин), вынужденных общаться, не слышат
друг друга. Каждый по-своему истолковывает поведение остальных, отчего
проистекает много несуразного и нелепого. Сказка предостерегает от нравственной
глухоты. Писатель обращается к читателям: «Сделайте малость, друзья, не
будьте глухи. Уши нам даны для того, чтобы слушать. Один умный человек заметил,
что у нас два уха и один язык и что, стало быть, нам надобно больше слушать,
нежели говорить».
Сказка
«Столяр» рассказывает об истории жизни знаменитого французского архитектора
Андреа Рубо, прошедшего путь от нищеты к общенациональному признанию, путь,
который мог быть возможен только для мальчика, обладавшего удивительным
упорством, волшебной любознательностью, необыкновенным трудолюбием.
Таким
образом, можно говорить о важнейшем значении произведений Одоевского в
приобщении юных читателей к общечеловеческим ценностям, актуальным для любой
эпохи.
Жанровое
многообразие детской литературы второй половины XIX
века. Учебные книги для детей К.Д. Ушинского.
1.
Исторические события:
Крымская
война 1853-1856 гг.Реформы 1860-х годов.Революционные события 1905 гг.
2.
Отношение к детской литературе
Творчество
для детей стало восприниматься большинством писателей как почетное и
ответственное дело. Утверждалось отношение к детству как  к суверенному миру с
собственными духовными и этическими началами, своим бытовым укладом.
Открывается
множество школ для крестьянских детей (Толстой, Тютчев и др.), появляется новый
читатель – крестьянский ребенок. Какими книгами он должен быть обеспечен?
3.
Противоборство двух тенденций: В детской литературе 60-х годов мы не
найдем ни одной книги, которая так или иначе не касалась бы общественных
проблем. Но трактовка их была разной. В этом отношении противоборствовали две
тенденции:
А)
сближение с современной «взрослой» литературой – изображение мира реальных
противоречий (опасность духовной спячки) – произведения демократической
литературы. .Маленькому читателю – книги современного звучания. Проблема
народности: необходимо, чтобы произведение служило связующим звеном между
читателем и народом, отвечало интересам всех честных и думающих
читателей.(Чернышевский, Добролюбов, Некрасов).
Б)
«Охранительная» педагогика – защита детского мира от жестокой реальности: в
произведениях на современные темы не должно быть полной картины жизни,
неразрешимых противоречий, безнаказанного зла. (Ростовская «Сельцо Лебяжье» -
дворянские дети наблюдают в деревне идиллию крепостного строя)
4.
Новые жанры: Прочные позиции занимает жанр рассказа: социально-бытовой,
героико-приключенческий, исторический, традиционные моралистический и
художественно-познавательный, святочный. Отдельбным направлением можно назвать
рассказы о детях-сиротах, бедняках, маленьких тружениках (Мамин-Сибиряк,
Куприн, Серафимович, Короленко, Горький, Андреев).
5.
Привлекают внимание писателей и психологические проблемы детей,
живущих во вполне благополучных семьях. Анализ возрастной психологии,
воспитательного влияния окружающей обстановки отразился в произведениях Чехова,
Толстого, Достоевского, Короленко, Куприна. Отдельно стоит сказать о
популярности жанра автобиографической повести: Толстой, Аксаков.
6.Во
второй половине Х1Х века нет ни
одного известного писателя, который так или иначе не вложил своего труда в
детскую литературу. Систематические работают в этой области Некрасов, Толстой,
Аксаков. С.Т. Аксаков пишет для детей свою сказку «Аленький цветочек», своей
внучке он посвящает автобиографическую книгу «Детские годы Багрова-внука».
Гончаров переделывает для детского журнала «Подснежник» свою книгу «Фрегат
«Паллада». Отрывок из романа «Обломов» «Сон Обломова» опубликован ранее всего
романа в детском издании. Григорович печатает для детей свои рассказы «Гриша»,
«Гуттаперчевый мальчик», «Антон-горемыка». Рассказ «Бежин луг» из «Записок
охотника» И.С. Тургенева быстро вошел во все распространенные сборники для
детей. Но, наверное, никто из писателей второй половины Х1Х века не внес столь
весомого вклада в детскую литературу, как Лев Николаевич Толстой.
КОНСТАНТИН ДМИТРИЕВИЧ
УШИНСКИЙ (1824-1870)

КД.Ушинскому
принадлежат удивительные по глубине и образности высказывания о связи языка и
духовной культуры народа: “Язык народа — лучший, никогда не увядающий и вечно
вновь распускающийся цвет всей его духовной жизни, начинающийся далеко за
границами истории. В языке одухотворяется весь народ и вся его родина; в нем
претворяется творческой силой народного духа в мысль, в картину и звук небо
отчизны, ее воздух, ее физические явления, ее климат, ее поля, горы и долины,
ее леса и реки, ее бури и грозы — весь тот глубокий, полный мысли и чувства
голос родной природы, который говорит так громко в любви человека к его иногда
суровой родине, который высказывается так ясно в родной песне, в родных
напевах, в устах народных поэтов. Но в светлых, прозрачных глубинах народного
языка отражается не одна природа родной страны, но и вся история духовной жизни
народа”.
Много
раз повторял Ушинский мысль о том, что родной язык — это не только лучший
выразитель духовных свойств народа, но и “удивительный педагог”, лучший народный
наставник, учивший еще тогда, когда не было ни книг, ни школ. Детскую
литературу, чтение в школьные годы Ушинский рассматривал как способ постижения
народной культуры, богатств родного языка. Практическое воплощение идеи
педагога получили в созданных им книгах для чтения “Детский мир” и “Родное
слово”. Они интересны, во-первых, тем, что дают представление о круге детского
чтения того времени и, во-вторых, знакомят с творчеством Ушинского как самобытного
детского писателя, многие произведения которого составляют классику детского
чтения.
“Детский
мир”. Книга “Детский мир” (1861) была
создана как учебное пособие для чтения на уроках русского языка в младших
классах средних учебных заведений, для детей примерно 10—12 лет. Пособие
состояло из двух частей, к каждой была приложена хрестоматия художественных
текстов. В целом в “Детский мир” вошло 316 материалов, из которых 194 написал
сам Ушинский.
В
авторском предисловии подчеркивалось, что “Детский мир” не просто детская
книга, но книга для “классного чтения”, которая должна давать детям
“какое-нибудь положительное знание”, “отдавать преимущество реальному содержанию”.
Свое предпочтение естественнонаучному материалу (“предметам естественной
истории”) автор-составитель объяснял их наглядностью, полезностью в развитии
умственных, логических способностей, ибо “логика природы есть самая доступная и
самая полезная логика для детей”.
Отдавая
приоритет содержательности/книги для детского чтения, Ушинский пишет, что она
должна быть “по возможности занимательной”. Язык ее должен быть простым, исключающим
“формальные украшательства”, а также подделку под детский способ выражения.
Тематика
книги обширна и разнообразна. Первый раздел — рассказы о временах года, о
человеке, строении его тела и его способностях (дар слова, ум, воля, вера).
Далее следует знакомство с миром животных, растений, неорганической природой,
строением Земли, географическими открытиями, городами и странами. В каждой
части есть раздел, посвященный истории России.
Основной
жанр “Детского мира” — небольшие научно-популярные статьи, написанные “деловым
слогом”, то есть стилем научной прозы. Они принадлежат в основном Ушинскому.
“Деловым” — не значит сухим и скучным. Вот как, например, начинается статья о
луговых растениях (“На лугу”):
“Пойдемте
на луг, покрытый высокою густою травою, уляжемся на нем преспокойно и станем
рассматривать травинку за травинкой. Вот душистый клевер с красненькими
головками, за которыми так прилежно ухаживают пчелы; вот вьющийся мышиный
горошек; вот кукушкин цвет: все это травы, но не злаки. А вот лисий хвост
со своим пушистым колосом очень похож на злак: его колос, соломинка и листья
напоминают нам рожь; напомнит нам рожь и золотой колосок,
который так хорошо пахнет, что придает всему сену его прекрасный запах”.
Оригинален
был замысел Ушинского — соединить в учебной книге познавательный и
художественный материал, дать два рода чтения: логическое и художественное,
эстетическое (Ушинский называл его “плавным и изящным”). Материал для него
представлен в хрестоматии. Хрестоматийная часть содержала более ста
произведений художественной литературы: стихотворений, рассказов, басен,
сказок. Среди авторов:
Жуковский,
Крылов (его басен особенно много), Пушкин, Лермонтов, Кольцов, Некрасов, Мей,
Тургенев, Гончаров. Здесь же представлены рассказы, сказки и басни самого Ушинского,
народные былины в его обработке. По мысли педагога, художественные
произведения, прочитанные параллельно с научно-познавательными, должны не
просто оживить, дополнить знания, но — создать новое качество восприятия,
развивать в единстве и мысль, и чувство, и дар слова. “В душе дитяти с
логической мыслью будет срастаться прекрасный поэтический образ, развитие ума
будет идти дружно с развитием фантазии и чувства; логическая мысль отыщет себе
поэтическое выражение, и, наоборот, поэзия выражения закрепит саму мысль”.
После
чтения статьи “Яблоня” предполагалось познакомить детей с басней “Листья и
корни”, при чтении статей о временах года — обратиться к стихам Пушкина,
Кольцова. Некоторые критики в связи с этим упрекали Ушинского в утилитарном
подходе к поэзии. Но он в предисловии к “Детскому миру” писал, что полагается
на чутье педагога, его слово, обдуманно связующее разные тексты. Впрочем,
правомерность тематического подхода при составлении книг для чтения остается
дискуссионной до наших дней.
Обращение
к произведениям знаменитых поэтов, прозаиков, драматургов было вполне
оправданным в связи с историческими темами. Художественный интерес в этом
случае способствовал пробуждению интереса исторического, тем более что Ушинский
стремился представить детям историю “в лицах”. Рассказ о князе Олеге дополняет
пушкинская “Песнь о вещем Олеге”, рассказ о древнерусских летописцах оживляется
монологом Пимена из “Бориса Годунова”. В связи с важнейшими историческими
событиями Ушинский знакомит читателей со “Словом о полку Игореве”, “Полтавой”
Пушкина, стихотворением Лермонтова “Бородино”, прозой А.К.Толстого.
К
помощи художественного слова Ушинский часто прибегает и для того, чтобы ярче,
красочнее рассказать о городах и землях российских. Стихотворения А. Хомякова,
Ф. Глинки, К.Батюшкова, А.Пушкина поэтизируют облик России. Выразительны
рассказы и очерки географической, страноведческой тематики, принадлежащие перу
Ушинского. Самые известные из них — “Поездка из столицы в деревню” и
“Путешествие по Волге”. Описание путешествия дает автору прекрасную возможность
познакомить читателей с бескрайними просторами России, ее городами, селами, с
жизнью народа, историей. Читателям младшего возраста особенно интересен первый
рассказ, где дорога увидена глазами любознательных детей — мальчика Володи и
девочки Лизы. Очерк “Путешествие по Волге” органично/включает народные песни,
легенды, предания.
На
страницах “Детского мира” возникает образ Родины, объединяющей все части этой
замечательной книги. Читая статьи о природе, животном мире своего края,
размышляя о прошлом, восхищаясь красотой былинного слога, песенных напевов,
дети проникаются живым, трепетным чувством к своей Родине, учатся ценить и
понимать ее материальную и духовную культуру. Патриотизм для них не будет
абстрактным понятием, если сердцем восприняты слова Ушинского:
“Наше
отечество, наша Родина — матушка Россия. Отечеством мы зовем Россию потому, что
в ней жили испокон веку отцы и деды наши. Родиной мы зовем ее потому, что в ней
мы родились, в ней говорят родным нам языком и все в ней для нас родное, а
матерью — потому, что она вскормила нас своим хлебом, вспоила своими водами,
выучила своему языку, как мать, защищает и бережет нас от всяких врагов, и
когда мы уснем навеки, то она же прикроет и кости наши” (“Наше отечество”).
Вторая
знаменитая книга Ушинского — “Родное слово” (1864) — имела сходные с
“Детским миром” принципы отбора материала для чтения. Она состояла из азбуки и
первой после азбучного периода книги для чтения, “Руководства для учащих”
(педагогов, родителей) и была предназначена для 1 и 2 года обучения в школе, а
также в семье.
“Родное
слово”, как и “Детский мир”, имеет тенденцию к энциклопедичности, затрагивает
широкий круг представлении и понятий, стремясь охватить все, что интересовало
ребенка того времени (семья, школа, обряды, обычаи, праздники, домашние
животные, растения, трудовая деятельность). Здесь та же авторская установка —
дать детям систему реальных знаний.
Поскольку
читатель “Родного слова” младше, чем читатель предыдущей книги, здесь налицо
более четкое следование принципу постепенности и последовательности. Большую
роль играет наглядность — рисунки к текстам. Вначале дети читают о близких и
хорошо знакомых предметах и явлениях: “Классная доска”, “Грифельная доска”,
“Наш класс”, “Хлеб”, “Вода”, “Одежда”, “Посуда” и так далее. Затем понятия
усложняются, расширяются границы “детского мира”, но сам этот мир остается
близким и понятным детскому уму (“Какие бывают растения”, “Как человек ездит по
земле”, “Как летают по воздуху”, “Село и деревня”, “Город”, “Ярмарка”).
Композиционно материал объединен определенной темой: зима, весна, лето, осень,
домашние животные и т. д.
“Дитя
мыслит образами”, — писал Ушинский. Он стремился к тому, чтобы у маленького
читателя первоначально запечатлелся фольклорный, художественный образ предмета,
явления. К примеру, в теме “Животные травоядные и плотоядные” вместо подробных
объяснений Ушинский дает сказку “Старик и волк”, сценку “Лиса и кролик”, пословицы
и поговорки, в том числе и такую ироничную “Не торопись, коза, в лес: все волки
твои будут”.
Поэтические
произведения в “Родном слове” подобраны с учетом возраста начинающих читателей:
небольшие отрывки из стихотворений Пушкина, из поэмы Некрасова “Крестьянские
дети”, стихотворения Майкова, Фета, Плещеева. Специально для “Родного слова”
написал несколько стихотворений известный педагог и сподвижник Ушинского
Л.Н.Модзалевский, в том числе популярное “Приглашение в школу”:
Дети!
В школу собирайтесь, —
Петушок
пропел давно!
Попроворней
одевайтесь, —
Смотрит
солнышко в окно!..
В
народно-поэтическом творчестве Ушинского особенно привлекали пословицы. Все
они, по его словам, “короче птичьего носа”, но в каждой, как в зеркале,
отразилась русская жизнь. Каждая тема в “Родном слове” иллюстрировалась двумя-тремя
пословицами, поговорками. Пословичные заглавия он дает басням, сказкам,
поэтическим отрывкам. По мотивам пословиц Ушинский пишет свои
рассказы-миниатюры (“Тише едешь, дальше будешь”, “Неладно скроен, да крепко
сшит”, “Некрасиво, да спасибо”, “Горшок котлу не товарищ”) и даже очерк о
работе кузнеца называет “Куй железо, пока горячо”.
Великий
педагог высоко ценил эстетический, нравственный потенциал народной сказки, не
раз подчеркивал, что ставит народную сказку значительно выше всех рассказов,
написанных специально для детей: “Это первые и блестящие попытки русской
народной педагогики, и я не думаю, чтобы кто-нибудь был в состоянии состязаться
в этом случае с педагогическим гением народа”. “Родное слово” включает все
виды русских народных сказок: кумулятивные (“Колобок”, “Репка”, “Мена”), сказки
про животных, волшебные, бытовые. Большинство из них пересказаны, обработаны
самим Ушинским. Они сохраняют смысл, идею, дух народной сказки, отличаются динамичным
сюжетом, простотой и ясностью языка. Многие поколения детей знают сказки
“Репка”, “Колобок”, “Курочка Ряба” (в “Родном слове” — “Золотое яичко”), “Лиса
и кувшин”, “Мужик и медведь” и другие в редакции Ушинского.
Тяготеют
к народно-поэтическому творчеству и авторские рассказы Ушинского о животных:
“Бишка”, “Васька”, “Уточка”, “Петушок с семьей”. Они написаны ритмизованным
слогом, украшены прибаутками, поговорками, присловьями, с характерными
повторами, уменьшительными и увеличительными суффиксами. “Котичек-коток —
серенький лобок. Ласков Вася, да хитер, лапки бархатные, ноготок остер”. Так
начинается рассказ “Васька”. В этих рассказах животные разговаривают, спорят
друг с другом, общаются с ребенком. Они — друзья человека: “Некрасива коровка,
да молочко дает”. “А ну-ка, Бишка, прочти, что в книжке написано!” Понюхала
собачка книжку, да и прочь пошла. “Не мое, — говорит, — дело книги читать, я
дом стерегу, по ночам не сплю, лаю, воров да волков пугаю, на охоту хожу, зайку
слежу, уточек ищу, поноску тащу — будет с меня и этого”. Прием антропоморфизма,
“очеловечивания” оживляет познавательный материал, эмоционально его
окрашивает. Характерны в этом плане “Проказы старухи зимы”, “Спор деревьев”,
“Мышка. Сказки, басни, рассказы, прозаические миниатюры, статьи и очерки —
“педагогическая проза” Ушинского разнообразна. “Дети в роще”, “Четыре
желания”, “Чужое яичко”, “Сумка почтальона”, “Слепая лошадь” — эти и многие другие
произведения стали классикой детского чтения. Рассказы Ушинского отличает отчетливо
выраженная познавательная и воспитательная направленность. Мастерство писателя
проявляется в художественной убедительности, органичности воплощения
педагогического замысла в образную форму. Возьмем, к примеру, известный рассказ
“Дети в роще”.
Двое
детей, брат и сестра, отправились в школу. По дороге им встретилась роща, в
которой поют птички, прыгают белки. Дети бросают азбуку и гуляют по лесу.
Весело, шумно... Одна незадача: никто не хочет с ними играть, все заняты делом:
и золотой жук, и мохнатая пчела, и муравьи, и белка, и ручей. Детям стало
скучно. Крошечная малиновка, уставшая так, что не может поднять крыльев,
укоряет и наставляет маленьких ленивцев: “Помните, что только тому приятно
отдохнуть и поиграть, кто поработал и сделал все, что обязан был сделать”.
Детям стало стыдно: они пошли в школу, и хотя пришли поздно, но учились
прилежно.
Звучит
назидательно? Да. Но у этого рассказа особая роль. Он открывает “Детский мир”,
служит своеобразным эпиграфом к первому учебному разделу и ко всей книге в
целом. Сценка в роще символична. Детям, приступающим к учению, еще много раз
предстоит преодолеть это искушение: “В школе теперь и душно, и скучно, а в роще
должно быть очень весело... Не пойти ли нам туда?”
Рассказы
Ушинского сюжетны. В них часто присутствует герой-ребенок. Это обостряет
интерес читателя-сверстника к содержанию произведения. Рассказ “Как рубашка в
поле выросла” построен как развернутая метафора. Любознательная Таня пытается
понять загадочные слова отца: “А вот сею ленок, дочка: вырастет рубашка тебе и
Васютке”. Девочка наблюдает, как лен всходит, цветет голубыми цветочками, потом
его убирают, отбеливают... И вот, наконец, новые, белые, как снег, рубашечки.
Ребенок узнает, как много труда, терпения, поэзии вложено в каждую вещь,
сделанную руками человека.
Стиль
произведений Ушинского меняется в зависимости от литературно-педагогической
задачи. В маленьком рассказе-притче “Хромой и слепой” он предельно лаконичен.
“Приходилось слепому и хромому переходить быстрый ручей. Слепой взял хромого
за плечи — и оба перешли благополучно”. В развернутом сюжетном рассказе, очерке
автор не отказывается от колоритных пейзажных зарисовок, выразительных
деталей. Одну из своих задач Ушинский видел в том, чтобы подготовить своих
читателей к восприятию разнообразия и богатства отечественной литературы.
Учебные книги для детей Л.Н.Толстого.
Л.Н. Толстой как выдающийся педагог и автор книг для детей.
Педагогическая
деятельность Толстого началась еще в 40-х годах  Х1Х века и продолжалась 50
лет. Лев Николаевич Толстой, будучи знаменитым не только в России писателем,
обращается в 1859 г. к созданию собственной школы и отдается ее устройству
вплоть до 1862 г. Несомненно; он принадлежит к плеяде тех русских художников
слова, которые понимали, что без образования народа y России нет будущего. B
этом смысле Л. Н. Толстой следует за Г. Р. Державиным, открывшим 6 народных
училищ в Тамбове, за И. A. Крыловым, учившим детей князя Голицына, за B. A. Жуковским,
учившим будущего царя Александра II, H. B. Гоголем, преподававшим историю и
географию, И. C. Тургеневым, составившим проект «Общества для распространения
грамотности и первоначального образования» и учредившим школу в селе Спасское,
В. Ф. Одоевским, написавшим несколько учебников, издававшим сборники для
крестьян «Сельское чтение», деятельно участвовавшим в устройстве Детских
приютов и школ, написавшим «Записки для моего праправнука о русской литературе».
Еще
в 1849 году он начал занятия с крестьянскими детьми. Школу он задумал как
альтернативу официальной, обучение в которой представлялось ему «одуряющим»,
убивающим душу и разум. Такой системе он противопоставил школу, в которой
отношения между педагогом и детьми строились на принципе доверительности,
свободного общения.  В 1861 году начал издание журнала «Ясная Поляна»: в 1
части – теоретические вопросы, во второй – произведения для чтения детей.
Увлеченный
идеями французского просветителя Жана-Жака Руссо, Толстой был сторонником
свободного воспитания. Основой обучения, он считал, должны стать практические
интересы народа: «крестьянину необходимо только обучиться читать, писать и
считать, а не широкое образование. Наш идеал сзади – а не впереди». Воспитание,
по его мнению, портит, а не исправляет человека. Таким образом, он допускает в
школе только математику и грамматику, так как, преподавая их, можно избежать
всякого направления.
Работая
в яснополянской школе, Толстой начал писать произведения для детей. В статье
«Кому у кого учиться – крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских
ребят?» он изложил свои мысли по поводу требований к  произведению для детей.
Он предлагал учиться у крестьянских ребят их способности видеть главное, найти
деталь в изображении предмета, выразить увиденное лаконично и точно. В 50-е
годы он пишет  первые рассказы для детей, например: «Сказка о том, как другая
девочка Варенька скоро выросла большой». Толстой создает новые приемы, вводит
язык, которым говорит народ. Таким образом, Яснополянская школа стала
своеобразной опытной лабораторией.
В
1872 году вышла книга Толстого «Азбука», плод его четырнадцатилетнего труда.
Однако  и педагогическая, и литературная критика восприняла эту книгу довольно
отрицательно. Ему ставилось в упрек то, что он подходит к ребенку как к взрослому,
желая его научить сразу же всему. В упрек писателю ставилась и простота языка.
Решающим в судьбе книги стало сугубо отрицательное мнение министерства
просвщения – «Азбука» не была рекомендована для школ. Толстой переработал свою
книгу, в результате появилась «Новая азбука» и четыре книги для чтения,
вышедшие в 1874-75 гг. Это дело он считал одним из самых важных в своей жизни.
«Рассказать, что такое для меня этот труд многих лет – «Азбука»  - очень
трудно». С ней он связывал «гордые мечты», надеялся, что по ней будут учиться
два поколения русских детей – от царских до мужицких – и получат из нее первые
поэтические впечатления. «Написав эту «Азбуку», мне можно будет спокойно
умереть», - продолжал он в своем письме.  Действительно, книга Толстого  пережила
несколько поколений.

4. Характеристика «Азбуки» Л.Н. Толстого
Одной
из особенностей детского творчества Толстого является жанровое разнообразие.
Его азбука и книги для чтения – это своего рода энциклопедия жанров для
маленького читателя. В его детском арсенале есть сказки, были, рассказы, басни,
различные переложения былин и сказаний.
Собственная
педагогическая практика подвигла Л. Н. Толстого на создание его знаменитой
«Азбуки» (1872), впоследствии переработанной и изданной под названием «Новая
азбука» (1874). В собственном педагогическом пути отработаны были и
оптимальная структура учебника, и его композиция, и, конечно, его содержание.
Первая
часть «Азбуки» — собственно азбука, обучение началам грамоты, прежде всего
чтению, а потому самым распространенным жанром в этой части учебника являются
пословицы и загадки. Всего 254 пословицы и загадки, соответствующие всем
буквам алфавита, расположены по степени возрастания трудности чтения слов.
Важная составляющая этой части книги — 23 миниатюрных рассказа, написанные Л.
Н. Толстым по пословицам. Л. H. Толстой использовал сборники пословиц И. M.
Снегирева «Русские в своих пословицах» (M., 1831) и B. И. Даля «Пословицы
русского народа» (1862), причем писатель и в данном случае не следует фольклорному
образцу безоговорочно: там, где ему диктуют педагогическая целесообразность и
эстетическая норма, Толстой исправляет фольклорный образец, сообщая ему
звучность, ритмичность, даже живописность, колоритность.
B
источнике: «Красна птица перьем, а человек учeньeм» У Толстого: «Красна птица
пером, а человек умом».
B
источнике: «Ворона за море летала, а ума не стало».
У
Толстого: «Ворон за море летал, а умнее не стал».
Толстой
указывал, что между пословицей и повестью существует вполне видимая связь,
которую усваивает даже ребенок, учась сочинять по пословице.
Вслед
за пословицами, загадками, коротенькими рассказами по пословицам дети читают
сказки. Понятно, что одним из принципов отбора сказок был критерий возможной их
лаконичности, поэтому среди них нет волшебных, а только сказки о животных,
бытовые, сатирические, но даже этот материал адаптирован писателем, понимавшим,
каких трудностей даже в технике чтения должен избегать ребенок, чтобы
приохотиться к чтению. «Надо, чтобы все было красиво, коротко, просто и, главное,
ясно», — говорил Л. H. Толстой, создавая свою «Азбуку».
Каждая
глава «Азбуки» содержит такие тексты, которые будят читательский интерес к
различным вопросам жизни и различным областям знания. В таком подборе
произведений и сочинении произведений сказывалась сверхзадача каждого
произведения и учебника в целом: ученик должен хотеть задавать вопросы. именно
такой педагогический подход воспитывает пытливый и смелый ум. K сожалению,
многие сегодняшние наши учебники такой сверхзадачи избегают.
B
жанровом отношении состав «Азбуки» весьма пестрый: это сказания, легенды,
басни, сказки, предания, связанные с разными областями человеческой
деятельности. Здесь встретишь и рассказ o шелковичных червях, и рассказы o
магните, и былины.
Вслед
за «Новой азбукой» Толстой издал «Книгу для чтения» (1875), в которой
систематизировал и вполне логично в композиционном отношении расположил в
четырех ее частях произведения, которые отвечали насущным проблемам воспитания
и образования гражданина.
Композиция
«Новой азбуки» учитывает возрастные особенности детей. Вначале даются небольшие
тексты, состоящие из нескольких предложений. Например, «Спала кошка на крыше,
сжала лапки. Села подле птичка. Не сиди близко, птичка, кошки хитры». Толстой
отмечает самые необходимые детали, рассчитанные на первый слой детского
восприятия.
Далее
содержание книги расширяется и усложняется. Сказки, басни, были захватывают все
новые слои жизни, незнакомые ранее понятия. Меняются лексика и стиль, они
отвечают не только учебным, но и эстетическим задачам. Пословицы, поговорки,
загадки, сказки, былины составляют значительную часть книг для чтения:
«Сказанное слово – серебряное, а не сказанное – золотое», «Глупой птице свой
дом не мил», «Один говорит: побежим, побежим, другой говорит: постоим, постоим,
третий говорит: покачаемся» (вода, берег и трава).
Помимо
фольклорных, Толстой помещает в книги для чтения произведения, которые он
создавал сам. Как правило, это нравоучительные истории: «Корова», «Косточка»,
«Филиппок» и др. Причем, вывод из конкретной ситуации юный читатель должен
сделать сам. Толстой писал, что особенно удачным он считал детское
произведение, когда вывод – нравственный     или практический, который вытекает
из рассказа, не сказан, а предоставлено самим детям делать его. «Дети любят
мораль, но только умную».
Одним
из самых пленительных является рассказ Толстого «Филиппок». Это произведение о
глубоких переживаниях маленького героя, об изменениях в его душе, то есть это
психологический рассказ. Примечательно, что все психологические изменения
происходят с героем в пути. Тема пути связывает сюжетное и психологическое
начала рассказа. Во многом этот рассказ сходен со сказкой. Начинается
повествование с нарушения запрета. Вступив на путь нарушения матушкиного наказа
(«Ты еще мал, не ходи»), герой уже не может повернуться назад, просто вернуться
домой. Путь это для Филиппка, как и для сказочного персонажа, посолон
опасностей и трудностей. Первая опасность – чисто внешняя – на него нападают
собаки. Эта опасность преодолевается благодаря помощнику (* как в сказке) –
мужик вышел и отогнал собак. Дальнейшие препятствия носят психологический
характер. Так, на пороге школы Филиппка охватил страх. Он, как сказочный герой
на распутье, должен осуществить свой выбор: «Назад идти – опять собака заест, в
школу идти – учителя боится». Новый помощник ( баба с ведром) помог ему в его
выборе. Кульминационный момент в психологическом состоянии героя – его вход в
класс. Кажется, что все кончится катастрофой -  «в горле у него от страха
пересохло и он заплакал» . Но у него и здесь находятся добрые помощники – дети
и учитель. Освоившись, Филиппок становится самим собой и рассказ благополучно
завершается. В завершение звучит поучительная сентенция: «Ты погоди хвалиться,
а поучись».
Кроме
того, в книги для чтения вошли и басни, предлагающие мораль в более открытом
виде. Свои басни Толстой создавал на основе эзоповских,  максимально приблизив
их к детскому восприятию. Толстой в процессе перевода древнегреческих басен
обращается к жизненному опыту и впечатлениям русского ребенка. Действие в его
историях , как правило, происходит в привычной для читателя обстановке (лес,
поле, изба). Незнакомые имена, понятия, античный антураж заменяются известными
Например, Гермеса из басни «Дровосек и Гермес» Толстой заменяет на водяного «(«Мужик
и водяной», афинянин («Потерпевший кораблекрушение») становится рыбаком («Плыли
рыбаки в лодке…»). Толстовские изложения басен Эзопа напоминают драматические
сценки. Они значительно более динамичны, чем оригинальные. Для большей
доступности  он сокращает повествовательный текст басен, заменяет косвенную
речь прямой. Басни Толстого имеют воспитательный характер, формируя лучшие
нравственные качества: трудолюбие, честность, доброту,  дружбу, взаимовыручку,
смелость («Отец и сыновья», «Лгун», «Два товарища». Басни Толстого описывают
реальные условия жизни в крестьянской семье, заставляют задуматься над
отношениями в семье («Старый дед и внучек»).
В
книгу для чтения включены и сказки, как русские народные, так и зарубежные
(народные и литературные) в пересказе Толстого: «Три медведя»,
«Мальчик-с-пальчик», «Шат и Дон», «Вазуза и Волга». Последние две рассчитаны на
то, чтобы детям лучше запомнить научный материал.
В
«Новую азбуку» включены и научно-познавательные рассказы, в которых писатель
старался дать детям доступные им сведения о законах природы, советовал, как
практически использовать эти законы в крестьянском быту и хозяйстве: «Есть
червь. Он толст. Он ест лист. Из червя того шелк». «Сел рой на куст. Дядя его
снял, снес в улей. И стал у него через год мед.» Рассказы по физике Толстой
пишет в виде рассуждения: «Отчего стакан лопается, когда в него льешь кипяток?
Оттого, что место, где кипяток, разогревается, растягивается, а где нет
кипятка, остается по-прежнему. Снизу тянет, а вверху не пускает, он и лопается».
Особой
поэтичностью отличаются рассказы Толстого о животных («Лев и собачка», «Мильтон
и Булька», «Котенок»). Животные не очеловечиваются, но их характеры, повадки
проявляются в действии, вызывая у читателя сопереживание. Часто животные
преподносят людям уроки гуманизма. Писатель реалистически описывает животных, в
его рассказах есть место и жестокости, и несправедливости человека по отношению
к братьям нашим меньшим. Но полностью отсутствуют у Толстого слезливые описания
бедных птичек, кошечек, собачек.
Композиция
большинства рассказов и былей Толстого сходна. Сначала – обширная экспозиция,
могущая стать самостоятельным произведением( например, в рассказе «Котенок»:
кошка принесла котят, дети их полюбили, мать оставила одного котенка, дети
стали с ним играть.  Затем завязка и стремительное развитие действия, ведущее к
кульминации: «Один раз дети пошли играть на дорогу и взяли с собой котенка».
Появляется охотник с собаками, мальчик закрывает котенка собой, а далее
постепенно – к развязке.
Говоря
о значении «Азбуки» Толстого, С.Я. Маршак писал: «Сегодня, перечитывая учебные
книги Толстого, мы особенно ценим в них его блистательное умение пользоваться
всеми оттенками, всеми возможностями родного языка, его щедрую затрату
писательского мастерства на каждые три-четыре строчки, которые превращаются под
его пером в умные, трогательные и убедительные рассказы».
В
четвертую книгу для чтения вошел рассказ Л.Н. Толстого «Кавказский пленник».
Писатель считал, что историю как науку в школе преподавать не следует, а нужно
лишь «возбуждать чувство», давать детям впечатление от исторических событий.
«Кавказский
пленник», не являясь строго историческим произведением, знакомит детей с
событиями войны на Кавказе. Офицеры Жилин и Костылин показаны в основном не как
воины, а как люди, которые находятся в сложном положении – в психологическом
противостоянии с пленившими их горцами. Месте с тем, это и приключенческая
повесть для детей: побег героев из плена, помогающая им девочка, враги,
опасность, удачи и неудачи и  конечное благополучное  избавление от плена.
Автор
пользуется фольклорными приемами: зачин, обрисовка персонажей не через
переживания, а через действия, инверсия. Сам Толстой считал, что «Кавказский
пленник» - это «Война и Мир» для маленьких.
Нравственное
совершенствование человека – главная идея Толстого-писателя, философа,
педагога. Она находила свое воплощение и в его педагогической деятельности, и в
его отношении к самому себе, и в его произведениях, создаваемых для детей.
Проблематика
повести В.Короленко «Дети подземелья».
B историю русской литерaтуры Владимир Галактионович Короленко(1853-1921) вошел как писатель-гражданин, страстный
защитник человечности и свободы, мужественный борец против самодержавно-полицейского строя и буржуазной эксплуатации. Коpоленко - личность знаменательная, в русской литературе трудно
назвать писателя, который бы обладал такой цельностью характера и
устремленностью в своих действиях, как Короленко. Глеб Успенский писал о нем:
«Это был уник человеческой породы, редкой красоты нравственного достоинства».
Хотелось бы более подробно остановиться на его деятельности.
Основным нравственным принципом Короленко было
следовать по пути совести. Отстаивать право на свободу и счастье.
«Сочувствовать всему доброму и любить все доброе даже в дурных людях. Бороться
со злом без уступок, и вместе с тем как можно больше прощать - вот настоящая
трезвая философия жизни. Я говорю «прощать», но не мириться».
Горький - «Почему вы такой ровный, спокойный?»
Короленко - «Я знаю, что мне нужно делать и убежден в полезности того, что
делаю». А что же нужно делать. Во-первых, не прибегать к насилию даже при
отстаивании правых дел: Короленко был убежден, что «самодержавие - больной, но
крепкий зуб, корень его ветвист и врос глубоко, нашему поколению этот зуб не вырвать,
мы должны сначала раскачать его, а на это требуется не один десяток лет
легальной работы». Во-вторых,  необходимо быть уверенным в неизбежном
усовершенствовании общества.  Преодолевая трудности, налегая на весла, люди
достигнут огней. («Огоньки») До конца жизни Короленко сохранял веру в торжество
светлых начал жизни, убежденность в необходимости усилий, чтобы отстоять добро
и свет.
И у него хватало сил бороться со злом. Приведем лишь
некоторые примеры.
Студент сельскохозяйственной академии - за подписью 79
студентов была направлена просьба отменить отдельные правила распорядка,
посягающие на достоинство студентов. 77 человек отказались от подписей. Только
Короленко и Григорьев остались верны себе. Были исключены из академии и высланы
в Вологодскую губернию.
Отказался присягнуть вступившему на престол Александру
Ш. Свой поступок он объяснял тем, что «властям дано опасное право, право
произвола, и жизнь доказала массой ужасающих фактов, что они злоупотребляли
этим правом. Произвол вторгается во все отправления жизни, часто самые честные
и законные».
Вышел из Академии, когда Николай II отменил выборы в
Почетные академики Горького.
В голодный 1891 год, когда власти делали вид, что все
обстоит благополучно, Короленко собирает денежные средства, организует столовые,
раздает хлеб, многих спасает от гибели. Он создает потрясающую книгу «В
голодный год», в которой описывает трагическое положение крестьян, рассказывает
о высокой человечности и благородстве голодающего народа.
«Он,- вспоминает сотрудник журнала «Русского богатства»
Петрищев, -  оставлял срочную работу. Пренебрегая собственным здоровьем,
бросался спасать, сделать все, что можно. И близкие знали, что иначе и быть не
может. Но кто-то из случайных раз сказал ему: - Поберегли бы себя. Старя,
знаете ли, пословица: при погосте всех не приплачешь… - Вот это-то и скверно,
что так рассуждают, жестоковато, - ответил он. - У нас на виду погибает
человек. А вы не оказали ему помощи. Какими глазами потом смотреть на самого
себя? - Но что мы можем? Ведь мы бессильны… - Это еще надо доказать самому
себе, что я бессилен…»
С глубоким сочувствием Короленко рисовал в своих произведениях
образы вдумчивых «искателей» правды и социальной справедливости, революционных
подвижников и духовных вождей эпохи, чья мысль, «как факел в темноте, освещает
пути следующих поколений» . Произведения писателя c середины
1880-x годов стали проникать в детское чтение. Повесть Короленко «B дурном обществе» (1885), переработанная для детского чтения, была напечатана в журнале
«Родник» под названием «Дети подземелья» .
B
«Русской мысли» повесть появилась c подзаголовком: «Из детских воспоминаний моего приятеля». Зaдушевный, трогательный
колорит этого произведения во многом связан с автобиографическими
впечатлениями, отразившимися в форме «детских воспоминаний»
в образах маленького героя повести Васи и его отца,
«пана судьи», напоминающего отца писателя.
            B повести «Дети
подземелья» по-новому оcвещaется актуальная в демократической детской
литературе 70-80-x годов тема безрадостного детства бедняков, Ярко и наглядно
для юного читателя писатель рaскpыл жестокие социальные противоречия пореформенной
действительности, наложившие печать на жизнь маленького города юго-западной
окраины России. Своеобразие разработки темы, вызывающее особенно острый и
взволнованный интерес маленьких читателей, заключается в том, что невольным свидетелем и судьей вопиющей несправедливости
жизни выступaет впечатлительный и
нравственно чуткий подросток Вася, от лица которого ведется
повествование.
          C первых же фраз
драматическая интонация вторгается в повествование:
«Мать моя умерла, когда мне было пять лет. Отец, весь отдавшись своему
горю, как будто совсем забыл o моем существовании».
Мучительно переживший «весь ужaс одиночества», ребенок особенно
безрадостно чувствует себя в глухом городке c «сонными, заплесневевшими
прудами», «серыми заборами, пустырями c кучами разного хлама», а на окраине —
« подслеповатыми, ушедшими в землю
катками». При въезде c востока
«прежде всего бросается в глаза тюрьма — лучшее архитектурное украшение
города»,— c горькой иронией замечает автор. Пугают воображение мальчика и
рaзвaлины старого замка, по преданию, воздвигнутого «на костях человеческих». В
этих развалинах ютится «аристократический
кружок» привилегированных нищих, бывших грaфскнх слуг, кoтоpые изгнали
из своей средs при помощи будочника сaмыx обездоленных и
преследуемых законом отщепенцeв.
Вася c тревожным недоумением и любопытством встречает
на улицах города бездомную «темную толпу несчастливцев», в горькой судьбе
которых есть что-то родственное его холодному, безрадостному детству.
Oбыватели и прислуга в доме называли заброшенного, одинокого ребенка «бродягой,
злым, негодным мальчишкой». Зато изгнанный
из «аристократического общества»
Ты6урций Драб говорит ему c ласковой и грустной усмешкой: «порядочный малый», «настоящий yличник, хоть и
судья». C бессознательным отвращением Вася отшатнулся от лицемерной лакейской лести обитателей старого замка и отдал
свою любовь, жалость, глубокое
сочувствие гoнимым беднякам, поселившимся в заброшенной часовне.
Душевная драма маленького героя
обостряет восприятие им социальной трагедии, развертывающейся на его
глазах.
C захватывающим интересом читаются детьми cтраницы, посвященные
приключениям героя в старой часовне. Страх перед неведомым, отголоски мрачных
преданий, таинственное появление среди
развалин детской ручонки и, наконец, удивительное знакомство c обитателями подземелья вовлекают
воображение юных читателей в
драматичную историю столкновения маленького сына пана судьи c жестокой изнанкой жизни. Грациозный образ хрупкой маленыкой Маруси —гибнущей нежной
красоты детства, которую «высосал cepый камень»— вызывает в душе мальчика
«острую струю сожаления, доходившего до жгучей сердечной боли».
Овеянный драматизмом образ отца
Васи, благодаря рассказам о нем Ты6урция
и Валека, вырaстает в фигуру сурового, но доброго и отзывчивого человека,
пытающегося вступиться за бедных и гонимых.
Но Вася смутно ощущает жестокую власть «закона», которому неукоснительно
служит отец. «Закон» и обывательский эгоизм
«богатых» и «сытых» преследуют его друзей. B разговоре c Тыбурцием
перед Васей раскрываются трагические противоречия
несправедливой социальной действительности, перед которой бессильны личная
честность и добрые намерения пана судьи: «Это уже, брат, так ведется исстари. Вот видишь ли: я —Тыбурций, a он — Валек. Я нищий, и он — нищий. Я, если уж говорить откровенно, краду, и он будет красть. A твой
отец меня судит,— ну и ты когда-нибудь будешь судить... вот его!» Не в силах разрешить эти противоречия, маленький герой
повести принимает сторону обиженных:
«Не буду судить Валека,— возразил я
угрюмо.— Неправда!» Страх при мысли, что отец узнает o его знакомстве c «дурным обществом», заставляет
Bасю внутренне сжаться, но изменить этому обществу, изменить Валеку и
Марусе он уже не в состоянии.
Связь c «дурным обществом» и
дружба c детьми подземелья дает герою
ощущение душевного тепла, открывaeт ему путь
сердцу замкнувшегося в своем горе отца. Кульминацией повести является
сцена, в которой Вася, даже под угрозой жестокого наказания, быть мoжет,
способного навсегда убить в ero сердце любовь к отцу, отказывается выдать ему
своих новых друзей.
B нем пробуждается не только чувство оскорбленной
привязанности к оттолкнувшему его близкому
человеку, но и «жгучая любовь» к тем, кто его «пригрел там, в старой
часовне». B душе мальчика родились «дерзкий вызов» и «пламенная ненависть».
Благородное заступничество отверженного и гонимого
«законом» Тыбурция разрешает это мучительное столкновение отца с сыном и
помогает им понять и полюбить друг друга. Естественно и непринужденно
знакомятся юные читатели повести Короленко c решающим, поворотным моментом в биографии Васи, делающего на их глазах мучительные, но плодотворные первые шаги в школе
жизни, школе общественного прозрения человека. Воспоминания o смерти маленькой Маруси оставили неизгладимый
след в его сознании. «Тут мы c
сестрой вместе читали, думали, делились своими первыми молодыми мыслями, первыми планами крылатой и честной
юности» . На пороге взрослой, сознательной
жизни возмужавшие герои повести «произносили над маленькой могилкой свои
обеты...»
Переработка повести для журнала
«РОДНИК» во многом оказалась неудачной,
так как осуществлялась почти исключительно за счет механического сокращения
текста. При этом приглушенным оказался социалыю-обличителыный пафос повести,
что и вызвалo недовольство автора. Схемaтичней в «Детях подземелья» стала
психологическая характеристика пана судьи и картина душевных переживаний Васи.
Поэтому акцент в развитии драматического конфликта повести оказался
перенесеиным на почву семейных недоразумений между отцом и сыном. Это
отразилось и в перемене заглавия. Название повести «В дурном обинестве»
выразительно подчеркивало авторскую иронию над ханжески-благопристойной моралью
обывателей, которые возмущались дружескими связями «сына почтенных родителей» c отверженными бедняками. У этого
«дурного общества» Вася учился братской солидарности и высокой человечности. Новое название—«Дети подземелья», которое было дано
повести редакцией журнала «Родник» ,— оказалось невыразительным и напоминало
своей сентиментальной окрашенностью многочисленные произведения
буржуазно-мещанской литeратуры 80-x годов o «бедных детях», филантропических
благодеяниях добродетельных богатеев,
заботящихся o «сирых и убогих».
Переработка повести Короленко для
детского чтения частично достигает
своей цели лишь в отношении языка, который стал более доступен читателям
младшего и среднего возраста.
Тем не
менее «Дети подземелья» все же давали юному читателю некоторое представление об
идейно-художественном своеобразии
пиcателя-гуманиста.

Взаимоотношения
человека с природой и общественное зло в уральских рассказах Д.Н.
Мамина-Сибиряка. Тайны «Аленушкиных сказок
Дмитрий
Наркисович Мамин-Сибиряк (1852-1912). «Воистину русским писателем» (А. М.
Горький) выступает Д.Н.Мамин-Сибиряк и в литературе для детей, адресуя им
рассказы, сказки, очерки. Как и Горький, Чехов, Короленко, Мамин-Сибиряк
исследует тему обездоленности ребенка из бедной семьи, ребенка-сироты. И шире —
тему лишения ребенка, казалось бы, бесспорного его права иметь детство —
рассказы: «Кормилец» (1885), «В ученье» (1892), «Вертел» (1897), «В глуши»
(1896), «Богач и Еремка» (1904) ), «Зимовье на Студеной» (1892), «Емеля-охотник»
(1884) и др.
В первом
из названных рассказов «Кормилец» двенадцатилетний мальчик, единственный
кормилец семьи, гибнет, став жертвой тяжелых условий фабрично-заводского труда.

Трагична
участь Прошки в рассказе «Вертел». Этот худенький, «похожий на галчонка»
мальчик работает круглый год в шлифовальной мастерской, словно маленький
каторжник. Вся его жизнь проходит в этой мастерской, тесной и темной, где в
воздухе носится наждачная пыль, куда не попадает солнце. Заветная мечта Прошки
— уйти туда, где «трава зеленая-зеленая, сосны шумят вершинами, из земли
сочатся ключики, всякая птица поет по-своему». Он не знает ощущений природы,
человеческого тепла, но воображение рисует желанные картины. Прошка подобен
автоматизированному механизму. Он словно неотделим от колеса, стал его
элементом. Прошка лишен даже возможности общения. Он постоянно голоден, «жил
только от еды до еды, как маленький голодный зверек...» Равнодушие, инертность,
рабское принятие бесправия, ужаса как объективной нормы — в этом истинная
смерть еще при кажущейся (якобы) жизни... В конце концов Прошка заболевает от
непосильной работы и умирает. Углубление сознания предрешенности подчеркивается
и тем, что параллельно с существованием Прошки читатель наблюдает жизнь его
ровесника, мальчика из богатой семьи.
Лишение
детства — объективная предопределенность для крестьянских и городских детей,
родившихся в бедности, — ведущий мотив и рассказа «В глуши», очень характерного
для Мамина-Сибиряка.
Герои
ряда рассказов — бедные крестьяне-рыбаки, охотники, обитатели зимовок,
заброшенных в глухих местах, — в суровой природе Урала находят несравнимый
источник душевной устойчивости. («Емеля-охотник», «Зимовье на Студеной». Герои
этих и других рассказов овеяны глубокой симпатией автора. Он поэтизирует их
привлекательность: добродушие, трудолюбие, отзывчивость на чужие страдания.
Елеска ухаживает за тяжело больным охотником-вогулом, оказавшимся в глухом лесу
без всякой помощи. Сердечная доброта Емели проявляется и в случае на охоте: он
не решился стрелять в маленького олененка, зная, с каким самоотвержением любая
мать защищает свое дитя.
Люди, о
которых пишет Мамин-Сибиряк, отличаются каждый своим особым пониманием природы,
хотя все они чувствуют ее краски, голоса, запахи. Все внутренне как бы слиты с
дыханием леса, реки, неба... Рассказ о любви старика Тараса («Приемыш») к
спасенному лебедю подобен лирической песне. Тарас не просто знает все места
вокруг своего жилья верст на пятьдесят. Он душой постиг «всякий обычай лесной
птицы и лесного зверя». Он любуется птицей, счастлив в общении с природой,
ценит ее открытость, непостижимое богатство ее красок, ее способность
успокоить, насладить голодающую по ласке душу.
Близок к
рассказу «Приемыш» интонационно и по замыслу рассказ «Богач и
Еремка». Здесь как бы в роли выхоженного лебедя — зайчишка с переломленной
лапкой: его не стал брать зубами охотничий умный пес Еремка; в него не смог
выстрелить старый опытный охотник Богач, хотя жил он именно тем, что продавал
заячьи шкурки. Победа истинного великодушия над всеми другими прагматическими
расчетами — основная мысль рассказа, его пафос — в способности человека и
собаки любить слабого, нуждающегося в защите...
Писатель
передает природную предрасположенность человека к защите слабых. Это состояние
души, эта особенность человеческого отношения к природе и ко всему окружающему
в названных произведениях передается прежде всего через чувства и конкретные
действия стариков и детей, продиктованные этими чувствами. Так подчеркивается
природность, естественность человеческой предрасположенности: в детстве и
старости человек открытое, естественнее в чувствах и мыслях, в действиях.
Природа
в произведениях Мамина-Сибиряка — не фон для раскрытия чувств, душевных
состояний, порывов человека. Природа — полноправный, полнокровный герой
произведений, выразитель авторской позиции и эстетической, нравственной и
социальной. Пейзаж, как и портрет героев, живописен, изменчив, краски в
движении — переходы одного оттенка к другому гармоничны изменению душевного
состояния. Вот картина дождливого летнего дня в лесу. Под ногами ковер из
прошлогодней палой листвы. Деревья покрыты дождевыми каплями, которые сыплются
при каждом движении. Но выглянуло солнце, и лес загорелся алмазными искрами:
«Что-то праздничное и радостное кругом вас, и вы чувствуете себя на этом
празднике желанным, дорогим гостем» («Приемыш»).
Язык
произведений Мамина-Сибиряка — народный, живописный, меткий, образный, богат
пословицами, поговорками. «Ищи ветра в поле!» — говорит Богач об убежавшем
зайчике. «Вместе тесно, а врозь скучно», — замечает он, наблюдая поведение
собаки, подружившейся с зайцем.
«Аленушкины
сказки» (1894 — 1897) писались Маминым-Сибиряком для его маленькой дочери
Елены. Девочку, родившуюся в 1891 году, ждала трудная судьба: мать умерла
родами, отец был уже немолод, а ее серьезная болезнь мешала рассчитывать на
благополучный удел. Отцу предстояло подготовить свою Аленушку к жизни, к ее
суровым сторонам, а главное — научить ребенка любить эту жизнь. «Аленушкины
сказки» полны оптимизма, светлой веры в добро.
Герои сказок
— муха, козявочка, комар, заяц, игрушки, цветы — подчеркнуто малы, слабы,
незаметны среди больших и сильных существ; но все действие сказок направлено к
их победе. Слабые одерживают верх над сильными, незаметные обретают наконец
свое место в жизни. Вместе с тем писатель тактично подмечает, что слабые
существа нередко заражаются мелочным эгоизмом, желают, чтобы весь мир
принадлежал им, и, не в состоянии достичь этого, обижаются, делаются
несчастными. Подспудная мысль сказок сводится к тому, что невозможно переделать
мир себе в угоду, но можно изменить себя и свое отношение к окружающему ради
своего же блага.
Сказки
Д.Н.Мамина-Сибиряка, подобно сказкам К.Д. Ушинского и Л.Н.Толстого,
стилистически и по объекту анализа реалистичны. «Сказка про храброго зайца
Длинные Уши — Косые Глаза — Короткий Хвост» (1894) и «Сказка про Комара
Немировича — Длинный Нос и про Мохнатого Мишку — Короткий Хвост» (1895), «Про
Воробья Воробеича созданы в традициях народных сказок о животных.
Герои
его произведений — обыкновенные звери, птицы, насекомые, которых ребенок, как
правило, знает в жизни. В них нет ничего редкостного, исключительного. Медведь,
зайчик, воробей, воронушка, комар, даже комнатная муха — живут в сказках своей,
свойственной им жизнью. Отличительные приметы внешнего облика сказочных героев
легко распознаются ребенком: у зайца «длинные уши, короткий хвост», у комара —
«длинный нос», у воронушки — «черная головушка». Животные, птицы, насекомые —
носители качеств, которые отличает в них и народная сказка: заяц труслив;
медведь силен, но неуклюж; воробей прожорлив, нахален; комар назойлив.
Герои в
них очеловечены, а характеры обрисованы как самобытные, «личностные», что
отличает их от фольклорных героев — всегда обобщенно-типизированных. Так, Комар
Комарович и заяц-хвастун выделяются среди других комаров и зайцев своей
настоящей или напускной храбростью. Даже медведь и волк в конце концов уступают
им, решая не связываться с необычным противником («И волк убежал. Мало ли в
лесу других зайцев можно найти, а этот был какой-то бешеный»). Залогом победы
слабых над сильными является не волшебство или чье-то заступничество, не
хитрость или удача, а изменение привычной внутренней позиции.
Действие
в сказках, сюжеы, как правило, строятся на веселых, забавных происшествиях. Например,
столкновение хвастливого зайца с волком или комара — с медведем. Забавна сцена,
в которой трубочист Яша пытается справедливо рассудить спор между Воробьем и
Ершом. В то время как он произносит свою речь, его обворовывают.
Сказки
познавательны. Очеловечение персонажей помогает живее и ярче представить
читателю-ребенку характерные свойства животных, их жизнь. Знакомя с тем, как и
в чем проявляется трусость зайца, сила и неуклюжесть медведя, его свирепость,
как трудно приходится воробью в зимнюю пору, в какой суровой обстановке
проводит свою жизнь воробей и как эта обстановка трагически складывается для
«желтой птички-канарейки», писатель активизирует ассоциации, воображение
ребенка, обогащая и мысль и чувство. Раскрывая законы, которыми управляется животный
и растительный мир, Мамин-Сибиряк расширяет познавательные возможности
литературной сказки и ее границы как научно-художественного жанра.
В
сказках, в отличие от рассказов, пейзаж занимает незначительное место. Здесь
видно влияние фольклорной традиции, не знающей развернутого пейзажа. Его
зарисовки кратки, хотя и очень выразительны: «Солнце сделалось точно холоднее,
а день короче. Начались дожди, подул холодный ветер» — вот и вся зарисовка
поздней осени («Сказка про воронушку»). Исключение составляет поэтический сон
Аленушки: «Солнышко светит, и песочек желтеет, и цветы улыбаются», окружая
кроватку девочки пестрой гирляндой, и «ласково шепчет, склонившись над ней,
зеленая березка» («Пора спать»).
Помимо
«Аленушкиных сказок» Мамин-Сибиряк написал еще целый ряд сказок, многообразных
по темам и стилю. Большая их часть посвящена жизни природы: «Серая Шейка»
(1893), «Упрямый козел», «Зеленая война», «Лесная сказка», «Постойко», «Старый
воробей», «Скверный день Василия Ивановича». Наиболее близка к фольклору «Сказка
про славного царя Гороха и его прекрасных дочерей — царевну Кутафью и царевну
Горошину». При этом писатель никогда не стремился стилизовать свои сказки под
народные. Основу всех сказок составляет собственная его позиция.
Трогательна
история Серой Шейки — утки, оставшейся из-за болезни на зимовку. По законам
природы гибель ее неизбежна, и даже сочувствующий ей заяц бессилен помочь.
Полынья, ее единственное убежище, затягивается льдом, все ближе подбирается
хищница лиса. Но мир подчинен не только законам природы. Вмешивается человек —
и Серая Шейка спасена. Авторская позиция убеждает читателя в том, что даже на
краю гибели надо верить и надеяться. Не стоит ждать чудес, но стоит ждать
удачи.  Особое место занимает сказка о царе Горохе, появившаяся впервые в
журнале «Детский отдых» в 1897 году. Она отличается от остальных более сложным
содержанием и развернутым приключенческим сюжетом. Сказка сатирична и
юмористична. В образе царя Гороха высмеиваются чванливость, жадность,
презрительное отношение правящих верхов к простым людям из народа. Правдивы
некоторые черты старорусского быта. Например, царевна Кутафья находится в
беспрекословном послушании родителям; она не смеет даже заикнуться о выборе
суженого: «Не девичье это дело — женихов разбирать!»
Сказки
Мамина-Сибиряка — характерный способ разговора взрослого с ребенком о жизненно
важных вещах, которые невозможно объяснить на языке абстракций. Ребенку
предлагается взглянуть на мир глазами божьей коровки, козявочки, мухи, собаки,
воробья, утки, чтобы обрести истинно человеческое мировоззрение. Как и
народные, эти сказки знакомят ребенка со сложными законами бытия, объясняют
преимущества и недостатки той или иной жизненной позиции.
Сказки
Мамина-Сибиряка — значительное явление в литературе конца XIX века. В них
освоены и развиваются лучшие реалистические традиции народной и литературной
сказки. В изображении природы, животного мира, в характере сказочной морали нет
фальши. Сказки интересны детям и в наше время. Часть их вошла в учебные книги
для чтения в начальной школе.

file_name: Пособие по детской литературе V семестр.rtf

alt: Пособие по детской литературе

alt: Вел собачку н a ремне, Ну, a кактус в это время

alt: Сказки бытовые, сатирические

alt: Свадебные песни и обряды рассказывают о свадьбе, в том числе и о переживаниях невесты, как бы со стороны, поэтому они всегда в той или иной…

alt: Самым крупным поэтом XVII в. был

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

alt: Сказка шутлива, слегка иронична

intro: Собраны сведения по детской литературе в соответствии со сведениями за 5 семестр.

title: Пособие по детской литературе для студентов СПО