Кто убил Беликова: об охотничьей интриге маленькой трилогии А. П. Чехова
Цель данной статьи - деавтоматизировать восприятие рассказа А. П. Чехова «Человек в футляре», соотнеся сюжет рассказа (и всей маленькой трилогии) с близкими по смыслу чеховскими контекстами. Контекстный, нарративный и интертекстуальный анализы позволяют оценить качество чеховской иронии, объектом которой являются персонажи-рассказчики. В первой части статьи рассматриваются чеховские произведения, связанные с охотничьей фабулой. Отталкиваясь от жанра охотничьего рассказа, который у Чехова дискредитируется (что вписывается в антиохотничью тенденцию литературы начиная с 1880-х годов), автор статьи прослеживает многозначность семантического поля охоты в произведениях писателя (охота как театр, ссора, запой или бессмысленно загубленная жизнь). Охота актуализируется как фабульный шаблон, запускающий движение сюжета, обманывающего ожидания читателя. В частности, такой обман является умышленной нарративной стратегией изображенного автора по отношению к изображенному читателю в «Драме на охоте». Во второй части статьи речь идет о рассказах, составляющих маленькую трилогию, которые тоже объединены ситуацией охоты. Анализируя рассказ «Человек в футляре», автор статьи переносит внимание с Беликова на Буркина и, актуализируя метод «уликовой парадигмы», заостряет те противоречия, которых может не заметить в рассказанной им истории доверчивый читатель (который подобен слушателю Буркина Чимше-Гималайскому). Подобную доверчивость демонстрируют и литературоведы, что подтверждает написанное о «Человеке в футляре» за много десятилетий. Однако есть и исключения: это те ученые, которые разоблачают Буркина как недостоверного рассказчика и тем самым «обеляют» Беликова. В статье актуализируется «зоологический» подтекст маленькой трилогии Чехова, сатирически подсвечивающий всех задействованных в ней рассказчиков, сплоченных чувством зависти против объектов их нарративной охоты, а также литературные подтексты, одним из которых является белкинский цикл Пушкина. Именно структура «Повестей покойного Ивана Петровича Белкина» проблематизирует рассказ персонажа как источник достоверной информации о событии, в котором рассказчик следует за литературным шаблоном либо является заинтересованным лицом.