К вопросу о двух "японских" вокальных циклах Д. Д. Шостаковича
Трудно себе представить, что в наши дни могут обнаружиться «белые пятна» в творчестве Дмитрия Шостаковича. Казалось бы, массив литературы о композиторе заведомо исключает подобную постановку вопроса. Тем не менее, к числу недостаточно полно изученных страниц наследия Шостаковича относится его вокальный цикл «Шесть романсов на слова японских поэтов». С одной стороны, японских стихотворений здесь насчитывается всего три, с другой, - история создания цикла изобилует загадками. Ответы мы находим в социокультурной среде, окружавшей Шостаковича, и в противоречивых обстоятельствах его личной жизни рубежа 1920-1930-х годов. Благодаря этому процесс создания цикла, охватывающий беспрецедентные для Шостаковича три с половиной года, вполне соотносится с внешней «канвой» его жизненного пути. Композитор создал Три романса для голоса с фортепиано на стихи из книги переводов японской лирики А. Брандта осенью 1928 года, когда у него возникло сильное чувство к будущей жене Н. Варзар. Стремясь акцентировать мотивы любовного признания, Шостакович подверг выбранные поэтические тексты основательной переработке. Продолжение последовало через три года; при этом в качестве стихотворной основы уже выступило произведение классика индийской литературы Рабиндраната Тагора, а в качестве исполнителей фигурировали тенор и симфонический оркестр. Завершен цикл был весной 1932 года, за несколько недель до свадьбы. При жизни композитора сочинение не исполнялось. В статье анализируется история создания вокального цикла ор. 21а, рассматриваются и сопоставляются соответствующие литературные источники, что позволяет сделать вывод о фактическом существовании двух «японских» циклов Шостаковича (первый - Три романса на слова японских поэтов для голоса и фортепиано, второй - Шесть романсов для тенора с оркестром на слова различных авторов).