ОТ ЛУЧЕЙ СМЕРТИ К ЛУЧАМ ЖИЗНИ: ОБ АППАРАТЕ ЕФРОСИМОВА В ПЬЕСЕ М.А. БУЛГАКОВА "АДАМ И ЕВА"
Статья посвящена рассмотрению пьесы М.А. Булгакова «Адам и Ева» в контексте популярной в 1920-1930 годы в научной фантастике темы лучей смерти. В качестве ближайшего литературного контекста «Адама и Евы» автор статьи актуализирует романы «Иктанэр и Моизэтта» Жана де ла Ира, «Гиперболоид инженера Гарина» А. Толстого, «Лучи смерти» Н. Карпова и рассказ Д. Лондона «Враг всего мира». Во всех названных произведениях присутствует тема сверхоружия, с помощью которого персонажи, одержимые наполеоновскими идеями, хотят достичь мирового господства. Проблема почти во всех случаях заключается в том, чьим интересам служит научное открытие и как оно отчуждается от учёного-изобретателя. В булгаковской пьесе тема «чудо-лучей» представлена аппаратом профессора Ефросимова, который принципиально отличается от ряда подобных аппаратов тем, что способствует не смерти, а, наоборот, сохранению жизни в ситуации глобальной катастрофы, развязанной политическими силами, чьей ареной является история. Булгаковская пьеса рассматривается на фоне радио-, фото- и кинопоэтики, актуализирующих различные аппараты как метатропы, с помощью которых культура описывает сама себя. В таком контексте аппарат Ефросимова противостоит своим предшественникам, как культура (литература, кино, театр) противостоит истории. То же можно сказать об аккумулирующих память культуры и её творческий потенциал луче и оптических камерах в повести «Роковые яйца». Пьеса «Адам и Ева» возвращает читателя не только к ранней повести самого Булгакова, но и ко многим другим литературным сюжетам, воскрешая культурную память читателя вопреки тем разрушительным процессам, которые происходят в актуальной писателю истории. Научная новизна статьи заключается в актуализации литературных подтекстов пьесы «Адам и Ева», принципиально меняющих явный смысл пьесы.