От поэта безвременья к буревестнику революции: метаморфозы рецепции Чехова
В статье прослеживается динамика рецепции чеховского творчества и образа писателя в критике 1880-1900-х гг. и ее переработка в сталинские годы советскими литературоведами. Переходный от реализма к модернизму характер текстов заставлял критиковпублицистов сначала негативно оценивать «безыдейность» писателя и «случайность» его поэтики, а затем пытаться представить А. П. Чехова выразителем «тоски по общей идее» и «борцом с пошлостью». При этом тезисы о том, что Чехов устарел или, наоборот, становится актуален, строго коррелировали с периодами застоя/революционной активности. Сходные закономерности наблюдались в советское время. Если в 1920-е гг. достаточно сильны были характерные для авангардистов античеховские настроения, звучала резкая критика со стороны представителей вульгарно-социологического метода, то в послевоенный период возник социальный заказ на то, чтобы вписать творчество сложного писателя-«пессимиста» в догмы истории общественной мысли, сделать его полноправным предшественником советской литературы. Анализируя риторические стратегии В. В. Ермилова, автор показывает, что они структурировались оппозицией «интуитивное стремление к свободе vs подавляющая, исполненная насилия и препятствующая развитию социальная действительность», что логически вело к «чеховскому выводу» о необходимости коренного изменения действительности. С помощью таких приемов «скорбный певец безвременья» на глазах читателя превращался в «буревестника революции». Одновременно с этим решалась и задача вписать Чехова в гуманистическую традицию русской литературы: ему приписывалось сочувствие к маленькому человеку и любовь к человеку труда. Все подобные подмены обычно осуществлялись путем отождествления оценочной позиции автора и героев. Многие черты облика «советского Чехова» восходят к прижизненной критике, и потому устаревшие труды советских ученых могут служить наглядной иллюстрацией процесса культурного ресайклинга, при котором заново перерабатываются казалось бы навсегда отброшенные старые идеи.