Чеховские провокации как предощущение постмодерна
В статье обосновывается обращение к провокации как одному из предвестников постмодерна. Анализируется природа чеховской драматургии с точки зрения обозначения им жанра комедии. Изыскиваются пути истолкования его произведений с позиций обобщенного, расширенного художественного пространства, в котором время, интенции, интрига, творчество и любовные, как правило, узлы приобретают ясность, значимость и восходят к тому явлению, что спустя много десятилетий отзовется в художественной культуре как настроение и атмосфера постмодернизма. Существуя в пограничных условиях междисциплинарного подхода, ориентируясь на философские и эстетические константы, помещая действие анализа в сугубо закрытый и недифференцированный отсек (склад, ячейку), можно утверждать, что именно культура философского и литературоведческого анализа становится тем маяком и тем обоснованным концептуальным началом, в который легко монтируются все знания о Чехове, анализ его произведений с позиций экзистенций и опорой на традиции в области критической научной мысли. При этом логичным представляется привлечение таких классиков мировой философской и поэтической мысли, как Цицерон, критик Белинский, поэт Пушкин, эстетики Борев и Дземидок, находивших общее для понимания категории комического концепта и ее составляющих. Анализ произведений писателя зиждется на такой искусствоведческой и литературоведческой платформе, как абсурд, противоречие, нелепость, повтор, что так или иначе приводит к провокациям, которым и посвящена статья. Их синтетическая взаимообусловленность и зависимость одного от другого позволяют доказательно отнести пьесы Чехова с их внутренним устройством, пространством иронии, фабульной подвижностью к новому мощному явлению, которое на пути своего утверждения и повсеместного обретения значимости производит художественную переработку общеизвестного. Произведения драматурга с их сложными перипетиями закрепляют в нашем сознании и творческой памяти те рычаги и знаки, коды времени, которые спустя почти век начинают «работать» уже на новые связи и новое творческое пространство, успешно закрепляясь в поворотах постмодернизма с его эклампсией, ложной сублимацией, энтропией и разорванными связями.