Образы насилия в западном кинематографе 1910-1920-х гг.: ментальный субстрат "перманентной войны"
Ещё до начала Первой мировой войны кинематограф осознаёт эстетическую и коммерческую значимость военной тематики. Война начинает пониматься в немом кино как ключевое звено человеческой деятельности. Цель исследования - осмысление той роли, которую сыграло обращение к военной тематике в становлении художественного языка немого кинематографа, его формальных и содержательных аспектов. Обнаруживается наличие визуальных и смысловых лейтмотивов фильмов на религиозную тему (высоко популярных в начале ХХ в.), фильмов о войне и киносюжетов, никак напрямую не связанных с какой-либо войной. Жизнь любого исторического периода начинает интерпретироваться в немом кино как род военных действий общества, государства, какой-либо могущественной корпорации против отдельных индивидов. Такое видение способствует отступлению от традиций живописного построения кадра, более активному освоению разомкнутых композиций объектов запечатления, динамизации киноповествования, воплощению в художественном кино иллюзии документальности. Возникают эпизоды, отсутствие вербальной составляющей которых мотивировано не столько техническим несовершенством молодого искусства, сколько невозможностью членораздельной речи в мире, погружённом в военный хаос. Рождается миф киноискусства о невидимой кинокамере, вездесущей и недосягаемой для чьего-либо воздействия. Позиция «киноглаза» осмысляется как позиция вынужденного невмешательства в запечатлеваемые события. Кинематографическое видение развивается как внутренний конфликт «равнодушной» камеры, фиксирующей ужасы жизненной дисгармонии, насилия, смерти, и эмоциональной динамики человека, управляющего камерой и одновременно выступающего в роли переживающего наблюдателя запечатлеваемой картины мира, полного агрессии и страдания.