text: Существует секретный код, но никто не может его вспомнить
  Ты должен отторгнуть свою породу, чтобы вступить в запрещённое общество
  Чёрного шифра, из воды проточной, нот, цифр и точек
  Но если расхочется — твой выбор, выбирай между дубом и дыбой
  Живём, как рыбы — косяком, в постоянном состоянии комы
  Знакомые путают нас с насекомыми
  Мы рифмуем в собственном улье, пока на акульи стаи зубы скалили волчьи полчища, мы style искали
  Его в соты таскали, и в сотый раз они сгинули, а мы остались
  И создали систему знаков из останков четырёх элементов
  Ты можешь владеть этим знанием, но кто сказал, что в нужный момент?
  А между тем именно это нужно, чтобы его применить
  Аминь, династия Минь, ты дала нам письменность, теперь можешь уйти
  Не грусти, ты пойдёшь на дрова, я слышал, фарфор хорошо горит
  На шелковом пути торчит караван, молчит сахарная голова
  Кирпичи делить пополам надо, чтобы заделать провал от тарана
  Это пожалуйста, но только рано качать права
  Ведь от жеманства — к шаманству, речитатив вместо читки
  Этот стиль не всегда аутентичный, ближе к Аттиле, чем к Византии
  Хрестоматийным стать есть шанс, да, и дойти до Ханты-Мантийска
  Мой идеал MC — дождь, что моросит или смесь Муэдзина с дрезиной
  Камня с бензином, листы каменной книги пропитаны дивной силой
  Здесь не место красивому курсиву, а грубым клинописным символам
  Смех полоумных является стимулом для симуляции творческого процесса
  Так же, как вкус инцеста и дух отхожего места
  Мир, прими мои соболезнования, ты болен всеми болезнями
  Чем с разбегу лезть на лезвие, ты здесь можешь быть полезным
  Серебро растворилось в бездне, золото растащили на крестики
  Это то, о чём я грезил, каменный век русской поэзии
  Мир, прими мои соболезнования, ты болен всеми болезнями
  Чем с разбегу лезть на лезвие, ты здесь можешь быть полезным
  Серебро растворилось в бездне, золото растащили на крестики
  Это то, о чём я грезил, каменный век русской поэзии
  Существует подземный ход, но мало кто верит охотно
  Только тем, кто нужной породы в почве могут открыться ворота
  Сборного мира из бесформенной глины, слов, снов и мозолей
  Здесь всё позволено, создавать узоры из стай галок и соек, гадать на соли
  Заплетать в волосы колос, из сенокосов полосы
  Полностью позабыть, откуда ты, в спутанных символах дома
  И поудобнее расположись, подушку под голову положи
  Хоть пропала жизнь, всё равно на шпалы не надо ложиться, а надо жить
  Из инжира, жира, кала, вокала, песка, сухожилий, как головоломку сложили
  В мешок запихали, зашили, расчертив по лекалу, по морю пустили
  А сами думать забыли, не зная, что содержимое перебродило
  И стало тем самым стилем, которому дали название и завязали
  По три узелка на каждой реснице, мало ли что приснится
  А всё-таки надо проснуться, коснуться рукой камня, мха и мазута
  Ты слышишь звуки, это руины зовут друидов
  Равнины зовут бедуинов, наступил ледниковый период
  Резная трубка, лесная тропка, трупы врагов, телефонная будка
  Занята, эта мозаика хрупка, как статуя из сухофрукта
  Свалим в груду и сталь, и руту, слова и кору припаяем друг к другу
  От перестановки мест слагаемых не меняется сумма
  Мир, прими мои соболезнования, ты болен всеми болезнями
  Чем с разбегу лезть на лезвие, ты здесь можешь быть полезным
  Серебро растворилось в бездне, золото растащили на крестики
  Это то, о чём я грезил, каменный век русской поэзии
  Мир, прими мои соболезнования, ты болен всеми болезнями
  Чем с разбегу лезть на лезвие, ты здесь можешь быть полезным
  Серебро растворилось в бездне, золото растащили на крестики
  Это то, о чём я грезил, каменный век русской поэзии
  Мир, прими мои соболезнования, ты болен всеми болезнями
  Чем с разбегу лезть на лезвие, ты здесь можешь быть полезным
  Серебро растворилось в бездне, золото растащили на крестики
  Это то, о чём я грезил, каменный век русской поэзии
  Мир, прими мои соболезнования, ты болен всеми болезнями
  Чем с разбегу лезть на лезвие, ты здесь можешь быть полезным
  Серебро растворилось в бездне, золото растащили на крестики
  Это то, о чём я грезил, каменный век русской поэзии