Уроборос
## Лор

шел по ночам, не желая видеть солнце. Мальчик следовал за ним по пятам.

*Как давно он здесь?*

Смертные, завидев ужасного вида скитальца, всегда бросались наутек. Все – кроме мальчика. Вдвоем они плели свой путь, как замысловатый узор на старинном ковре шуримской пустыни. Добровольное отшельничество раскололо рассудок Насуса. Вокруг изможденных фигур слышен был лишь вой ветра.

– Насус, смотри! Там, над дюнами... – произнес мальчик.

Двое шли по безводному простору, ориентируясь лишь по звездам. Старый шакал больше не носил доспеха вознесшегося. Золотые статуи канули в прошлое. Облаченный в лохмотья отшельника, Насус поскреб когтями в спутанной шерсти и медленно поднял голову к ночному небу.

– Это Дударь, – произнес Насус тихим скрипучим голосом. – Время года меняется.

Насус положил руку на худое плечо мальчика и заглянул в его загорелое дочерна лицо. В нем он видел мягкие линии и изгибы, присущие шуримцам, хотя и загрубевшие за время пути.

– Что ты беспокоишься? Скоро мы найдем тебе дом. Скитания меж руин погибшей империи – это не жизнь для ребенка.

Такова природа Вселенной. Краткие мгновения вливаются в бесконечные циклы бытия. Эта хитроумная философия довлела над Насусом, но она была не просто очередным камнем в тяжелой ноше вины. Правда заключалась в том, что, если позволить мальчику идти с ним и дальше, он неминуемо изменится. Сожаление тенью легло на чело Насуса. В глубине души древний герой привязался к своему спутнику.

– Мы можем добраться до башни Астролога еще до рассвета. Но придется высоко карабкаться, – сказал мальчик.

До башни было недалеко. Насус взбирался по скале. Движения были отточены до совершенства, и он позволял себе изрядные вольности, как бы дразня смерть. Мальчик карабкался рядом, проворно цепляясь за любые выступы и трещины в неровной скале.

*Что случится с этим мальцом, если я сдамся смерти?* – эта мысль беспокоила Насуса.

По утесам высоких скал ползли клочья тумана. Они вились по тесным расселинам, как крохотные тропки. Наверху мальчик оказался первым. Насус – вслед за ним.

В отдалении слышался лязг металла о камень, из мглы доносились голоса. Они говорили на знакомом наречии. Насус очнулся от задумчивости.

Колодец на башне Астролога иногда притягивал к себе кочевников, но только не в пору равноденствия. Мальчик стоял очень тихо, его страх был буквально осязаем.

– А где огни? – спросил мальчик.

В ночи послышалось тихое конское ржание.

– Кто там? – спросил мальчик. Слова унеслись во тьму.

Вспыхнул фонарь и осветил группу всадников. Наемники. Бандиты.

Глаза шакала широко распахнулись.

Он увидел семерых. Их изогнутые сабли оставались в ножнах, но одного взгляда хватило, чтобы оценить их боевую подготовку и хитрость.

– Где смотритель? – спросил Насус.

– Он уже спит, вместе с женой. Легли пораньше – вечер-то прохладный, – ответил один из всадников.

– Слушай, старый шакал, меня зовут Малуф, – произнес другой всадник. – Нас прислал император. Насус шагнул вперед, слегка выдавая этим свой гнев.

– Ему нужно официальное признание? Что ж, слушайте. В эту позорную эпоху нет никакого императора, – сказал Насус. Мальчик вызывающе шагнул вперед. Темные посланники попятились от света фонаря. Пользуясь темнотой, они приняли защитные стойки.

– Передавайте послание и уходите, – произнес мальчик.

Малуф спешился и сделал шаг вперед. Он запустил руку в складки своей одежды и извлек темный амулет на толстой черной цепи. Очертания этого куска металла пробудили в душе Насуса воспоминания о магии и разрушении.

– Император Неримазет, новую столицу.

прислал подношения. Мы будем служить тебе. Он приглашает тебя вСлова наемника подействовали на Насуса, как удар молотом по стеклу.

Мальчик стремительно наклонился и схватил увесистый камень.

– Сдохни! – закричал мальчик.

– Взять его! – приказал Малуф.

Резким движением мальчик швырнул камень. Взлетев по идеальной дуге, тот грозил переломать наемнику кости.

–

, нет! – взревел Насус.Налетчики уже забыли о своей самонадеянной уловке. Насус знал, что смотритель и его жена мертвы. Привет от Зерата может быть только в виде холодной стали. Правда начала затмевать иллюзию.

Насус обернулся к мальчику. Ребенок исчез, как тень воспоминаний, которая рассеялась над площадкой, залитой светом звезд.

– Прощай, брат, – прошептал Насус.

Лазутчики Зерата разъехались в стороны, их кони брыкались и фыркали. Вознесшегося окружили с трех сторон. Малуф без колебаний сделал выпад клинком и пронзил Насусу бок. Боль волной хлынула по телу древнего хранителя. Всадник попытался выдернуть оружие, но оно не поддавалось. Когтистая лапа ухватилась за клинок, сквозь боль удерживая его в плоти вознесшегося.

– Лучше бы ты оставил меня с моими призраками, – промолвил Насус.

Он вырвал меч из рук Малуфа, ломая пальцы и разрывая сухожилия.

Полубог набросился на обидчика. Тело Малуфа хрустнуло под исполинским весом шакала.

Насус прыгнул на следующего всадника, выдернув того из седла. В два удара он вырвал его внутренности и вышиб из него дух. Обезображенное тело рухнуло на песок в агонии. Конь прянул и ускакал в пустыню.

– Он безумен! – произнес один из всадников.

– Уже нет, – ответил Насус, приближаясь к предводителю наемников.

Воздух наполнил странный аромат. Вслед за ним явились увядшие цветы, кружащиеся на бледно-лиловых нитях. Малуф скорчился на земле, сломанные пальцы его правой руки усыхали, кожа обвисла, как сырой пергамент. Грудная клетка провалилась внутрь, словно кожица плода с гнилой сердцевиной.

Остальных наемников обуяла паника. Они пытались обуздать обезумевших лошадей, чтобы спастись бегством. Тело Малуфа так и осталось лежать в песке.

Насус повернулся к востоку, глядя в направлении руин Неримазета:

– Скажите своему *императору*, что его время подходит к концу.