И впереди был ад
## Лор


- 7 июня 1868 г.

Караван привел меня к Праху.

Это сонный, ко всему безразличный городок, который наверняка скоро поглотит пустыня – как и любое селение на две улицы так далеко к югу от железной дороги. Помню, во времена Великой экспансии он выглядел куда более впечатляюще, но сейчас остались только просевшие от времени домишки и заросший грязью салун. На лицах людей ясно читаются все их тяготы. На меня они смотрят с вялой надеждой на спасение, но я не настоящий ангел и не смогу ответить на их молитвы.

Не знаю, как долго еще этот городок сможет сдерживать подступающую тьму фронтира и будет ли он здесь, когда я вернусь. Как бы то ни было, надо ехать дальше.

Моя цель – за много миль отсюда, среди пустынных равнин востока, в тени исполинских арок из песчаника. Никто в здравом уме не станет селиться в этих слишком суровых даже для подготовленного человека землях, но мою добычу нельзя сравнивать с кочующими здесь разбойничьими шайками и прочим сбродом. Именно поэтому со мной едет наемный убийца. Половину я заплатила ему вперед, вторую половину он получит, когда выполнит свою работу.

Он возвышается надо мной, словно гора. Внутри у него тьма, характерная для его ремесла, и я почти чувствую жар кипящей крови в его черном сердце. Но именно такой человек нужен мне для этого предприятия. Ни сомнений, ни колебаний – только инстинкты и грубая сила. Поэтому охотник за головами стал моим спутником в путешествии к торчащим вдалеке хребтам Черного каньона.

Мы заберемся в самую глубь этих безжизненных земель, отыщем дьявола и убьем его.

- 9 июня 1868 г.

Мы выехали из Праха два дня назад, и за все это время Дариус не сказал и пары слов. Он полон мрачной, непоколебимой решимости, которую питает клубящийся в самом сердце гнев. Он очень напоминает мне моих создателей с востока, но еще больше – своих праотцов, тех, которые приступом взяли райский сад и истребили всех, кто в нем жил.

В этом заключается ирония нашего предприятия. , и убийца – потомок убийц – вместе собираются уничтожить плод величайшего греха человечества. Не сомневаюсь, что моего спутника это забавляет не меньше, чем меня.

Мы едем против ветра, на серный запах пепла, по следу из пылающих отпечатков копыт и опаленной адским пламенем растительности. Равнина расстилается на тысячи лиг вокруг, подобно циновке из грязи, травы и дикой лаванды. Посередине она сходится с небом, а потом тянется еще дальше, в самую вечность. Это благословенный край. Со времени моего появления на свет мне довелось неплохо его изучить – и я буду продолжать это занятие еще много десятков или даже сотен лет, если выдержит моя бренная оболочка.

Увы, секрет моего создания давно утрачен. Я первый и последний искусственный ангел, приводимый в движение кровью небесных сонмов. До моего слуха все еще доносится их шепот, но боги мертвы, их служители разбросаны по всему фронтиру, а слова их лишены силы и смысла. Вскоре и они исчезнут, растворятся без следа. Вот почему я веду этот дневник: чтобы те, кто останется после гибели прошлого, вспомнили о нас и узнали нашу историю.

Со временем моя земная оболочка проржавеет, и заключенная в ней сущность вернется туда, куда должны отправляться души ангелов – полагаю, очень далеко отсюда. Иногда я гадаю, доведется ли мне еще хоть раз взглянуть на этот мучительно красивый край после того, как выйдет отпущенный мне срок.

- 11 июня 1868 г.

Запах мы почувствовали прежде, чем увидели ферму. Двухэтажный жилой дом с конюшней превратился в присыпанные пеплом угольки. Здесь явно побывал , за которым мы гнались: повсюду дымящиеся отпечатки копыт, дочерна обгоревшие тела людей и лошадей, раскиданные в таком беспорядке, будто злой гигант сгреб их в ладони и подбросил вверх. На обращенных вверх лицах и мордах застыл ужас, с которым они в последний миг жизни смотрели на пламя далекого, всепоглощающего ада.

Будь прокляты эти дьяволы! Все они – пришлые, чужаки, взломавшие свою темницу из тьмы и дыма. Лишь немногие живут здесь с давних времен. Издревле известен великий вместо головы, бродивший по этим землям со времен богов-прародителей. Остальные на протяжении столетий обретались во чреве мира, где мучали души приговоренных, истязали пытками злонамеренных и подлых смертных. Но после первого великого набега небеса пали – и рай был утрачен навеки.

Душам людей, надломленным и несовершенным, стало некуда податься, кроме как в разверстую пасть земли.

И оказалось, что даже ад не способен вместить в себя стонущие полчища сынов человеческих. Он переполнился – и выплеснулась великая волна огня и гнева. Дьяволы вырвались наружу и воссоединились наконец со своими печально известными наземным братьями – демонам. Эти жестокие создания носили личины карнавальных лоточников, бродячих гробовщиков и продавцов чудодейственных снадобий. Они веками забавлялись, строя коварные планы, чтобы сбить с пути отчаявшихся, так что новые видения адского пламени и смерти пришлись весьма кстати.

Теперь рай пуст, а ад переполнен, и несчастные души смертных бессильны бороться с карой, которую навлекли на себя сами.

Кажется, Дариуса не трогают картины смерти и разрушения на нашем пути. Он утверждает, что выполнит свои обязательства передо мной, а еще не стесняется вслух рассуждать о том, зачем мне понадобилось сражаться в давно завершившейся битве между добром и злом. Мое присутствие его не смущает; он не ждет, что механический ангел чудом принесет свет в его внутренний мрак. Я все больше укрепляюсь в мысли, что его не трогает вообще ничто, кроме предстоящего боя и награды за победу.

Несмотря на мои сомнения относительно человечества в целом, этому конкретному человеку я доверяю. Просто так удобнее. Думаю, он тоже доверяет мне – по той же причине.

Иногда я наблюдаю за ним в вечерней мгле, когда мы останавливаемся на ночевку. Он то и дело переводит взгляд на мерцающие угольки костра – будто высматривает что-то, что мне не дано увидеть.

- 14 июня 1868 г.

Мы добрались до устья Черного каньона. Путь по черным следам копыт дьявольских всадников занял много дней. Теперь лошадь Дариуса упирается и не хочет идти вперед. Придется мне оставить здесь и собственную кобылу, Доблесть, и дальше идти пешком. Оно и к лучшему. Лошади не испугаются сами и не спугнут нашу добычу.

Охотник за головами вооружен мощным топором, рукоять которого сплошь покрыта зарубками – отметками о бессчетных выполненных контрактах. Человек, лишенный эмоций, не подвержен ни страху, ни слабости – в отличие от маршалов с их слепой злобой ко всему нечеловеческому. Глаза моего спутника светятся жуткой решимостью; он замечает малейшие движения и звуки и не теряет бдительность, даже когда горизонт чист. Как любой опытный убийца, Дариус знает, как непредсказуемы сверхъестественные противники.

Ветра почти нет, так что единственным звуком остается хруст камешков у нас под ногами. Дариус спрашивает, почему дьявол решил поселиться именно здесь. Я отвечаю, что тот не мог бы пожелать для себя лучшего места – кроме разве что самой преисподней.

Мы стоим внутри скелета бога, сравнительно недавно убитого людьми.

Всего полвека назад на тех богов, что не ушли далеко на запад, государство открыло беспощадную охоту. Федеральные маршалы отстреливали их, а свежевальщики, кожевники и простые грабители растаскивали трупы на части. Исполинские кости божества оказались слишком тяжелы для охотников за наживой, и потому их бросили здесь. Они быстро обросли скальной породой, которую картографы назвали каньоном, хотя на самом деле это нечто совсем иное.

Дариус смеется, и звук отражается от стен из песчаника прямо в разверстое чрево земли. Искаженное эхо скачет по огромным, нагроможденным друг на друга плоским камням, стихает до шепота и наконец замолкает вовсе. Тогда охотник за головами улыбается.

*"Как думаешь, сколько времени ушло у людей на то, чтобы убить бога?"*– спрашивает он. Прежде чем я успеваю ответить, он взваливает на плечо свое оружие и пускается по следу очень быстрым шагом; на лице его читается какой-то новый голод.


- 15 июня 1868 г.

Дариус начинает меня пугать.

На мое решение нанять именно этого убийцу повлияло полное отсутствие у него сострадания. Но теперь что-то в нашем окружении пробудило змею, спавшую в его сердце, и бессердечие превращается в нечто более опасное. Дариус шагает целеустремленно, крепко сжимая рукоять топора. Когда он смотрит на меня, я вижу уже не спутника, а соперника – того, кто расколет мир пополам, дай только силу. Я же для него – инструмент достижения этой силы, и он едва сдерживает нетерпение. Мы идем дальше, и скалы все больше закрывают небо, а воздух становится недвижным и теплым.

Во сне он бормочет что-то о демонах, дьяволах и сделках, которые они предлагают.

Дариус любит повторять:*"Демоны дают то, что хочешь, а дьяволы – то, что нужно"*.


- ? июня, 1868 г.

Истинная природа Черного каньона открывается нам, когда мы заходим глубже. Шепот в моей крови становится тише: его заглушают каменные стены впечатляющей толщины, которые своими изломанными вершинами тянутся к небу и тщатся скрыть его совсем. Грязь и пыль сменяют почти бестелесные растения – поля белых цветов в долинах, которых не должно существовать, на перевалах гор, отрицающих естественные процессы горообразования. День и ночь сменяются будто бы каждый час, а мы идем все глубже в каменное нутро, глубже в логово дьявола.

Дариус то и дело ухмыляется, расспрашивая меня о богах и чудовищах, ангелах и демонах. Этим приступам любопытства предшествуют странные телодвижения: он то оглядывается, как будто за нами кто-то идет, то отмахивается, словно над ухом жужжит муха. На каждом привале я пристально за ним наблюдаю. Когда Дариус сидит, уставившись на тлеющие угли, в его глазах пляшут такие же отсветы, вспыхивают такие же искры, какие взвиваются ввысь от костра. Он расспрашивает меня о погибшем здесь боге и о том, как именно его убили.

Иногда, когда он спит, я замечаю вдалеке силуэт чужака, который с ухмылкой смотрит на нас, но не подходит ближе. Эти любители дешевого азарта не станут испытывать терпение ангела, но я знаю, почему они пришли. Они почуяли в убийце лютое желание заключить нерасторжимую сделку.

Дариус становится для меня угрозой. Но дьявол уже так близко, и никому из ныне живущих не под силу уничтожить его в одиночку. Как только дело будет сделано, к моему подопечному вернется трезвость рассудка, а лежащий на этих землях покров мглы, быть может, рассеется навсегда.

Я готовлюсь к тому, что Дариус может меня предать. Мы нужны друг другу живыми до того момента, как проникнем в логово чудовища, но потом…

Может быть, этот человек погибнет на дне мира.

А может быть, это суждено всем троим, включая меня.

- ???

Интересно, буду ли я помнить собственную смерть.

Я не в первый раз задаюсь этим вопросом. Свое появление на свет я помню очень хорошо. Меня как будто вытянули из какого-то очень далекого места и разбудили под стрекот и грохот старых механизмов. Как мне сказали, это было чудом. Меня сконструировали по древним чертежам из великого серебряного города и наполнили самой сущностью тех, кто жил прежде, но не живет ныне. До моего слуха донесся их шепот – и я узнала, как горько быть первой и единственной в своем роде. Быть отражением тех, о ком помнишь лишь смутно.

Когда я умру, то буду помнить дьявола Гекарима и его череп, пылающий в неземном мраке ущелья. Это я знаю наверняка.

Мой спутник стал больше похож на себя прежнего, когда мы достигли дна расселины, где ветерок не давал воздуху застояться, а чувство тревоги, преследовавшее нас до сих пор, наконец исчезло. Встав перед дочерна опаленным широким входом в пещеру, рядом с которым на земле тут и там горело пламя, мы поняли, что наконец настигли добычу. Отряд мерзких демонических всадников, которые повсюду следовали за Гекаримом, наверняка ждал нас внутри. С оружием наизготовку мы вошли в пещеру…

Она была пуста.

Перед нами открывался темный тоннель, но если всадники и были там, то ничем не выдавали своего присутствия. Сколько времени мы потратили на подготовку? Сколько провели в пещере? Трудно сказать. Некоторое время мы шли вперед, к источнику страшного жара, при свете одной лишь потрескивающей золы по углам пещеры. Далеко впереди маячило какое-то открытое пространство за пределами каньона. Там плясали красно-желтые язычки пламени – верный признак того, что дьявол готовит нам горячий прием.

Ведь пока мы вели охоту на дьявола, он сам охотился на нас. Такова природа этих существ. Дьяволы – великие короли ада, а потому жаждут пышности и помпы, достойной правителей восточных земель или знати из старого мира. Демоны могут лгать, лукавить, обманывать. Они могут давать смертным то, чего те хотят, и собирать плату, когда несчастные осознают весь ужас цены, которую придется заплатить. Дьявол же никогда не позволит застать себя врасплох. Он всегда готов дать своим преследователям то, что им нужно.

Дариус ухмыльнулся. В глазах его дробились отсветы пылающих углей. Мне стало ясно: он нашел то, что увидел тогда в самом сердце огня.

Мы вышли на совершенно голую площадку из оплавленного камня в кольце жгучего пламени, которое словно поднималось по стенам каньона. В центре стоял Гекарим, ниже пояса имевший тело черного жеребца, а выше – человеческий торс. Вместо головы у него был пылающий конский череп с грозным рогом во лбу. Дьявола окутывал густой дым, а когда он заговорил, мне показалось, будто это медленно раскалывается гора:

*"Зачем вы явились?"*

Мой спутник промолчал. Вопрос предназначался мне, а не ему, ведь он свой ответ уже дал: пробормотал его во сне, в закоулках недобрых сновидений или вложил в шепот камней и праха, скрипевших у нас под ногами во время долгого спуска. "Мощь", – вот что он сказал. Ему нужна была мощь. Он начал разворачиваться, будто собирался ответить за меня, и высоко поднял над головой топор, светившийся каким-то дьявольским алым огнем и явно нацеленный мне в голову.

Две стрелы я выпустила ему в сердце – и обе попали в цель. Дариус рухнул на землю прежде, чем сделка с дьяволом была заключена. Прежде, чем получил мощь, которая позволила бы ему уничтожать все на своему пути – и за которую он готов был отдать что угодно.

Так, без единого слова, охотник за головами погиб… вернее, так мне сперва показалось.

Пока я готовилась пустить следующую стрелу в дьявола, Дариус поднялся. Лицо его исказила гримаса ненависти, топор светился новообретенной мощью преисподней. А позади него сквозь пламя проскакал отряд демонических всадников. Подготовленная Гекаримом ловушка захлопнулась.

Я бежала по тоннелю, по петляющим тропам Черного каньона туда, где оставила свою лошадь, а потом дальше, в прерии. Легионы адских созданий мчались следом – и гнало их черное сердце жестокого, злого человека. Ибо мощь привлекает чудовищ, меняет их, создает из них то орудие, которое когда-нибудь обратит в пепел наш материк и все, что на нем есть.

Я еду в пограничный городок под названием Насест Ангелов. Есть там один – убийца демонов и союзник всех, кто когда-то называл фронтир домом. Он сможет поднять дикий разношерстный сброд на борьбу с нависшей угрозой. Быть может, эти люди не станут сражаться ради всего человечества, которое навлекло проклятие на всех нас. Но они вполне могут побороться за собственные жизни.

Если вы нашли этот дневник, я прошу присоединиться к нам. Мы стягиваем силы на краю мира. Времени у нас в обрез.

Грядет ад. Мы должны выступить против него все как один, иначе потеряем запад навеки.