Самайн
Самайн (/ˈсɑːВтɪп/ САХ-выиграть, /ˈсaʊɪн/ Соу-в, [ˈsˠəunʲ] Ирландский:, [ˈsãũ.ɪɲ] Шотландский гэльский:), Сауин ([ˈsoːɪnʲ] Мэнский:) или Oíche Shamhna (/ˈiːчə ˈчaʊпə/ УО-hə как-nə) является гэльским фестивалем 1 ноября по случаю окончания сбора урожая сезона и начала зимы или "темная половина" года. Это также на ирландском языке название ноября. Празднования начинаются вечером 31 октября, поскольку кельтский день начинался и заканчивался на закате. Это примерно на полпути между осенним равноденствием и зимним солнцестоянием. Это один из четырех сезонных гэльских фестивалей наряду с Имболком, Белтейном и Лугнасой. Исторически он широко соблюдался по всей Ирландии, Шотландии и острову Мэн. Аналогичный фестиваль проводит бретонский кельтский народ, называемый Калан Гааф в Уэльсе.
Считается, что Самайн имеет кельтское языческое происхождение, и некоторые неолитические проходные гробницы в Ирландии и Великобритании совпадают с восходом солнца во время Самайна. Он упоминается в самой ранней ирландской литературе, начиная с 9 века, и связан со многими важными событиями в ирландской мифологии. В ранней литературе говорится, что большие собрания и пиршества отмечались в Самайн, когда были открыты древние курганы, которые рассматривались как порталы в Потусторонний мир. В некоторой литературе Самайн также ассоциируется с кострами и жертвоприношениями.
Фестиваль не был подробно описан до начала современной эпохи. Он проводился, когда с летних пастбищ пригнали крупный рогатый скот и забивался. Были зажжены специальные костры, которые, как считалось, обладали защитной и очищающей силой. Как и Белтейн, Самайн был предельным или пороговым праздником, когда граница между этим миром и Потусторонним стиралась, что делало контакт с аос си ("духами" или "феями") более вероятным. Большинство ученых рассматривают их как остатки языческих богов. В Самайн их умиротворяли подношениями еды и питья, чтобы люди и домашний скот пережили зиму. Также считалось, что души умерших родственников возвращаются в свои дома в поисках гостеприимства, и во время трапезы для них было накрыто место за столом. Бормотание и маскировка были частью фестиваля, по крайней мере, с раннего нового времени, когда люди ходили от двери к двери в костюмах, читая стихи в обмен на еду. Возможно, костюмы были способом подражания и маскировки от aos sí. Гадание также было важной частью фестиваля и часто включало орехи и яблоки. В конце 19 века Джон Рис и Джеймс Фрейзер предположил, что это был "кельтский Новый год", но это оспаривается.
В 9 веке Западная церковь одобрила 1 ноября как дату Дня всех святых, возможно, из-за влияния Алкуина, а 2 ноября позже стало Днем всех душ. Считается, что Самайн и "Все святые" / All Souls повлияли друг на друга и на современный Хэллоуин. Большинство американских традиций Хэллоуина были унаследованы от ирландских и шотландских иммигрантов. Фольклористы использовали название "Самайн" для обозначения гэльских обычаев Хэллоуина до 19 века.
С конца 20 века кельтские неоязычники и виккане отмечают Самайн или что-то на его основе как религиозный праздник.
Этимология
В современном ирландском и шотландском гэльском языке это Самайн, в то время как традиционное мэнское гэльское название - Сауин. Обычно пишется с определенным артиклем An tSamhain (ирландский), An t-Samhain (шотландский гэльский) и Yn Tauin (мэнский). ⟨Амхай⟩ - это пентаграф для обозначения звуков /ау/. Более старые формы слова включают шотландские гэльские написания Samhainn и Samhuinn. Гэльские названия месяца ноябрь происходят от Самайн.
Все эти названия происходят от древне и среднеирландского Samain или Samuin [ˈsaṽɨnʲ], названия фестиваля, проводимого 1 ноября в средневековой Ирландии, которое традиционно происходит от протоиндоевропейского * semo- ("лето"). Однако, как отмечает Джон Т. Кох, неясно, почему фестиваль, отмечающий начало зимы, должен включать слово, обозначающее "лето". Лингвист Джозеф Вендрис утверждает, что это никак не связано, утверждая, что кельтское лето закончилось в августе. Лингвисты Ксавье Деламар и Ранко Матасович выводят его из протокельтского *samoni- (< PIE * smHon - "воссоединение, собрание"), первоначальное значение которого лучше всего объяснить как "собрание, праздник первого месяца года" (ср. Древнеирландский -samain "рой"), возможно, относящийся к "собранию живых и мертвых".
Календарь Колиньи
В галльском календаре Колиньи, датируемом 2 веком н.э., название месяца САМОНИ, как полагают, связано со словом Самайн. Однако, САМОН [I] также имеет сильное сходство с реконструированным протокельтским словом * samos, что означает "лето", что соответствует реконструированному слову, обозначающему зиму (* гьемос), которое, вероятно, связано с месяцем, появляющимся в календаре шестью месяцами позже, ДЖАМОНИ. Возможно, на 17-й день месяца Самониос проводился какой-то фестиваль: "три ночи Самони сегодня" (галльский ТРИНОКС САМО[ СИНДИУ = триноксион Самони синдиу). Начальная точка календаря неясна.
Происхождение
Самайн или Самуин так назывался фестиваль (фейс), отмечающий начало зимы в гэльской Ирландии. Это засвидетельствовано в самой ранней древнеирландской литературе, которая датируется 9 веком и далее. Это был один из четырех гэльских сезонных фестивалей: Самайн (~ 1 ноября), Имболк (~ 1 февраля), Белтейн (~ 1 мая) и Лугнаса (~ 1 августа). Считается, что Самайн и Белтейн в разное время года были самыми важными. Сэр Джеймс Джордж Фрейзер написал в своей книге 1890 года "Золотая ветвь: исследование магии и религии", что 1 мая и 1 ноября не имеют большого значения для европейских земледельцев, но имеют большое значение для скотоводов, практикующих сезонное переваливание скота. В начале лета скот перегоняют на летние пастбища в горах, а в начале зимы его уводят обратно. Таким образом, Фрейзер предполагает, что фестиваль имеет пасторальное происхождение.
Некоторые неолитические проходные гробницы в Ирландии выровнены по восходу солнца примерно во времена Самайна и Имболка. К ним относятся Курган заложников (Думха на Нгиалле) на холме Тара, и пирамида L в Слив-на-Каллиаге.
В ирландской мифологи
Хотя ирландская мифология изначально была устной традицией, большая ее часть в конечном итоге была записана в средние века христианскими монахами. В сказке десятого века "Точмарк Эмир" ("Ухаживание за Эмер") Самайн указан как первый из четырех сезонных праздников в году. В литературе говорится, что будет объявлен мир, и были большие собрания, на которых они проводили собрания, пировали, пили алкоголь и проводили конкурсы. Эти собрания - популярное место действия ранних ирландских сказок. В сказке Echtra Cormaic ("Приключение Кормака") говорится, что праздник Тары проводился каждый седьмой Самайн, устраиваемый Верховным королем Ирландии, во время которого были установлены новые законы и обязанности; любой, кто нарушит законы, установленные в это время, будет изгнан.
Согласно ирландской мифологии, Самайн (как и Белтейн) был временем, когда открывались "двери" в Потусторонний мир, позволяя сверхъестественным существам и душам умерших приходить в наш мир; в то время как Белтейн был летним фестивалем для живых, Самайн "по сути, был фестивалем для мертвых". В "Отроческих деяниях Фионна" говорится, что сидхе (волшебные холмы или порталы в Потусторонний мир) "всегда были открыты в Самайн". Каждый год огнедышащий Айлен появляется из Потустороннего мира и сжигает дворец Тары во время фестиваля Самайн после того, как убаюкивает всех своей музыкой. Один из Самайнов, молодой Фионн мак Камхейл, бодрствует и убивает Айлен волшебным копьем, за что становится лидером фианны. В похожей сказке в один из Самайнов существо из Потустороннего мира Кулдуб выходит из кургана на Слайвенамоне и хватает жареного поросенка. Фионн убивает Кулдубха броском копья, когда тот возвращается в курган. Большой палец Фионна оказывается зажатым между дверью и косяком, когда она закрывается, и он кладет его в рот, чтобы облегчить боль. Поскольку его большой палец побывал в Потустороннем мире, Фионн наделен великой мудростью. Это может относиться к получению знаний от предков. ("Разговор старейшин") рассказывает, как три женщины-оборотни выходят из пещеры Круачан (портал в иной мир) каждый Самайн и убивают домашний скот. Когда Кас Корах играет на своей арфе, они принимают человеческий облик, и воин фианна Кайлте затем убивает их копьем.
Некоторые истории предполагают, что в Самайн совершались подношения или жертвоприношения. В Лебор Габала Эренн (или "Книге вторжений") каждый Самайн жители Немеда должны были отдавать две трети своих детей, кукурузу и молоко чудовищным фоморам. Фоморианцы, похоже, олицетворяют вредные или разрушительные силы природы; олицетворения хаоса, тьмы, смерти, мора и засухи. Эта дань, выплачиваемая народом Немеда, может представлять собой "жертву, приносимую в начале зимы, когда силы тьмы и упадка находятся в зените". Согласно более поздним Диндсенхам и Анналам четырех Мастеров, которые были написаны христианскими монахами, Самайн в древней Ирландии ассоциировался с богом или идолом по имени Кром Круах. В текстах утверждается, что первенец будет принесен в жертву каменному идолу Кром Круах в Маг-Шлехте. Говорят, что король Тигернмас и три четверти его народа погибли во время поклонения Кром Круаху в один из Самайнов.
Легендарные короли Диармайт мак Сербаил и Муйрхертах мак Эрка каждый умирают тройной смертью в Самайн, которая включает в себя ранение, сожжение и утопление, и о которой они предупреждены. В сказке Тогайл Бруидне Да Дерга ("Разрушение общежития Да Дерги") король Конайр Мор также встречает свою смерть в Самайн после нарушения своей геасы (запретов или табу). Его предупреждают о неминуемой гибели три всадника-нежити, которые являются посланниками Донна, бога мертвых. "Детские подвиги Фионна" рассказывает, как каждый Самайн мужчины Ирландии отправлялись свататься к прекрасной девушке, которая живет в волшебном кургане на Бриэиле (холм Кроган). Здесь говорится, что каждый год кто-то будет убит, "чтобы отметить это событие", неизвестными лицами. Некоторые ученые предполагают, что в этих рассказах вспоминаются человеческие жертвоприношения, и утверждают, что несколько древних ирландских болотных тел (таких как Старик Кроган), по-видимому, были королями, которые были ритуально убиты, некоторые из них примерно во время Самайна.
В Эхтра Нераи ("Приключение Неры") король Айлилл из Коннахта устраивает своей свите испытание храбрости в ночь Самайн. Он предлагает приз тому, кто доберется до виселицы и обвяжет лодыжку повешенного. Демоны мешают каждому претенденту, который в страхе убегает обратно в королевский зал. Однако Нера добивается успеха, и мертвец просит выпить. Нера несет его на спине, и они останавливаются у трех домов. Они входят в третий, где мертвец пьет и выплевывает его на домовладельцев, убивая их. Вернувшись, Нера видит, как сказочное воинство сжигает королевский зал и убивает тех, кто внутри. Он следует за воинством через портал в Потусторонний мир. Нера узнает, что то, что он видел, было всего лишь видением того, что произойдет в следующий Самайн, если ничего не предпринять. Он возвращается в зал и предупреждает короля.
Рассказ Aided Chrimthainn maic Fidaig ("Убийство Кримтанна мак Фидайга") рассказывает, как Монгфинд убивает своего брата, короля Кримтанна Мюнстера, чтобы один из ее сыновей мог стать королем. Монгфинд предлагает Кримтханну отравленный напиток на пиру, но он просит ее сначала выпить из него. Не имея другого выбора, кроме как выпить яд, она умирает в канун Самайна. Среднеирландский писатель отмечает, что Самайн также называется Féile Moingfhinne (Фестиваль Монгфинд или Монгфионн) и что "женщины и чернь обращаются к ней с петициями" в Самайн.
Многие другие события в ирландской мифологии происходят или начинаются в Самайн. Вторжение в Ольстер, составляющее основное действие Táin Bó Cuailnge ("Набег Кули на скот"), начинается в Самайн. Поскольку набеги на скот обычно были летним мероприятием, вторжение в это межсезонье удивило жителей Ольстера. Вторая битва при Маг Туиреде также начинается в Самайн. Морриган и Дагда встречаются и занимаются сексом перед битвой с фоморианцами; таким образом, Морриган действует как суверенная фигура и отдает победу народу Дагды, Туата Де Дананн. В Айслинге Энгусе ("Сон Энгуса") это когда он и его будущая невеста переходят из птичьего облика в человеческий, а в Точмарк Этайн ("Сватовство Этана") это день, когда Энгус претендует на царствование в Бру-на-Боинне.
Несколько сайтов в Ирландии особенно связаны с Самайном. Каждый Самайн, как говорили, множество потусторонних существ выходило из пещеры Круачан в графстве Роскоммон. Считается, что холм Уорд (или Тлахтга) в графстве Мит был местом большого собрания в Самайн и разжигания костров; говорят, что рингфорт железного века был местом, где богиня или друид Тлахтга родила тройню и где она позже умерла.
В "Станциях солнца: История ритуального года в Британии" (1996) Рональд Хаттон пишет: "Без сомнения, были и [языческие] религиозные обряды, но ни в одной из историй они не описаны". Единственная историческая ссылка на языческие религиозные обряды содержится в работе Джеффри Китинга (умер в 1644 году), но его источник неизвестен. Хаттон говорит, что, возможно, религиозные обряды не упоминаются, потому что спустя столетия после христианизации у авторов не было записей о них. Хаттон предполагает, что Самайн, возможно, не был особенно связан со сверхъестественным. Он говорит, что собрания членов королевской семьи и воинов в Самайн, возможно, были идеальным местом для таких историй, точно так же, как действие многих артурианских сказок разворачивается на придворных сборищах на Рождество или Пятидесятницу.
Исторические обычаи
Самайн был одним из четырех главных праздников гэльского календаря, отмечавшим окончание сбора урожая и начало зимы. Обычаи Самайна упоминаются в нескольких средневековых текстах. В Serglige Con Culainn ("У постели больного Кухулина") говорится, что фестиваль Улайда в Самайн длился неделю: сам Самайн, а также три дня до и после. Это были большие сборища, где они проводили собрания, пировали, распивали алкоголь и устраивали конкурсы. В Тогайл Бруидне Да Дерга отмечается, что в Самайн разжигали костры и бросали в них камни. Он упоминается в книге Джеффри Китинга "Foras Feasa ar Éirinn", которая была написана в начале 1600-х годов, но опиралась на более ранние средневековые источники, некоторые из которых неизвестны. Он утверждает, что фейс в Таре проводился в течение недели каждый третий Самайн, когда знать и олламы Ирландии встречались, чтобы установить и обновить законы и попировать. Он также утверждает, что друиды разожгли священный костер в Тлахтге и приносили жертвы богам, иногда сжигая свои жертвы. Он добавляет, что все остальные костры были потушены и вновь разожжены от этого костра.
Ритуальные костры
Как и в Белтейне, в Самайн на вершинах холмов зажигали костры, и с их участием проводились ритуалы. К началу нового времени они были наиболее распространены в некоторых частях Шотландского нагорья, на острове Мэн, в северном и среднем Уэльсе, а также в некоторых частях Ольстера. Ф. Мэриан Макнил говорит, что раньше это были пожары по нужде, но этот обычай вымер. Аналогичным образом, традиционно использовались только определенные породы дерева, но более поздние записи показывают, что сжигалось много видов легковоспламеняющихся материалов. Предполагается, что пожары были своего рода имитационной или симпатической магией; имитируя Солнце, помогая "силам роста" и сдерживая разложение и темноту зимы. Возможно, они также служили для символического "сжигания и уничтожения всех вредных влияний". Свидетельства 18-го и 19-го веков предполагают, что огонь, дым и пепел, как считалось, обладали защитной и очищающей силой.
В Морее 19 века мальчики просили топливо для костра из каждого дома в деревне. Когда разожгли костер, "один за другим молодые люди ложились на землю как можно ближе к огню, чтобы не обжечься, и в таком положении, чтобы дым окутывал их. Остальные пробежали сквозь дым и перепрыгнули через него ". Когда костер разгорелся, они разбросали пепел, соревнуясь за то, кто разбросает его больше всего. В некоторых районах разводили два костра бок о бок, и люди — иногда со своим скотом — ходили между ними в качестве ритуала очищения. Говорили, что кости забитого скота бросали в костры.
Люди также отнесли пламя от костра обратно в свои дома. В течение 19 века в некоторых частях Шотландии факелы из горящей ели или дерна носили по направлению к солнцу вокруг домов и полей, чтобы защитить их. В некоторых местах люди тушили огонь в своих очагах в ночь Самайн. Затем каждая семья торжественно разожгла свой очаг от общего костра, тем самым сплачивая сообщество. Писатель 17 века Джеффри Китинг утверждал, что это была древняя традиция, заведенная друидами. Потушение старого огня и зажигание нового, возможно, было способом изгнания зла, что было частью новогодних фестивалей во многих странах.
Гадание
Костры использовались в гадании. В Охтертайре 18 века вокруг костра клали кольцо из камней — по одному на каждого человека — возможно, на слое золы. Затем все бегали вокруг него с факелами, "ликуя". Утром камни были осмотрены, и если какие-то из них были потеряны, было сказано, что человек, которого они изображали, не проживет и года. Аналогичный обычай соблюдался в северном Уэльсе и в Бретани. Джеймс Фрейзер предполагает, что это может происходить от "более древнего обычая их фактического сжигания" (т. Е. человеческого жертвоприношения) или, возможно, это всегда было символическим. Гадание, вероятно, было частью фестиваля с древних времен, и оно сохранилось в некоторых сельских районах.
На домашних празднествах по всей Гэлии и Уэльсу многие ритуалы были предназначены для предсказания будущего собравшихся, особенно в отношении смерти и брака. Яблоки и фундук часто использовались в этих ритуалах гадания и играх. В кельтской мифологии яблоки прочно ассоциировались с Потусторонним миром и бессмертием, в то время как фундук ассоциировался с божественной мудростью. Одной из самых распространенных игр была apple bobbing. Другой вариант включал подвешивание небольшого деревянного стержня к потолку на высоте головы, с зажженной свечой на одном конце и яблоком, свисающим с другого. Прут вращался, и все по очереди пытались поймать яблоко зубами. Яблоки очищали одной длинной полосой, кожуру перебрасывали через плечо, и говорили, что ее форма образует первую букву имени будущего супруга.
Два лесных ореха были поджарены у костра; один назван в честь человека, который их жарил, а другой - в честь человека, которого они желали. Если орехи отскакивали от огня, это был плохой знак, но если орехи поджаривались спокойно, это предвещало отличное совпадение. Предметы прятались в еде — обычно в торте, бисквитах, кранахане, чемпе или соуэнах, — и порции подавались случайным образом. Будущее человека предсказывалось по предмету, который он случайно находил; например, кольцо означало брак, а монета - богатство. Была испечена соленая лепешка из овсянки; человек съел ее в три приема, а затем молча лег спать, ничего не выпив. Говорили, что это привело к сновидению, в котором их будущий супруг предлагает им напиток, чтобы утолить жажду. В воду опускали яичные белки, а их формы предсказывали количество будущих детей. Молодые люди также гонялись за воронами и угадывали некоторые из этих вещей по количеству птиц или направлению их полета.
Духи и души
Самайн рассматривался как предельное время, когда границу между этим миром и Потусторонним было легче пересечь. Это означало, что аос си, "духи" или "феи", могли легче приходить в наш мир. Многие ученые рассматривают аос си как остатки языческих богов и духов природы. В Самайн считалось, что аос си необходимо умилостивить, чтобы люди и их скот пережили зиму. Подношения еды и напитков будут оставлены снаружи для аос си, и часть урожая можно будет оставить в земле для них.
Один обычай, описанный как "вопиющий пример" "языческого обряда, сохранившегося в христианскую эпоху", был зафиксирован на Внешних Гебридах и Ионе в 17 веке. В ночь на 31 октября рыбаки и их семьи спускались к берегу. Один мужчина заходил в воду по пояс, где наливал кружку эля и просил "Сонаида" ("Шони"), которого он называл "богом моря", даровать им хороший улов. Обычай был отменен в 1670-х годах после кампании министров, но церемония перенесена на весну и просуществовала до начала 19 века.
Люди также проявляли особую осторожность, чтобы не оскорблять аос си, и старались не допустить никого, кто мог бы причинить вред. Они оставались недалеко от дома или, если были вынуждены идти в темноте, выворачивали свою одежду наизнанку или носили с собой железо или соль, чтобы держать их на расстоянии. В южной Ирландии в Самайн было принято плести небольшой крест из палочек и соломы, называемый "паршелл" или "parshall", который был похож на крест Бригид и Божье око. Он был установлен над дверью, чтобы отгонять невезение, болезни и колдовство, и его заменяли каждый Самайн.
В Самайн также чтили умерших. Начало зимы, возможно, считалось наиболее подходящим временем для этого, поскольку это было время "умирания" природы. Считалось, что души умерших возвращаются в свои дома в поисках гостеприимства. За обеденным столом и у камина были накрыты места, чтобы поприветствовать их. Вера в то, что души умерших возвращаются домой одну ночь в году и их нужно умиротворить, по-видимому, имеет древнее происхождение и встречается во многих культурах по всему миру. Джеймс Фрейзер предполагает: "Возможно, это была естественная мысль, что приближение зимы должно выгнать бедных, дрожащих, голодных призраков с голых полей и безлистных лесов в укрытие коттеджа". Однако души благодарных родственников могут вернуться, чтобы даровать благословения, так же легко, как души обиженного человека могут вернуться, чтобы отомстить.
Бормотание и маскировка
В некоторых районах бормотание и маскировка были частью Самайна. Впервые он был зафиксирован в Шотландии 16 века, а позже в некоторых частях Ирландии, Манна и Уэльса. Люди ходили от дома к дому в костюмах или маскарадных костюмах, обычно декламируя песни или стихи в обмен на еду. Возможно, он развился из традиции, по которой люди выдавали себя за аос си, или души умерших, и получали подношения от их имени. Также считалось, что олицетворение этих духов или душ защищает от них. С. В. Педдл предполагает, что гизеры "олицетворяют старых духов зимы, которые требовали награды в обмен на удачу". Макнил предполагает, что на древнем празднике присутствовали люди в масках или костюмах, представляющих этих духов, и что отсюда произошел современный обычай. В Ирландии костюмы иногда носили те, кто ходил до наступления темноты, собираясь на праздник Самайн.
В Шотландии молодые люди ходили от дома к дому с лицами в масках, вуалях, с разрисованными или почерневшими лицами, часто угрожая причинить вред, если их не примут. Это было распространено в 16 веке в сельской местности Шотландии и сохранялось до 20-го. Предполагается, что почерневшие лица появились из-за использования пепла костра для защиты. В Ирландии в конце 18 века крестьяне с палками в руках ходили по домам в Самайн, собирая еду для праздника. Чарльз Вэлленси написал, что они требовали этого во имя святого Кольма Силла, прося людей "отложить в сторону откормленного теленка и вывести паршивую овцу". В некоторых частях южной Ирландии в 19 веке у гайзеров была домашняя лошадь, известная как Лаир Бан (белая кобыла). Мужчина, закутанный в белую простыню и несущий украшенный лошадиный череп, вел группу молодых людей, дующих в коровьи рога, от фермы к ферме. На каждом из них они читали стихи, некоторые из которых "сильно отдавали язычеством", и ожидалось, что фермер пожертвует еду. Поступая таким образом, он мог ожидать удачи от "Мук Олла"; невыполнение этого требования принесло бы несчастье. Это сродни Шествие Мари Льюд (серой кобылы) в Уэльсе, которое проходит в середине зимы. В Уэльсе белая лошадь часто рассматривается как предзнаменование смерти. В других странах Европы костюмы, мумии и лошадки-хобби были частью других ежегодных фестивалей. Однако в кельтоязычных регионах они были "особенно подходящими для ночи, когда, как говорили, сверхъестественные существа находились за пределами страны, и люди-странники могли им подражать или отгонять их".
Хаттон пишет: "При подражании злым духам это был очень короткий шаг от маскировки до розыгрышей". Шалости на Самайн зафиксированы в Шотландском нагорье еще в 1736 году, а также были распространены в Ирландии, что привело к тому, что в некоторых частях Самайн прозвали "Ночью озорства". Ношение костюмов на Хэллоуин распространилось в Англии в 20 веке, как и обычай устраивать розыгрыши, хотя на других фестивалях было пение. Во времена массовой трансатлантической ирландской и шотландской иммиграции, которая популяризировала Хэллоуин в Северной Америке, Хэллоуин в Ирландии и Шотландии имел сильную традицию маскарадов и розыгрышей. Угощение, возможно, произошло от обычая ходить от двери к двери, собирая еду для праздников Самайн, топливо для костров Самайн или подношения для аос си. Кроме того, возможно, это произошло от обычая Всенощной собирать пирожные с душой.[требуется цитирование]
"Традиционное освещение для лицедеев или проказников за границей в ночное время в некоторых местах обеспечивалось репой или мангелевыми вурцелями, выдолбленными в качестве фонарей и часто вырезанными с гротескными лицами". Они также были установлены на подоконниках. Те, кто их изготовлял, по-разному говорили, что фонари символизируют духов или сверхъестественных существ, или использовались для отпугивания злых духов. Они были распространены в некоторых частях Ирландии и Шотландского нагорья в 19 веке. Они также были найдены в Сомерсете (см. Ночь панков). В 20 веке они распространились на другие части Британии и стали широко известны как джек-о-фонари.
Домашний скот
Традиционно Самайн был временем инвентаризации стад и запасов продовольствия. Крупный рогатый скот был перегнан на зимние пастбища после шести месяцев пребывания на более высоких летних пастбищах. Это было также время выбирать, какие животные будут забиты. Этот обычай до сих пор соблюдают многие, кто занимается фермерством и разводит домашний скот. Считается, что некоторые ритуалы, связанные с забоем скота, были перенесены на другие зимние праздники. В День святого Мартина (11 ноября) в Ирландии забивали животное — обычно петуха, гуся или овцу — и немного его крови окропляли порог дома. Он был предложен святому Мартину, который, возможно, занял место бога или богов, и затем был съеден как часть пира. Этот обычай был распространен в некоторых частях Ирландии до 19 века, и был распространен в других частях Европы. В Новый год на Гебридских островах мужчина, одетый в одежду из воловьей кожи, обходил городок по направлению к солнцу. Часть шкуры будет сожжена, и все будут вдыхать дым. Эти обычаи были призваны уберечь от невезения, и подобные обычаи были обнаружены в других кельтских регионах.
Кельтское возрождение
В конце 19-го и начале 20 века кельтского возрождения наблюдался всплеск интереса к Самайну и другим кельтским фестивалям. Сэр Джон Рис заявил, что это был "кельтский Новый год". Он вывел это из современного фольклора Ирландии и Уэльса, который, по его мнению, "полон обычаев Хэллоуина, связанных с новыми начинаниями". Он посетил Манн и обнаружил, что жители острова Мэн иногда называют 31 октября "Новогодней ночью" или Хог-унна. В "Эмире Точмарка", написанном в средние века, год исчислялся вокруг четырех фестивалей в начале сезонов и в начале них ставился Самайн. Однако Хаттон говорит, что доказательства того, что это кельтский или гэльский Новый год, неубедительны. Теорию Риса популяризировал сэр Джеймс Джордж Фрейзер, хотя иногда он признавал, что доказательства неубедительны. Фрейзер также сказал, что Самайн был языческим кельтским праздником мертвых и что он был обращен в христианство как День Всех Святых и заупокойных душ. С тех пор Самайн в народе считается кельтским Новым годом и древним праздником мертвых. Календарь Кельтской лиги, например, начинается и заканчивается в Самайн.