Ядовитая песня, книга II
| |||
Вес: 1 | Цена: 3 |
- Обобщающая статья: «Ядовитая Песня».
- Предыдущая книга — «Ядовитая Песня, книга I»;
- Следующая книга — «Ядовитая Песня, книга III».
Местонахождение
В The Elder Scrolls III: Morrowind
- Солстхейм, Деревня Скаалов — дом Ласснра;
- Садрит Мора — дом Трендруса Драла;
- Как случайное имущество у некоторых персонажей.
В The Elder Scrolls V: Dragonborn
- Воронья Скала:
- Дом Алора — на полке книжного шкафа рядом со входом, вместе с остальными шестью книгами цикла;
- Ферма Иентов — на бочке рядом со входом, вместе с первым томом;
- Поместье Морвейна — на каменной полке рядом с обеденным столом, вместе с первым томом. Также в покоях неподалёку от входа;
- Дом Гловера Меллори — два экземпляра на каменной полке рядом со входом.
Текст
Книга II
Автор: Бристин Ксел
Тай не испытывал никакой вины, что пугало его. Весь долгий, хотя и спешный путь от оврага, через лес, по высохшему руслу, он весело болтал с Байнарой, полностью осознавая, что только что совершил убийство. Когда же он отвлекался от беседы и начинал думать о последних секундах короткой жизни Вастера, Песнь вздымалась. Тай не мог думать о смерти мальчика, но знал, что повинен в ней.
«Я чуть с ума не сошла! — закричала тётя Уллия, когда дети вынырнули из леса у самого Сандилхауса. — Где вы пропадали?»
«А разве Вастер вам не рассказал?» — спросил Тай.
Сцена разыгралась точно так, как предполагал Тай — и каждое па каждого танцора в ней подчинялось ритму Песни. Тётя Уллия сказала, что не видела Вастера. Байнара, всё ещё не обеспокоенная, несла какую-то невинную ложь о том, что они разбрелись, и что он, должно быть, заблудился. Медленный, но настойчивый ритм паники усилился, когда ночь близилась к рассвету, а Вастер всё ещё не вернулся. Байнара и Тай со слезами (он сам удивился, насколько ему легко плакать, не испытывая чувств) признались, где были, и повели дядю Триффита с толпой слуг к груде мусора и оврагу. Неустанные поиски в лесу на заре. Причитания. Лёгкое наказание, да просто гневная ругань, за то, что Байнара с Таем потеряли своего младшего кузена.
По их плачу и стенаниям решили, что дети и так чувствуют себя достаточно виноватыми. И их отправили спать на рассвете, а поиски в лесу продолжались.
Тай готовился ко сну, когда в комнату зашла его няня, Эдеба. Выражение непоколебимой любви и преданности не сходило с её лица, и она держала его ладонь в своих, когда он погрузился в свои сны и кошмары. Песнь проникала в его сознание почти неслышно, и он снова увидел ту комнату в замке. Девушка с ребёнком. Птица на балке. Умирающий огонь. И внезапная вспышка жестокости. Тай лишился дыхания и открыл глаза.
Эдеба кралась к двери, нежно воркуя Песнь себе под нос. А в руке у неё был хрустальный шар из его котомки. Секунду он колебался, кричать, или нет. Откуда она знала Песнь? И знала ли она, что он убил другого мальчика, чтобы завладеть шаром?
Но что-то подсказало Таю, что она помогает ему, что она знает всё и думает только о том, как защитить его.
Весь следующий день, и следующая неделя, и следующий месяц были одинаковыми. Никто не говорил слишком много, а если и говорил, то лишь когда предлагал новые места, где бы поискать пропавшего мальчика. Хотя смотрели уже везде и тщательно. Таю было любопытно, почему они ни разу не заглянули в ущелье, но он понимал, что туда было просто не спуститься.
Побочным следствием исчезновения Вастера стало то, что уроки, которые давал Кена Гафризи, приобрели более серьёзное, почти академическое свойство. Непоседливость и отсутствие внимания у малыша всегда вынуждали сокращать занятия, но здравомыслящая Байнара и тихий Тай были идеальными учениками. Учитель был особенно поражён их вниманием, которое они проявили во время довольно сухой исторической лекции о геральдических символах Домов Морровинда.
«Герб Хлаалу изображает весы, — он высокомерно усмехнулся. — Они мнят себя великими соглашателями, как если бы в том было нечто достойное. Много столетий назад они были лишь кочевниками, последовавшими за Ресдайном, который решил…»
«Извини, Кена, — перебила Байнара. — А у кого на гербе нарисовано какое-то насекомое?»
«Разве ты не знаешь Дом Редорана? — спросил учитель, приподняв один из щитов.- Я знаю, вы тут, на Горне, совсем оторваны от жизни, но тебе, безусловно, уже достаточно лет, чтобы различать…»
«Да не то, Кена, — пояснил Тай. — Думаю, она имеет в виду другой герб с насекомым».
«Понимаю, — кивнул Кена Гафризи, нахмурив брови. — Да, вы ещё слишком молоды, чтобы когда-нибудь видеть герб Шестого Дома, Дома Дагот. Они воевали с нами вместе с проклятыми еретиками двемерами в Войне у Красной горы, и ныне совершенно уничтожены, хвала Владыке, Матери и Чародею. Этот дом был проклятием нашей земли целое тысячелетие, а когда, наконец, их скверна была истреблена, сама земля испустила вздох облегчения облаком огня и пепла, на целый год обратив день в ночь».
Байнара и Тай понимали, что не могут говорить, но обменялись друг с другом понимающими взглядами, когда учитель углубился в тему злодейства двемеров и Дома Дагот. Когда урок закончился, они вышли из Сандилхауса и хранили молчание, пока не оказались вне досягаемости чужих глаз и ушей.
Перешедшее за полдень солнце рисовало на земле длинные тени похожих на копья деревьев, окружавших луг. Издалека доносились голоса рабочих, начавших подготовку к сбору осеннего урожая и покрикивавших друг на друга грубыми и привычными фразами, но отдельные слова разобрать было невозможно.
«Это определённо символ на том щите, что ты нашел в груде мусора, — сказала, наконец, Байнара. — И всё, что там есть, должно быть, осталось от Дома Дагот».
Тай кивнул. Его мысли были о странном хрустальном шаре. Он почувствовал, как лёгкая, вибрирующая музыка беззвучно коснулась его тела, и понял, что открыл ещё одну тему Песни.
«И зачем наши люди сожгли и поломали всё это? — спросил он задумчиво. — Думаешь, Дом Дагот был таким злым, что всё связанное с ним — проклято?»
Байнара рассмеялась. В разгар дня все разговоры о проклятиях и зле Шестого Дома были чисто теоретическими: нечто такое, что разбавляет жизнь романтикой, но не вызывает тревоги. Дети побрели обратно в замок, чтобы поспеть к ещё одному размеренному, скучному обеду. Но когда наступила ночь, Байнара принялась перебирать сокровища, собранные в куче мусора. В свете лун маленькие кувшинчики, какие-то оранжевые самоцветы, тусклые кусочки серебра и золота, не имевшие очевидного предназначения, всё это приобрело зловещий оттенок.
Внезапное отвращение охватило её. В этих предметах была какая-то странная энергия, примесь смерти и разрушения, которую нельзя было отрицать. Байнара бросилась к окну — её вырвало.
Выглянув на тёмную лужайку, раскинувшуюся внизу, она увидела фигуру, расставлявшую свечи в виде контура огромного насекомого, символа Дома Дагота. Когда фигура глянула в её сторону, она быстро отшатнулась, однако успела разглядеть лицо, выхваченное из темноты сальным светом. Это была Эдеба, няня Тая.
На следующее утро Байнара рано ушла из замка, неся за спиной большой мешок с её сокровищами. Она дотащила его до болота и оставила там. Затем она вернулась и рассказала своему дяде Триффиту о том, что видела прошлой ночью, опустив лишь изначальную причину своего недомогания.
Эдебу изгнали с острова Горн без обсуждения. Она плакала, умоляла позволить ей попрощаться с её Таем, но дело сочли слишком опасным. Когда Тай спросил, что с ней случилось, ему ответили, что она вернулась к своей семье на материк. Он уже слишком большой, чтобы иметь няню.
Байнара никогда не говорила ему, что знала. Потому что боялась.