Об Обливионе
| |||
Тип | Книга | ||
Собрание | Библиотека Шалидора | ||
Коллекция | Обливион | ||
Автор | Мориан Зенас |
| |||
Автор: Мориан Зенас | |||
Вес: 1 | Цена: 10 |
| |||
Автор: Мориан Зенас | |||
Вес: 1 | Цена: 15 |
| |||
Автор: Мориан Зенас | |||
Вес: 3 | Цена: 40 |
| |||
Автор: Мориан Зенас | |||
Вес: 2 | Цена: 772 |
- Обобщающая статья: «Мориан Зенас».
- Обобщающая статья: «Книги (Online)».
- Обобщающая статья: «Библиотека Шалидора».
- Обобщающая статья: «Книги (Skyrim)».
- Обобщающая статья: «Книги (Oblivion)».
- Обобщающая статья: «Книги (Morrowind)».
- Обобщающая статья: «Книги (Daggerfall)».
Местонахождения
В The Elder Scrolls Online
Ривенспайр
- Один экземпляр в старой крепости Калгона.
Сиродил
- Один экземпляр в Липсанд-Тарне.
Тенетопь
- Один экземпляр юго-восточнее шахты Цонашап, на полпути к Глубоким Могилам.
- Один экземпляр в аргонианских руинах северо-восточнее Клокочущей Трясины, рядом с ведущей в Альтен-Коримонт дорогой.
В The Elder Scrolls V: Skyrim
- Один экземпляр книги имеется у Мирабеллы Эрвин из Коллегии Винтерхолда.
- На нижем ярусе библиотеки Храма Призывателей Ночи.
В The Elder Scrolls IV: Oblivion
- Коррол, «Книги Ренуа» — 3 шт. (можно купить);
- Гильдия магов Скинграда — 2 шт.;
- Приорат Девяти — 2 шт.;KN
По одному экземпляру этой книги можно найти в таких локациях: Ататар, Библиотека Древних свитков, Гильдия магов Брумы, Мистические архивы и др.
В The Elder Scrolls III: Morrowind
Всего в игре (включая дополнения) 42 экземпляра книги. Список мест, где её можно найти, можно посмотреть ниже, под кнопкой-спойлером:
- Альд'рун, район поместий:
- Ллетер Вари: Зачарователь — 1 шт.;
- Зал Совета Редорана, Дом Гальсы Гинду — 1 шт.;
- Балмора, Дориса Дарвел: Книжный магазин — 2 шт. (можно купить);
- Вивек:
- Квартал Чужеземцев, магазин «Редкие книги Джобаши» — 6 шт. (можно купить);
- Округ Храма, Зал Справедливости, Судебные Канцелярии — 1 шт.;
- Округ Храма, Зал Мудрости, Библиотека Вивека, на полках книжного шкафа — 6 шт.;
- Вос, Ферма Тильс Аралас — 1 шт.;
- Мабаби — 1 шт.;
- Мавия — 1 шт.;
- Морнхолд, Великий Базар, Книготорговля — 2 шт. (можно купить).Tr
- Одирниран, Башня — 1 шт.;
- Плантация Дрена, Лачуга Ретана — 1 шт.;
- Поместье Ретан, Дом Туреса — 1 шт.;
- Призрачные Врата, Башня Рассвета, нижний уровень — 1 шт.;
- Садрит Мора, Привратный Трактир, западное крыло — 1 шт.;
- Сулипунд — 1 шт.;
- Тель Вос, центральная башня — 1 шт.;
- Турейнулал, Библиотека Кагренака — 1 шт.;
- Форт Инеевой БабочкиBM:
- покои Кариуса, на полках книжного шкафа — 6 шт.;
- святилище Имперского культа, на полках книжного шкафа — 7 шт.;
- Шишара — 1 шт.
Также случайным образом может появиться в продаже у Тральдризы Тервайн, Фалвела Аренима, Фейна Риэлля и Эло Аретана (у Тральдризы и Эло — неограниченное число раз).
Текст
Совершенно неверно, хотя и привычно называть обитателей Обливиона демонами. Эта традиция, возможно, восходит к Алессианским доктринам пророка Первой эры Марука, который, что весьма забавно, сначала запретил «сделки с дэмонами», а потом не счёл нужным объяснить, кто же всё-таки такие эти «дэмоны».
Наиболее вероятно, что «дэмон» представляет собой искажение или этимологическое преобразование понятия «даэдра», старого эльфийского слова, обозначавшего диковинных могущественных существ с неясной мотивацией, являвшихся из измерений Обливиона. В более позднем трактате скайримского короля Хейла Набожного, написанном почти тысячелетие спустя после публикации оригинальных доктрин, интриги его политических оппонентов уподобляются «злокозненности демонов Обливиона… их порочность достойна самого Сангвина, они жестоки, как Боэтия, расчётливы, как Молаг Бал, и безумны, как Шеогорат». Таким образом, Хейл Набожный многоречиво представил нам четырёх лордов даэдра.
Но письменные трактаты в конечном счёте не являются лучшим способом изучения Обливиона и населяющих его даэдра. Те же, кто всё-таки вступает в «сделки с дэмонами», не стремятся делиться этим с общественностью. Тем не менее в литературе Первой эры встречаются во множестве дневники, записи, протоколы, повествующие о сожжениях ведьм, и руководства для охотников на даэдра. Их я и использовал в качестве основного исходного материала. Они заслуживают не меньшего доверия, чем слова лордов даэдра, которых я сам вызывал и с которыми вёл долгие беседы.
Очевидно, что Обливион — это место, состоящее из многих земель, — отсюда и множество имён, синонимичных Обливиону: Хладная Гавань, Трясина, Лунная Тень и прочие. Было бы корректно предположить, что в каждой из земель Обливиона правит свой князь. Князья даэдра, чьи имена встречаются вновь и вновь в древних текстах (хотя это нельзя считать непогрешимым тестом на их аутентичность и доказательством существования), — это ранее упоминавшиеся Сангвин, Боэтия, Молаг Бал и Шеогорат, а также Азура, Мефала, Клавикус Вайл, Вермина, Малакат, Хоермиус (или Хермеус, или Хормаус, или Херма — похоже, единой транскрипции не существует) Мора, Намира, Джиггалаг, Ноктюрнал, Мерунес Дагон и Периайт.
Судя по моему опыту, даэдра представляют собой весьма пёстрое множество. Почти невозможно как-либо характеризовать их как целое, если, конечно, не считать их безмерной мощи и склонности к экстремизму. Тем не менее я попробую разбить их на несколько классов — исключительно в целях категоризации, которую так любят все учёные.
Мерунес Дагон, Молаг Бал, Периайт, Боэтия и Вермина относятся к самым «демоническим» по существу даэдра в том смысле, что их сферы, похоже, разрушительны по своей природе. Другие даэдра могут, конечно, быть не менее грозными, но редко когда разрушение производится ради самого разрушения. Но и эти пятеро не одинаковы в своей деструктивности. Мерунес Дагон, кажется, предпочитает для вымещения ярости стихийные бедствия — землетрясения и вулканы, Молаг Бал использует других даэдра, а Боэтия вдохновляет смертных воинов. Стихия Периайта, кажется, эпидемии, а Вермины — пытки.
Готовясь к следующему выпуску этой серии, я намерен исследовать два вопроса, которые заинтриговали меня в самом начале моей карьеры исследователя даэдра. Первый касается одного отдельного даэдра, возможно, ещё одного князя даэдра, который упоминается во многих местах инкунабулы как Хирсин. Хирсина называют Охотником князей и Отцом всех зверолюдей, но я пока не нашёл никого, кто мог бы его вызвать. Другая и, возможно, более трудная задача, которую я перед собой поставил, заключается в изыскании практического способа перемещения простого смертного в Обливион. Моя философия всегда основывалась на том, что имеет смысл бояться лишь того, чего мы не понимаем. И с этой мыслью я когда-нибудь достигну своей цели.
Cовершенно неверно, хотя и привычно, называть обитателей Обливиона «демонами». Эта традиция, возможно, восходит к Алессианским доктринам пророка Первой эры Марука, который, что весьма забавно, сначала запретил «сделки с дэмонами», а потом не счёл нужным объяснить, кто же всё-таки такие эти «дэмоны».
Наиболее вероятно, что «дэмон» представляет собой искажение или этимологическое преобразование понятия «даэдра», древнеэльфийского слова, обозначавшего диковинных могущественных существ с неясной мотивацией, являвшихся из измерения Обливион. («Даэдра», в действительности, множественное число; единственное — «даэдрот».) В более позднем трактате скайримского короля Хейла Набожного, написанном почти тысячелетие спустя после публикации оригинальных Доктрин, интриги его политических оппонентов уподобляются «злокозненности демонов Обливиона… их порочность достойна самого Сангвина, они жестоки как Боэтия, расчётливы как Молаг Бал и безумны как Шеогорат». Таким образом, Хейл Набожный в своём писании даёт нам сведения о четырёх лордах даэдра.
Но письменные трактаты, в конечном счёте, не являются лучшим способом изучения Обливиона и населяющих его даэдра. Те же, кто всё-таки вступает в «сделки с дэмонами» редко желают делать этот факт достоянием общественности. Тем не менее, в литературе Первой эры встречаются во множестве дневники, журналы, протоколы, повествующие о сожжениях ведьм, и руководства для «даэдроубийц». Их я и использовал в качестве основного исходного материала. Они заслуживают не меньшего доверия, чем слова лордов даэдра, которых я сам вызывал и с которыми вёл долгие беседы.
Очевидно, что Обливион это место, состоящее из многих земель — отсюда и множество имён, синонимичных Обливиону: Холодная Гавань, Трясина, Лунная Тень, и проч. Было бы корректно предположить, что в каждой из земель Обливиона правит свой принц. Принцы даэдра, чьи имена встречаются вновь и вновь в древних текстах (хотя это нельзя считать непогрешимым тестом на их аутентичность и доказательством существования) это ранее упоминавшиеся Сангвин, Боэтия, Молаг Бал и Шеогорат, а также Азура, Мефала, Клавикус Вайл, Вернима, Малакат, Хеурмиус (или Хермеус, или Хормаус, или даже Херма — похоже, единой транскрипции не существует) Мора, Намира, Джиггалаг, Ноктюрнал, Мерунес Дагон и Периайт.
Судя по моему опыту, даэдра представляют собой весьма пёстрое множество. Почти невозможно как-либо характеризовать их как целое, если, конечно, не считать их безмерной мощи и склонности к экстремизму. Однако я попробую разбить их на несколько классов, исключительно в целях категоризации, которую так любят все учёные.
Мерунес Дагон, Молаг Бал, Периайт, Боэтия и Вернима относятся к самым «демоническим» по существу даэдра, в том смысле, что их сферы, похоже, разрушительны по своей природе. Другие даэдра могут, конечно, быть не менее грозными, но редко когда разрушение производится ради самого разрушения. Но и эти пятеро не одинаковы в своей деструктивности. Мерунес Дагон, кажется, предпочитает для вымещения ярости стихийные бедствия — землетрясения и вулканы, Молаг Бал использует других даэдра, а Боэтия вдохновляет смертных воинов. Стихия Периайта, кажется, эпидемии, а Вернимы — пытки.
Готовясь к следующему опусу этой серии, я намерен исследовать два вопроса, которые заинтриговали меня в самом начале моей карьеры даэдролога. Первый касается одного отдельного даэдрота, возможно, ещё одного принца даэдра, который упоминается во многих местах инкунабулы как Хирсин. Хирсина называют «Охотником Принцев» и «Отцом всех Зверолюдей», но я пока не нашёл никого, кто мог бы его вызвать. Другая и, возможно, более трудная задача, которую я перед собой поставил, заключается в изыскании практического способа перемещения простого смертного в Обливион. Моя философия всегда основывалась на том, что имеет смысл бояться лишь того, чего мы не понимаем. И с этой мыслью я когда-нибудь достигну своей цели.
Об Обливионе
Мориан Зенас
Совершенно неверно, хотя и привычно, называть обитателей Обливиона «демонами». Эта традиция, возможно, восходит к Алессианским доктринам пророка Первой эры Марука, который, что весьма забавно, сначала запретил «сделки с дэмонами», а потом не счёл нужным объяснить, кто же всё-таки такие эти «дэмоны».
Наиболее вероятно, что «дэмон» представляет собой искажение или этимологическое преобразование понятия «дэйдра», древнеэльфийского слова, обозначавшего диковинных могущественных существ с неясной мотивацией, являвшихся из измерения Обливион. («Дэйдра», в действительности, множественное число; единственное — «дэйдрот»). В более позднем трактате скайримского короля Хейла Набожного, написанном почти тысячелетие спустя после публикации оригинальных Доктрин, интриги его политических оппонентов уподобляются «злокозненности демонов Обливиона… их порочность достойна самого Сангвина, они жестоки как Боэтия, расчётливы как Молаг Бал и безумны как Шеогорат». Таким образом, Хейл Набожный в своём писании даёт нам сведения о четырёх лордах дэйдра.
Но письменные трактаты, в конечном счёте, не являются лучшим способом изучения Обливиона и населяющих его дэйдра. Те же, кто всё-таки вступает в «сделки с дэмонами» редко желают делать этот факт достоянием общественности. Тем не менее, в литературе Первой эры встречаются во множестве дневники, журналы, протоколы, повествующие о сожжения ведьм, и руководства для «дэйдроубийц». Их я и использовал в качестве основного исходного материала. Они заслуживают не меньшего доверия, чем слова лордов дэйдра, которых я сам вызывал и с которыми вёл долгие беседы.
Очевидно, что Обливион это место, состоящее из многих земель — отсюда и множество имён, синонимичных Обливиону: Холодная Гавань, Трясина, Лунная Тень, и проч. Было бы корректно предположить, что в каждой из земель Обливиона правит свой принц. Принцы дэйдра, чьи имена встречаются вновь и вновь в древних текстах (хотя это нельзя считать непогрешимым тестом на их аутентичность и доказательством существования) это ранее упоминавшиеся Сангвин, Боэтия, Молаг Бал и Шеогорат, а также Азура, Мефала, Клавикус Вайл, Вернима, Малакат, Хеурмиус (или Хермеус, или Хормаус, или даже Херма — похоже, единой транскрипции не существует) Мора, Намира, Джиггалаг, Ноктюрнал, Мерунес Дагон и Периайт.
Судя по моему опыту, дэйдра представляют собой весьма пёстрое множество. Почти невозможно как-либо характеризовать их как целое, если, конечно, не считать их безмерной мощи и склонности к экстремизму. Однако я попробую разбить их на несколько классов, исключительно в целях категоризации, которую так любят все учёные.
Мерунес Дагон, Молаг Бал, Периайт, Боэтия и Вернима относятся к самым «демоническим» по существу дэйдра, в том смысле, что их сферы, похоже, разрушительны по своей природе. Другие дэйдра могут, конечно, быть не менее грозными, но редко когда разрушение производится ради самого разрушения. Но и эти пятеро не одинаковы в своей деструктивности. Мерунес Дагон, кажется, предпочитает для вымещения ярости стихийные бедствия — землетрясения и вулканы, Молаг Бал использует других дэйдра, а Боэтия вдохновляет смертных воинов. Стихия Периайта, кажется, эпидемии, а Вернимы — пытки.
Готовясь к следующему опусу этой серии, я намерен исследовать два вопроса, которые заинтриговали меня в самом начале моей карьеры дэйдролога. Первый касается одного отдельного дэйдрота, возможно, ещё одного принца дэйдра, который упоминается во многих местах инкунабулы как Херсин. Херсина называют «Охотником Принцев» и «Отцом всех Зверолюдей», но я пока не нашёл никого, кто мог бы его вызвать. Другая и, возможно, более трудная задача, которую я перед собой поставил, заключается в изыскании практического способа перемещения простого смертного в Обливион. Моя философия всегда основывалась на том, что имеет смысл бояться лишь того, чего мы не понимаем. И с этой мыслью я когда-нибудь достигну своей цели.
О Забвении
Автор: Мориан Зенас
Совершенно неверно, хотя и привычно, называть обитателей измерения Забвение «демонами». Эта традиция, возможно, восходит к Алезианским Доктринам, выработанным пророком Первой Эры Маруком — который, что довольно забавно, сначала запретил «сдэлки с дэмонами», а потом не счёл нужным объяснить, кто же всё-таки такие эти «дэмоны».
Наиболее вероятно, что «дэмон» представляет собой искажение или этимологическое преобразование понятия «Даэдра», древнеэльфийского слова, обозначавшего диковинных могущественных существ с неясной мотивацией, являвшихся из измерения Забвение. («Даэдра», в действительности, форма множественного числа; единственное — «Даэдрот»). В более позднем трактате Скайримского Короля Гейла Набожного, написанном почти тысячелетие спустя после публикации оригинальных Доктрин, интриги его политических оппонентов уподобляются «злокозненности демонов Забвения… их порочность достойна самого Сангвина, они жестоки как Боэта, расчётливы как Молаг Бал и безумны как Шигорат». Таким образом, Гэйл Благочестивый в своём писании даёт нам сведения о четырёх лордах Даэдра.
Но письменные трактаты, в конечном счёте, не являются лучшим способом изучения Забвения и населяющих его Даэдра. Те же, кто всё-таки вступает в «сдэлки с дэмонами» редко когда желают сделать этот факт достоянием общественности. Тем не менее, по всей литературе Первой Эры разбросаны дневники, журналы, протоколы сожжения ведьм и руководства для Даэдроубийц. Их я и использовал в качестве моего главного исходного материала. Они заслуживают не меньшего доверия, чем слова лордов Даэдра, которых я сам вызывал и с которыми вёл долгие беседы.
Очевидно, что Забвение это место, состоящее из многих земель — отсюда и множество имён, синонимичных Забвению: Хладная Гавань, Квагмир, Лунная Тень, и проч. Было бы корректно предположить, что в каждой из земель Забвения правит свой князь. Князья Даэдра, чьи имена встречаются вновь и вновь в древних текстах (хотя это нельзя считать непогрешимым тестом на их аутентичность и верность существования, дающим уверенность) это ранее упоминавшиеся Сангвин, Боэта, Молаг Бал и Шигорат, а также Азура, Мефала, Клавикус Вайл, Вернима, Малакат, Гоэрмиус (или Гермиус, или Хормэус, или даже Герма — похоже, единой транскрипции не существует) Мора, Намира, Джиггалаг, Ноктурнал, Мехрун Дагон и Перит.
Судя по моему опыту, Даэдра представляют собой весьма пёстрое множество. Почти невозможно как-либо категоризировать как целое, если, конечно, не считать их безмерной мощи и склонности к экстремизму. Пусть будет так, а я попробую разбить их на несколько классов, исключительно ради научной целесообразности.
Мехрун Дагон, Молаг Бал, Перит, Боэта и Вернима относятся к самым «демоническим» по существу Даэдра, в том смысле, что их сферы, похоже, разрушительны по своей природе. Другие Даэдра могут, конечно, быть не менее грозными, но редко когда чисто ради разрушения как такового, в отличие от этих пяти. Но и эти пятеро не одинаковы в своей деструктивности. Мехрун Дагон, кажется, предпочитает для вымещения ярости стихийные бедствия — землетрясения и вулканы. Молаг Бал использует других даэдра, а Боэта вдохновляет смертных воинов. Стихия Перита, кажется, эпидемии, а Вернимы — пытки.
Готовясь к следующему опусу этой серии, я намерен исследовать два вопроса, которые заинтриговали меня в самом начале моей карьеры даэдролога. Первый касается одного отдельного Даэдрота, возможно, ещё одного князя Даэдра, который упоминается во многих местах инкунабулы как Хиркин. Хиркина называют «Охотником Принцев» и «Отцом всех Зверолюдей», но я пока не нашёл никого, кто мог бы его вызвать. Другая и, возможно, более трудная задача, которую я перед собой поставил, заключается в изыскании практического способа перемещения простого смертного на Забвение. Моя философия всегда основывалась на том, что в нас заложена одна лишь потребность бояться того, чего мы не понимаем — и с этой мыслью я когда-нибудь достигну своей цели.Примечания
- В The Elder Scrolls III: Morrowind название книги переведено как «О Забвении».