Чёрная стрела, т. 1
| |||
Вес: 1 | Цена: 150 | ||
Эффект: +1 Акробатика |
| |||
Вес: 2 | Цена: 400 | ||
Эффект: +1 Акробатика |
- Обобщающая статья: «Книги (Skyrim)».
- Обобщающая статья: «Книги (Oblivion)».
- Обобщающая статья: «Книги (Morrowind)».
- Cледующий том: Чёрная стрела, т. 2
Местонахождение
Morrowind
- Альд'рун, Крыса в котелке — на одном из столов на нижнем уровне;
- Пелагиад, дом Мадреса Навура — на столике около камина;
- Тель Мора, дом Кирсти — на письменном столе;
- Является наградой за выполнение квеста «Анасси, особый друг»;
- В качестве случайного содержимого всевозможных контейнеров.
Oblivion
Skyrim
- Солитьюд — Коллегия бардов;
- Разделённое ущелье — на алхимической лаборатории, сразу за Стеной Слов;
- Святилище Периайта — южнее, в рюкзаке в расщелине;
- Форт Феллхаммер — Гарнизон, в столе предводителя бандитов;
- На книжной полке, в арендуемой комнате таверны «Смеющаяся крыса»;
- Можно приобрести у Урага-гро Шуба в Арканеуме.
Текст
Горжик Гвин
Я был совсем молод, когда герцогиня Уода наняла меня помощником лакея в её летний дворец. Тогда у меня практически не было опыта общения с титулованными особами. Среди них были богатые торговцы, дипломаты и политики, имевшие дела в Элденруте и большие дворцы, но мои родичи были далеки от социальных кругов.
Когда я достиг совершеннолетия, для меня не нашлось места в семейном деле, но мой кузен узнал, что в отдалённом от города поместье требуется прислуга. Оно было так далеко, что там вряд ли мог быть большой конкурс на места. Пять дней я шёл по джунглям Валенвуда, пока не встретил группу всадников, следующих в том же направлении, что и я. В группе были три мужчины-босмера, одна женщина-босмер, две бретонки и один данмер. Они были похожи на путешественников.
«Ты тоже направляешься в Моливу?» — спросила меня бретонка Пролисса после того, как мы представились друг другу.
«Я не знаю, как это называется, — ответил я. — Но я ищу поместье герцогини Уоды».
«Мы отвезём тебя туда, — сказал данмер Миссун Акин, сажая меня на свою лошадь. — Но тебе лучше не говорить её светлости, что тебя проводили ученики из Моливы. Если, конечно, ты хочешь получить работу».
Акин объяснил мне всё по дороге. Молива была ближайшей деревней к поместью герцогини. Там жил великий лучник, он ушёл на пенсию после военной службы. Его звали Хиомаст, и хотя он давно уже не служил, всё же брал учеников и обучал их своему мастерству. Со временем о великом учителе узнавало всё больше народа, и всё больше учеников приезжало в деревню. Бретонки прибыли из самого Хай Рока. Акин же пересёк весь континент, приехав из родной деревни у великого вулкана в Морровинде. Он показал мне эбонитовые стрелы, которые он привёз из дома. Никогда в жизни я не видел подобного.
«Насколько нам известно, — сказал Копаль, один из босмеров, — семья герцогини жила здесь ещё до образования Империи. Можно подумать, что она должна была привыкнуть к простолюдинам из Валенвуда. Но ситуация невероятно далека от правды. Она презирает деревню, и больше всего — школу лучников».
«Полагаю, она хочет контролировать всё движение в её джунглях», — засмеялась Пролисса.
Я поблагодарил их за информацию и понял, что всё больше и больше боюсь встречи с этой невыносимой герцогиней. Первый взгляд на её дворец через деревья не только не развеял, но скорее усилил мои опасения.
Такого здания в Валенвуде я ещё не видел. Это было огромное сооружение из камня и железа, его неровные зубчатые стены напоминали челюсти огромного хищника. Большинство деревьев рядом с дворцом вырубили много лет назад: я мог представить себе, какой скандал это повлекло за собой, и насколько крестьяне-босмеры ненавидели герцогиню Уоду. Вокруг дворца проходил широкий ров с серо-зелёной водой, образуя искусственный остров. Я видел нечто подобное в Хай Роке и в Имперской провинции, но никогда у себя на родине.
«У ворот стоит охрана, поэтому мы простимся с вами здесь, — сказал Акин, останавливая лошадь на дороге. — Для вас же будет лучше, если никто не узнает о нашем знакомстве».
Я поблагодарил своих спутников и пожелал им удачи в обучении. Они поехали дальше, а я пошёл пешком к поместью. Через несколько минут я стоял у ворот, которые, как я заметил, были соединены с мостом и высокими перилами. Когда стражник понял, что я пришёл устраиваться на работу, он открыл дверь и дал знак другому стражнику, чтобы тот опустил мост и я смог бы пересечь ров.
Последнее препятствие — дверь в поместье. Над этой железной дверью висел грозный железный герб семьи Уода. В двери была одна-единственная золотая замочная скважина. Стражник открыл дверь и пропустил меня в огромный мрачный каменный дворец.
Её светлость приняла меня в гостиной. Она была худой женщиной и чем-то напоминала рептилию в красном платье. Сразу было заметно, что она никогда не улыбается. Наша беседа состояла из одного-единственного вопроса.
«Ты знаешь, что значит быть младшим лакеем на службе у дворянки?» — её голос был похож на шелест старой кожи.
«Нет, ваша светлость».
«Отлично. Ни один слуга не в состоянии понять свои обязанности. И особенно я не люблю тех, кто считает, что они их поняли. Ты принят».
Жизнь во дворце была безрадостной, но должность младшего лакея очень необременительна. Моя основная обязанность заключалась в том, чтобы не попадаться на глаза герцогине. Иногда я ходил в Моливу, что находилась в двух милях от поместья. Ничего особенного или необычного в деревне не было — по всему Валенвуду были тысячи таких мест. На холме рядом с деревней находилась академия лучников мастера Хиомаста. Я часто ходил туда и наблюдал за учениями.
Иногда после занятий я встречался с Пролиссой и Акином. С Акином мы редко разговаривали о чём-либо, не имеющем отношения к стрельбе из лука. И хотя мне очень нравилась его компания, Пролисса стала мне более близким другом, чем он, и не только потому что она была очень красивой для бретонки, но и потому, что у нас было больше общих интересов.
«Когда я была совсем маленькой, то ходила на представление в Цирке Перьев в Хай Роке, — сказала она однажды, когда мы гуляли по лесу. — Очень старый цирк, никто даже не помнит, когда они появились. Ты должен обязательно посмотреть их выступление, если представится возможность. У них отличные сценки и интермедии, и самые лучшие акробаты и лучники в мире. Я мечтаю когда-нибудь попасть в их труппу. Когда я стану профессионалом».
«А как ты узнаешь, что стала хорошим лучником?» — спросил я. Она не ответила, а когда я обернулся, то понял, что она исчезла. Совершенно сбитый с толку, я стал оглядываться, как вдруг услышал смех где-то наверху. Она сидела на дереве надо мной и ухмылялась.
«Может, я стану не лучником, а акробатом, — сказала она. — А может, и тем и другим. Я подумала, что в Валенвуде я смогу многому научиться. У вас здесь есть отличные учителя. Эти люди-обезьяны».
Она изогнулась, обхватив левой ногой ветку и вытянув вперёд правую ногу. Через секунду она уже была на другой ветке. Я понял, что с ней сложно продолжать разговор.
«Ты имеешь в виду имга? — проговорил я, заикаясь. — А ты нормально себя чувствуешь на такой высоте?»
«Я знаю, это банально», — сказала она, перепрыгивая на ветку выше. — Но секрет в том, чтобы не смотреть вниз».
«Может, ты всё-таки спустишься?»
«Да, наверное, пора», — ответила она. Она была уже в тридцати футах от земли, стояла на тонкой ветке, держа руки по сторонам, чтобы сохранить равновесие. Она показала на ворота, которые едва были видны на другой стороне дороги: «Честно говоря, ближе к дворцу герцогини я подходить не хочу».
Я еле сдержал крик, когда она бросилась с ветки вниз. Через секунду она уже стояла рядом со мной. Это такой трюк, объяснила она. Предотвратить удар до того, как он произойдёт. Я сказал ей, что она станет лучшим акробатом в Цирке Перьев. Сейчас я, конечно, знаю, что этому не суждено было случиться.
В тот день, насколько я помню, мне нужно было раньше возвращаться. Это был один из тех редких дней, когда я должен был работать. Каждый раз, когда к герцогине приезжали гости, я должен был быть там. Конкретных обязанностей у меня не было, кроме как стоять в столовой. Другие слуги и служанки постоянно были чем-то заняты — то приносили еду, то уносили тарелки. А вот лакеи были чистой формальностью, украшением дворца.
Но, по крайней мере, у развернувшейся впоследствии драмы был зритель, в моём лице.