Королева-Волчица , т. 2
| |||
Вес: 1 | Цена: 50 | ||
Эффект: Рукопашный бой +1 |
| |||
Вес: 3 | Цена: 250 | ||
Эффект: Рукопашный бой +1 |
- Обобщающая статья: «Королева-Волчица (цикл книг)».
- предыдущая книга — «Королева-Волчица, т. 1»;
- следующая книга — «Королева-Волчица, т. 3».
Местонахождение
Morrowind
Oblivion
- Скинград — Замок Скинград, на книжной полке в комнате Януса Гассилдора.
Skyrim
- Виндхельм — Подержанные товары Садри;
- Солитьюд — Поместье «Высокий шпиль»;
- Зуб Фалдара;
- Крепость Феллглоу — в рюкзаке на полке;
- Можно приобрести у Урага-гро Шуба в Арканеуме.
Текст
Вогин Джарт
Записано мудрецом первого столетия Третьей эры Монтокаи:
3E 82
Через год после свадьбы своей 14-летней внучки принцессы Потемы и короля Мантиарко из королевства Солитьюд, император Уриэль Септим II скончался. Его сын, Пелагиус II Септим, стал императором. Он обнаружил, что казна порядком опустошена, увы, его отец очень неумело вёл дела.
Новая королева Солитьюда, Потема, встретила оппозицию в лице старинных аристократических фамилий — для нордов она была чужестранкой. Мантиарко был вдовцом, его покойная жена пользовалась всеобщей любовью. От неё у короля остался сын, принц Баторг, который был на два года старше своей мачехи, он возненавидел Потему. Но король очень любил свою молодую жену, мечтал иметь от неё ребёнка и вместе с ней переживал её неудачные беременности. В 29 лет она родила ему сына.
3E 97
«Ты должен сделать что-нибудь, чтобы унять боль!» — закричала Потема, её лицо исказилось оскалом боли. Лекарь Келмет сразу же представил себе волчицу-роженицу, но приказал себе не думать об этом. Недруги часто называли Потему Королевой-Волчицей, но не из-за внешнего сходства с хищником.
«Ваше величество, у вас нет повреждений, которые я бы мог залечить. Та боль, что Вы чувствуете, естественна при родах…» — он хотел было добавить ещё несколько слов утешения, но ему пришлось уворачиваться от зеркала, которое она в него бросила.
«Я тебе не какая-то крестьянка! — прорычала Потема. — Я королева Солитьюда, дочь императора! Сделай что-нибудь! Призови даэдра! Я продам душу любого своего подданного, только чтобы унять боль!»
«Миледи, — нервно сказал лекарь, задёргивая занавески, не давая утреннему солнцу заглянуть в комнату. — Никогда нельзя так говорить, даже в шутку. Глаза Обливиона всегда следят за нами».
«Что ты знаешь об Обливионе, лекарь? — крикнула она, но затем успокоилась. Боль отступила немного. — Не передашь ли ты мне то зеркало, которое я в тебя кинула?»
«Вы снова хотите бросить его, Ваше Величество?» — спросил лекарь с грустной улыбкой, выполняя приказ.
«Очень может быть, — ответила она, глядя на своё отражение. — И на этот раз не промахнусь. Как же я ужасно выгляжу. Лорд Воккен всё ещё ждёт меня в холле?»
«Да, Ваше Величество».
«Скажи ему, что я только поправлю причёску и приму его. И оставь нас. Я позову тебя, когда мне вновь станет больно».
«Да, Ваше Величество».
Через несколько минут лорд Воккен вошёл в комнату. Он был абсолютно лысым, и друзья, и враги называли его Гора Воккен. Голос его был похож на раскаты грома. Королева была одной из немногих людей, которые не боялись его. Он улыбнулся ей.
«Моя королева, как Вы себя чувствуете?» — спросил он.
«Чёрт подери. Судя по твоему хорошему настроению, тебя сделали главнокомандующим».
«Всего лишь временно, пока Ваш муж пытается выяснить, верны ли слухи о предательстве моего предшественника, лорда Тоуна».
«Если ты всё сделал так, как я говорила, он обнаружит предательство, — улыбнулась Потема. Скажи мне, принц Баторг всё ещё в городе?»
«Что за вопрос, Ваше Величество, — рассмеялся Гора Воккен. — Сегодня же Турнир выносливости, принц никогда его не пропускает. Он разрабатывает новые приёмы самозащиты каждый год, чтобы применить их на этих играх. Помните, как в прошлом году он без доспехов вышел на поединок и двадцать минут сражался с шестью мечниками, после чего ушел без единой царапины? Он посвятил тот бой своей покойной матери, королеве Амодете».
«Да, я помню».
«Он не друг ни мне, ни Вам, но Вам не следует недооценивать его. Он быстр, как молния. Гляда на него, можно подумать обратное, и он всегда использует свою кажущуюся медлительность, чтобы обмануть противника. Говорят, он обучился этому у орков на юге. Также говорят, что у них он научился предугадывать направление атаки противника при помощи каких-то сверхъестественных сил».
«Ничего сверхъестественного в этом нет, — тихо сказала королева. — Он получил этот дар от отца».
«Мантиарко никогда так не двигается», — рассмеялся Воккен.
«Я говорю не об этом, — сказала Потема. Она закрыла глаза и сжала зубы. — Боль возвращается. Ты должен позвать лекаря, но сначала мне надо кое-что спросить у тебя. Начались ли работы в летнем дворце?»
«Думаю, да, Ваше Величество».
«Не думай! — крикнула она, кусая губы с такой силой, что на грудь упало несколько капель крови. — Делай! Сделай так, чтобы строительство немедленно началось, сегодня же! От этого зависит твоё будущее, моё будущее и будущее этого ребёнка! Иди!»
Четыре часа спустя король Мантиарко вошёл в комнату, чтобы посмотреть на сына. Королева слабо улыбнулась, когда он поцеловал её в лоб. Когда она показала ему ребёнка, король не удержался. Слёзы потекли по его лицу.
«Мой лорд, — сказала она нежно. — Я знала, что ты сентиментален, но чтобы настолько!»
«Дело не только в ребёнке, хоть он и прекрасен, во всём походя на свою мать, — Мантиарко повернулся к своей жене. Он будто постарел в одночасье, настолько горе исказило его черты. — Моя дорогая, во дворце беда. Если бы не рождение сына, этот день был бы самым ужасным днём моего правления».
«В чём дело? Что-то случилось на турнире? — Потема приподнялась в кровати. — Что-то с Баторгом?»
«Нет, турнир тут ни причём. Но это касается Баторга. Я бы не хотел тебя сейчас волновать. Тебе нужно отдохнуть».
«Муж мой, расскажи мне всё!»
«Я хотел преподнести тебе подарок к рождению нашего сына, поэтому решил сделать ремонт в летнем дворце. Такое замечательное место. Я думал, оно тебе понравится. Это была идея лорда Воккена, по правде говоря. Амодета очень любила летний дворец, — печаль закралась в голос короля. — Теперь я понял, почему».
«Что ты узнал?» — тихо спросила Потема.
«Амодета изменяла мне там с моим верным военачальником, лордом Тоуном. Они переписывались, их письма совершенно ужасны. И это ещё не самое худшее».
«А что же?»
«Даты на письмах соответствуют времени рождения Баторга. Мальчик, которого я воспитал как сына, — голос Мантиарко дрогнул. — Это сын Тоуна, это не мой сын».
«Дорогой», — сказала Потема, почти жалея старика. Она обняла его, а он разрыдался, прильнув к груди своей жены.
«С этого момента, — тихо сказал он, — Баторг мне больше не наследник. Он будет изгнан из королевства. Этот мальчик, которого ты родила сегодня, будет править Солитьюдом».
«Может быть, не только, — сказала Потема. — Он ведь внук императора».
«Мы назовём его Мантиарко Второй».
«Дорогой, я бы с радостью, — сказала Потема, целуя своего мужа. — Но, может быть, стоит назвать его Уриэлем, в честь его деда-императора, благодаря которому и состоялся наш брак?»
Король Мантиарко улыбнулся и кивнул. В дверь постучали.
«Мой господин, — сказал Воккен, — Его Высочество принц Баторг победил в турнире. Он ждёт, чтобы Вы вручили ему награду. Он сумел противостоять атакам девяти лучников и гигантского скорпиона, которого мы привезли из Хаммерфелла. Толпа скандирует его имя. Они называют его Непобедимым».
«Я выйду к нему», — сказал король Мантиарко и покинул комнату.
«О, победить-то его можно, — устало сказала Потема. — Только надо очень постараться».