Вернаккус и Бурлор
Местонахождение
Morrowind
Oblivion
- Книги Ренуа в Корроле — на одной из книжных полок.
Skyrim
- Сокровищница в Маркарте — в коридоре, ведущем в комнату Тонара, возле большой двемерской вазы;
- Серозимняя застава — на бочке, утыканной стрелами;
- Хребет Острие Ножа — на столе, недалеко от кузницы;
- Хижина Фроки — на полке шкафа, рядом с трофеем-грязекрабом;
- Пещера Чистый Ручей неподалёку от Чистого озера — на столе, рядом с луком Охоты на пьедестале.
Существует также копия книги, которая, несмотря на идентичное содержание, не является учебником. Копия отличается обложкой и ценой.
- Тюрьма форта Амол — на полке книжного шкафа;
- Глубины Илиналты — в комнате с пентаграммой душ;
- Приют Дрифтшейда — в первой комнате форта, на книжной полке возле стола.
Текст
Тави Дромио
В тот вечер, когда Халлгерд вошёл в «Королевскую Ветчину», его лицо было омрачено грустью. Когда он заказал кувшин грифа, его приятели Гараз и Ксиомара подошли и заговорили с ним, пытаясь проявить заботу.
«Что случилось, Халлгерд? — спросил Ксиомара. — Ты пришёл позже, чем обычно, и вокруг тебя какой-то ореол трагедии. Ты потерял деньги или самого близкого и дорогого человека?»
«Не терял я никаких денег, — скривился Халлгерд. — Но я только что получил письмо от моего племянника. Мой двоюродный брат Аллиох скончался. Вполне естественная смерть, от старости. А Аллиох был на десять лет младше меня».
«Да, это ужасно. Но это свидетельствует о том, что нужно использовать все возможности, которые даёт тебе жизнь, ведь никогда не знаешь, когда придёт твоё время уходить», — сказал Гараз, который сидел на одной и той же табуретке в прокуренном углу уже несколько часов. Его беспокойство за собственную судьбу явно не мучило.
«Жизнь коротка, это аксиома, — согласился Ксиомара. — Но, если ты простишь мне сентиментальность, только немногие из нас думают о том, какое влияние они будут иметь на живущих после смерти. А может быть, именно в этом утешение. Да, я уже рассказывал вам историю о Вернаккусе и Бурлоре?»
«Кажется, нет», — сказал Халлгерд.
«Вернаккус был даэдра, — сказал Ксиомара, вылив несколько капель спиртного в очаг, чтобы погрузиться в правильное настроение, — и, хотя наша история случилась много-много лет назад, правильнее будет сказать, что Вернаккус до сих пор даэдра. Потому как, что есть время для бессмертных даэдра?»
«На самом деле, — перебил Гараз. — Я так понимаю, что упоминание о бессмертии…»
«Я пытаюсь рассказать нашему другу жизнеутверждающую историю в час тяжких раздумий, — прорычал Ксиомара. — И я не собираюсь провести за этим занятием всю чёртову ночь, так что, если ты не возражаешь…»
Вы, скорее всего, никогда не слышали о Вернаккусе (сказал Ксиомара, временно избегая темы бессмертия), потому что даже в период расцвета его силы и славы он считался ничтожным в соответствии с высокими стандартами своего времени. Разумеется, отсутствие уважения приводило его в бешенство, и его реакция была вполне типичной для младшего даэдра. Он начал кровавую бойню.
Скоро пошли слухи, что все деревни запада Коловии — проклятые места. Уничтожались целые семьи, разрушались замки, огороды и поля приводились в такое состояние, что там уже ничего никогда не смогло бы расти.
А чтобы обитателям тех деревень жилось совсем весело, Вернаккус начал добиваться внимания своей старой знакомой из Обливиона. Это была даэдра-соблазнительница по имени Хоравата, и ей доставляло большое удовольствие провоцировать его, чтобы посмотреть, на что он пойдёт в своём гневе.
«Ты затопил деревню, и это должно было меня впечатлить, по-твоему? — фыркала она. — Попробуй уничтожить континент, и вот тогда мы с тобой поговорим».
Вернаккус мог очень сильно разозлиться. Но это совершенно не приближало его к уничтожению континента, и вовсе не из-за отсутствия желания.
Чтобы противостоять безумному даэдра, нужен был герой, и, к счастью, такой герой нашёлся.
Его звали Бурлор, и ходили слухи, что он получил благословение самой богини Кинарет. Просто было очень сложно найти другое объяснение нереальной точности, которую он всегда демонстрировал, когда брал в руки лук и стрелы. Он никогда не промахивался. Когда он был ребёнком, его учителя приходили в бешенство от его невнимательности. Они говорили ему, как поставить ноги, как держать стрелу, как правильно натягивать тетиву, как лучше всего стрелять. Он игнорировал все эти правила, и всё равно, каким-то образом стрела ловила воздушные потоки и летела прямо в цель. Неважно, двигалась цель или стояла на месте, близко она была или далеко. Его стрела поражала всё, что он хотел поразить.
Бурлор откликнулся, когда один из деревенских старост пришёл молить его о помощи. К несчастью, он был отнюдь не великим наездником. К тому моменту, как он добрался до местечка под названием Эвенсакон, о котором ему рассказали, Вернаккус уже убил всех, кто там жил. Хоравата наблюдала за этим и периодически зевала.
«Убить старосту маленького городка — нет, такой поступок явно не приблизит тебя к элите. Тебе нужен великий воитель, чтобы ты мог победить его. Кто-нибудь вроде Исграмора или Пелинала Вайтстрейка или, — она уставилась на фигуру, появившуюся из леса. — этого парня!»
«А кто он такой?» — прорычал Вернаккус, продолжая терзать тело старосты.
«Величайший лучник в Тамриэле. Он никогда не промахивается».
Бурлор поднял лук и начал прицеливаться в даэдра. Сначала Вернаккус хотел рассмеяться — парень не мог даже нормально прицелиться — но у даэдра был хорошо развит инстинкт самосохранения. Было что-то во взгляде этого человека, какая-то уверенность, которая доказывала, что Хоравата не лжёт. И когда стрела сорвалась с тетивы, Вернаккус исчез в завесе пламени.
Стрела вонзилась в дерево. Бурлор стоял и смотрел. Он промахнулся.
В Обливионе неистовствовал Вернаккус. Он сбежал, сбежал от простого смертного — даже обычный разбойник с большой дороги не поступил бы так. Он ругал себя за слабость и трусость. И решая, что ему делать в подобной ситуации, он как-то незаметно оказался на коленях перед одним из самых ужасных даэдрических принцев, Молаг Балом. «Я никогда особо на тебя не рассчитывал, Вернаккус, — прогремел гигант. — Но сейчас ты доказал мне свою полезность. Ты показал существам Мундуса, что даэдра сильнее даже благословений Богов».
Остальные обитатели Обливиона быстренько согласились (они так поступали всегда) с точкой зрения Молаг Бала. Даэдра, в конечном итоге, очень трепетно относятся ко всему, что касается побед над смертными героями. Вернаккус был провозглашён Неуловимым Зверем, Недостижимым, Тем, До Кого Нельзя Дотронуться, Скорбью Кинарет. В разных уголках Морровинда и Скайрима начали строиться святилища в его честь.
Бурлора, между тем, после такого поражения, никто уже не звал спасать деревни. Его сердце было разбито, он так и не смог оправиться после своего промаха, никогда больше не брал в руки лук и умер через несколько месяцев в одиночестве. Никто по нему не скорбел, никто его не вспомнил.
«И ты действительно считаешь, что эта история может меня развеселить? — недоверчиво спросил Халлгерд. — Я слышал, что даже Король Червей рассказывал более жизнеутверждающие истории».
«Подожди, — улыбнулся Ксиомара. — Я же ещё не закончил».
Целый год Вернаккус удовлетворённо наблюдал за тем, как раздуваются легенды о его деяниях, и за тем, как его влияние распространяется из Обливиона на весь мир. Он был, кроме того, что труслив и одержим приступами гнева, достаточно ленивым существом. Его последователи рассказывали истории о том, как их Хозяин избегал стрел тысячи лучников, проходил по воде аки посуху, и ещё много о чём, что ему бы не стоило пытаться осуществить на самом деле. Настоящая история побега от Бурлора была успешно забыта.
Плохие новости, как обычно, принесла ему Хоравата. Он наслаждался её завистью к его растущей репутации, и вот она заявляется к нему и говорит с жестокой улыбкой: «На твои святилища нападают».
«Кто осмелился?» — зарычал он.
«Любой, кто проходит мимо, чувствует в себе непреодолимое желание бросить в твоё святилище камень, — промурлыкала Хоравата. — Но ведь ты не станешь винить их в этом. В конце концов, эти святилища представляют Того, До Кого Нельзя Дотронуться. Никто не сможет противиться такому соблазну».
Вернаккус помчался через пространство в мир Мундуса и увидел, что она не лгала. Одно из его святилищ на западе Коловии в данный момент было окружено солдатами, которые с явным удовольствием закидывали его камнями. Его последователи прятались внутри и молили о чуде.
Он немедленно возник перед наёмниками, и гнев его был поистине ужасен. Но они успели убежать в леса, прежде, чем он успел убить хоть одного из них. Его последователи бросились открывать дверь в святилище и упали на колени в радости и страхе. Его гнев потихоньку улетучился. А потом его ударил камень. Затем ещё один. Он повернулся, чтобы увидеть нападающих, но в воздухе неожиданно засвистели десятки камней.
Вернаккус не видел их, но слышал, как наёмники в лесах смеются. Один сказал: «Оно даже не пытается увернуться!»
«Да в него невозможно не попасть!» — загоготал другой.
Заревев от унижения, даэдра ворвался в святилище, преследуемый градом булыжников. Один из камней ударил по двери, закрывшейся за ним, и дверь ударила его по спине. Его лицо перекосилось, гнев и замешательство исчезли, осталась только боль. Он затрясся и повернулся к своим последователям, которые прятались по углам, их вера подвергалась серьёзному испытанию.
«Где вы брали дерево на строительство этого святилища?» — простонал Вернаккус.
«Из рощи около деревни Эвенсакон», — сообщил ему высший жрец.
Вернаккус кивнул и упал, демонстрируя всем глубокую рану в спине. Из щепки, которая выскочила из двери и попала ему в спину, торчал заржавевший наконечник стрелы. Даэдра исчез в облаке пыли.
Все святилища были заброшены вскоре после этого, хотя Вернаккус ненадолго возродился в качестве Духа-Покровителя Ограничений и Немощи прежде чем навечно исчезнуть из памяти людей и из этого мира. Легенда о Бурлоре так и не стала особо известной, но есть ещё люди, которые рассказывают её, например я. И у нас есть явное преимущество — мы знаем то, чего не знал сам Великий Лучник на своём смертном одре — его последняя стрела всё же нашла свою цель.