Постигая природу души
Постигая природу души (ориг. The Interpreted Soul)
Перевод: Phoenix_Neko (Постигая природу души).
Выпуск 8: Введение в Аэдрологию.
Выпуск 10: Блистательный бунт.
Текст
Автор: аббат Крассиус Вирия
Прошлой ночью мою медитацию прервал посвящённый. Глаза его были вытаращены и полны безумия. «Аббат, — зарыдал он. — Мне приснился просто ужасный сон. Я ухаживал за старцами в их кельях, носил им еду и питьё, слушал их умиротворяющее пение. Хрупкие крылышки мотыльков трепетали, безмятежные, как и всегда, как вдруг ко мне приблизились ужасные привидения! Бестелесные мертвецы заполонили залы, и мне казалось, что ими кормились мотыльки, всасывающие сгустки призрачного вещества, возможно, даже самые души, в свои жадные челюсти! Молю, аббат, скажите мне, что это помешательство, что мне всё привиделось!»
Подверженность тревожным снам нередка среди посвящённых нашего Ордена, особенно когда они узнают больше о нашей священной ноше — о Древних Свитках — и о предках, дарующих нам мудрость для познания их бесчисленных тайн. И хотя немалая часть знаний, полученных путём чтения Свитков, должна быть пережита лично для полного их понимания, и несмотря на усталость от ежедневных хлопот, я всё же помог ему подавить страх, связанный с отношением нашего Ордена со смертными душами и с мотыльками, оберегающими крупицы их знаний от окончательной смерти.
Безжалостные методы колдунов и некромантов, отрывающие душу от её вместилища, сдерживающие её и силой перенаправляющие её энергию без оглядки на её путь или содержимое — это не для нас. Нет, переплетение мотылька и души предка слишком изящно и так же естественно, как и сами деревья песнопений, а мы — лишь терпеливые и добросовестные наблюдатели, надеющиеся постичь смысл космического гобелена, глядя на его нити. Мы получаем указания, служа мотылькам и предкам, а не благодаря неуклюжему подчинению воли без осознания каких-либо последствий.
Душа, как я сказал ему, имеет очень много общего с мотыльком. Вместе они составляют символичную пару. Хотя принято думать о душе, как об аэдрической субстанции в основе каждого смертного, я посоветовал ему представить душу в другом свете, составленной, наподобие того, как крылья мотылька состоят из чешуек, из сосудов, содержащих события смертного существования. Мы верим, что когда она отходит от жизни в Нирне, начинается некий распад, и вот тогда песнь фьюронов этой души учат мотыльки, которых мы и храним под нашей опекой и защищаем поколение за поколением.
Сами фьюроны, похоже, сохраняют сопряжение с великой тканью созидания, с разбросанными останками душ во всех их местоположениях. Через эту связь и с нашим чутким уходом мы получаем указания извне прошлого, будущего и вообще известного нам мира, оттуда, где время не имеет значения. Мотыльки не ловят и не пожирают души предков, а лишь повторяют нам то, что они уловили, как хор, повторяющий строки огромной песни.
Я знаю точно — хотя рассвет полного понимания ещё не зажёгся для него, но дикий страх относительно мотыльков-предков был более или менее рассеян. Я был рад помочь ему в его стремлении и сказал, что у него будет довольно времени, чтобы обдумать природу душ, пока он будет чистить полы комнаты для шёлка всю следующую неделю — достаточное искупление за вторжение в мои ночные грёзы.