Черная стрела, т. 2
- предыдущий том: «Чёрная стрела, т. 1»
Местонахождение
В The Elder Scrolls III: Morrowind
- Гнисис — хижина Абишпулу Шэнда;
- Норенен-Дур — Плачущая ПустотаTr;
- Тель Мора — дом Кирсти;
- Тирск — в продаже у Бередитта ДжасталяBM.
В The Elder Scrolls IV: Oblivion
- Чейдинхол, убежище Тёмного Братства — зона «Тёмное Братство — Жилые помещения», в сундуке Тейнавы.
В The Elder Scrolls V: Skyrim
- Башни Валтейм — на прикроватной тумбочке;
- Вайтран, «Пьяный охотник» — под прилавком;
- Разводная пещера — среди пожитков мёртвого охотника, труп которого лежит рядом с сундуком;
- Теснина Грабителя — в доме, на столе;
- Хелген — Крепость — в пыточной, на столе.
Текст
Часть II
В замке планировался званый вечер, отмечу, он оказался последним за время моей работы здесь. Герцогиня, к удивлению всех присутствующих, пригласила мэра Моливы и самого мастера Хиомаста в числе прочих гостей. Среди слуг ходили невероятные слухи. Мэр уже бывал здесь и раньше, но присутствие Хиомаста повергло всех в состояние шока. Чего она хотела этим добиться?
Сам обед прошёл почти идеально, если не считать некоторой холодности. Хиомаст и герцогиня молчали. Мэр попытался начать дискуссию о сыне и наследнике императора Пелагиуса IV, Уриэле, но эта тема не вызвала особого интереса. Леди Виллея, которая была старше своей сестры, герцогини, казалась куда более оживлённой, она говорила в основном о преступности и скандалах в Элденруте.
«Я уговариваю её переехать сюда, за город, подальше от всех этих неприятных вещей, уже несколько лет, — сказала герцогиня, встретившись глазами с мэром. — Мы даже в подробностях обсуждали постройку особняка на холме Моливы, но там так мало места. Впрочем, вы и сами это знаете. К счастью, мы нашли идеальное место. В нескольких днях пути на запад, на берегу реки находится широкое поле, которое прекрасно подходит для наших целей».
«Звучит замечательно, — мэр улыбнулся и повернулся к леди Виллее, — И когда же ваша милость начнёт строительство?»
«В тот же самый день, когда вы передвинете свою деревню», — в тон ему ответила герцогиня Уода.
Мэр посмотрел на неё, чтобы понять, шутит она или нет. Но она явно не шутила.
«Подумайте, как разовьётся торговля в вашей деревне, если вы будете находиться ближе к реке, — весело сказала леди Виллеа. — А ученикам мастера Хиомаста будет проще добираться до его прекрасной школы. Все могут получить от этого свою выгоду. Я знаю, моей сестре будет гораздо проще жить, если никто не будет лишний раз ходить по её землям».
«А никто и сейчас не ходит лишний раз по вашим землям, ваша светлость, — нахмурился Хиомаст. — Вы не владеете джунглями и никогда не будете ими владеть. Жители деревни может и согласятся переехать со своих насиженных мест. Но моя школа останется там, где она находится сейчас».
Праздничный ужин оказался на поверку не очень радостным. Хиомаст и мэр откланялись, отказавшись от моих услуг, а также от того, чтобы пойти в гостиную и насладиться напитками. В стенах замка в тот вечер не было слышно смеха.
На следующий день, несмотря на запланированный званый обед, я отправился на свою обычную прогулку в Моливу. Но прежде, чем я дошёл до разводного моста, меня окликнул стражник: «Ты куда собрался, Горжик? Не в деревню, случайно?»
«Почему бы и нет?»
Он показал мне клубы дыма на горизонте: «Сегодня ранним утром начался пожар, его до сих пор не могут потушить. Вероятно, он начался в школе мастера Хиомаста. Похоже, это работа каких-то бандитов».
«Святой Стендарр! — закричал я. — А ученики живы?»
«Никто не знает, но если кто-нибудь остался в живых, это просто чудо. Почти все спали. Я знаю, что уже нашли тело мастера или то, что от него осталось. А ещё они нашли эту девочку, твою подружку, Пролиссу».
Я провёл весь день в состоянии шока. Это казалось невероятным, но интуиция подсказывала мне: две благородные старые леди, леди Виллея и герцогиня Уода, уничтожили деревню и школу, которые мешали осуществлению их замыслов. За ужином они упомянули о пожаре в Моливе, как о чём-то незначительном. Но в первый раз за всё это время я увидел, как герцогиня улыбается. Эту улыбку я не забуду до самой смерти.
На следующее утро я решил пойти в деревню и выяснить, не нужна ли моя помощь. Я проходил через холл для слуг в большое фойе, когда услышал шум, как будто впереди собралась большая группа людей. Тут были стражи и большая часть слуг, они возбуждённо показывали на портрет герцогини, который висел в центре зала.
Картину протыкала всего одна чёрная стрела, как раз в том месте, где находилось сердце герцогини.
Я сразу узнал её. Это была одна из стрел Миссуна Акина, я видел их у него в колчане, он говорил, что это стрелы из глубин самого Дагот-Ура. Моей первой реакцией был вздох облегчения: данмер, проявивший доброту ко мне, остался жив. Вторая мысль совпада с тем. что занимало всех собравшихся в этом холле. Как кто-то смог проскользнуть мимо стражи, перебраться через ров, проникнуть за тяжёлую железную дверь?
Герцогиня, которая появилась вскоре после меня, была в бешенстве, хотя воспитание не позволило ей выказать свои истинные чувства, и она ограничилась тем, что приподняла свои тонкие брови. Она не стала терять времени даром и назначила всем слугам новые посты и дежурства, чтобы замок был под наблюдением круглые сутки. Была организована система патрулей.
На следующее утро, несмотря на все предосторожности, ещё одна чёрная стрела пронзила портрет герцогини.
И так продолжалось целую неделю. Герцогиня решила, что в фойе должен всегда находиться, как минимум, один человек, но каким-то образом стрела всё равно оказывалась в портрете, стоило стражу лишь на мгновение отвести взгляд.
Была разработана сложная система сигналов, так чтобы каждый патруль мог доложить о любых подозрительных вещах во время своего дежурства. Сначала герцогиня решила, что все сигналы должны поступать к управляющему замком днём и к начальнику стражи ночью. Но когда она обнаружила, что больше не может спать, вся информация стала поступать непосредственно к ней.
Атмосфера в замке варьировалась от мрачной до кошмарной. Стоило змее переплыть ров, и тут же её светлость шла исследовать восточное крыло. Сильный порыв ветра, треплющий листья одного из нескольких деревьев, воспринимался как сигнал тревоги. Очень невезучий одинокий путник на дороге перед дворцом, абсолютно невинный человек, как оказалось потом, вызвал такую яростную реакцию, что, должно быть, подумал, что попал на войну. Впрочем, в каком-то смысле, так оно и было.
И каждое утро в зале обнаруживалась новая стрела — в насмешку над нашей хозяйкой.
Мне дали неприятное задание — сторожить портрет в течение нескольких часов рано утром. Я не хотел быть тем, кто обнаружит стрелу, поэтому уселся в кресло напротив, не сводя с картины глаз. Не знаю, пытались ли вы достаточно долго и пристально смотреть на какой-нибудь предмет, поверьте мне, ощущения весьма странные. Все остальные чувства просто исчезают. Именно поэтому я вздрогнул, когда в зал вбежала герцогиня, она была препятствием для обзора.
«Что-то движется за деревом через дорогу от ворот!» — прорычала она, оттолкнув меня в сторону, и попыталась вставить ключ в замок.
Она тряслась от бешенства и возбуждения, и ключ никак не попадал в скважину. Я протянул было руку, чтобы помочь ей, но герцогиня уже опустилась на колени, приложившись глазом к замочной скважине, чтобы убедиться, что ключ наконец попал по назначению.
Именно в этот момент и появилась стрела, но она так и не долетела до портрета.
Я встретил Миссуна Акина только много лет спустя, когда был в Морровинде и развлекал там знать. Он был весьма впечатлён тем, что я превратился из мальчишки-слуги в достаточно известного барда. Сам он вернулся на остров и, как его старый учитель Хиомаст, нашёл своё счастье в том, что преподавал и охотился.
Я рассказал ему, что леди Виллея решила не уезжать из города, а деревня Молива была отстроена заново. Он был счастлив услышать это. Я никак не решался спросить его о том, что я действительно хотел знать. Я чувствовал себя дураком. Сгорая от любопытства, я хотел знать, правда ли то, что он стоял за деревом Пролиссы каждое утро в то лето и пускал стрелы через ворота, через газон, через ров, сквозь замочную скважину, прямо в портрет герцогини Уода, до тех пор, пока не попал в саму герцогиню. Это было невозможно, и я решил не спрашивать.
Когда мы разъезжались, и он махал мне рукой на прощанье, он вдруг сказал: «Я рад, что у тебя всё так хорошо, друг мой. Я очень счастлив, что ты подвинул то кресло».