Учебное пособие по нимфам
| |||
Автор: Вондхэм Баррес | |||
Вес: 2 | Цена: 586 |
Текст
Я был учёным, аскетом, посвятившим себя науке, чьи глаза видели красоту в интереснейшем отрывке из пыльного тома, любовь — в свече, позволявшей мне заниматься все ночи напролет, страсть — в безупречной логике доказательства какой-нибудь давней и скучной проблемы. Я был вечным студентом, чьё обучение никогда не заканчивалось.
Хотя я не защищаюсь, всё же опишу себя получше. Я не ханжа. Фактически, я мог свободно обсуждать темы, которые бы самую распущенную проститутку в Скайхоке заставили бы покраснеть с внезапно проявившейся стыдливостью. Я написал эссе «Дом Дибеллы», в котором, как и должно учёному, анализировал культ красоты и половых связей, как иной мог бы изучать севооборот или пищеварительную систему орка. Перемигивания и хихиканье моих знакомых я терпел, но с трудом.
Всё это я рассказал для того, чтобы читатель понял, что моё решение изучать язык нимф, их характер и культуру не было продиктовано похотью или вожделением. Учёные с незапамятных времен не уделяли достаточно внимания нимфам, не считая их объектом, достойным серьёзного изучения, и такое пренебрежение я объясняю предубеждением. Мудрецы, с которыми я говорил об этом, по всем канонам ораторского искусства говорили то, что в сжатом виде может быть сведено к следующему: «Нимфы выглядят, как прекрасные обнажённые женщины, которые дни напролёт веселятся и скачут с возгласами радости, и обожают случайные сексуальные связи. Что они могли бы сказать интересного?»
Это был один из самых моих интересных проектов — исследовать непознанных существ (весьма перспективная задача). Если вопрос не исследован, потому что научное сообщество не считает его заслуживающим внимания, это перспективная, но и решительно разочаровывающая задача. Если я потрачу месяцы на изучение их языка и культуры, а потом ещё какое-то время проведу в их обществе, и выясню только, что всё, что о них говорилось — верно, «посмешище» будет самым мягким словом, которое я заслужу.
Итак, взволнованный и нервничающий по причинам, не связанным с пресловутым развязным поведением предмета моего исследования, я с большим рвением принялся за изучение языка и поведения предмета моего исследования. Их язык оказался очень мелодичным, звучащим очень похоже на речь диких эльфов или фэйри, но грамматически отличающимся от них. И искусство их оказалось необычным (до меня его описывали как сплошную порнографию). Оставалось найти их самих.
Находясь в Имперском городе, я без труда разослал запросы по нескольким хорошо известным храмам и гильдиям, занимающимися исследованиями во всех провинциях. Не все они отнеслись к моему запросу серьёзно, но кое-кто, а именно школа Джулианоса из Сентинеля оказали мне значительную помощь. Здесь мне хотелось бы выразить искреннюю благодарность магистру Ойтусу и его ученикам. Неважно, каких непристойных историй бы вам не рассказывали, но на самом деле нимфы — очень пугливые и робкие существа. Никто из тех, с кем я говорил, не знал никого, кто бы видел их. Поэтому разговор с ними требует большого внимания и терпения.
Уважая её стремление к уединению, я не буду здесь приводить точное местоположение маленького грота на берегу Хаммерфелла, где я обнаружил нимфу. Я три месяца терпеливо ждал, оставлял подарки там, где, по моим сведениям, должна была быть нимфа, прежде чем она перестала убегать при моём приближении. Помню, я держал в руках букет алых и белых тетий, а она посмотрела на них, затем на меня, и улыбнулась. Эффект от её улыбки был воистину магическим, я убеждён в этом. Её тело было, конечно же, совершенным; её лицо — прелестным и безмятежным; её волосы напоминали шёлк. Но пока она не улыбнулась, её красота была абстрактной, совершеннейшая статуя великого мастера. Её улыбка сделала её доступной и вместе с тем пугающей.
— Для тебя, — произнёс я, делая первую попытку сказать что-то настоящей нимфе на её языке.
Её улыбка переросла в ухмылку, которая сменилась хихиканьем, а затем смехом. Читателю наверняка приходилось слышать о серебристом смехе эльфов. Смех нимфы — простой, непринужденный и очень… двусмысленный.
— И что ты хочешь от меня взамен, смертный? — спросила она.
— Я, — следует сказать, что на языке нимф нет слова, обозначающего учёного, — я — человек, которому нравится изучать всё вокруг себя. Я хочу узнать о вас больше. Надеюсь, что я смогу.
И я узнал.
Нимфы — самые мудрые и удивительные создания на Тамриэле. Моя нимфа, её звали Айалиа (слабая фонетическая транскрипция слова, звучащего подобно слабому ветерку, сквозящему через маленькую щёлку в пустой комнате), и она знала об обитателях глухих лесов и их повадках больше, чем самый великий учёный из лесных эльфов, какого я когда-либо встречал. Она рассказала мне о цветах, призраках и созданиях, слишком быстрых и пугливых, чтобы их смог увидеть хоть один человек.
В тот самый первый раз Айалиа научила меня, как изучать что-либо. Как открыть свой разум всем возможностям жизни, и как использовать это знание, а не просто хранить его в себе, подобно стае драконов.
Если вы когда-нибудь встретитесь с нимфой, поговорите с ней.
Примечание редактора: автор данной статьи, Вондхэм Баррес, больше не является учёным Имперского университета. Он оставил эту запись на своём столе и покинул цивилизованный мир. Настоящее его местоположение неизвестно.