Улучшенный Императорский путеводитель по Тамриэлю/Сиродил
Рядом с Бравилом
Ах, прекрасная Нибенейская долина, буколический фон моей давно потерянной юности. Я мог бы с радостью провести свою жизнь, рисуя пейзажи региона к югу от озера Румаре, и действительно, я пытался, но оказалось, что в вульгарном, захудалом портовом городке Бравил не было спроса на приятные пейзажные картины. Самой высокооплачиваемой работой, которую я мог там получить, было рисование наводящих на размышления акварелей для местного публичного дома, работа, которая была ниже моего достоинства и не в моём вкусе. Поэтому, как и многие другие молодые художники, я собрал свои художественные принадлежности и отправился на поиски счастья в Имперский город, где мой гений наверняка был бы признан.
Однако до сих пор мой гений, к сожалению, не признан, и я едва мог наскрести на существование, рисуя портреты скупых торговцев и мелких дворян. Единственная, кто по-настоящему ценил меня, это моя любимая Гонория Лукаста. Именно моя безграничная решимость завоевать её руку и посылает меня в эту географическую одиссею…
|
[Долина реки Пантеры, я добавил ветряную мельницу (мне нравятся ветряные мельницы)]
|
|
[Мельница старого Вергилия, на заднем плане — Бравил. Мне так и не удалось продать эту картину.]
|
Имперский город
Встреча с канцлером
В Имперском городе был полдень, когда я вошёл в основание Башни Белого Золота. Пара рыцарей-паладинов вложили свои мечи в ножны и позволили мне пройти. Хм, я ожидал более торжественного приёма. Где трубачи? Палаты Совета старейшин были пусты, за исключением канцлера Абнура Тарна и его слуг. Тарн был стар, когда я встретил его ещё ребёнком, и сейчас он не выглядел постаревшим. Ходили слухи о сделках Тарна с даэдра и тёмными магами, заключёнными, чтобы продлить его жизнь, но эти слухи были клеветническими и несправедливыми. Этот человек явно обладал прекрасным воспитанием и интеллектом. Я должен вычеркнуть этот комментарий из своего дневника. Моя встреча с самым могущественным человеком в Сиродиле вот-вот должна была начаться.
Я показал канцлеру написанный мной портрет, на котором он был изображён в великолепных доспехах имперского боевого мага. Моя грудь немного выпятилась, когда он назвал мою работу «Достаточно искусной». Мы поговорили о моём переезде в Имперский город после того, как состояние моей семьи иссякло, о моей жизни художника-портретиста, о моей любви к Гонории Лукасте (да пребудет с ней сияние Мары) и об отсутствии у меня стабильного дохода, что не нравится её отцу — советнику Фему Лукасту. Очень сильно не нравится.
— У моего друга Фема есть роль, подходящая для ваших талантов, — заявил Тарн. — Вы будете куратором искусства в Имперской библиотеке. Наш нынешний куратор, дама Агриппина Галла, почти готова уйти на заслуженный отдых. Так что, тем временем… — Тарн подозвал помощника, который нёс тяжёлую книгу.
— Это «Императорский путеводитель по Тамриэлю», — заметил я. — Леовик подготовил его в 573 году.
— Очень проницательно — ответил Тарн, а затем вырвал лист из переплёта и поджёг страницу щелчком пальцев. — Но он сильно устарел. Вы должны создать пересмотренное, краткое и иллюстрированное обновление этого руководства для Имперской библиотеки. Используйте свои собственные наблюдения для записей в этой книге. Вы справитесь с этой задачей, не так ли?
Я нетерпеливо кивнул, не осознавая, во что ввязался.
— Хорошо. Настоящим я назначаю вас посланником-ученым при императрице-регенте. Не подведи, Флакк Теренций. Советник Лукаста поговорит о свадебных ритуалах со своей дочерью после вашего возвращения.
Помощник Абнура Тарна проводил меня из большого зала. Когда я уходил, мне показалось, что я увидел тёмную тень, проходящую за колоннами по периметру. Не очень хорошее предзнаменование, но я был слишком взволнован, чтобы беспокоиться. Дальновидный канцлер уже отправил запросы на кредиты в банки по всему Тамриэлю. Корабль Торговой компании Золотого Берега отправлялся в Хай-Рок на следующее утро.
Я решил, что создам альбом со своими заметками, набросками и подходящими выдержками из предыдущего Имперского руководства в качестве чернового наброска для моей новой великой работы. Я был полон решимости вернуть честь и процветание роду Теренциев.