Коллекционное издание: Красавица и Чудовище
Коллекционное издание: Красавица и Чудовище (англ. The Legacy Collection: Beauty and the Beast) — четырнадцатый выпуск серии саундтреков The Legacy Collection в честь 27-ой годовщины мультфильма «Красавица и Чудовище». Содержит полный саундтрек к фильму, несколько удалённых песен, ранние демо-версии и буклет.
Диск 1
# | Название |
---|---|
1 | Main Titles - Prologue (Score) |
2 | Belle |
3 | Little Town (Score) |
4 | Journey to the Castle (Score) |
5 | Maurice Taken / Gaston Rejected (Score) |
6 | Belle (Reprise) |
7 | Belle Enters the Beast's World (Score) |
8 | Gaston |
9 | Gaston (Reprise) |
10 | Enchanted Objects (Score) |
11 | Be Our Guest |
12 | Be Our Guest (Playoff) (Score) |
13 | Escape From the West Wing / Wolf Attack (Score) |
14 | Coming Together (Score) |
15 | Something There |
Диск 2
# | Название |
---|---|
1 | Human Again |
2 | Tonight's the Night (Score) |
3 | Beauty and the Beast |
4 | Beast Lets Go (Score) |
5 | The Mob Song |
6 | Battle in the Castle (Score) |
7 | Death of the Beast (Score) |
8 | Transformation (Score) |
9 | Beauty and the Beast (Single) (Performed by Céline Dion and Peabo Bryson) |
10 | Belle – For Linda Worthington (Score Demo) |
11 | Belle (Demo) |
12 | Gaston (Demo) |
13 | Gaston (Reprise – Demo) |
14 | Be Our Guest (Demo) |
15 | Human Again (Demo) |
16 | Beauty and the Beast (Demo) |
История создания
Алан Менкен[1]: Весной 1989 года, в то время как мы с Говардом Эшманом завершали работу над «Русалочкой», «Дисней» обратился к нам с удивительной возможностью поработать над анимационной музыкальной адаптацией «Красавицы и Чудовища». Учитывая, что мы ещё понятия не имели, будет ли «Русалочка» кассовым хитом или провалом, это было довольно серьёзный проект в то время. (У нас также была в работе адаптация «Аладдина», но, благодаря многочисленным творческим и логистическим факторам, он ещё не получил зеленый свет.)
Когда мы впервые приступили к «Красавице...», проект шёл под руководством английской режиссёрской группы Ричарда и Джилл Пурдум, которые работали над немузыкальной версией сказки. Естественно, их мнение сильно отличалось от направления, которое представляли Говард и я, когда двигались к превращению основного сюжета французской сказки в мюзикл. И после первых встреч в анимационной студии в Орландо было решено, что проект вернётся в «Дисней». Аниматоры Кирк Уайз и Гэри Труздейл взяли режиссерские обязанности, присоединилась Линда Вулвертон в качестве сценариста. И, как на «Русалочке», Говард стал исполнительным продюсером с Доном Ханом в качестве ведущего продюсера.
Наша работа началась со встреч, на которых мы с Говардом, в сотрудничестве с остальной творческой группой, начали придумывать элементы истории, которые бы поддерживались песнями, придавали тепло и особенные черты нашим заколдованным предметам, излишнее преувеличение нашему тщеславному и безжалостному злодею и привлекательную эксцентричность отцу Белль. И тогда мы начали писать песни.
Сказать, что мы были готовы разразиться новыми песнями - это преуменьшение.
После успеха «Магазинчика ужасов» и нашего ускоренного курса по написанию песен для диснеевских «Русалочки» и «Аладдина», казалось, что мы с Говардом идеально сошлись как авторский коллектив. Мы встретились в моей студии в Катоне, штат Нью-Йорк, чтобы работать над вступительным номером, в котором мы встречаем Белль и задаём, кто она и как она вписывается в мир «маленького городка». Другой задачей, за которую мы ухватились, стал большой презентационный номер в стиле французского мюзик-холла для Люмьера и всех заколдованных слуг в замке Чудовища.
Это были потрясающие моменты. И наши музыкальные и лирические идеи просто вырывались наружу в той маленькой комнатке над гаражом. Но было и неявное влияние внутренней тьмы и несомненного напряжения. Эти радостные песни создавались в атмосфере, которую я просто не мог понять. Малейшая ошибка или разочарование приводили к тому, что Говард иногда впадал в отчаяние, даже в неконтролируемую ярость. Мне приходилось извиняться и выходить из комнаты, пытаться собрать свои эмоции, иногда со слезами.
И все же работа шла хорошо.
Когда мы завершили «Белль» и «Вы наш гость» с полными вокальными демо, в комплекте с синтезаторной оркестровкой от нашего блестящего оркестратора, Дэнни Труба, результат результат звучал великолепно. И в те дни, когда еще не было Интернета, я подготовил пакет кассет и листов с текстами песен для отправки команде аниматоров Диснея в Глендейле, штат Калифорния. (Только в 1994 году анимационное подразделение смогло вернуться на территорию Бербанка.) Но Говард очень сопротивлялся тому, чтобы наш материал прослушали. «Кто просил 7-минутный вступительный номер? О чём мы думали? Да люди будут над нами смеяться!» Снова я был сбит с толку происходящим.
Наконец мы отправили обе песни. И отзывы были невероятными. Волнение дошло до самой вершины Walt Disney Pictures. И когда «Русалочка» выстрелила по кассовым сборам и нашла теплый отклик у прессы, мы оказались на вершине мира.
Вот только мы не были. Говард беспокоился о каждой детальке. Когда мы перешли к работе над другими песнями, в нашем рабочем процессе были еще более взрывные моменты. Однажды, пока я работал над каким-то саундтреком, Говард захотел записать то, что у нас уже было. Но из-за глупого технического сбоя с крошечным микрофоном он швырнул свой Walkman Pro через комнату и попал в стену. Когда я попытался поднять его, он заорал: «Не трогай его!»
Я списал это на перфекционизма. И мы продолжили работу. Пока все это шло, нас осыпали любовью и наградами со всех направлений; финансовые бонусы, платиновые альбомы, награды «Золотой глобус» и номинации на «Оскар». Нам отвели места в середине огромного ряда в Павильоне Дороти Чендлер для награждения, на котором «Mean Green Mother from Outer Space» была номинирована на звание лучшей песне. Мы приехали на церемонию награждения и нашли свои места прямо у прохода.
Вечер выдался одновременно волнующим и немного ужасающим. Мы вместе выиграли три Оскара: за лучшую песню и лучший результат. Но все еще оставалось ощущение чего-то тревожного. Перед отлетом из Нью-Йорка Говарда ненадолго госпитализировали из-за, как он сказал, хиатальной грыжи. Приехав в Лос-Анджелес, он со своим партнёром Биллом Лаучем, вели себя очень скрытно и не выдавали подробности из частной жизни во время всей журналистской шумихи. И так было до тех пор, пока мы не сели вместе на Губернаторском балу после церемонии, когда наконец спала завеса тайны. Говард посмотрел на три наших новых статуэтки, стоящие на столе, и сказал: «Я очень счастлив сегодня вечером... и, когда мы вернёмся домой, нам нужно поговорить».
Как бы я ни давил на него, о чём же нужно было поговорить, он настоял, чтобы мы подождали два дня, пока снова не встретимся на рабочем сеансе. Теперь кажется очевидным, что я должен был предугадать, что он мне скажет. Кризис СПИДа был повсюду, особенно он потряс театральное сообщество Нью-Йорка. Мы оба из-за него потеряли много друзей и коллег. Но, как и многие из тех, кто любил и восхищался Говардом, я отбросил эту мысль. Пока не пришел на встречу, и он сказал мне: «Знаешь... я болен. Я ВИЧ-положителен».
Мы работали над «Красавицей и Чудовищем» уже несколько месяцев, и всё для меня резко изменилось. Как нам пройти через это? СПИД на тот момент был смертным приговором. И это маргинализировало всех, кто дал понять, что заражён. Говард рассчитывал на то, что я сохраню секрет. Я мог бы сказать только своей жене Дженис и всё.
В течение следующего года мы закончили «Красавицу...», написав и спродюсировав заглавную песню, песни «Девушка и принц», «Гастон», песня толпы, «Снова людьми» и «Как странно мне». И, несмотря на тучу, нависшую над нами, это работа далеко не удручала, как можно было представить. Например, когда я сидел за пианино, чтобы подобрать мелодию к песне «Гастон», я едва мог дышать от смеха. Никто не мог победить злодеев так, как Говард. Оммаж тщеславному неандертальцу, воспетый слабоумной, подхалимской толпой - в этом был весь классический Эшман. Строки типа «Я размером примерно с баржу» или «Я всё украшаю рогами» заставили меня хохотать, как и зрителей, за последние 26 лет.
«Снова людьми» была такой амбициозной, эпической песней, 9-минутное путешествие надежды для всех зачарованных предметов, вперемежку с сценой сближения Белль и Чудовища. В связи с драматургической проблемой (всё это происходило, когда Морис лежит один в лесу), мы отложили песню на полку (только временно, так как она вернулась в переиздание фильма и в бродвейский мюзикл), сделав выбор в пользу милой песни «Как странно мне».
Во время записи «Как странно мне» в студии Todd-AO в Северном Голливуде Говарду пришлось участвовать только по телефону. Из-за ослабляющей нейропатии он мог только шептать. Тем не менее, в невероятный момент, который никто никогда не забудет, он подал краткую и блестящую идею Пейдж О’Харе. Трек был готово, и вокал Пейдж был идеален, но ему не давала покоя строчка; «Правда, и немного тревожно…» Нам сообщили, что у Говарда был комментарий относительно одного слова. Весь звук в студии пришлось полностью выключить; я поднял телефон. И Говард прохрипел: «Правда, и немного тревожно», скажи Пейдж… «Стрейзанд». Стрейзанд? Что он имел в виду? А потом до меня долшло. Он хотел очень тонкого ироничного тона от Белль, чтобы описать, насколько сюрреалистичным было ее состояние - влюбиться в Чудовище. Одного слова от Говарда Эшмана было достаточно, чтобы изменить этот момент и попасть точно в цель.
Как и многие другие песни того периода, «Песня толпы» срезонировала более чем на одном уровне. Это воздействовало как момент разжигания толпы для Гастона, чтобы подстрекать горожан к насилию. И это отражало условия в жизни Говарда и в большом мире в строками типа «Нам не нравится то, что мы не понимаем, на самом деле это нас пугает. И этот монстр точно загадочный».
И я никогда не забуду те полтора часа, которые мы потратили на создание нашего первого знакового хита «Девушка и принц». Годами позже я нашёл кассету без этикетки в коробке, которую собирался выбросить. Почему-то я решил послушать кассету из чистого любопытство. Я нашел старый кассетный плеер, включил — и вот я снова за пианино с Говардом, он стоит у меня за плечом, а мы перебираем идею за идеей, постепенно и неумолимо стремясь к совершенству.
Со временем стало невозможным скрывать правду — люди узнали о его состоянии. И как только компания Disney узнала, что происходит в кулуарах, их забота, щедрость и любовь раскрылись в полной мере. Производственные заседания были перенесены в гостиницу, очень близко к Говарду. И все возможные усилия были приложены для того, чтобы он был вовлечен в процесс, насколько по-человечески возможно.
Когда Говард умер 14 марта 1991 года, нам оставалось более шести месяцев до премьеры фильма на написание партитуры и записи. Наконец-то запустился в производство «Аладдин». Газетчики как раз ломились в ворота, к началу записи 16 марта, поэтому было необходимо лететь в Лос-Анджелес на день, потом лететь через всю страну в Балтимор на похороны Говарда и лететь обратно в Лос-Анджелес, чтобы продолжить нашу запись. Это было сюрреалистическое время огромных перемен, невероятной творческой энергии и постоянного давления со всех сторон.
Я не могу не чувствовать, как дух Говарда Эшмана оставался со мной всё время. То, через что мы прошли, создавая песни и музыку на этом альбоме неотделимы от мощности готового продукта. Как говорится в концу списка титров, эта работа посвящена «Нашему другу Говарду, подарившему Русалочке её голос и Чудовищу — его душу. Мы будем бесконечно благодарны». Как его соратник и друг, я могу только добавить, что его влияние на весь наш мир, особенно необыкновенное поколение молодых, блестящих талантов, выросших на нашей работе, является непреходящим и непрекращающимся чудом.
- ↑ Walt Disney Records The Legacy Collection: Beauty and the Beast (буклет)