Пророчество: Глава II
Стефан Ферол, боевой маг и потомок Матиаса Ферола, много лет назад объявившего войну Проклятым, откинулся в раскладном кресле и закрыл рукопись. Тяжёлое полотно шатра хлопало под сильными порывами ночного ветра. Стефан поежился от холода. Ни только что прочитанная книга, ни другие предания, над которыми он провёл последние несколько часов, не ответили, как одолеть возродившегося Повелителя хаоса. Было ясно, что предки побеждали подобных порождений тьмы лишь ударами исподтишка при хорошей доле удачи. Все источники прямо утверждали: противостоять армии демонов в открытом бою — чистой воды самоубийство. Однако именно такое сражение ожидало Стефана Ферола и воинов Союза на следующее утро.

После некоторого затишья Проклятые маги сошли с неприступных гор во главе ещё большей армии. По донесениям лазутчиков, все Проклятые выглядели слишком молодо, на вид никому не было и тридцати. Должно быть, не лгали слухи о том, что Повелитель хаоса награждает своих приспешников вечной молодостью.

На беду Союза Проклятые теперь действовали под хорошим руководством. Прежде они совершали грубейшие ошибки: как сказано в летописи, они вошли в непокоренное Поречье как победители и сразу же поплатились за опрометчивость. Сейчас же их возглавлял архимаг Ультринг — очень умный человек и талантливый волшебник.

Но хуже всего было то, что Повелитель хаоса каким-то образом обрёл плоть. Прошлую войну он вёл бесплотным призраком: он вселял ужас в смертные души, но не мог по-настоящему участвовать в бою. Теперь же он попирал руины Ривеллона в новом теле: вдвое выше любого человека и во много крат сильнее. Чтобы выиграть эту войну, свободным жителям Ривеллона пришлось бы победить воплощенное божество.

Стефан потянулся к подносу с остывшим ужином, который несколько часов назад принёс его ученик. Не коснувшись еды, Стефан поднял кувшин с вином. Если не найти брешь в броне врага, свободные народы Ривеллона перестанут быть таковыми уже на закате следующего дня. Обычно воздержанный Стефан залпом опустошил кувшин на треть и рассеянно опустил его вниз, проливая остатки вина на траву. Он знал, как должно поступить, знал задолго до того, как начал искать ответ в старинных рукописях... Но какой человек в расцвете сил легко согласится с подобным решением?..

Стефан Ферол встал из-за стола. Следом за ним поднялся его юный ученик Ральф и накинул походный плащ на плечи учителя. Скрепив плащ застежкой, Ферол вышел из шатра в холодную ночь.

Два десятка шагов до штабного шатра Стефан прошел в окружении стражи: верные телохранители не отходили от него ни на мгновение. Стефан глянул на восток: небо даже не начинало сереть. До рассвета оставалось часа два — вполне достаточно, если поторопиться...

В большом шатре не было ни души, и Ферол послал за представителями остальных шести рас Совета. Затем он устроился в тяжелом резном кресле и стал ждать. После секундного колебания он, не снимая тяжёлых сапог, положил ноги на стол переговоров.

«Мне осталось жить несколько часов, — подумал он, — так кому нужны эти формальности».

Представители других рас прибыли каждый со своим эскортом писцов и телохранителей. Первым пришёл герцог Довар Ферол — троюродный брат Стефана и представитель народа людей. Следом за ним появились эльф Иемнассе и гном Оттон Двоежил — неразлучные друзья и боевые соратники. Ёгрённ от народа ящеров и Закс от бесов вошли порознь и молча заняли свои места. Наконец, в шатёр чинно зашёл орк Гы-Дар в пёстром, изукрашенном перьями плаще.

Сам Стефан Ферол был представителем светлых магов Ривеллона. Хотя маги были не народом, но союзом могущественных представителей разных рас, они получили отдельное место в Совете и равные права с шестью другими советниками. Более того, Стефан Ферол, опытный и умелый боевой маг, знал лучше всех в Совете о делах военных. Он считался лучшим боевым магом своего времени, к тому же люди всегда были народом воинственным. В конце концов, даже большинство Проклятых были людьми по рождению, и, как часто говорили за людскими спинами остальные народы, лишь в людях в равной мере объединились ум и жестокость, хладнокровие и изобретательность.

Ферол встал, и все взгляды обратились на него. Он хотел было пуститься в высокопарные речи, какими командиру полагается воодушевлять соратников перед тяжёлым и заранее проигранным боем, — но передумал. За последнее время он слишком устал, как и остальные члены Совета. Шесть месяцев войны отбили у предводителей Семи рас всю охоту к красивым словам и жестам. Даже орк Гы-Дар, прославленный поэт-сатирик (Стефану его стихи всегда казались несколько слащавыми), сидел понурив голову.

Предания о жестокости Проклятых в прошлой войне меркли по сравнению с тем, что учинили в Ривеллоне их потомки. Раньше Проклятые были малочисленны. Они позволили втянуть себя в уличные бои в Поречье и увязли в партизанской войне. Теперь же их армия исчислялась тысячами и включала в себя сотни демонов. Проклятые опустошали земли с невообразимой жестокостью, словно, перестав быть смертными, они непременно лишались человеческого сострадания и совести, а кровавые зверства становились для них единственным источником удовольствия.

За последние полгода каждый из членов Совета навидался ужасов и потерял близких. Стефану было бы стыдно обращаться к ним с напускной смелостью.

— Друзья, — сказал Ферол ровным тоном. — Старые книги не говорят мне, как победить Проклятых. Никто и никогда прежде не сталкивался со столь страшным противником. Некоторые из нас, возможно, переняли у него несколько боевых заклинаний, другие стали мастерами рукопашного боя. Но такого врага нам по-прежнему не одолеть...

Оттон Двоежил, представитель гномов, беспокойно заёрзал в кресле.

— Ты сгущаешь краски, Ферол, — возразил он. — В объединенной армии Семи рас по крайней мере на шесть тысяч бойцов больше, чем у Проклятых...

— И скольких мы теряем в открытом бою? — прозвучал ответ. — В лучшем случае, трех наших на одного Проклятого...

— Нам конец, — грустно подытожил Гы-Дар, и Совет потупил взоры.

— Если бы Повелитель хаоса вёл Проклятых в одиночку, у нас была бы надежда, — продолжал Ферол, — но их второй предводитель, архимаг Ультринг, — наша верная погибель. На поле битвы Ультринг, вооруженный своим чудовищным мечом, не менее могуществен, чем его повелитель.

Ферол умолк, чтобы Совет в полной мере осознал сказанное, и криво улыбнулся:

— Но всё же это не повод встречать солнечное утро в унынии...

Ферол улыбнулся шире, обводя взглядом потрясенные лица, пока не встретился глазами с эльфом Иемнассе.

— Ты всё-таки что-то придумал, старый лис? — спросил тот, насмешливо изогнув бровь.

— И да, и нет, — ответил Ферол. — Решение пришло ко мне во сне три дня назад, так что принадлежит оно не мне, но божественному провидению. А за любой дар богов нужно платить.

Ферол снова сел и подпёр рукой подбородок.

— Мне снилось, что полчища Проклятых бежали в полном смятении, а наша армия преследовала их вон по тому полю. Замечу, что наяву это поле я впервые увидел только вчера. Во сне моем Ультринг и Повелитель хаоса были повержены, а Проклятые — разбиты наголову. Мне открылось, как достичь этого... и какова будет цена.

Ферол обвёл взглядом собравшихся и продолжил.

— Затем чудный глас изрёк пророчество. Как я понял, оно было сказано о противостоянии Проклятым в будущем. Поэтому, друзья мои, я уверен, что сегодня мы победим. Если мы потерпим поражение, как же наши потомки смогут в третий раз вызвать на бой Повелителя хаоса?