Пророчество: Глава IV
Мастер Ральф, ученик Стефана Ферола, с недавних пор главный боевой маг Кежмарока и представитель магов Ривеллона в Совете, сходил с ума.

Он отлично справился с непростой ролью, отведенной ему в Битве проклятых: именно он поразил архимага Ультринга тисовой стрелой и добил негодяя его же собственным мечом. Но момент славы стал для него началом конца. Тогда, упиваясь триумфом, обезумев от нежданного счастья, он чувствовал, как неведомые злые силы рвутся к нему в душу.

Несмотря на молодость, Ральф уже снискал славу одного из самых талантливых боевых магов Ривеллона. Подобный дар требовал незаурядной воли, твёрдой руки и зорких глаз, но, обладая всем этим, Ральф чувствовал, как его внутренняя защита идёт трещинами и сминается, не выдерживая невероятного давления чужой воли, исходящей от клинка Ультринга. Медленно, но верно истончал он дух Ральфа, подобно тому как ветер и дожди подтачивают краеугольный камень древней крепости.

Ральф подобрал меч во время битвы, повинуясь внезапному порыву, глупому и ребяческому. Его сжигала жажда мести, и, вонзив клинок в горло поверженного и умиравшего Ультринга, он чувствовал дикое, бесконтрольное счастье. Но пьянящий восторг победы очень скоро сменился черным страхом: суть клинка тянулась к Ральфу и пыталась завладеть им.

С тех пор молодой мастер Ральф словно раздвоился. Угрюмый паренек, осыпанный почестями и прославленный герой Битвы проклятых, все чаще прислушивался к темному голосу внутри себя. Когда меч был рядом, невидимый захватчик заполонял голову Ральфа мечтами о власти и всемогуществе. Сперва клинок предлагал объединить способности и сознание Ральфа и безликого духа. Как всякий маг, Ральф понимал, что любой союз с демоном рано или поздно делает волшебника рабом. Получив категорический отказ, разум-в-клинке взялся за более трудное и кропотливое дело: Ральф должен был быть уничтожен.

Ральф не мог уничтожить меч, как и выбросить его. Маг понимал: попади клинок в руки слабого духом, он сразу же вернёт себе свободу и захватит послушное тело. В этом было столько же сомнений, как в том, что огонь горяч, а лёд холоден. По этой причине Ральф всегда держал меч при себе, как за голову держат ядовитую змею: отпусти её — и она укусит первого встречного; ослабь хватку — и она вопьется в тебя.

Сражаясь с частицей души Повелителя хаоса, Ральф трое суток не смыкал глаз, мысли его путались от усталости. Многие заметили, что мастер Ральф ведет себя странно, но в первый день после возвращения победоносной армии в Поречье этому не придавали значения. Всё же Ральф был боевым магом — суровое призвание даже в лучшие времена, — а в сражении молодой маг повидал много чудовищных вещей... Неудивительно, что он молчалив и угрюм, говорили люди. Но заметив, что он совершенно не спит, практически ничего не ест и угасает на глазах, встревоженные слуги послали письмо новому герцогу, Мареку Феролу, с просьбой навестить Ральфа. Молодой герцог не придал значения странному прошению и собрался к другу только под вечер. Это промедление он не мог простить себе всю оставшуюся жизнь.

Ральф недвижно сидел на полу спальни в Штормовом замке. Он провёл в таком положении более суток. Руки мага лежали на мече, и хотя Марек понимал, что опасаться ему нечего, его передёрнуло от отвращения к оружию. Да, Клинок лжи поразил прежнего хозяина, архимага Ультринга, но прежде он успел пролить немало невинной крови. Он был отмечен печатью зла.

Марек знал Ральфа сызмальства. Они вместе росли в стенах Штормового замка, вместе осваивали простейшие магические фокусы. Но человек, сидевший теперь на полу, мало напоминал друга его детства. Ральф выглядел измождённым и преждевременно постаревшим, но не это испугало молодого герцога: Ральф смотрел на него безумным взглядом бешеного пса, загнанного в угол. Сперва Марек вежливо заговорил с сидящим магом, как и полагалось представителям двух высших народов Ривеллона, но тот даже не пошевелился.

— Эй, Лопух, — Марек окликнул друга старым детским прозвищем, хотя голос его предательски дрогнул.

И вдруг, будто бы только что заметив Марека, мастер Ральф устало ему улыбнулся.

— У меня мало времени. — Он едва мог говорить, и голос его был полон боли. — Повелитель хаоса... Он еще здесь, в нашем мире... Частица его души заперта в мече Ультринга, и она хочет вселиться в моё тело. Если... когда это случится, Повелитель хаоса возродится... Помнишь, куда твой отец запретил нам возвращаться... Отведи меня туда. Быстрее! Я долго не продержусь...

Марек удивлённо сморгнул, но отчаянье в голосе друга не оставляло времени на раздумья. Не утруждаясь кликнуть прислугу, он сам помог Ральфу подняться на ноги и вывел его в коридор. В сопровождении нескольких озадаченных телохранителей и слуг они добрались до узкой винтовой лестницы и спустились в ледяные глубины замка. Руки Ральфа обвисли плетьми, но Клинка лжи он не выпускал. Острие меча с омерзительным скрежетом царапало пол и выбивало искры из каменных ступеней.

Винтовая лестница привела их на дно самого глубокого подземелья и закончилась в круглой зале, которую летом использовали как ледник при кухнях и которая сейчас была пуста. Герцог Ферол шагнул к стене и, не заботясь о присутствии посторонних, отыскал во влажной кладке нужный камень.

Потайная дверь — несколько неприметных камней в стене — отъехала в сторону, открывая проход в древнюю сокровищницу Штормового замка. Герцог и сопровождавшие его люди миновали череду похожих залов (некоторые были полны сокровищами и, несомненно, хитроумными ловушками) и наконец достигли сердца подземелий.

Этот зал много веков назад построили маги. Толстые стены были рассчитаны на самые разрушительные чары, а единственную дубовую дверь, окованную железом, не смогла бы вышибить и сотня троллей с тараном. В детстве Марек и Ральф устроили здесь тайное убежище — тайное до той поры, пока об этом не прознал герцог Довар Ферол, отец Марека. Он поймал их в зале и задал обоим хорошую порку. Герцог тогда объяснил, что если бы дверь случайно захлопнулась, то они никогда не отперли бы её изнутри и умерли бы с голоду, потому что никто бы не знал, где их искать.

Теперь адепт Ральф снова смотрел в полураспахнутую дверь потаённой крипты. Вдруг он отстранился от Марека, на чьё плечо опирался до сих пор, и, с трудом переставляя ноги, вошел внутрь. Он обернулся и отсалютовал другу мечом, зловеще мерцавшим в полумраке.

— Я больше не могу, дружище. Демон почти одолел меня. Когда он захватит меня, я умру... Жить будет только тело... Ты знаешь, что делать. Прощай, Марек...

Ральф улыбнулся усталой улыбкой человека, избавленного от тяжелой ноши, и уронил голову на грудь. Уже в следующий миг Ральф медленно поднял лицо. Не открывая глаз, он произнёс лишь два слова, и голос его бурлил, как кипящая смола:

— Я... СВОБОДЕН!

Его глаза распахнулись: чёрные и холодные, как межзвёздная пустота. Герцог Марек уже слышал однажды этот голос — не прошло и недели с тех пор, как он гремел над полем битвы. Это был голос земного воплощения Повелителя хаоса. Марек не мешкая развернулся и пинком вышиб из-под двери тяжёлый камень, державший её открытой. Не обращая внимания на боль в сломанной ноге, он схватился за створку и захлопнул её. Щелчок механизма, навсегда запершего проход, утонул в лязге металла о камень: по ту сторону Клинок лжи полосовал непроницаемую дверь, но бессильно отскакивал от зачарованного дерева. Марек мрачно улыбнулся. От страшного рокота, казалось, дрожали даже каменные стены.

— Бушуй сколько хочешь, демон! — Марек выплюнул слова как проклятие. — Тебе оттуда не выбраться! Тело, которое ты похитил, недолго протянет, питаясь воздухом! А потом сиди в своём клинке, пока не осыплются звёзды и не расколется твердь...

Потом он опустил лицо, будто бы рассматривая каменные плиты пола, и совсем не по-герцогски шмыгнул носом.

— Прощай, друг. Как же я вовремя не догадался, что ты будешь в одиночку спасать мир...

Опираясь на стражников, молодой герцог заковылял прочь от крипты, в которой был заперт бог.