Протолегионеры
- «Другое существо обладало мультифасеточными глазами и чем-то похожим на стальные тросы вместо сухожилий. Но следующий блистал странной и неземной красотой, которая напомнила Трастевере о моменте, когда он увидел Фениксийца в бою на полях Истваана. Ворнак пал под градом ударов звериной толпы. Они вырвали ему глотку, и когда один из них поднял голову с куском окровавленной плоти в пасти, Трастевере увидел нечто настолько ужасающе знакомое, что буквально застыл в шоке.
Он единственный среди нападавших обладал совершенно человеческим лицом или, точнее, совершенно трансчеловеческим. У него были те же широкие генетически увеличенные скулы и высокий лоб, обычный для большинства легионеров, но это существо также идеально повторяло насмешливые ястребиные черты самого Хоруса Луперкаля.»- – Грэм Макнилл, «Осада Терры: Сыны Селенара»
Протолегионеры (англ. Ur-legionaries) — ужасающие существа, представлявшие собой неудачный эксперимент по генетическому улучшению Легионес Астартес, который проводился Селенар (генокультами Луны) во время Великого крестового похода.
История
Активно участвуя в создании новых космодесантников для пополнения легионов, генокульты, которые стали служить Императору после Первого умиротворения Луны, искали способ улучшить Его генетические шаблоны создания космодесантников.
Однако все их усилия провалились и эти «протолегионеры» уродились мутантами, которые были безмозглыми чудовищами из-за постоянной боли, терзавшей их разум. У некоторых из них формировалось по несколько глаз, отрастали новые конечности и даже головы. Ещё более тревожным было то, что у протолегионеров проявлялись черты во внешности, характерные для примархов, от которых они произошли.
После того, как проект потерпел неоднократные неудачи, Селенар решили отказаться от дальнейших изысканий и неохотно признали, что они не имеют понятия, как улучшить изначальную работу Императора. Все протолегионеры, кроме 10, которых погрузили в стазис, были подвергнуты эвтаназии, а генные лаборатории, где проект тайно осуществлялся под лунным куполом Геродот Омега, запечатаны.
Спасение «Магна Матер»
Почти 200 лет спустя, во время кульминации Ереси Хоруса, когда войска Воителя осаждали Терру, смертельно раненная селенарская геноведьма Та'Лаб Вита-37 освободила оставшихся протолегионеров, чтобы те помогли ей помешать Сынам Хоруса завладеть «Магна Матер» — таинственной реликвией, принадлежавшей генокультам Луны.
Та'Лаб Вита-37 таким образом хотела остановить отряд Юстаэринцев под командованием капитана Трастевере, который преследовал её и группу лоялистов из Расколотых легионов с ударного крейсера «Сизифей», что ответили на отчаянный призыв о помощи, отправленный геноведьмой.
Несмотря на свои мутации, протолегионеры были намного крупнее и сильнее даже закованных в терминаторские доспехи космодесантников, а их мутировавший и разросшийся чёрный панцирь превратился в подобие брони, которая позволила им выдерживать множество попаданий масс-реактивных болтов перед смертью. Безумные, разъяренные протолегионеры были настолько сильны, что могли разорвать терминаторский доспех будто тонкую бумагу. Хотя Юстаэринцы в конечном счёте одержали победу над невооружёнными и бронированными мутантами, только капитан Трастевере и 2 других члена его отряда выжили после встречи с протолегионерами.
Тем не менее, благодаря жертве Та'Лаб Вита-37 и протолегионеров, лоялистам под командованием капитана Кадма Тиро из Железных Рук удалось покинуть Луну на «Сизифее» вместе с реликвией генокультов. Несмотря на то, что все члены экипажа ударного крейсера впоследствии погибли, сбежав с артефактом из окололунного пространства, кроме Никоны Шарроукина из Гвардии Ворона, «Магна Матер» в конечном итоге попадёт в руки примарха Робаута Жиллимана после окончания Ереси Хоруса. Реликвия генокультов, переименованная в «Сангпримус Портум», окажет решающее содействие Велизарию Коулу в последующем создании космодесантников типа «Примарис».
- «Безымянная заправочная станция была такой же тёмной, какой её помнил Шарроукин.
«Сизифей» и Вёлунд давно улетели, отправившись в темноту меж звёзд.
Шарроукин привык работать в одиночку, полюбил это состояние, активно отказывался от общества, но теперь, находясь в одиночестве на краю пустынного космоса, ему вдруг сильно захотелось оказаться в компании своих братьев.
Он не был совсем один. Его сопровождал Гаруда, летая по широким открытым пространствам заправочной станции. Птица выглядела, как новенькая, как в тот момент, когда он впервые увидел её. Блестящие крылья с тщательно выполненными перьями, словно только что с верстака мастера.
Трансчеловеческая физиология Шарроукина могла поддерживать его в состоянии гибернации веками, но он подозревал, что пробудет здесь не так долго. Покрытые пятнами палубы и остатки воздуха, что цеплялись к стенам огромных помещений, всё ещё воняли неочищенным прометием.
Шарроукина встретила чернота. Она окутывала его, как старый друг, приветствующий товарища-путешественника в темноте.
Шарроукин точно знал, где будет ждать грядущие времена.
Он с Гарудой направился путём, которым он проходил много раз, пока Железные Руки ремонтировали «Сизифей». Дорога безошибочно привела в зал неподалёку от центра заправочной станции, стены которого покрывали выгравированные имена любимых судов и павших товарищей.
Теперь легионер понял, что недооценил численность гравировок.
Сотни тысяч имён и деяний.
Героические мужчины и женщины, чьи имена забылись.
Об их отваге нигде не написали, кроме этих стен.
Их истории никогда не рассказывались.
Шарроукин прислонился спиной к стене, его дыхание замедлилось, а пульс снизился, как только механизмы анабиозной мембраны снова коснулись его сознания.
Нет. Ещё нет. Сначала ему кое-что нужно сделать.
Как воину лучше всего умереть?
На протяжении многих лет Шарроукин часто думал об этом.
Мысли из его юности об истерзанных войной полях сражений и славе были мечтами глупца.
Лучшего места для упокоения воина Гвардии Ворона он и не мог вообразить. Никона вынул гладий и провёл пальцами по стене, чувствуя шероховатость там, где ножи и резцы оставляли следы.
Наконец, он нашёл место для своей метки.
Шарроукин наносил быстрые экономные удары, вырезая имена воинов из экипажа «Сизифея» рядом с давно умершими пионерами Империума.
Он высек своё имя последним и после завершения опустил клинок.
Его тело было изувечено и не могло исцелиться, пока он бодрствовал.
Могли пройти века, прежде чем он очнётся, если вообще очнётся. Эта мысль не слишком его беспокоила. Он надеялся, что какой-то незнакомец из далекой эпохи может наткнуться на их имена и задуматься, кем они были, какими людьми, и через эту связь они присоединятся к деяниям тех, кто ушёл раньше.
Шарроукин положил руку на «Магна Матер», когда Гаруда спустился и сел на его плечо. Гвардеец Ворона едва почувствовал вес кибер-орла. Его когти вонзились в керамит доспеха, и Шарроукин засомневался, что мог их вырвать, если бы захотел.
Птица подняла голову и раскинула крылья.
Она застыла безмолвным наблюдателем и стражем.
Взгляд Никоны скользнул вниз, и ему захотелось узнать название этого места. Было бы неправильно отдаться во власть темноты, не зная, где находишься.
Словно в ответ на эту мысль, его блуждающий взгляд наткнулся на резьбу на перекрытии арки, ведущей в зал. Наполовину скрытая полосками масла и растущей ржавчиной, но всё ещё разборчивая.
Именная табличка, возможно с погибшего звездолёта или забытой битвы.
Шарроукин решил, что не важно.
Она сгодится.
«Сангпримус Портум».»- – Никона Шарроукин впадает в состояние гибернации вместе с «Магна Матер», которую позднее найдёт Робаут Жиллиман и передаст Велизарию Коулу для создания космодесантников-примарис (Грэм Макнилл, «Осада Терры: Сыны Селенара»)