Под знаком Сатурна (роман)
«Под знаком Сатурна» (англ. Saturnine) — четвёртый роман серии «Осада Терры».
Аннотация
Воинство предателей во главе с Хорусом Луперкалем всё крепче сжимает Императорский Дворец в тисках. Стены и башни одна за другой начинают сминаться и рушиться. Рогал Дорн, Преторианец Терры, удваивает усилия, чтобы сдержать неумолимого врага, но у обороняющихся гораздо меньше людей и катастрофически не хватает огневой мощи. Дорн просто не способен защищать всё и сразу. Теперь любая попытка выжить требует жертв, но какие битвы Рогал осмелится проиграть, чтобы добиться успеха в других? Возможен ли один тактический ход, один решающий бой, который навсегда переломит ход войны и принесёт защитникам победу?
Послесловие
Серия «Ересь Хоруса» посвящена Warhammer 40,000.
Я имею в виду, что если говорить самыми простыми словами — и давайте будем справедливы, в Ереси Хоруса очень мало «простого» — но самыми простыми словами романы о Ереси Хоруса и их кульминация, «Осада Терры», являются объяснением того, почему Warhammer 40,000 такой, какой он есть. Они представляют основную мифологию, которая лежит в основе общества Империума 40-го тысячелетия, а также формирует мышление каждого его жителя.
В серии это показано несколькими способами, наиболее очевидным из них является прямой рассказ о том, что мы «знаем, что произошло». События, люди, места, последовательность, знания: каждый писатель, который берётся за неё, в первую очередь должен изучить огромное количество (часто противоречивых) подробностей, написанных о Ереси Хоруса за последние несколько десятилетий, и не ударить лицом в грязь. У нас будут проблемы, если мы оставим кусочки. Или, знаете, поменяем вещи.
Но у нас всё равно будут проблемы, потому что всё это очень противоречиво. Общие знания никогда не были написаны связно. Они украшались и дополнялись на протяжении многих лет, с добавлением необычных деталей, потому что те звучали круто, а некоторые концепции пересматривались, потому что они больше не соответствовали эволюционировавшим воплощениям игры. Фоновое знание всегда было только «цветным текстом», то, что мы так небрежно называем «трёпом»: его предназначением являлось создание атмосферного и импрессионистического фона для игры, вдохновляя и возбуждая воображение. Никто не должен был сдавать экзамен по нему.
Конечно, были предприняты значительные усилия по формализации знаний, в первую очередь «Образы Ереси», но романы о Ереси (и книги о Ереси Forge World) являются первой серьёзной попыткой рационализировать всё в бесшовную длинную версию.
Кроме того, у каждого — и под «каждым» я подразумеваю всех игроков, читателей и фанатов — есть своя «собственная версия» событий. Просто проверьте форумы, доски объявлений и различные онлайн-вики, если вам нужны доказательства моих слов (и прихватите сухой паёк и крепкие прогулочные ботинки, потому что, парень, это долгий путь). Такое положение дел не является неправильным: именно так всё и должно быть. Игра Warhammer 40,000 — это хобби. Она с самого начала специально создавалась, чтобы быть чем-то, частью чего вы могли бы стать, но что вы (и ваши друзья) также могли бы развить и настроить по собственному желанию. Есть много серых зон и пробелов, которые нужно заполнить, и места, которые были оставлены намеренно пустыми, чтобы дать вашему воображению пространство для путешествий (2 пропавших легиона были бы прекрасным примером этого).
Итак, я хочу сказать, что у нас всё равно будут проблемы. Независимо от того, какую «версию» мы выбираем, какой путь мы считаем «правильным», кому-то это не понравится. Я понял это с самого начала, когда несколько лет назад сел писать 1-ю книгу серии, «Возвышение Хоруса», и чем дальше мы продвигались, тем яснее это становилось. И дело не только в том, что нет «одной истинной версии», но и в том, что в любом случае знания полны пробелов. Даже «детализированные» кусочки. Мы знаем ключевые отметки, но мы не обязательно знаем, как (или, скорее, почему) они связаны друг с другом. Я обнаружил это, когда писал первые романы Warhammer 40,000, и даже раньше, такие книги, как «Ксенос» и «Первый и единственный». Вселенная 40К казалась такой детализированной и хорошо проработанной (и так и было!), но оставалось ещё так много вещей, которые никто никогда не рассматривал, в первую очередь вещи, которые лежали вдали от поля боя (на столе), но которые были бы жизненно важны для писателя, которому поручено поддерживать длинное произведение прозы. Как, например, назывались повседневные вещи, о которых вы собирались упоминать снова и снова? Это одна из причин, по которой я почти сразу придумал такие слова, как «вокс» и «прометий», просто чтобы заполнить основной словарный запас.
Позвольте мне остановиться на секунду и подчеркнуть, что я не жалуюсь. Я не говорю: «О, это так тяжело!» — и не ищу сочувствия. Я люблю этим заниматься, и подобный подход по заполнению пробелов и преданию смысла является частью моей работы. На самом деле, я бы предпочёл, чтобы вы просто прочитали роман. Книга не должна нуждаться в объяснениях. Однако для этих изданий нас попросили написать послесловия, в которых обсуждается работа над ними, и вот мы здесь. Если я указываю на вещи, которые вы достаточно умны, чтобы заметить сами, то пропустите эту часть.
Для тех из вас, кто решил остаться, давайте углубимся.
Знание
Угадайте, что я сделал в прошлые пасхальные выходные? Я сделал карту. Я сел за свой стол, окружённый ссылками, и сделал масштабную карту Дворца Терры со справочником и комментариями, все из которых я отправил команде писателей для обратной связи. Мне понравилось это делать. И это нужно было сделать.
Мы уже знали, что находится во Дворце: мы составили длинный список. И мы знали, как выглядит Дворец (конечно к тому времени уже была составлена карта для «Заблудших и проклятых» Гая, хотя существовали и другие карты). Но оставался вопрос о том, где на карте находятся вещи из списка, как далеко они друг от друга и так далее. Мне нужна была карта — нам нужна была карта, — поэтому я сделал её, и другие авторы вернулись с прекрасными предложениями и исправлениями, поэтому мы все были счастливы.
Только когда у меня появилась карта, мой план начал обретать смысл. Как и у всех авторов, работавших над серией «Осада Терры», у меня была своя хронология событий. Другие говорили об этом в своих послесловиях. Команда регулярно собирается на долгие, часто очень забавные, а иногда и просто вдохновляющие мозговые штурмы. Мы сломали хронологию «Осады» и выяснили, что должно произойти в какой книге. Грубые направляющие — «ты занимаешься этим кусочком». Мы также много общаемся по телефону, скайпу и электронной почте. Работая над «Под знаком Сатурна», я собрал ответы из нашей постоянной и почти ежедневной взаимной электронной переписки, и эта подборка превратилась в 100 с лишним страниц «библии», полной вопросов, ответов и напоминаний.
Карта и разговоры позволили мне нарастить мясо на моей хронологии. Ключевой вещью, которую я должен был осветить, являлось падение космического порта Вечная Стена («установленное» событие, часть знания). Только взглянув на карту, я понял, что есть вопросы, на которые нужно ответить. Как... почему Пертурабо и предатели пытаются захватить порт Вечная Стена, который находится здесь (*точки*), когда у них уже есть порт Львиные Врата, который расположен прямо рядом с парадной дверью Дворца? Зачем им вообще возиться с внешними участками Дворца (размером с Бельгию, раз уж вы спросили), когда они уже мёртвой хваткой вцепились во Внутренний дворец (Санктум)?
Объясняя это — объясняя географическую загадку, — я вдруг получил свой сюжет. У меня был сюжет о Дорне, руководившем осадой, о стратегии, которой он должен следовать, о жертвах, которые ему придётся принести. У меня был сюжет, который освещал мрачный опыт пребывания в осаде и подчёркивал тот факт, что лоялисты скованы ограниченными ресурсами. Дорн не мог выиграть всё — у него не хватало людских ресурсов. Что он мог позволить себе потерять, и за что он просто должен был держаться?
Так появился «Под знаком Сатурна»: история одновременных сражений, уступок и захватов, игры одного против другого, решений, продиктованных необходимостью. Кусочки стали обретать смысл.
Масштаб
Итак, я взялся за дело и пишу роман о 4 одновременных главных сражениях. Масштаб огромен. Как вы подчеркнёте его, не просто повторяя слова «действительно большой»? Вы увеличиваете и уменьшаете масштаб, от самого высокого примарха до самого низшего стрелка, и всё между ними. Вы прыгаете между сотнями ролей. Вы показываете людей в ужасных ситуациях, которые понятия не имеют, что происходит, и людей в довольно приятных ситуациях, которые имеют полное представление о том, насколько ужасны вещи.
И там много сражений, так как же вы избегаете повторов (потому что, сколько бы вы не кидались камнями в болтерную движуху, от неё никуда не деться)? Вы переключаетесь и делаете каждую нить повествования особенной: Колоссы (кавалерия и «магия»), Горгон (классическая осадная война на стенах), порт Вечная Стена (безнадёжно неудерживаемый), Сатурнианский (безжалостные специальные операции). Я также пытался перемешать и способы, какими показывал эти события. Я надеюсь, что это очевидно и что это сработало. Некоторые бои являются прямыми и по сути «кинематографическими» (например, Сангвиний против титанов). Другие — жёсткие, от первого лица (например, большинство боёв Локена). Другие широкоугольные и импрессионистические (например, первая оборона Колоссов, в начале 2-й части). Другие — напряжённые, немногословные, безжалостные (например, Камба-Диас на мосту), где сама проза ломается под натиском штурма. Некоторые из них невероятно прозаичны (например, Крол), в то время как другие вообще не описывают происходящий бой (например, поток сознания Абаддона «самокопание» в зоне морталис).
Я решил, что если бы я написал всё действие одинаковым, оно просто стало бы безжалостно скучным. Вы не представляете, как легко вы используете в таких книгах такие слова, как «огромный», «стрелять», «убивать», «взрывать» и т.д.
Стиль
И это разнообразие распространилось и на другие вещи, а не только на бои. Я хотел, чтобы стиль менялся вместе с персонажами. Например, линия Сангвиния написана в «рыцарской» манере, используя язык эпической и героической войны. Части Пирса приземлены и грязны. Крол — интимны, и оба клинически детализированы и странно отвлечены, чувство подчёркнуто использованием первого лица. Сатурнианская линия представлена в гораздо более «современной военной» манере. И так далее.
Я думаю, что стоит также отметить ещё одну особенность. «Под знаком Сатурна» — это, главным образом, роман о победах лоялистов, но ирония заключается в том, что самое большое «поражение» (порт Вечная Стена) является самым чертовски героическим, а самая большая победа (под Сатурнианским) совершенно мрачна. Я ожидал, что финальное, кульминационное столкновение Локена и компании против Сынов Хоруса станет самой большой битвой в книге, но когда я добрался до неё, то понял — опять же, движимый географией и логикой сюжета — что это должна быть абсолютно жестокая резня. Чтобы показать, что план Дорна работает, Сатурнианская ловушка должна быть именно такой: безжалостное убийство, резня. Если бы она была жёстче, чем показано, не такой односторонней (и, честно говоря, так она действительно становится жёстче), но если бы она было жёстче, это заставило бы Дорна выглядеть идиотом. Если Сыны Хоруса войдут и добьются каких-то серьёзных успехов, это покажет Дорна некомпетентным дураком, который совершенно не заслуживает своей репутации «мастера обороны». Смысл Сатурнианского в том, что это ловушка, которая работает. Дорн рискнул всем ради неё.
Жестокость Сатурнианской линии показывает, как лоялисты дошли до точки, которой они никогда не ожидали достичь. Это не слава. Это выживание. Это месть.
Знание (часть 2)
Итак, с помощью ответов моих терпеливых коллег (вы даже не представляете, насколько глупыми были некоторые вопросы) я работал над тем, чтобы связать знания воедино. Романы трудно писать, и этот, возможно, был самым трудным (забавный факт: и самым длинным); было нелегко написать даже одно предложение, не останавливаясь, чтобы проверить детали. «Как называется меч этого парня?» «Он правша?» «Встречались ли эти двое раньше?» «Это правильное слово для этой вещи?» Я никогда в жизни не просматривал и не перепроверял так много. В какой-то момент я сказал Джону Френчу, что если бы мне пришлось так много возиться со ссылками во время работы, скажем, над крупным кроссовером по комиксам, я бы уволился. Это глупый уровень незначительных мелочей. Но что-то удерживало меня, и я думаю, что это был простой факт, что я люблю Warhammer 40,000 и полностью посвятил себя завершению — надлежащим образом — работы, которую мы начали с «Возвышения Хоруса».
Давайте посмотрим правде в глаза, есть определённое количество ожиданий. Все точки нужно расставить.
В «Под знаком Сатурна» я хотел нарисовать много вещей — персонажей, идей и тем — и собрать их все вместе, в некоторых случаях буквально (например, крутых капитанов истребительных групп, бок о бок). Я хотел использовать как можно больше других книг. Я обнаружил, что существуют разные виды знаний — «большие» знания фона, «маленькие» знания, которые связывают всё это, и «невидимые» знания самих книг. Под этим я подразумеваю возврат к тому, как всё было написано раньше. Наверное, это можно назвать «пасхальными яйцами». Я намеренно использовал фразы, которые перекликались с прошлыми книгами, вещи, которые имеют смысл только для читателей серии. Возможно, вы заметили их (я чувствую, что, честного говоря, не должен указывать на них), но я имею в виду такие вещи, как: «Я был там, в тот день...», «Хорус был глупцом...», « Чего вы на самом деле боитесь?». Это лишь некоторые из самых очевидных. Есть много других, некоторые из них отсылают к прошлым событиям, некоторые подмигивают на текущие темы, как таро. Вы либо замечаете их, либо не замечаете (или можете вернуться и поискать их).
Многие темы также являются пасхальными яйцами. Это связано с тем, о чём я говорил в самом начале: есть вещи, которые мы должны были включить, и вещи, которые мы должны были осмыслить. Строительные кирпичики Warhammer 40,000.
Темы
Честно говоря, я не думаю о «темах», когда пишу книги. Я считаю, что это контрпродуктивно для процесса написания, хотя это то, что вы найдёте в каждом руководстве «как написать книгу». Если у вас есть история и персонажи, темы появляются сами собой. Но тема здесь, вероятно, «истина», что звучит ужасно, я знаю (вероятно, одна из причин, по которой я не люблю думать о «темах»). Одна из главных вещей, которая стала последствием Ереси, — это возвышение религии 40-го тысячелетия, веры в божественную природу Императора. Непростая задача показать такое — переход от очень светского общества к очень религиозному — особенно когда читатели знают, что (по сути) Император не бог. Это заставляет всех персонажей выглядеть глупо, если они вдруг начинают верить. Я хотел показать, почти на всех уровнях, что осада была кризисом такого масштаба, что под её давлением культура трещала по швам. Всё подвергалось переосмыслению. В такое тёмное время люди искали вещи, которым можно доверять, истины, за которые можно цепляться, вещи, в которые можно верить, чтобы продолжать жить. Император, несмотря на все свои усилия избежать этого, занимает их место. Это необходимость, такая же необходимость, как и растущая безжалостность Дорна. Это инструмент выживания.
Я хотел показать, что спонтанное возвышение религии — это не просто, и это не прямой путь. Большинству современных религий (и под ними я имею в виду религиозные движения, возникшие за последние пару тысячелетий) с самого начала приходится нелегко. Они борются против общества, в котором родились, общества, сопротивляющегося переменам. Они работают подпольно, через знакомых, и терпят катастрофические неудачи. Я специально сделал линию Вечной Стены этой книги самой «религиозной», показывая, что они обращаются к вере, всё время зная, что она обречена и на самом деле ничем не поможет. Персонажи в порту демонстрируют новое растущее мировоззрение, которое распространится и в другие места, на всё человечество.
Они также много говорят о лжи. Все говорят о правде и лжи. Гари приходит к пониманию того, что откровенная, бесстыдная ложь Пирса действительно важна для психологического выживания. Люди хватаются за всё, что даёт им надежду. Пирс не единственный лжец, конечно — Дорн тоже. Дорн понимает, что дело дошло до того, что, чтобы предотвратить гибель, истина должна быть, по крайней мере, контролируемой. Он велит записывать историю для психологического эффекта, но знает, что она никогда не будет опубликована (также по психологическим причинам). Он манипулирует, чтобы добиться нужного результата. Все манипулируют: Абаддон, Пертурабо, Малкадор, Магнус... И все, кем манипулируют (Хан, Сангвиний, Локен и остальные), понимают, что ими манипулируют и с какой целью. Некоторые персонажи действуют вопреки истине, такие как Ниборран и Крол, в то время как некоторые, такие как Пирс и Джозеф, создают свои собственные истины. И я чертовски уверен, что противоположные точки зрения — такие как у Фо и Эрды — нужны, чтобы показать, что это не была слепая вера.
Я полагаю, дело в том, что нет одной истины. У каждого своя, подходящая к его цели. «Под знаком Сатурна», надеюсь, не принимает ничью сторону. Книга не говорит: «это правильно» и «это неправильно»... Она просто показывает вам, о чём думали люди, и предлагает вам делать собственные выводы. Император — человек, чудовище, бог? Герой он или злодей? Это вообще сейчас важно? Демоны здесь.
Что приводит меня к замкнутому кругу выбора, который мне предстояло сделать, выбирая путь через бесконечное минное поле. Чтобы обрести смысл, я должен был сделать выбор. Например... как могли Сангвиний и Ангрон «видеть» друг друга с крепостных стен (устоявшееся знание) через зону военных действий размером с Бельгию, и что происходило между ними? Недостаточно просто показать, что происходит. Это должно иметь смысл и вписываться в сюжет. На другом конце шкалы были крошечные вещи, такие как «счётчик убийств» Кхарна. Это глупый маленький кусочек знания, возможно, уже устаревший, но он имеет значение для людей. Опять же, было недостаточно просто показать его — я решил использовать его (и предвосхитить), а затем заставить его работать для истории.
История Оллания, вероятно, лучший пример из всех. Происхождение мифа о «святом покровителе Имперской Гвардии» — это то, что мы не могли не показать. В течение многих лет и нескольких романов люди предполагали, что Олл Перссон занимает эту нишу. И во многом так оно и есть. Но существует так много версий этого знания, и каждая из них имеет значение для стольких людей. Некоторые версии больше не работают; некоторые упускают суть истории. Во время работы на «Под знаком Сатурна» я подумал: «А что, если истоки мифа лежат в нескольких местах, как это бывает с настоящими мифами?» — и это привело меня к Пирсу. Он показывает, что один из истоков мифа — абсолютная ложь, но — в то же время — абсолютная истина. Он создаёт свой собственный миф, а потом, когда его уже никто не видит, совершает нечто не менее героическое. Имеет значение именно то, что запоминается, даже если это не буквальная истина. Эквивалентная, буквальная истина — забывается. И на этом построен Warhammer 40,000.
Здесь есть все строительные кирпичики: Имперское Кредо, основополагающий миф о Имперской Гвардии, Инквизиция и её потребность как собирать данные, так и скрывать их. И так далее, и так далее... 10 000 лет знаний и будущей истории, развернувшихся из одного потрясшего мир момента.
Дэн Абнетт, Рейкьявик, сентябрь 2019
P.S. Здесь так о многом можно рассказать — 147 000 слов — и, как я уже сказал, я полагаю, что это работа для читателя, а не для послесловия, но как только я начал писать эту статью, то понял, что есть много вещей, которые я мог бы прокомментировать, как комментарий режиссёра к фильму. Я едва поцарапал поверхность — есть так много, на что я мог бы указать, или объяснить, или привлечь внимание, или пролить свет. Как, например, Лидва. Но, знаете, количество слов. Если и есть один большой вывод из этого послесловия, то он заключается в следующем: никогда, никогда не просите писателя препарировать свой собственный роман, потому что мы не привыкли говорить вслух, и как только мы начнём, парень, мы не заткнёмся.