Бичевание скопления Циклопа
- «Не бойтесь смерти, ибо смерть — это основа основ природы. Бойтесь лучше смерти, лишенной смысла»
- – Древняя терранская пословица
Завоевание Коронидских Глубин — серия военных кампаний, организованных войсками предателей под предводительством Хоруса Луперкаля, направленных на завоевание северной части Империума Человечества, сразу после событий в системе Истваан.
История
Мрак окутал Галактику, и наступила Эра Тьмы.
Лишь тьма осталась там, где некогда недолго горело яркое пламя надежды Империума на безопасность, на спасение, на единство, на свет. Тьма и первобытный ужас, страшнее неведомых кошмаров Долгой Ночи, царившей до пришествия Императора. Ужас, стократ более страшный потому, что мы сами породили и сотворили его, потому, что наше величайшее и самое грозное оружие обратилось против нас. У ужаса было имя.
Хорус.
По воле своего творца он был назначен Воителем и возвышен среди других примархов, и не без причины. Генерал, полководец, чемпион, сокрушитель миров, повелитель легионов, полубог среди людей — таким был Хорус, но такими же были и его братья. Так чем же он отличался, почему он был избран? Ответ безумно прост и столь же очевиден, хотя многие пытались отрицать его ещё до предательства, восхваляя мудрость Жиллимана, отвагу Вулкана и хитрость Русса, словно всё это уравнивало их друг с другом, хотя это было не так. Ответ заключается в том, что из всей своей сверхъестественной родни Хорус был самым опасным. В нём в той или иной степени сочетались все сильные стороны его братьев, а обаяние, способность направлять других, как смертных, так и сверхлюдей, само по себе было достоинством Хоруса.
Вдобавок к этому, символом и печатью Хоруса не зря стало Око, ведь видел он многое, и взор его был неусыпным, но это был взгляд не стража, а хищника. Своим взором он видел любую слабость, неважно, сколь хорошо скрытую, и видел возможность её использовать, возможность легче всего уничтожать. И теперь это зловещее Око обратилось на Империум. Угли Истваана ещё догорали, превращаясь в пепел, а он уже смотрел на всё, что создал в Галактике Великий крестовый поход, и всюду видел слабости. Хорус видел изъяны в сомкнутых рядах защитников Империума и в сердцах его солдат, и знал, как их использовать. Когда-то он сражался во имя Императора, но теперь разрушит всё, что строил сам и возводили его братья. Хорус вновь станет завоевателем, но в этот раз станет сражаться ради себя самого.
Свет Империума погаснет в когтистой руке Воителя.
Бичевание скопления Циклопа
- «Mortus Autem Horus Rexia.»
- – Надпись, вырезанная на трупе Гуалда Нумо, имперского командующего Тараканиса, при геноциде Тараканиса
Скопление Циклопа первым из регионов Коронидских Глубин ощутило на себе войну в ранние годы Ереси Хоруса. Скопление, известное в те времена как своим объёмом промышленного производства, так и суровостью условий жизни, являлось ключевым элементом в поставках припасов и расширении Империума — как вдоль Коронидских Глубин, так и вдоль востока сегментума Обскурус. Эти факторы сделали скопление основной целью для атаки, поскольку известный многим навигаторам варп-маршрут через его звёздные системы был всё ещё свободным от помех, и, следовательно, являлся желанным путём к отступлению для бегущих от катастрофы на Истваане лоялистов.
Гончие и добыча
Пока Терра и немногие избранные влиятельные имперские командующие, узнавшие о предательстве Хоруса и предположительно четырёх легионов, с дурными предчувствиями ждали исхода битвы за Истваан V, миры скопления Циклопа и миллиарды их обитателей продолжали жить в блаженном неведении. Уровень угрозы на многих пограничных мирах был повышен, но это являлось обычным делом в скоплении, как и в других регионах Глубин, а командование не оповещало солдат о причинах и том, кем был враг. Изменение кодов безопасности и прицельных матриц для ликвидации кораблей четырёх изменнических легионов и их флотилий сопровождения стало экстренной, но, в конечном счёте, тщетной мерой предосторожности.
Первым предвестником войны стал корабль мертвецов. Бдительные сервиторы орудийных станций, окружающих астропатический маяк системы Гефсимания засекли «Малиновый Рассвет», принадлежащий Детям Императора фрегат типа «Гладиатор», движущийся на низкой скорости по краю системы. Авгуры ближнего радиуса действия поднятых по тревоге разведывательных быстрых катеров обнаружили, что корабль сильно повреждён и почти обесточен. Опознав корабль как выведенное из строя судно врага, капитан-смотритель системы принял решение не допустить фрегат до центральных миров системы, остановить его и взять на абордаж со всеми должными предосторожностями. Не оставляя ничего на волю случая, два главных защитных монитора системы, «Гай Гераб» и «Бронзовый Бык», провели безупречную операцию. Солдаты-велиты высадились на борт, не встречая сопротивления.
Внутри они не обнаружили ничего, кроме мёртвых. Резня — вот что произошло в коридорах, где космодесантники и члены экипажа в пурпурной униформе легиона Фулгрима сражались в жестоком ближнем бою и защищали свой корабль от собственных сородичей из числа Легионес Астартес в бело-лазурной броне Пожирателей Миров Ангрона до полного взаимоуничтожения. Дальнейшее исследование корабельных журналов показало, что «Малиновый Рассвет» стал жертвой в отчаянной битве над Иствааном III, его оставшаяся верной команда попала в жестокую засаду предателей. Во время беспорядочной битвы в системе, где предатели истребляли своих собратьев, находящийся под плотным огнём фрегат едва смог уйти, и битва продолжалась уже в варпе, пока корабль не превратился в гробницу, летящую по заданному курсу. Его навигатор цеплялась за жизнь даже тогда, когда отказывали системы корабля, желая даже ценой своей смерти исполнить долг и передать предупреждение — которое, чего она не знала, уже передали другие. Когда после тяжёлого пути фрегат выпал в реальный мир во тьме меж звёзд скопления Циклопа, жизнь покинула тело навигатора прежде, чем она смогла отправить сигнал тревоги.
Это знаменательное событие вызвало большую тревогу среди верховного командования Гефсимании, однако, когда срочные сообщения только отправлялись на Порт-Пасть и Ласкал, ткань реальности вновь разорвалась, и появились охотники: звено из четырёх тяжёлых эсминцев типа «Разор» в синевато-серых и бронзовых цветах 507-го штурмового дивизиона, соединения Армады Империалис, закреплённого за 63-м Экспедиционным флотом Воителя Хоруса. Следом же за охотниками плыл сам распорядитель охоты — «Икона», линейный крейсер типа «Затмение» в тёмных сине-зелёных цветах легиона Сынов Хоруса. Битва началась, предатели начали безрассудную атаку на системные защитные мониторы, эсминцы запустили залп торпед с ядерными боеголовками, едва войдя в зону поражения. Гефсиманские защитные мониторы являлись мощными кораблями, спроектированными для долгосрочных операций, каждый из них обладал огневой мощью крейсера и бронёй, достойной линкора. Используемые в первую очередь для планетарной блокады и пикетов мониторы были медленными и неторопливыми по сравнению с противостоящими им межзвёздными кораблями. Турболазеры и батареи плазмомётов шквальным огнём сбивали на подлёте торпеды «Разоров», а собственные хребтовые лазеры мониторов вели огонь по петляющим сквозь паутину взрывов эсминцам.
Приблизившись друг к другу для создания перекрывающихся огневых полей, мониторы перешли к оборонительной тактике, для которой и были спроектированы, а тем временем расстояние между кораблями лоялистов и предателей неуклонно сокращалось, несмотря на непрерывные торпедные залпы эсминцев и канонаду системных судов. Люди на мостике «Бронзового Быка» ликующе закричали, когда один из эсминцев предателей взорвался от прямого попадания излучателя в реактор, однако торжество быстро сменилось ужасом и отчаянием, пришедшим от оставленного на борту разбитого «Малинового Рассвета» минимального экипажа. Они видели то, что не видели мониторы, ослеплённые своим же шквальным огнём и взрывами торпед — «Икону», чьи мощные тяжёлые двигатели разогнались до предела, отделившуюся от сопровождающих эсминцев, обошедшую перестрелку по широкой дуге и готовую ударить во фланг.
Охваченные паникой офицеры «Бронзового Быка» пытались встретить новую угрозу, но перенаправление огня лишь открыло брешь, в которую не замедлил ворваться последний торпедный залп, ударив корабль по миделю в то же мгновение, как заговорили залповые батареи макропушек «Иконы», вскрывшие монитор от носа до кормы. С презрительной небрежностью крейсер пролетел между двумя системными кораблями, выпуская рои «Когтей Ужаса». Уцелевший монитор «Гай Гераб» был взят в клещи и подбит последним совместным торпедным залпом подлетевших эсминцев. А затем в поверженные защитные суда впилась штурмовая волна «Когтей Ужаса», выпустив свой груз — Сынов Хоруса, когда-то бывших величайшими воинами человечества. Экипажу осталось лишь с отчаянной тщетностью бороться за жизнь.
Лишённая своих величайших защитников система Гефсимания оказалась беззащитной против охотничьей эскадры предателей, и высаженный на «Малиновом Рассвете» экипаж бессильно наблюдал, как безжалостно извне зоны поражения уничтожаются одна за другой орудийные станции и сторожевые посты. Лишённые защиты мониторов немногие неподвижные защитные системы Гефсимании были уничтожены поодиночке, от них остались лишь пылающие обломки, а крики и мольбы о помощи на всё ещё открытых вокс-каналах «Гая Гераба» постепенно затихали…
Спустя несколько часов «Когти Ужаса» отделились от добычи и отправились навстречу с кораблём-носителем. К этому времени «Гай Гераб» и «Бронзовый Бык» превратились в искорёженные бойни, истекающие воздухом в пустоту, а от астропатической станции-передатчика системы осталось лишь рассеивающееся облако пара. Гефсимания Колонус, главный обитаемый мир системы, приготовивший планетарные орудия для отражения атаки, которая так и не настала, был пощажён. Однако, уходящая в варп «Икона» оставила зловещее сообщение — сообщение, чья суть оставалась неизменной по всему скоплению Циклопа, меняясь лишь словами, и которое повторится в грядущие годы в сотнях звёздных систем, мрачный ультиматум, обещающий будущее, полное лишь отчаяние и погибели.
- «Склонитесь перед ним, Воителем,
Покоритесь Его истине.
Служите тем, кто служит Ему,
Внемлите лишь их словам.
Империум — Его. Человечество — Его.
Вы — Его.
Покоритесь Воителю или умрите от Его руки.
Иного выбора нет, и вы получите лишь одну возможность преклонить колени.
Хорус — Владыка. Хорус — Смерть.»- – Ультиматум последователей Воителя адресованный верным Терре защитникам имперских миров во время Ереси Хоруса
Власть страха
Уничтожение Гефсиманского астропатического передатчика, жизненно важного для системы, часто тревожимой возмущениями варпа, предотвратило быструю передачу новостей о внезапном нападении предателей, но и посеяло семена страха. Ко времени, когда Армада Империалис была полностью извещена об инциденте, больше не было возможности собрать соединение для выслеживания предателей, и лишь тогда, когда была поднята тревога и выслано предупреждение о налётчиках, обнаружилось, что ряд далёких аванпостов не выходит на связь. Вскоре начались сперва опоздания, а потом и исчезновения кораблей и грузовых конвоев, шедших через северные звёзды скопления Циклопа к Бездне Грааля. Спустя десять стандартных месяцев по местному времени мрачные слухи о нападении на Гефсиманию и ультиматуме Сынов Хоруса, приукрашенные и становящиеся всё страшнее с каждым рассказом, словно зараза разносились среди пустотников, торговцев и патрулей Армады Империалис.
Око войны
Скопление Циклопа пробудилось, ауспики и астротелепатические авгурии сотни миров потянулись вдаль в ужасе, желая выследить угрозу. Доклады, поступающие в центральные штабы Армады Империалис на Ласкале и Доминике Минор, просеивались и систематизировались в надежде отследить схему атак и спланировать оборону. Лишь теперь становился ясным размах безмолвного вторжения. На Тараканисе «Икона» появилась снова, вновь доставив зловещее послание, на этот раз сбив с орбиты причальную станцию, чьи обломки при падении унесли жизни тринадцати тысяч человек. На Шоаре детекторы дальнего радиуса действия засекли яростную пустотную битву между десятком кораблей первого ранга, сверкавших на оккулярных экранах савантов-наблюдателей бастиона Имперского Легатства более девяти часов, а затем вновь исчезнувших во тьме ночной, так и не опознанных. Корабли с чёрными корпусами были замечены над Тёмной Гаванью, а на границе системы Завариш огромный тяжёлый транспорт типа «Долмар», несущий достаточно переработанных питательных веществ для насыщения миллионов, бесследно исчез на пути к точке варп-перехода. Едва пришли вести об этих событиях, как на Моаве толпы людей вышли на мятеж с именем Воителя на устах, однако восстание было подавлено после введения планетарного военного положения и пятинедельного усмирительного погрома.
И в этот омут слухов и зловещих сообщений пришло запоздалое подтверждение Резни в Зоне Высадки, ставшее смертельным ударом для раненого. Правящие классы оказавшихся под угрозой миров охватила паника, раздробленность, давно тлевшая среди населения привыкших действовать независимо миров, дала плоды, люди становились всё более замкнутыми и недоверчивыми к соседям. Губернаторы начали отзывать войска и корабли из десятины Армады Империалис, препятствуя плановой обороне. Властям и некоторым имперским правителям поступали и другие весьма странные доклады, однако в атмосфере растущего недоверия и паранойи они либо были проигнорированы, либо остались у них на столах. Ходили слухи о смертоносной схватке между лоялистами и предателями за убежище в подземных ульях далёкого Кеопсиса, прошедшей прежде, чем пламя его гневной звезды опалило поверхность в бесконечном цикле жизни и смерти. Слухи ходили и о громадной, увенчанной пастью дракона боевой барже, возможно, когда-то изумрудно-золотой, но ныне практически обуглившейся, которая взяла припасы на диком мире рядом с твердыней Грозной Стражи, а затем ушла прежде, чем туда добрались перехватчики. О самом зловещем докладе — новости о смертоносной чуме, вспыхнувшей на недавно обнаруженном феодальном мире Хиалис спустя считанные часы после появления в небе неизвестной кометы — никто не был предупреждён, не было принято никаких мер. Повсюду приводились в действие суровые меры против беспорядков, слабели торговые связи, вводилось чрезвычайное положение, рабочих призывали в ополчение, а промышленность вставала. Скопление Циклопа медленно распадалось как цельная структура в Империуме.
Так имя Хоруса, некогда бывшего для простых мужчин и женщин талисманом, символом защиты, стало синонимом невыразимого ужаса.
Посланник Марса
Гораздо позднее стало известно, что в самые тревожные дни в последней четверти 006.М31 в миры-кузницы скопления Циклопа М'пандекс и Мезоа, являющиеся двумя величайшими независимыми силами в регионе, прибыл посланник Марса и ушёл с разными ответами. Посланником был магос, известный как Регул, или, по крайней мере, называющее себя так существо, поскольку в записях есть противоречия касательно того, где в разное время был этот индивид. Данный старший техножрец Механикум много лет служил вместе с Воителем задолго до предательства на Истваане и затем остался на его стороне, став частью внутреннего круга Хоруса и присягнув его делу телом и душой. Регул прибыл с двумя патентами полномочий, одним от Воителя, а вторым от самого фабрикатора-генерала Марса, считающегося голосом Омниссии и верховным понтификом Марса. Кельбор-Хал также выступил на стороне предателя Хоруса, развязав на Марсе гражданскую войну, о чём до сих пор не знал никто из жителей скопления Циклопа. Каждому миру-кузнице Регул сделал предложение и требование. Требование заключалось в верности Воителю, как повелел сам фабрикатор-генерал. Они должны были повиноваться ему и служить своим мастерством и плодами трудов кузниц, открыть порты его кораблям, лишая этого воинов далёкой Терры и местных имперских командующих, уже грызущихся между собой в страхе и отсутствии единства. Чтобы подсластить угрозу, Регул предложил мирам-кузницам протекцию Воителя и, также как и раньше, когда он склонил на свою сторону Кельбора-Хала, дары. В список входили технологии СШК, собранные в конце эры Великого крестового похода и сохранённые лишь для Хоруса и его доверенных лиц, а также технологии и тайны, изучение которых так бессердечно запретил Император со времён договора с Марсом.
На М'пандексе, древнем мире-кузнице, пребывавшем в упадке до восстановления контакта с Великим крестовым походом, магоса, зовущего себя Регулом, встретили с великой учтивостью и почтением и позволили ему личную аудиенцию с Верховным Оуртекой. Неизвестно, что произошло во время их личной беседы, но после этого, не тратя времени на подтверждение синодом магосов М'пандекса, правитель провозгласил верность мира-кузницы Воителю. В некоторых кварталах вспыхнуло недолгое, но яростное сопротивление новому миропорядку, но на М'пандексе и раньше бывали междоусобные схватки, поэтому Верховный Оуртека безжалостно подавил недовольство, используя небольшое подразделение титанов Легио Мортис и марсианских скитариев, ранее бывших вспомогательным гарнизоном, а теперь ставших личными силовиками. Новая верность мира-кузницы была твёрдой, но скрытой от глаз чужаков. М'пандекс начал быстро готовиться к войне, поднимая темпы производства и теперь готовя снаряжение для армий Хоруса. Вошедшие в пространство мира-кузницы торговые суда и корабли лоялистов механикумы брали на абордаж, а их экипажи и пассажиров насильно превращали в светских рабов для растущей тагматы.
Но приём, оказанный посланнику Марса на Мезоа, не мог отличаться сильнее от приёма на М'пандексе. Прибыв в систему, Регул обнаружил, что она уже готовится к осаде и войне. Его варп-катер был остановлен на внешней границе системы и получил приказ не двигаться дальше под угрозой немедленного уничтожения. Мезоа, рождённая в яростных войнах Великого крестового похода, была не только огромным заводом, но и крепостью, а местные магосы отличались от своих сородичей яростной независимостью и пылкой преданностью идеалам Империума, чьему расширению они служили.
Вынужденный общаться лишь через примитивный двусторонний вокс-передатчик огромной мезоанской боевой сферы, а не напрямую с миром-кузницей, и при условии, что любая попытка других сообщений или запуск инфоджинна, да и любое другое воздействие на передатчик приведёт к немедленному уничтожению, Регул всё равно сделал своё предложение. В ответ пентархия архимандритов, по традиции правивших Мезоа, сообщила о грубом отказе Воителю и формальным отделением от власти Марса. Далее они назвали и Регула, и Кельбор-Хала отступниками и богохульниками в глазах Омниссии и провозгласили, что если они или их подчинённые вновь появятся в Мезоа, то будут преданы смерти. Они закончили сообщение одним осуждающим словом: «Еретех».
Регул сбежал.
Блокада Мезоа
Блокада Мезоа началась вскоре после получения Регулом отказа. При прямом содействии боевых кораблей М'пандекса, как построенных механикумами, так и захваченных и присвоенных себе, а также тайных сил, действующих под руководством Воителя, поставляющие минералы в Мезоа звёздные системы были отрезаны с целью оборвать поставки природных ресурсов. Теперь, по возможности, эти ресурсы отправлялись прямо в голодные кузницы М'пандекса. Механикумы Мезоа активно сопротивлялись там, где могли, хотя и упорно отказывались выступить в полную силу, считая подобные нападения наживкой в западне. Вместо этого они приказали своим аванпостам и отдельным подразделениям сопротивляться до уничтожения, и на далёких шахтёрских станциях и на палубах тяжёлых транспортных кораблей воины двух миров кузниц, всегда бывших соперниками, но никогда — врагами, сошлись в смертельной схватке.
Пощаде не было места в укреплённых проводниками сердцах, и светские когорты М'пандекса сходились в яростных схватках с бронированными центуриями таллаксов Мезоа, которые многократно превосходили противников по персональной мощи, хотя и уступали числом. Со стороны казалось, что между механикумами началась гражданская война, не являющаяся частью большой игры, а очистительные станции на Йуйе и Скале Гуннара горели. На Новом Провидении тысячи бегущих от паровых станков рабочих, зажатых между линиями фронта, давили гусеницы танков «Криос» и бессмысленно выкашивал шквальный огонь сверкающих энергетических орудий. Обе стороны игнорировали сервов, так, словно те значили не больше, чем попавшие в ураган стебельки. Вызванное этим противостоянием смятение препятствовало вмешательству Армады Империалис, опасавшейся возможных последствий, пока не стало слишком поздно.
К концу 006.М31 система Мезоа была почти полностью отрезана от остального мира, а вражеские корабли кружили по внешним пределам, словно акулы в ожидании добычи. Мир-кузница стал бы ценным приобретением, но также он был слишком укреплён даже для группировки, по силе своей сопоставимой с полностью собранным Экспедиционным флотом, но отрезанный от помощи и неспособный ни во что вмешаться он был полностью нейтрализован. Мезоа подождёт. Начинался следующий этап замысла Воителя.
Штаб флота в Порте-Пасти наконец-то начал составлять план по прорыву блокады Мезоа, чтобы противостоять надвигающейся нехватке высокотехнологичных снарядов и припасов для макропушек, когда сдавленный астропатический сигнал из системы Ласкал на краю Бездны Грааля принёс ужасные новости. Ранее из этого региона и граничащих звёзд уже поступали доклады об «умолкнувших» мирах. Однако для властей на Ласкале, Доминике Минор и Порте-Пасти Бездна была слишком далёкой, а её миры слишком незначительными для того, чтобы стать приоритетной целью и оправдать перенаправление части и без того ограниченного запаса кораблей теперь, когда волк уже был у дверей ближних и более стратегически важных систем.
И теперь подобная ограниченность видения привела к жутким последствиям. Без предупреждения огромный флот вырвался из Эмпирей на окраине системы Ласкал, и для его встречи и стягивания сил не было времени. Большая часть стратегической информации из последней передачи с Ласкала рассеялась в духовных помехах варпа, но оставшиеся образы и аллегории были достаточно ясными. Мрачные корабли, идущие один за другим, серые как надгробие и белые как кость, покрытые грязью, вмятинами, шрамами древних битв и недавних злодеяний. Вместе с ними были принесённые варпом образы мёртвой головы и чёрной солнечной вспышки, серпа Жнеца. Легион Гвардии Смерти пришёл в скопление Циклопа.
Жнец Миров
Ярость Гвардии Смерти
- «Ни в пустоте среди звёзд, ни в глубинах земных недр не найти тьмы мрачнее деяний человеческих.»
- – Выдержка из запрещённого неотерранского вероучения
Когда дальняя патрульная эскадра крейсеров Армады Ультима XVII «Солнечные Драконы» наконец-то пробилась сквозь волнения варпа, не позволявшие им отреагировать на сигнал тревоги с родной станции на Ласкале, то обнаружила сцену недавней резни. Боевой флот, стоявший на высокоорбитальном якоре Армады над пятым миром системы и включающий более ста эскортных судов, а также около сорока линейных кораблей, в том числе линкоры типа «Воздаяние» «Железный скипетр», «Озимандия» и «Укротитель звёзд», был уничтожен. Самые крупные из уничтоженных кораблей до сих пор истекали плазмой из пробитых реакторов, а из разорванных и безжизненных корпусов сочился замерзающий воздух. Дальнейшее сканирование выявило пугающе малое количество обломков предположительно вражеских кораблей, что означало сокрушительный внезапный удар. Далее было обнаружено, что станция, служившая флотской стоянкой, превратилась в новое поле обломков вокруг Ласкала V, а от центральных миров исходит призрачный фон орудийного излучения и сдавленное эхо сигналов бедствия.
Осторожно пробирающиеся через последствия бойни, всё ещё представлявшей опасность из-за неразорвавшихся снарядов, кружащихся обломков и затаившихся мин, Солнечные Драконы прочёсывали ауспиками опустошённую систему и держали орудия наготове, опасаясь засады, но её не было. Ласкал был не просто захвачен и порабощён: систему очистили от всего живого и бросили умирать. Единственный важный мир системы — Ласкал IV, ранее являвшийся процветающей имперской колонией с многомиллионным населением, теперь стал отравленным шаром, в атмосфере которого плыли ядовитые чёрно-зелёные облака — характерные следы масштабной биохимической бомбардировки.
Высаженные с крейсеров Солнечных Драконов десантные команды Солярной Ауксилии, полностью экипированные для действий во враждебной внешней среде, вернулись после осмотра дворца имперского губернатора и ряда ключевых оборонительных бункеров с побелевшими лицами и рассказывали истории об ужасе и смерти. Повсюду лежали тысячи мёртвых людей, погибших на месте от отравляющих веществ кожистонарывного и нервнопаралитического действия. В ряде вовремя герметизированных мест — таких, как дворец губернатора, — к уничтожению укрывшихся внутри людей приложили руку и сами их убийцы. Железобетонные стены были разбиты прямым орудийным огнём, люки безжалостно вырваны из петель силовыми кулаками, повсюду среди бойни валялись стреляные болтерные гильзы — всё указывало на участие Легионес Астартес. Дальнейшие свидетельства касательно совершивших это злодеяние были обнаружены в аудиториуме имперского командующего. Над поверженной аквилой и нанизанным на древко раздутым трупом человека, некогда правившего этим миром во имя Императора, висело рваное знамя с мёртвой головой и чёрной солнечной вспышкой легиона Мортариона.
Когда Солнечные Драконы покинули опустошённую систему, вести об их находке быстро разнеслись по системам скопления Циклопа. Уже разделённые страхом планеты охватил чистый ужас. На таких мирах, как Эндикотт, Моравасис и Сан-Пардор после того, как население узнало об убийстве Ласкала, к чему, возможно, приложили руку агенты шпионской сети предателей и представители «пятых колонн», полномасштабные мятежи, забастовки и восстания свергли имперские власти, и планеты погрузились в анархию. Едва удалось подавить подобные беспорядки в орбитальных жилищах Доминики Минор, мира, управляемого номинальным политическим руководством скопления Циклопа, гильдмистрами, как пришли вести о том, что серп Жнеца обрушился на две другие системы, шахтёрские колонии Помол и Раббасан, не щадя никого. Обе звёздных системы находились на практически прямом пути по известным варп-маршрутам между Ласкалом и самой Доминикой, что лишило гильдмистров последних сомнений о направлении следующего удара.
Ответом на отчаянный призыв о помощи к — согласно дарованным Террой правам — данным им под управление мирам стало презрительное молчание. Гильдмистры с растущим ужасом обнаружили, что к блокаде Мезоа присоединились тёмные корабли неизвестного происхождения, а владыки кузниц М'пандекса атаковали ближайшие миры и захватили их неудержимыми мирскими когортами полумертвецов, истребляя всех, кто вставал у них на пути. Что ещё хуже, пришли доклады, что имперский командующий Гефсимании преклонил колено перед предателями и без единого выстрела сдал свой мир. Его действия повторились на меньших планетах, Варгасе и Мрачном Убежище, а дикие обитатели Завариша перебили своих имперских смотрителей и склонились перед Сынами Хоруса, словно те были богами, спускающимися с небес. Гильдмистры Доминики Минор внезапно осознали, что скопление Циклопа с хирургическим мастерством вскрыли и оставили беззащитным перед грядущей погибелью, используя как мечи врагов, так и человеческую слабость.
Смерть Доминики Минор
Расшифровка инфоящиков разбитой командной башни крейсера-излучателя «Гордость Гермикрона», оторванной от корпуса вражеским обстрелом и вращавшейся до обнаружения в течение девятнадцати лет, показала, что нападение на Доминику Минор началось в 4392007.М31. С привычной жестокой эффективностью боевой флот Гвардии Смерти появился у основного узла варп-переходов во внешней системе и сначала ослабил поджидающие минные поля брандерами — переоборудованными шахтёрскими баржами, несомненно, захваченными на ранее убитых мирах, — а затем прорвался через оставшиеся мины, ведя огонь на ходу, не обращая внимания на автоматический обстрел и взрывы направляемых сервиторами ракетных связок. В состав армады вторжения, построившейся четырьмя колоннами, входило около половины известного флота Гвардии Смерти, а также захваченные на Истваане корабли. Каждую колонну возглавлял линейный корабль, прославившийся во времена Великого крестового похода, а теперь обрушившийся на Империум, которому когда-то служил: «Серп Жнеца», «Призрак Смерти», «Миа Донна Мори» («Госпожа моя Смерть») и переименованный и переоборудованный «Ужас», ранее бывший боевой баржей «Зимняя Клятва» легиона Железных Рук. Из числа зловещих и тяжелейших кораблей Гвардии Смерти отсутствовал лишь «Терминус Эст», чьё местоположение и действия оставались тогда неизвестными. Защитники Доминики Минор вряд ли могли противостоять столь грозному врагу, поскольку почти вдвое уступали в числе линейных кораблей, а противопоставить тяжёлым флагманским линкорам Гвардии Смерти могли лишь «Копьё Умбриила», линкор типа «Голиаф», давно переведённый в тыл. Более того, страхи гильдмистров заставили их оттянуть флот для защиты столичного мира Доминики-Прайм и собрать его вокруг орбитальных укреплений, что лишило защитников возможности маневрировать. Внешние планеты и бесценные пустотные перерабатывающие заводы были брошены на произвол судьбы, однако корабли Гвардии Смерти на полной боевой скорости направились прямо к Доминике-Прайм, не обращая внимания на отчаянные мольбы желавших капитулировать жертв.
Последовала короткая и жестокая битва, в которой наступающий флот сдерживал огонь под лихорадочным обстрелом защитников, пока не вошёл почти в зону абордажа, а пустотные щиты кораблей Гвардии Смерти вспыхивали словно умирающие звёзды, их бронированные носы трещали и раскалывались под торпедными залпами и разрядами испепеляющей энергии. Когда же четыре наступающие колонны разошлись, словно когтистой лапой сомкнувшись вокруг Доминики-Прайм, все корабли Гвардии Смерти как один совершили поворот и открыли огонь из бортовых орудий, сметя защитников. Искалеченное и ослеплённое «Копьё Умбриила» встретило свой конец, когда штурмовой корабль Гвардии Смерти «Четвёртый Всадник» безжалостно протаранил его сверху по миделю и сломал хребет, тем самым убив всю надежду на сопротивление. Из горстки выживших в огненной буре кораблей лоялистов никто не пережил последний отчаянный час, состоящие из эсминцев стаи «охотников-убийц» выследили всех, кто пытался сбежать. Доминика-Прайм была в руках легиона Гвардии Смерти, и настало время расплаты.
Высадка
Орбитальный штурм был безжалостным и неотвратимым, штурмовые «Цесты» и «Громовые Ястребы» Гвардии Смерти высаживались следом за падающими подобно метеорам обломками уничтоженных во время обороны планеты кораблей. Первая волна определила цели и высадила штурмовые команды для их методичного уничтожения. Башни связи, защитные батареи, антенны ауспиков и бастионы ополчения — всё было систематически выведено из строя, чтобы расчистить путь следующей волне. Тяжёлые штурмовые транспорты и «Громовые Птицы» заходили на посадку неторопливо, словно коса, опускающаяся на пшеничное поле, и садились прямо в огромных городах-кальдерах Доминики-Прайм, построенных в кратерах, оставшихся от шахтёрских карьеров, покрывавших поверхность планеты. Целые жилые кварталы были раздавлены тяжёлыми транспортами, и паника охватила жителей ещё до того, как показались мрачные фигуры легионеров, марширующих в пугающий унисон. Ритмичные удары керамитовых сабатонов тридцати тысяч космодесантников разносились, словно эхо ударов молота, кующего погибель мира. Позади них ревели и грохотали мощные двигатели, эскадроны «Хищников» и «Тифонов» выползали из распахнутых пастей штурмовых кораблей и пробивали себе путь через жилые дома. В воздух вздымались огромные облака удушливой пыли, небрежно построенные блочные дома оседали, словно гнилые лепестки.
Рабочее ополчение, местами превосходящее захватчиков числом в двадцать или тридцать раз, пыталось их остановить, но всё было тщетно. Автокарабины и дробовики были практически бесполезными против силовых доспехов Легионес Астартес, а немногочисленное тяжёлое оружие, в основном представлявшее собой полевые мортиры и обслуживаемые расчётами автопушки, было прискорбно неточным и легко уничтожалось. Воины легиона Мортариона наступали, размеренно и неудержимо, неся повсюду смерть, хрупкие человеческие тела разрывались от болтерных снарядов, здания падали под орудийным огнём и ударами огромных когтей дредноутов легиона. Столкнувшиеся с таким ужасным и дисциплинированным противником ополченцы дрогнули и побежали. Гвардейцы Смерти истребляли бегущих людей без разбора, убивая и солдат, и гражданских. Когда их войска рассредоточились, батареи «Вихрей» накрыли рабочие трущобы залпами боеголовок с отравляющими веществами, а в пробитые бункеры и глубокие подвалы космодесантники начали заливать пылающий фосфекс. Вторжение обернулось резнёй.
Подобно видному с орбиты чернеющему пятну Гвардия Смерти расходилась вокруг посадочных зон, разрушая города-кратеры. Вскоре остались лишь две точки серьёзного сопротивления. Первой являлся крупнейший космопорт Доминики-Прайм, где приготовились дать последний бой ополченцы планеты, используя в качестве дополнительных боевых машин огромные шахтёрские механизмы и наспех собранных промышленных сервиторов. Второй точкой оказался укреплённый вход в подземный особняк гильдмастеров, где позиции удалось удержать благодаря внезапному появлению космодесантников из легиона Саламандр в количестве около двадцати. Саламандры, выжившие в орбитальной битве над Иствааном, прибыли на планету лишь недавно, их выведенный из строя ударный корабль чудом добрался до Доминики Минор, но больше не мог никуда улететь. И теперь они оказались в ловушке гибнущего мира, и, похоже, были обречены повторить судьбу, уже выпавшую столь многим их братьям.
Молот
Битва за космопорт приняла новый оборот. Огромные шахтёрские механизмы, каждый из которых весил больше разведывательного титана и обладал прочной бронёй, выдерживали шквальный обстрел отделений тяжёлой огневой поддержки Гвардии Смерти, что вместе с самоубийственными атаками взломанных промышленных сервиторов позволило защитникам сначала остановить, а затем и отбросить легион. Не желая ни тратить на сокрушительную атаку новых легионеров, ни ждать артиллерийской поддержки, способной вывести из строя огромные машины, командующий атакой вызвал с орбиты новый тяжёлый транспорт, на этот раз отмеченный не геральдикой Гвардии Смерти, но багровой вспышкой и скрещенными молотами дома Макабия.
Гибель космопорта была предрешена в тот же миг, как только опустились тяжёлые взрывоустойчивые двери штурмового транспорта. Наружу выступили тридцать Рыцарей в гордых, мрачных и зловещих четырёхчастных цветах дома Макабия. Высотой они вдвое превосходили тяжёлые «Лендрейдеры», а двигались со скоростью и целеустремлённостью, с которой не могли тягаться громоздкие шахтёрские машины и простые сервиторы. Не обращая внимания ни на взрывы мортирных снарядов, ни на выстрелы автопушек, стучащие по пластинам брони, воющие боевыми горнами Рыцари построились в прикрывающие друг друга звенья с механической чёткостью и начали наступать, постоянно набирая скорость.
Войдя в зону поражения, они открыли огонь. Боевые орудия Рыцарей-паладинов выцеливали ковыляющих сервиторов и разносили в клочья плоти и металла. Обходящие с флангов более быстрые кастигаторы и ахероны атаковали уцелевшие огневые точки и опорные пункты ополчения, осыпая их градами снарядов из мегаболтеров, испепеляя потоками зажигательной смеси. Тем временем огромные шахтёрские машины были атакованы основными звеньями странствующих Рыцарей, чьим остриём атаки стал отряд копейщиков-церастусов. Рыцари не атаковали в лоб неповоротливые махины, способные раздавить даже их, а кружились вокруг них, словно поток вокруг скал, благодаря превосходству в скорости и ловкости избегая кружащихся дрелей и цепных пастей. На таком близком расстоянии даже крепкая броня огромных шахтёрских машин не могла выдержать раскалённых разрядов термальных пушек странствующих Рыцарей и искусных и яростных ударов цепных мечей, а ослепительные вспышки ударов «копейщиков» знаменовали взрывы механизмов управления и важных сочленений. Вскоре огромные боевые машины начали шататься, а затем падать, словно умирающие звери, истекая дымом из десятков пробоин в обгоревшей броне. Последние выжившие защитники космопорта обратились в бегство, но были вырезаны поджидавшей их Гвардией Смерти.
Серп
Оборона адамантовых врат подземного гильдейского зала держалась, несмотря ни на что. Удерживающие позицию Саламандры дрались как дьяволы, не сдаваясь, жажда мести и раскалённая ненависть прибавляли им сил и выносливости на зависть обычным Легионес Астартес. Вместе с ними сражались последние из превосходно снаряжённых отборных телохранителей гильдмистров, знающие, что им некуда бежать. Сами правители прятались в бункерах позади, дрожа от страха, хотя некоторые решили сражаться и умереть вместе со своим народом. Лишь когда командование предателей услышало доклады о появлении космодесантников среди защитников врат, сам Мортарион, примарх Гвардии Смерти, решил лично вступить в битву. И первым знамением грядущего рока для Саламандр стали внезапно умолкнувшие орудия предателей, в зловещей тишине ждущих прибытия своего господина.
Словно кружащаяся в задымлённом небе в поисках падали ворона, изношенная и покрытая боевыми шрамами «Громовая Птица» примарха медленно опускалась и вот, наконец, резко затормозила, сверкнув маневровыми двигателями, и выпустила свой смертоносный груз — повелителя XIV легиона в сопровождении безмолвного Савана Смерти. В тот же миг вновь началась безжалостная битва, не верящие своим глазами лоялисты открыли огонь из всех уцелевших орудий по явившемуся им из могилы призраку, а воины Гвардии Смерти ринулись вперёд, начав всеобщую атаку.
Хотя один из воинов Савана Смерти пал и больше не поднялся, а дюжину легионеров скосило огнём на бегу, сам Мортарион просто прошёл через шквал снарядов и лазерных разрядов так же неудержимо и неотвратимо, как сама смерть в развевающемся за спиной рваном плаще, высоко подняв косу. Подобно молнии он обрушился на баррикады и взмахом огромного клинка рассёк пополам двух Саламандр, хрипящих древние ноктюрнские проклятия. Третий выстрелил в него из терморужья, отчего броня примарха покрылась пузырями и потекла, словно расплавленный воск, но он лишь беззвучно пошатнулся на мгновение, а затем разрубил отважного лоялиста одним опускающимся ударом косы. Так же погибли четвёртый, пятый, шестой… К этому времени Гвардейцы Смерти, прорвавшиеся к баррикадам вслед за примархом, всеразрушающей волной обрушились на выживших солдат, повсюду был слышен лишь треск раскалывающихся костей и стук перезаряжающихся болтеров. Затем раздался грозный, усиленный рёв, достойный чудовища из древних легенд, и из груды обломков вырвался гигант, покрытый тёмно-изумрудной бронёй с багряно-золотистыми узорами. Это был Шар'рак Гренн, бывший консул-центурион 3-й роты Саламандр, прослуживший последние четыре десятилетия в презревшей смерть оболочке дредноута, и, насколько он знал, последний из своего легиона.
Застрекотала штурмовая пушка, изрыгая языки пламени, и Гренн ринулся на архиврага, убийцу его братьев, предателя Императора. Мортарион, неподвижный и бесстрастный, словно статуя, просто ждал врага. Ведущий шквальный огонь дредноут с боевым кличем занёс силовые когти для удара. И тогда Мортарион крутанулся, его неподвижность сменилась головокружительной скоростью быстрее, чем мог уследить смертный глаз, а огромная коса описала смертоносную дугу. Клинок впился в металл, рассекая керамит и адамантий, и дредноут взревел от изумления, когда его отсечённая рука рухнула. Катящаяся по обломкам штурмовая пушка продолжала стрелять в никуда. Мортарион обернулся для нового удара, но и дредноут обернулся вместе с ним, омыв худощавого примарха ревущим пламенем из тяжёлого огнемёта, встроенного в оставшуюся руку. Плечо примарха врезалось в саркофаг его врага, отчего грозная боевая машина подалась назад, а её потрескивающие силовые когти ударили Мортариона с силой, способной расколоть тяжёлый танк, но Жнец не упал. Он размахивал огромной косой, и с каждым ударом Гренн выл от бессильного гнева и ярости, чувствуя, как медленно разваливается на части его оболочка. Наконец, искалеченный и горящий могучий Шар'рак Гренн пал, и, словно клюв хищной птицы, коса Мортариона впилась в плоть, оставшуюся в машине. Всё было кончено. Доминика Минор пала спустя 2.75 часа по местному времени после начала атаки — на убийство мира ушло менее трёх часов.
Скорбь Моава
Практически в тот же час, что и погибель Доминики Минор, на Моаве разыгрывалась совсем другая трагедия. Эта холодная и пустынная планета из-за исторической случайности и местоположения в относительно стабильном пересечении течений в варпе, ведущих из скопления Циклопа в Манахейское Содружество, стала самым густонаселённым миром в регионе и пунктом переправы для колонистов и рабочих когорт, движущихся по сектору. Моав обладал единственным достоинством — жителями, а в отношении политического влияния и экономической мощи жил в тени таких богатых миров как Доминика Минор и Мезоа. И теперь, когда тьма окутала звёзды, Моав оказался один на один с волком, его защитные эскадры были перенаправлены в другие регионы, а немногие оставшиеся пикетные корабли и орбитальные орудийные станции, предназначенные для отражения корсаров и отступников, были слабой защитой против врагов, повергавших и более грозные твердыни.
Когда враг пришёл, то это оказались не тусклые корабли безжалостной Гвардии Смерти, но тёмно-зелёные и мрачные хищники Сынов Хоруса, готовые вонзить клинок. Пробравшись через почти опустевшее пространство вокруг Моава, они появились из-за местного газового гиганта. Сверкая двигателями, похожими на горящие в небе факелы, корабли летели широким клином из восьми ударных крейсеров, на острие которого шла грозная «Икона», чей ультиматум на сей раз донёсся из стволов ускорительных орудий. Орбитальные защитные системы Моава были быстро выведены из строя, а единственный крупный геостационарный спутник — сложное скопление, сделанное из корпусов ковчегов колонистов, ставших теперь главным орбитальным подъёмником планеты — был расстрелян и взят на абордаж предателями с почти презрительной лёгкостью. Атака была столь быстрой, что наземный обстрел запоздал и прекратился, когда крейсера вышли из зоны поражения.
Имперский командующий Моава, некий Мальтус Гранж, вскоре отправил сообщение о капитуляции мира. Никто не ответил. Он повторил сообщение, на этот раз на всех доступных каналах связи, но крейсера всё так же безмолвно кружили в небе. Сообщение повторялось вновь и вновь, становясь всё более отчаянным, сменяясь постыдными мольбами о милосердии, а страх жителей планеты нарастал, доводя людей до безумия. Хотя из всех легионов чаще всего ужас как оружие использовали Повелители Ночи, Сыны Хоруса также знали в этом толк. Внизу, в укреплённых анклавах, правящие огромными бараками рабочих бароны-надзиратели начали ссориться, а затем вспыхнули гражданские бунты и бои. Напряжение нарастало, пока не был убит сам Мальтус Гранж, и во время следующего сообщения о сдаче его изрешечённое пулями тело было показано как подношение собравшемуся на орбите флоту. Лишь тогда был получен ответ «Иконы». На пикт-экранах по всему Моаву появилось изображение Легионес Астартес в зловещей броне, в оскаленном клыкастом шлеме с чёрным гребнем, в котором было практически невозможно узнать одного из лучших воинов Империума. Хорошее начало, сказал им безымянный хозяин «Иконы», но этого недостаточно. Хорус отправил его спасти их от лжи Императора и от слабости, которой тот дал гноиться, и должной платой за этот дар было служение Ему. Но жизнь останется лишь сильным, желающим выжить ценой крови слабых. «Убивайте во имя Его и живите или умрите с именем своего Императора на устах. Решать вам». Последовала невообразимая резня.
Лишь много дней спустя в небесах Моава появились тёмные силуэты орбитальных подъёмников, заходящих на посадку в городах-бараках, словно саваном окутанных клубами воняющего кровью дыма. В их подобные пещерам трюмы забились тысячи измождённых мужчин и женщин с глубоко запавшими глазами, отныне обязанных служить пехотинцами Воителя согласно сделке, которую не смог бы представить или понять ни один здоровый разум.
Тишина опускается на скопление Циклопа
В последние дни 007.М31 плотный поток разбитых и отступающих боевых кораблей, транспортов беженцев и торговых судов, пытающихся спастись в близлежащем Манахейском Содружестве, оборвался так же быстро, как и начался. Последние новости, пришедшие на Манахею, были ужасными, повествующими о десятках миров, захваченных Воителем, опустошённых или просто погрузившихся в пучину анархии и варварства так, словно вернулась Долгая Ночь.
Говорили, что лишь Мезоа держится против напора тьмы, хотя теперь её и осаждают бесчисленные когорты древних соперников из М'пандекса, тусклые корабли легионов и переметнувшиеся осадные мониторы армады. Ходили слухи, что первый великий приступ был отброшен лишь потому, что мезоанские магосы нашли способ обратить против захватчиков саму ткань своего расплавленного мира, внезапно обрушивая под посадочными зонами врага огромные просторы мантии планеты. В ещё более диких рассказах речь шла об огромных комках магмы размером с остров, метаемых в атакующие из космоса корабли, и называемой некоторыми «драконом» пепельно-чёрной боевой машине, якобы выкопанной из-под зловещих песков самого Истваана, которая появилась из ниоткуда во время атаки и разорвала в металлические клочья предавшего архимандрита.
Независимо от истинности этих историй было известно, что на Мезоа магосам удалось остановить натиск предателей, но планета была одиноким огоньком в беспросветной ночи, и никто не знал, как долго она продержится. Вся астропатическая связь со скоплением Циклопа оборвалась, а нарастающие волнения варпа препятствовали любым попыткам развеять тьму разведывательными кораблями.
Тишина опустилась на скопление, оказавшееся во власти врага.
Манахейская война
- «Выпало горе великому городу,
Кровь полилась там реками,
Марая землю.
И бедняки и богачи пали вместе.
Жестокой смерти преданы были люди,
И весь мир тонул в их крови.»- – Апокрифы Терры
Повелитель Войны
Манахейское Содружество представляло собой независимый доминион, самоуправляющийся субсектор Империума к галактическому востоку от скопления Циклопа. Считающееся сердцем Коронидских Глубин, Содружество также являлось опорой имперской власти на северных границах благодаря наличию двух нижеописанных систем. Первой была сама Манахея, в частности, мир-улей Манахея Висидэ, в отношении населения и промышленности являющийся ровней любому из великих миров-ульев сегментума Солар. Второй — Порт-Пасть, которая, несмотря на продолжающееся строительство, уже являлась одной из мощнейших баз Армады Империалис в северном Империуме. Подготовившись к войне, этот пограничный субсектор стал бы грозной преградой на пути любого вторжения, и немногие регионы за пределами сердцеземья сегментума Солар могли похвастаться такой защитой.
Сам Порт-Пасть являлся базой для огромного флота, включающего в себя около ста семидесяти линейных и перворанговых кораблей, а также около тысячи меньших боевых кораблей, чьими основными целями являлось патрулирование близлежащих сегментов, границы которых очертил Великий крестовый поход, защита их миров от вторжений, поддержание порядка и обеспечение исполнения имперских законов. Частью этого миротворческого контингента, размещённого в Порту и на вторичных бастионах систем Манахея и Нуминал, была армия, собранная из ста девяносто трёх когорт Солярной Ауксилии Имперской Армии, независимая стратегическая группировка Экзертус Империалис под руководством гранд-адмирала Осфея Ла Брая. Что касается численности, то данная группировка состояла примерно из 3 860 000 прекрасно вооружённых, снабжённых и дисциплинированных бойцов, экипированных по высочайшим стандартам человеческих солдат Империума. Как и подобает Солярной Ауксилии, они обладали как теоретическими, так и практическими навыками пустотных сражений и операций по планетарной обороне, представляя собой значительную военную силу даже при противостоянии Легионес Астартес. Кроме данной отборной армии Содружество, согласно протоколам чрезвычайного положения, было готово быстро собрать, вооружить и снабдить десятки миллионов призывников планетарного ополчения, и это даже не оказало бы серьёзного влияния на огромный объём производства сектора — такими были рабочие резервы Манахеи Висидэ и накопленные там благодаря богатствам военные припасы. Содружество также обладало поддержкой со стороны Легионес Астартес, пусть и весьма немногочисленной. После освобождения региона Великим крестовым походом на станции-бастионе Манахея Люкс располагался ограниченный гарнизон Имперских Кулаков, которые, исполняя свои клятвы, рассредоточились по Содружеству, дабы легионеры могли применить свои познания в отражении осад для лучшего планирования и укрепления обороны. Однако добравшиеся до Манахеи раздробленные отряды выживших на Истваане воинов обычно не задерживались и не подчинялись власти «простых» людей, предпочитая перегруппироваться и двигаться дальше, а не увязать в обороне «чужих» миров.
У знающего это немедленно возникает вопрос, почему же столь мощная и мобильная армия не пришла на помощь атакованному скоплению Циклопа? Ответ крайне прост: им не позволили. Им не позволил Воитель. Задолго до начала войн Ереси интриги и козни предателей сделали многое для ослабления вероятного сопротивления тех средоточий имперской военной мощи, которые не были под прямым контролем Хоруса или его служителей, а, следовательно могли выступить на другой стороне. Поэтому ко времени Бойни на Истваане III многие из подразделений Экзертус Порта-Пасти были направлены на самые удалённые операции в своём радиусе действия, уйдя в глубокое патрулирование или преследуя наполовину подтверждённые слухи о деятельности пиратов или мародёров-ксеносов. Другие даже были временно переназначены для укрепления линии фронта в дальних пограничных конфликтах, независимо от того, требовалась ли там подмога или нет. Таков был авторитет Воителя, что его приказы не вызывали ни сомнений, ни подозрений.
Когда же пришли известия о мятеже, то приказы были изменены, эскадры и когорты отозвали для общего сбора в Порте-Пасти, но это оказалось делом небыстрым и нелёгким и прошло даже сложнее обычного из-за пугающего нарастания возмущений варпа и бурь, в грядущие годы ставших катастрофическими. К 006.М31 ситуация для раздробленного Экзертуса Порта-Пасти продолжала ухудшаться, ведь большую часть прошлых лет подразделения его флота преследовали призраков, а теперь эти угрозы стали очень даже реальными. Повсюду из Коронидских Глубин поступали учащающиеся доклады о появлении неизвестных кораблей, гражданских беспорядках, необъяснимых бедствиях, незаконной деятельности и появлении пиратов-ксеносов, а затем пришли посланники Воителя, требующие Тёмного Согласия от скопления Циклопа, Бездны Грааля и даже Леты на окраине Содружества. Мало кто сомневался, что вскоре посланники направятся и на Манахею.
Многие посланные за окраины сегментума дальние патрули просто не вернулись. Начались непредсказуемые нападения на аванпосты, опасно близкие к Коронидской Запретной Зоне, куда согласно древнему указу не было доступа даже властям Порта-Пасти, и налётчики были опознаны как вероятные корабли вольного торговца-воителя Рома Ютланндца, ранее служившего следопытом великого 63-го Экспедиционного флота самого Воителя. Однако опасность пришла с непредсказуемого направления. Кишащий ксеносами скиталец, подобного которому не видели в регионе уже десятилетиями, в сопровождении десятков тяжёлых паразитических кораблей появился на окраине системы Влорлат, вызвав спешный ответ военной машины Содружества.
Неожиданный враг
Вторгшийся космический скиталец, огромный сгусток раздробленных планетарных скал и обломков древних кораблей, был назван в соответствии с «Кода Навис» «Красным Полифемом» и предположительно был приманен мощной астропатической станцией-передатчиком на орбите седьмой планеты, Влорлата Срадера. Тогда появление скитальца после недолгой, но яростной бури в варпе было сочтено стечением обстоятельств, но теперь даже это выглядит сомнительно.
Хотя орки перестали существовать как галактическая угроза обширным звёздным владениям Империума в годы Великого крестового похода, в пограничных регионах они оставались опасностью серьёзной, хотя и нечастой. Кишащие на борту «Красного Полифема» наполовину выродившиеся дикари оказались самым большим скоплением жестоких зеленокожих ксеносов в регионе за последние тридцать лет. Такая страшная опасность требовала немедленного сбора и отправления всей ударной группировки Порта-Пасти, перенаправления кораблей и когорт, собиравшихся для вмешательства в ухудшающуюся ситуацию в скоплении Циклопа. К тому времени, как имперский флот отреагировал на вторжение, станция-передатчик уже пала, десятки тысяч мутировавших орков и вихревых червей высаживались на Влорлат Срадер, а космический скиталец продолжал напролом мчаться вперёд, втягивая флот в долгую и кровавую погоню.
При обычных обстоятельствах для нанесения скитальцу такого размера смертельного удара, абордажа и уничтожения его изнутри вызвали бы внушительный контингент Легионес Астартес, но в те мрачные времена это больше не было возможным. Поэтому ударной группировке Порта-Пасти предстояла опасная и неблагодарная задача по медленному разрушению исполинского «Полифема» продолжительным близким обстрелом под непрерывными атаками свирепых чужаков, подобно крысам кишащих на борту скитальца. Без поддержки отборных когорт солярной ауксилии из контингента Экзертус Порта-Пасти было бы просто невозможно справиться с катастрофой на Влорлате Срэдере как в плане освобождения колониальных миров системы, так и в вопросе обороны кораблей тактической группировки от самоубийственных атак и абордажей, проводимых ксеносами и их примитивными, но смертельно опасными пустотными машинами.
Кампания против ксеносов тянулась до самого конца 007.М31, когда скиталец наконец-то начал разваливаться на части под обстрелом, однако цена победы, огромный счёт потерь в жизнях и кораблях, росла с каждым докладом. Ещё одним страшным ударом по боевому духу Содружества стали пришедшие в Порт-Пасть и на Манахею известия о выпавшей сначала Ласкалу, а затем Доминике Минор мрачной судьбе. Страхи его защитников обрели имя и форму. Были отправлены призывы о военных подкреплениях к восточным Коронидским Пределам — единственному региону Империума, с которым до сих пор можно было легко установить связь. Ответом стало неохотное согласие, правители таких миров, как Агатон и Нуминал, осознавали, что если падёт Содружество, то у них останется мало шансов. Были отданы приказы об общей мобилизации, мощные подкрепления отправлены на укрепления восточных границ Содружества, а все известные стабильные узлы варп-маршрутов в скопление Циклопа были перекрыты плотными минными полями. В свете того, что значительная часть флота была втянута в продолжающуюся битву за систему Влорлат, был отдан приказ отозвать все доступные тактические группировки и патрули с других заданий для общего сбора в Порте-Пасти в ожидании прямого противостояния с ранее казавшейся немыслимой угрозой — сокрушительным вторжением Гвардии Смерти из умолкнувшего скопления Циклопа.
Увы, всё шло по плану Воителя.
Предательство в Порте-Пасти
Ситуация в системе Порт-Пасть представляла из себя противостояние жестокого порядка и чрезвычайных мер приливу хаоса. Пространство вокруг оболочки огромного искусственного планетоида, на котором были построены огромная флотская база и пустотные кузни, кишело роями кораблей, как малых, так и великих. Десятки линкоров готовились к войне, а рядом строились эскадры крейсеров, бесчисленные сотни эскортных судов, всюду спешили тысячи управляемых сервиторами плавучих баз, транспортов, доставляющих припасы, продовольствие и солдат, орбитальных подъёмников — все занимались своими делами в системе, находящейся на чрезвычайном положении. С востока приближались мрачные корабли союзников, подкрепления, состоящие из тёмно-бронзовых крейсеров с символом пылающего фонаря Агатонского Доминиона, одного из самых изолированных форпостов цивилизации в Империуме, казавшихся хрупкими убийц пиратов из туманности Керада и триады огромных, серых, как штормовое небо, боевых ковчегов механикумов из мира-кузницы Циклотрат, чьи корпуса кишели пустотными автоматонами, словно зловещими насекомыми. И в этот водоворот кораблей вливались выжившие в буре беглецы — торговые корабли, огромные перевозчики руды или скота, бегущие из десятков систем, находящихся под угрозой или охваченных вторжением. Были там и измотанные выжившие в сражениях за скопление Циклопа, и даже горстка тех, кто вырвался из смертоносной западни на Истваане, хотя ни один корабль космодесантников и не оставался на якоре надолго. В большинстве своём эти ставшие жертвой войны корабли получили тяжёлые повреждения или во время отчаянного бегства перегрузили системы до уровней за пределами разумной операционной выносливости, а потому всем им требовалась помощь и ремонт. Некоторые даже прибыли в настолько ужасном состоянии, что их пришлось отбуксировать или направить в дрейф к границам системы, чтобы они не представляли угрозы для кружащихся вокруг станции-порта кораблей.
Судоходный ураган, головокружительно сложный и всё время приводящий к возникновению новых опасностей, являлся невообразимым бременем для любого обычного человеческого разума, а потому управление огромной армадой осуществлялось через Паноптикон Звёздного Контроля механикумов Порта-Пасти. Данная мощная башня-передатчик десятикилометровой высоты подобно шипу росла из южного полюса станции. Отсюда передавались приказы и сигналы радиомаяков, там перепроверялись и утверждались навигационные координаты, информация, обрабатываемая центральными когитаторами, поступала прямо в системы управления находящихся под надзором Порта кораблей во избежание столкновений и для скорейшей перестройки построений. Конечно, эту систему можно было быстро обойти на самих кораблях, однако она представляла собой ужасно слабое место, и потому управляющие частоты Паноптикона были защищены от предательства полной заменой шифров и шифровальных джиннов после получения информации сначала о предательстве Воителя, а затем, с панической спешкой, после сообщения о катастрофе на Истваане V. Последнее вызвало особую тревогу, поскольку перед Резнёй в Зоне Высадки в Порту-Пасти останавливались для пополнения припасов эскадры как Гвардии Ворона, так и Железных Воинов, получивших полную информацию о кодах и схемах развёртывания на станции. В свете этого система была сочтена небезопасной и вновь подверглась полной перестройке, после чего штаб армады счёл, что пустотная авгурия и отвращающие заклятья Порта-Пасти вновь полностью защищены от внешнего влияния. Возможно, так бы оно и оказалось, однако паук в самом сердце этой паутины, архимагос-астрал Лейт Меркурик, кибер-ординатор Порта-Пасти уже тайно присягнула на верность Хорусу.
Паутина заблуждений
Под руководством вероломной архимагос Порта-Пасти была соткана дьявольская сеть заговоров и злоумышлений, чьи нити тянулись по всем мирам Манахейского Содружества и за его пределы — во владения Агатона и к далёким двойным звёздам Керады в Коронидском Пределе. И теперь её час пробил.
В многослойный заговор были втянуты самые разные участники, начиная с самой вероломной архимагос-астрал Меркурик и её послушников, а также ряда членов командного состава Армады Империалис, чьи офицеры были развращены странными обрядами и тайными обществами, возникшими на кораблях после службы вместе с легионами Сынов Хоруса и Несущих Слово. Были там и перебежчики, подкупленные благодаря вполне обычным слабостям — гложущему их чувству обиды, алчности, страха и жадных амбиций, были и шпионы и саботажники, скрывающиеся под личинами убитых мужчин и женщин. Их численность, особенно в сравнении с миллиардами призванных в армию людей Манахейского Содружества, была невелика. Однако они были так тщательно размещены в ядовитой паутине, что могли обеспечить будущим посланникам и воинствам Воителя возможность нанести максимальный ущерб.
Прославленные укрепления Манахейского содружества, подобно фрукту, зрелому внешне, но сгнившему изнутри, уже пали, и теперь послужат наглядным примером не абсолютной пагубности пронзившего спину клинка, как миры скопления Циклопа, но его надёжности.
Клинок во тьме
В 004.008.М31 0402 по стандартному местному времени, приблизительно за пять часов до восхода белого солнца над шпилями улья Илиум, средоточия политической власти и управления Манахеи Висидэ, пришли первые доклады о вторжении. Спустя считанные минуты уже завывали сирены, а из громкоговорителей раздавались приказы о гражданской обороне во всех восьми огромных ульях-метрополисах планеты. Миллиарды жителей Манахеи начали готовиться к неизбежному кризису. В небеса нацелились лазерные батареи «земля-орбита» и сторожевые башни-ауспики. Обширные дорожные магистрали, в обычные дни дрожащие под гусеницами миллионов машин, были очищены и освобождены для военной бронетехники, в жилых кварталах введён всеобщий комендантский час, а собранные и вооружённые по тревоге подразделения ополчения выехали в транспортах «Носорогах» на позиции. В большинстве стратегически важных точек, таких как транспортные узлы, посадочные зоны, мощные генераторные станции и зловещие окружные крепости арбитров, готовящихся подавить гражданские беспорядки, за суетящимся на пустых ночных улицах ополчением бесстрастно наблюдали через визоры солдаты когорт солярной ауксилии. Направленные на оборону столичного улья закалённые профессиональные солдаты уже заняли свои позиции. Однако действующие как часы давно проработанные планы обороны Манахеи ничем не выдавали ужаса и паники, царящих в командном амфитеатре Дворца Света, как назывался укреплённый правительственный шпиль улья.
Стоявший там имперский командующий Висидэ и лорд-протектор Манахейского Содружества Приам Бекет, урождённый патриций, чей род правил планетой со времён Эры Раздора, мог лишь с неверием и растущим страхом смотреть на огромный голоокулярий, сверкавший посреди огромного амфитеатра. Вокруг спорили и бранились их генералы и офицеры штаба, едва не доходя до драки, бестолково суетились гражданские чиновники. Подключённые к сенсориуму широкими пуповинами-проводами техножрецы-стратегосы выпускали друг в друга воющие тирады на лигве технис, а подчинённые им сервиторы извергали потоки инфопергаментов, проверяя и перепроверяя показания и доклады, которые не могли… просто не могли быть правдой. Приближающиеся вражеские корабли заслонили сами звёзды ночного неба над Висидэ, но до сих пор не взорвалась ни одна орбитальная мина, а защитные корабли-мониторы не отвечали на вокс вызовы. Враг надвигался открыто и неторопливо, явно не опасаясь ауспиков-сканеров. Такая картина сложилась из информации, извлечённой много лет спустя из глубинных архивов улья Илиум, когда пепел Содружества переворошили пришедшие в годы Великого Очищения воинства, пролив свет на трагедию, прежде бывшую ещё одной загадкой великой и ужасной войны.
В тот же самый час, проявив уровень согласованности, раньше считавшийся немыслимым при обычных обстоятельствах на расстоянии многих недель перелёта через варп, направляемые рукой Воителя флотилии появились в небесах других миров, ранее не тронутых войной. На орбите пограничного мира Субинус ожидаемый гуманитарный конвой, сопровождаемый звеньями фрегатов, открыл огонь по подошедшим за припасами патрульным крейсерам, а затем уничтожил бомбардировкой немногочисленные города планеты. В обширных открытых карьерах карбидных шахт Криксии явилась иная угроза — одинокий «Четвёртый Всадник» Гвардии Смерти пробился через внешние выработки расколотого планетоида и высадил прямо в населённые горизонты штолен целую роту терминаторов — Могильных Стражей, начавших зачистку от всего живого, продлившуюся месяц. В далёком Нуминале, вратах к Коронидскому Пределу, из варпа вырвалась армада из более чем ста кораблей с паучье-машинной символикой тагматы Циклотрата и объявила, что вся система должна преклонить колени под страхом смерти. Ещё дальше, на Максилле Планус, прибытие судов вольного торговца, украшенных Оком Хоруса, стало сигналом для начала массового восстания рабочих, континентальные посадочные поля охватило пламя. На близлежащем колониальном мире Перекрёсток Бредака с небес спустились разбойники из рыцарского дома Эртегн, с тем же змеиным глазом на знамени, чтобы грабить, порабощать и убивать.
Зависть чёрных магосов
Неизвестно, как именно зависть и амбиции механикумов Циклотрата привлекли внимание Воителя, но это произошло. Возможно, что опыт общения с магосами стал частью масштабной стратегии Хоруса касательно взаимодействия с механикумами как союзниками во время мятежа, а затем, возможно, как с будущими врагами. Известно, что, хотя Воитель приложил большие усилия к порче многих марсианских Механикум, включая самого фабрикатора-генерала, что обеспечило ему служение многих миров-кузниц, легионов титанов и магосов, он также переманил на свою сторону ряд владений техножрецов, для которых Марс был далёким и нежеланным хозяином. Так было с Сарумом и Эстабаном III, мирами-кузницами, обеспечившими Хорусу пути снабжения, не зависящие от капризов Марса, а также с меньшими владениями техножрецов, такими как Циклотрат, чьи промышленные мощности были не столь велики, но обеспечивали предателей другими, более необычными возможностями. В ответ он предложил им свободу, обещая стать не единоличным владыкой-диктатором, но безразличным господином, которого заботит лишь неоспоримость власти и снабжение армий вооружением, а не их труды, вероучения и тайные искусства. Похоже, что Циклотрату Хорус предложил задолго до первых выстрелов на Истваане нечто иное. Он предложил магосам империю — владения, которыми они будут править от имени Его. В течении многих лет в подземных литейных и погружённых в недра планеты кузнях тежножрецы трудились над созданием причудливых машин разрушения и неживых легионов боевых автоматонов, собирая их в глубоких хранилищах своего опаляемого молниями мира в ожидании грома барабанов войны, зовущих в бой.
Волки войны
В амфитеатре Дворца Света на Манахее отрывочные факты наконец-то стали складываться в общую картину, когда планетарные защитные лазеры открыли огонь с максимального расстояния по авангарду наступающего флота, посылая в ночные небеса копья ослепительного света. Корабли каким-то образом полностью обошли внешнее кольцо укреплений, для чего появились не из ожидаемых узловых точек варп-перехода с галактического запада или юга, а через северный судоходный канал — со стороны самого Порта-Пасти. Невероятно, но новоприбывшие также обладали идентификационными кодами Порта-Пасти, что позволило им, держась вне зоны визуального наблюдения, ослеплять сервиторов и пикетные корабли, чтобы подобраться слишком близко. Остальное сделали волны почти незаметных абордажных торпед, штурмовых таранов и «Когтей Ужаса», запущенных в цели подобно стальным дробинам.
Покрытые изморозью штурмовые корабли, на которых для скрытия приближения были отключены все системы энергоснабжения и жизнеобеспечения, были обнаружены, лишь когда они уже впились в корпуса защитных мониторов и орудийных платформ. Война за контроль над орбитой Манахеи закончилась, не успев начаться. Лишь теперь, когда приблизились основные силы надвигающейся тактической группы вторжения, когитаторы и лексмеханики пришли к выводам и назвали имена горстки кораблей, нацелившихся подобно копьям на улей. «Опустошение», «Пожиратель Королей», «Забвение», «Кровавый Клюв» и зловещий «Костлявый Шакал» — всё это были тяжёлые боевые корабли XVI легиона, самих Сынов Хоруса.
Путь проклятых
В любом послебоевом воссоздании событий начала Манахейской Войны необходимо учесть непредвиденное направление атаки армады Воителя — с галактического севера. Хотя пустота реального пространства существует в трёх измерениях, в эфемерных вихрях варпа есть свои особенности и течения, приливы и бури. Вследствие этого поиск и следование по известным и относительно стабильным маршрутам является как необходимым, так и разумным делом, особенно во времена нарастающих возмущений Имматериума, как это было при нападении. В действительности зависимость от маршрутов такова, что сами Коронидские Глубины были колонизованы вдоль переплетений узлов варп-переходов, в целом изгибающихся по дуге с галактического востока на галактический запад в приблизительном соответствии северным границам сегментума Ультима. Более того, прямо на галактическом севере от Манахейского Содружества расположена мрачная бездна Коронидской Запретной Зоны, региона столь опасного, что доступ туда, согласно уцелевшим обрывочным записям, был запрещён ещё в Тёмную Эру Технологий. Это означает, что флот Воителя либо прошёл по краю Зоны, избежав уничтожения, либо, что представляется ещё более невероятным, прошёл прямо через неё. Тем самым, заранее приковав внимание защитников Содружества к его восточным границам, Воитель обеспечил в грядущих боях флотилиям элемент неожиданности, который просто нельзя было получить обычными средствами.
Песнь Хаоса
В Порте-Пасти, в мерцании актинического света и бронзы управляющего Паноптикона механикумов, дошёл до нуля давно запущенный отчёт. Сеть инфоджиннов вспыхнула с невиданной силой, выжигая повсюду системы вокс-передатчиков, авгурии внезапно окутало облако помех, а ауспики-сканеры отключились, словно избегая вспышки сверхновой. Пребывавший в движении вокруг станции флот практически ослеп, и в то же мгновение обеспечивавшая безопасность перемещений навигационная сеть начала лгать. Корабли сталкивались без предупреждения, осыпая обломками всё вокруг, неожиданно на полную мощность начинали работать двигатели, внезапным рывком разрывая беззащитные перед резким ускорением экипажи, а мостики тонули в потоках враждебного мусорного кода.
На сотнях кораблей отказывали или сбоили системы, прогибаясь под импульсами хаотического сигнала, а на других целые палубы подвергались стремительной декомпрессии или открывались пустоте, извергая наружу безмолвно кричащих матросов. Впрочем, сильнее всего смертоносная электромагнитная песнь ударила по меньшим кораблям, торговым и эскортным судам, неспособным защитить себя и быстро погибавшим. Большие боевые корабли были слишком мощными или выносливыми, вонзившийся в спину клинок инфоджинна лишь сбивал их с толку, а их собственные грозные духи машин немедленно реагировали на атаку, перехватывая управление или выжигая порченые системы для восстановления контроля. Однако многие из могучих боевых левиафанов, приходивших в себя, внезапно оказывались под обстрелом предполагаемых союзников. Не все были сбиты с толку. Одни корабли тайно готовились к нападению, а на других информационный удар и вовсе не был направлен, поскольку ими командовали предатели. Гремели взрывы: бывшие товарищи открывали огонь в упор по не осознающим опасности жертвам, желая вывести их из строя, а не убить. Среди находящихся в плотном строю эскадр раздавались вокс-передачи, требующие капитуляции, и некоторые корабли, окружённые перебежчиками и практически бессильные, были вынуждены подчиниться требованиям. Однако там, где начальной атаке не удалось вывести из строя оставшиеся верными экипажи, вспыхивали пустотные щиты и выли сирены, матросы занимали боевые посты, пылая праведным гневом.
На обширной многоуровневой станции Порта-Пасти уже начались бои между предателями и лоялистами, начальники военной полиции, подавив попытки мятежа среди своих подчинённых, теперь сплачивали вооружённое сопротивление для осады Управляющего Паноптикона Механикум, не отвечавшего ни на вокс-вызовы, ни на попытки перехватить управление и, несомненно, являвшегося источником заглушавшей всё губительной передачи. Наконец, не в силах пробиться через окружающие цитадель Паноптикона автоматические укрепления, начвоенполы уступили дорогу одетым в белую броню отборным подразделениям велитариев 905-й когорты Леты, известным как Пепельные Скорпионы. Опыт сражений в десятках жестоких войн сделал из этих свирепых выходцев с дикого мира смертельно эффективное воинское соединение. Прокладывая путь через переборки мельтабомбами и гусеничными пушками-«Рапирами» они пробивались через коридоры, выкашивая сопротивление яростным перекрёстным огнём волкитных лучей. Пепельные Скорпионы наступали через лабиринты туннелей Пасти к генератору, обеспечивавшему энергией Паноптикон.
Приближающаяся к владениям механикумов битва становилась всё более яростной, казалось, что сама станция обращается против велитариев. Для зачистки передовой от копошащихся гемонкулитов и кружащих сервочерепов, бросавшихся на солдат, словно бешеные звери, бойцам пришлось вызвать отделения огнемётчиков. Наконец, пробившись в обширное подземелье генераторума, велитарии увидели, что оно похоже на собор, большую часть которого занимали огромные и окутанные молниями плазменные катушки, по размерам сопоставимые с линейными титанами. Там их ждали послушники предавшей архимагос-астрал Меркурик: неуклюжие техножрецы, бронированные, словно терминаторы Легионес Астартес, для работы в этом радиоактивном аду, метровой ширины стальные пауки, скалящиеся мёртвыми человеческими черепами с опор и опутывающих генераторум паутиной проводов, а также десятки сервиторов с пустыми взглядами и обугленной плотью. Позади них, вокруг центральной кафедры управления, выстроилась манипула серо-стальных боевых автоматонов «Кастеллакс», нацеливших и прокручивающих болт-пушки. Никто не прошёл бы через этот смертоносный барьер.
Началась битва. Судьба Порта-Пасти висела на волоске, доблестные Пепельные Скорпионы наступали под шквальным огнём, перебегая из укрытия в укрытие, пытаясь пробраться через лабиринт консолей и переходов к сердцу генераторума. Огромное подземелье наполнилось ураганом воющих энергетических разрядов и ревущих болт-снарядов. Взрывались машины, оседали лестницы, в воздухе повисли клубы едкого дыма. Падали и люди, и автоматоны, стальные когти впивались глубоко в плоть, огнемёты изрыгали пламя, катились и грохотали гранаты, разрывая тела и прогибая металл.
Посреди бури нерушимой стеной стояла стена «Кастеллаксов», чья броня покрылась вмятинами и тлела, но выдерживала яростный обстрел, словно скала — поток, пока из дыма не появились три батареи «Рапир». Палящие лучи их лазерных разрушителей сомкнулись на переднем «Кастеллаксе» и отправили его в пылающее забвение. Почувствовав, что момент настал, штурмовые отделения велитариев вырвались из укрытия, крича древние кровавые кличи своего дикого мира, и ринулись в пролом в смертоносной баррикаде боевых автоматонов. Десятки были скошены на бегу, разорваны болт-пушками «Изувер» выживших «Кастеллаксов», а других сокрушили тяжёлые удары сервокогтей, но, подобно стае хищных птиц, велитарии обрушились на бронированных чудовищ, выпуская в упор адские волкитные лучи, нацеленные в сочленения и пробоины брони боевых автоматонов. Пал ещё один «Кастеллакс», продолжая молотить в слепой ярости когтями даже тогда, когда его ноги подогнулись, и велитарии прорвались, бросившись на ждущих атаки техножрецов с силой и яростью, рождёнными отчаянием и самопожертвованием, которое не должно было оказаться тщетным.
Лишь один велитарий-прайм, чьё имя так и не было установлено, прорвался сквозь кровавый ураган ближнего боя к помосту контрольной кафедры. Его залитая кровью пустотная броня дымилась. Поскольку времени на обдумывание действий не было, велит вонзил силовую саблю прямо в сердце машины, когда на его гермошлеме уже смыкались огромные стальные когти. Помост кафедры взорвался, исчезнув в ослепительно-белом огненном шаре, между огромными ядрами плазменного реактора промелькнули разряды молний, расплавляя генераторум. Активировались протоколы чрезвычайного положения и перенаправили высвобожденную энергию в установленные на стенах конденсаторы, мгновенно испепеляя зажатых между ними людей и машины.
Накрывший Порт-Пасть покровом помех сигнал сначала дал сбой, а затем исчез.
Триумф и предательство
В пространстве вокруг станции бесконечный пульс в воксе и сигнальной сети кораблей лоялистов внезапно сменился оглушительной тишиной, после чего ход сражения одновременно стал более упорядоченным и более жестоким. Между друзьями и врагами были проведены линии фронта, были посланы вызовы и получены ответы на них, предъявлены и встречены отказом ультиматумы и призывы к капитуляции, а руководство восстановлено перед лицом кризиса.
На борту исполинского «Триумфа Рассудка», флагмана армады Порта-Пасти, огромного и предназначенного для управления флотом корабля, созданного из корпусов двух макролинкоров типа «Легат», выведенных из строя в ранние годы Великого крестового похода, было предотвращено покушение на гранд-адмирала Осфея Ла Брая, а попытка мятежа подавлена — быстро и безжалостно. Теперь Ла Брай вновь принял полное командование над огромным линкором, и, с исчезновением губительного сигнала авгурии, системы стратегического просвещения «Триумфа», предназначенные для руководства в случае необходимости боевым флотом всего сегментума, восстановили тактическое руководство над всеми ответившими на зов кораблями лоялистов. Первым делом Ла Брай отдал приказ «Курге», таранному линкору типа «Диктатус», находившемуся на орбите вблизи от станции и только что подавившему собственный мятеж. Пробудившись, корабль направился к умолкнувшей башне Паноптикона механикумов, протянув шестикилометровой длины трезубец сервокогтей. «Курга» обрушилась на башню, пронзив её броню тридцатиметровыми зубами-шипами когтей, погрузившимися глубоко в мерцающие силовые поля. Через считанные мгновения в бронзовые стены башни впились десятки направляемых ракетами мельтагарпунов. Вцепившись в жертву, «Курга» разогнала двигатели. Десятикилометровой высоты башня дрожала и трещала, борясь против разрывающей её невероятной тяги, но затем поддалась, когда огромные двигатели линкора изрыгнули пламя, достойное самого ада. Башня сломалась, бесчисленные вторичные взрывы прошли вдоль всей её длины, расколовшийся, словно гнилое дерево, Паноптикон улетел в пустоту. Губительный сигнал больше не повторится вновь.
В центре мальстрима кораблей верноподданные и предатели начали расходиться, давая судорожные залпы, не понимая, где враги, а где союзники. На внешних окраинах медленно раскручивающегося вихря, в десятках километров от Порта-Пасти, сопровождающие великую армаду корабли только приходили в себя. Они не являлись частью основных сил и состояли из десятков эскадр, присланных на сбор из внешних систем, а также бесчисленных судов беженцев и тяжёлых транспортов, среди которых, словно крошечные морские существа рядом с огромными левиафанами, кружили корабли, проводящие ремонт и доставляющие провизию. Здесь, вдали от сердца вероломной атаки, резня была не столь жестокой, было меньше мятежей, но пришедший из Порта-Пасти сигнал-анафема всё равно на время ослепил и оглушил всех. И теперь сбитые с толку и ничего не понимающие экипажи наблюдали за катастрофой, не понимая, что происходит, кто в кого стреляет и почему.
На самом краю вихря один из великих боевых ковчегов Циклотрат, не принимавших в анархии ничьей стороны, практически незаметно для других запустил маневровые двигатели и пошёл на сближение. Огромный бочкообразный корабль медленно развернулся в противоположную сторону от разворачивающихся по спирали внешних кораблей к всё ещё не вступившим в бой звеньям крейсеров, присланных на помощь из далёкого Агатона. На борту ни одного из них не оказалось предателей, и для экипажей в начинающейся битве не было ни явного смысла, ни очевидных сторон. Циклотратский боевой ковчег, обозначенный как «Арифметика Насилия», медленно развалился, пластины его десятикилометровой длины обшивки оторвались, словно листья огромного цветка в буре. Вместо внутренних палуб показались ровные ряды отключённых пустотных торпед, которые, словно подожжённые одним факелом, вспыхнули золотым огнём, запуская плазменные двигатели. Они устремились через пустоту в агатонцев, мгновенно изничтожая оказавшиеся на пути меньшие корабли, и обрушились на цели, словно всеразрушающий кулак бога. Внезапная ослепительная вспышка от гибели десятков грозных кораблей была столь яркой, что её можно было увидеть невооружённым глазом с мрачных окраин облака Оорта системы. И там в ответ пробудился исполинский чёрный корабль...
Боевой флот армады Порта-Пасти
Флотская стоянка Порта-Пасти являлась лишь одной из немногочисленных, но огромных баз Армады Империалис, размещённых вблизи границ Империума. Эти базы и действующие с них группировки были относительно недавним явлением, появившимся в Империуме, уже покорившем большую часть Галактики, а не в ещё расширяемых под личным руководством Императора владениях Великого крестового похода. По крайней мере, одна такая флотская стоянка была основана в каждом из сегментумов майорис, были планы по созданию других. Они были крупнейшими базами за пределами сегментума Солар, хотя и были карликами по сравнению с огромными резервами самой Солнечной системы, и были основаны с целью обеспечения безопасности покорённых, а ранее терзаемых раздорами владений. Поэтому их предназначением было, в первую очередь, служить портами для сборов и пополнения припасов, центрами руководства и управления, а также базами для закреплённых на постоянной основе армад боевых кораблей с собственными армиями солдат из ауксилий. Эти армады должны были одновременно проводить дальнее патрулирование и служить силами быстрого реагирования на внезапные угрозы, будь то гражданские волнения, мятежи или внешние вторжения как из Империума, так и из-за его пределов.
В плане боевого состава данных флотилий, чему может послужить примером армада Порта-Пасти, они — по крайней мере, на бумаге — численно и в плане вооружения превосходили любой Экспедиционный флот Великого крестового похода. Основой флотилий становились несколько сотен линейных кораблей первого и второго ранга, разнотипных крейсеров и штурмовых кораблей, предназначенных для завоевания превосходства в «маленьких войнах» и проведения длительных патрулей. Обеспечивающие поддержку фрегаты и эсминцы должны были служить эскортами, преследовать и уничтожать мародёров, а также выслеживать одинокие корабли хищных пиратов, способных нарушить Мир Императора. Естественно, что в их распоряжении было меньше крупных флагманских кораблей, чем у занятых расширением Империума воинств Великого крестового похода, однако в армаде состояли чрезвычайно мощные суда, такие как линкоры типов «Голиаф» и «Легат». Два этих типа по-прежнему выделялись особой силой, однако, в первую очередь вспомогательной ролью. Они были заменены на фронтовой службе лишь, когда Великий крестовый поход вышел за пределы миров ядра сегментума Солар, растянув линии снабжения, уступив место более способных к независимой деятельности типам «Победа» и «Глориана», однако в данном случае это не являлось осложнением.
В отличие от кораблей и армий, составлявших великие, возглавляемые Легионес Астартес Экспедиционные флоты, или меньшие боевые группы приведения к Согласию — ведомые эксплораторами и вольными торговцами группировки, — эти флотские соединения по природе своей предназначались скорее для обороны и предполагали возможность успешного разделения на отдельные эскадры в случае необходимости. Вследствие этого, армейский контингент на них составляла исключительно Имперская Ауксилия, чьи когорты почти всегда строились по «солярной» системе. В свою очередь, они обычно брались из существующих подразделений Экзертус сегментумов, и были обычными людьми в отношении взаимодействия вне командной структуры Великого крестового похода. Их гранд-адмиралы и лорды-маршалы действовали под властью, дарованной правящим Советом Терры, и занимали равное или большее положение, чем лорды-командоры, правящие отдельными мирами, которые защищали их корабли. Конечно, лишь очень глупый гранд-адмирал стал бы спорить с примархом или с посланником Терранского Совета или Марса. Растущее разделение между двумя сторонами имперской военной машины, одна часть которой должна была защищать, а другая завоёвывать, возможно, отчасти сказалась на том, что среди суверенных защитных флотилий дело предателей не получило такого широкого распространения, как в других армиях Империума, что ясно видно в исторических архивах.
Это заметно и в случае армады Порта-Пасти: несмотря на явные усилия по переманиванию её на другую сторону, в большинстве своём группировка осталась верной, а перешедшие на сторону предателей экипажи и подразделения Солярной Ауксилии сделали это, в целом, не по собственному выбору, а подчинившись приказам развращённого комсостава или в результате вооружённого мятежа хорошо подготовленного и безжалостного меньшинства.
Битва за улей Илиум
Начавшаяся атака на Манахею стала одновременно быстрой и исполненной с безжалостным мастерством. Сыны Хоруса давно славились среди воинств Империума как лучшие мастера обезглавливания, внезапного и смертельного удара по вражеской боевой силе, делающего победу практически неизбежной. Атака на Манахею Висидэ не стала исключением, но в этот раз глотку перерезали не вражескому генералу на командном посту и даже не великой крепости, а целому городу-улью.
Следуя плану атаки, штурмовой флот Сынов Хоруса занял выверенное коническое построение, образовав трёхмерный наконечник копья, что серьёзно уменьшало проекцию цели и, соответственно, вероятность попадания наземного огня в атакующие корабли. Однако улей Илиум был хорошо защищён, многочисленные питаемые реакторами лазерные батареи не уступали в мощи основным орудиям линкоров, а узловые точки прикрывали ряды ракетных установок «земля-воздух» и многослойные пустотные и силовые щиты. Размер Илиума, как и любого другого города-улья, сам по себе был защитой, врождённой устойчивостью специально спроектированных исполинских зданий, а тысячи километров дорожных магистралей и переулков, жилых квараталов, правительственных проспектов, мануфактур, площадей и вокзалов являлись лабиринтом, способным поглотить целые армии. Но для Сынов Хоруса такие преграды сами по себе были желанной целью, а возглавлявший штурмовой флот командир, сам Абаддон, первый капитан легиона, руководивший атакой с мостика боевой баржи «Пожиратель Королей» считал Илиум добычей, которую он намеревался преподнести своему примарху после достойной победы.
Когда наконечник копья стал опускаться на нижнюю орбиту, ночные небеса вокруг вспыхнули многоцветным огнём, защитные лазеры нашли свои цели, посылая яркие, словно полуденное солнце, ослепительные импульсы энергии, разбивавшейся о пустотные щиты. В ответ ударные крейсера и боевые баржи начали обстрел макропушками и плазменными бомбами, градом сыплющимися на город. Там, где падали эти смертоносные метеоры, силовые щиты схлопывались, сверкая молниями, а жилые кварталы оседали, словно песочные замки, обрекая всех внутри на гибель. Но разрушение не было бессмысленным, и вскоре необычный замысел Абаддона стал очевиден. Падали здания, раскалывались мосты, обстрел выбивал ущелья, однако основной целью обстрела, кроме поиска слабых мест в тяжёлых пустотных щитах мощных наземных батарей и окружных твердынь, являлось уничтожение не военных частей, а отдельных участков городской застройки, сравнивание их с землёй. Наземный обстрел усилился, и ударный крейсер «Забвение» был вынужден отступить под яростным ответным огнём, потеряв щиты, но дело было сделано. Путь был открыт.
Сквозь огненную бурю на планету обрушилась вторая волна предателей. Первыми появились чёрные, похожие на птиц-падальщиков силуэты штурмовых кораблей: тяжёлые «Громовые Птицы» типа «Кондор» и «Боевые Ястребы», их меньшие, более подвижные сородичи, реликвии ранних войн Великого крестового похода. Следом за ними пикировали на порядок большие стаи новых «Громовых Ястребов» и «Штормовых Орлов», петляя и кружа, чтобы избежать летящего им навстречу в нижней атмосфере урагана зенитного огня. Пламя озаряло мрачные небеса и снижающиеся штурмовые корабли, то тут, то там гремели взрывы, когда предателей настигал яростный огонь защитников улья Илиум, но попаданий было слишком мало, чтобы изменить ход грядущих событий. Дойдя до уровня видимого горизонта, штурмовики Сынов Хоруса разделялись, заходя на атаку с бреющего полёта, с рёвом, на головокружительной скорости проносились сквозь огромные искусственные каньоны из адамантия и железобетона, ведя шквальный орудийный огонь и запуская ракеты из крыльевых контейнеров. Разлетались на части энергораспределительные системы, умолкали зенитные орудия, падали антенны ауспиков и взрывались защитные купола. Когда тяжёлая огневая мощь «Громовых Птиц» и «Громовых Ястребов» в упор обрушилась на укрепления улья Илиума, в наблюдательном амфитеатре Дворца Света воцарилась испуганная тишина. Никто из присутствующих не мог не заметить, как тщательно была спланирована атака, как были учтены все поля обстрела, как враг уничтожал все орудийные установки и скрытые энергоузлы, зная, где они находились. Защитников Манахеи, как и многих других жертв жестокой гражданской войны, шедшей уже третий год, предали.
Наступившее молчание в амфитеатре сменилось новыми тревожными криками и срочными запросами подкреплений, когда начали поступать новые доклады: Сыны Хоруса высадились и началась резня. Одними из первых целей стали обширные укреплённые комплексы-купола, где размещались защитные лазеры, волны снабжённых прыжковыми ранцами отделений штурмовиков атаковали их с воздуха, прыгая с десантных кораблей, а осквернители и грабители выскакивали из бронированных пастей «Громовых Ястребов», зависавших опасно близко к укреплениям защитников, бросая вызов яростному наземному огню. Здесь, среди укреплённых бастионов и орудийных куполов, Солярная Ауксилия удерживала позиции. Каждый из них, обычный человек, в гуще боя не был ровней Легионес Астартес, но их дисциплина была крепче железа. Солдаты сражались в плотных упорядоченных построениях, строясь в огневые шеренги, чтобы иметь возможности вести плотный поток быстрых очередей в чудовищ, пришедших за ними в ночи. Против столь яростного огня были уязвимы даже силовые доспехи космодесантников, лазерные разряды находили трещины и слабые места, пронзая глазные линзы и выжигая сочленения. Но когда Сыны Хоруса обрушивались на них, начиналась резня, повсюду летели клочья разорванных воющими цепными мечами тел. Несмотря на доблесть Солярной Ауксилии, великие защитные лазеры умолкли один за другим и больше не стреляли.
И если закалённые ветераны ауксилии терциос оказывали Сынам Хоруса серьёзное сопротивление, то брошенные против них отряды призывников-ополченцев погибали, отпрыски Воителя обрушивались на них словно влезшие в овчарню волки, которыми когда-то и назывались. Но даже тогда ход битвы ещё мог измениться в пользу защитников Манахеи — своим молниеносным натиском Сыны Хоруса расшевелили осиное гнездо. Уже тогда свежие колонны неповоротливых тяжёлых танков выступали из подземных хранилищ, а тысячи солдат выходили из бункеров, готовясь к мощной контратаке. Против такого превосходства в численности и огневой мощи в открытой битве не устоял бы даже авангард Сынов Хоруса, но они и не собирались ввязываться в бой.
После подавления большей части наземных батарей ночные небеса над ульем Илиум вспучились и вскипели вновь, когда началась третья волна атаки. С пронзительным рёвом прокладывая себе путь через атмосферу, заглушая даже какофонию битвы, пятнадцать огромных огненных шаров пронеслись над городом, словно новые звёзды. Они рухнули в расчищенные для них от зданий посадочные зоны, и от силы удара земля дрогнула на километры вокруг. Циклопические двери огромных десантных кораблей, всё ещё раскалённые после падения, разорвались, и наружу выступили титаны из трижды проклятого и вероломного Легио Темпестус. Навстречу им сквозь облака дыма и пепла, дерзко освещая тьму прожекторами, наступали бронетанковые колонны Солярной Ауксилии. Сотни «Леман Руссов» с ревущими и изрыгающими жар двигателями обходили посадочные зоны с флангов, а в центре бронированной волны десятки тяжёлых «Малкадоров» строились звеньями перед мощнейшими танками Ауксилии — «Разящими клинками» и «Теневыми мечами» в снежно-белой и сапфировой раскраске Экзертус Империалис Ультима. Позади уже открывали огонь артбатареи «Василисков». Пустотные щиты сверкали под нарастающим яростным обстрелом, но титаны Легио Темпестус наступали. «Полководец» под названием «Агриппа» навис над кажущимися муравьями танками, осмелившимися бросить ему вызов, и взвыл боевым горном так, что на расстоянии километров разбились стёкла, а у людей лопнули барабанные перепонки. Вой подхватили десятки попирающих развалины улья богомашин. Затем «Агриппа» поднял исполинский плазменный аннигилятор и изгнал ночь потоком раскалённого добела солнечного пламени.
Вороны
Примерно в то же время, когда первые шаги титанов сотрясли улей Илиум на Манахее, в Порте-Пасти гремела открытая пустотная война между теми, кто окончательно перешёл на сторону предателей, и теми, кто остался верными. В коридорах и залах искусственного планетоида бушевала настоящая гражданская война. План предателей — покорить флот верноподданных изнутри или заставить его сдаться — оказался лишь частично успешным, и теперь, когда прекратилось губительное влияние Паноптикона механикумов, лоялисты быстро собирали силы.
После череды жестоких и беспорядочных схваток оставшиеся на ходу корабли разошлись и образовали два многокилометровой длины построения полумесяцем, держась вне зоны поражения и под прикрытием огромного искусственного планетоида, отделяющего их от врагов. Вокруг кружились обломки и сотни подбитых кораблей, пытающихся починить повреждения или бесцельно дрейфующих, пока на борту бушевали жестокие бои. Никто не обладал достаточным превосходством для победы в прямом противостоянии без серьёзных потерь, но все понимали, что попытка бежать — отделиться от противника и отступить — означала сдачу стратегически важной системы и всего в ней находящегося врагу. Судьба Порта-Пасти и его огромной армады висела на волоске.
Пока два строя находились в паритете, из тьмы внешней системы приближалась новая неожиданная угроза. Тёмный флот не отвечал на вызовы, не передавал никаких опознавательных кодов, но с почти околосветовой скоростью мчался вперёд, словно кинжал, брошенный в сердце Порта-Пасти. В стратегиуме огромного флагмана лоялистов, «Триумфа Рассудка» гранд-адмирал Ла Брай нетерпеливо ждал, пока офицеры его сенсорума перегружали ауспики, пытаясь дать ему чёткий доклад о приближающемся флоте. Здесь явно была использована некая маскировочная технология, которая рассеивала и отклоняла сканирующие лучи, делая невозможным точный захват кораблей. Вероятно, что Ла Брай, как и многие офицеры его ранга, знал о применении подобных тайных устройств скрытной Гвардией Ворона — легионом, оставшимся верным, но предположительно уничтоженном на Истваане. Был ли это флот-осколок Гвардии Ворона, выживший в катастрофе? Если так, то почему они не отвечали, не открывали себя? На такие вопросы нельзя было дать достоверного ответа. Однако, какой бы ни была истинная причины скрытия от ауспиков, корабли не могли скрыть своей численности при таком мощном ускорении и выбросе тепла из плазменных двигателей. По оценкам савантов, там было около двадцати кораблей, из которых по крайней мере половина относилась к флагманскому классу, что означало, что флот самого Ла Брая превосходил их числом четыре к одному. В одиночку он мог уничтожить такую эскадру, но если бы она соединилась с собирающимися на другой стороне Порта-Пасти вражескими кораблями, то исход битвы вероятнее всего склонился бы в пользу предателей. Без колебаний Ла Брай отдал приказ, и широкий полумесяц его армады начал разворот на курс перехвата приближающегося флота, разгоняя собственные двигатели.
Расстояние стремительно сокращалось, тысячи километров проносились за считанные секунды, а следом за верноподданными шли корабли предателей, однако флот Ла Брая неизбежно бы первым встретил незваных гостей. Секунды складывались в минуты, пока не был получен доклад, что корабли приблизились достаточно, чтобы попасть в зону визуального наблюдения оккулярия флагмана, и Ла Брай немедленно приказал вывести перед ним изображение. Лишь тогда он осознал глубину своей ошибки. Авангардом приближающегося флота действительно были две боевых баржи Легионес Астартес Гвардии Ворона, по крайней мере, когда-то. Впереди шли два модифицированных гранд-крейсера типа «Дракон», в чёрных геральдических цветах легиона Коракса, ныне сорванных и опалённых в пламени битв, но следом за ними шла не Гвардия Ворона. Титан, вздымавшийся позади боевых барж был настолько ужасающе огромным, что по сравнению с ним они казались фрегатами. Этот корабль узнали бы с первого взгляда все капитаны Имперского Флота — он был машиной разрушения, с которой немногие могли бы потягаться, но само его присутствие означало нечто стократ худшее. Это был «Мстительный дух». Это был флагман Хоруса.
Завоевание
Линейные корабли Сынов Хоруса ударили в самый центр строя лоялистов, атаковав в лоб, используя корабли перебежчиков из Гвардии Ворона как живые щиты. Клин предателей подобно копью вонзился во флот верноподданных, поразив его, расколов защитное построение, словно удар тесака — кость.
На острие клина сквозь ударные волны пламени и обломков прокладывал себе путь «Мстительный Дух», подобный ожившему древнему чудовищу, его огромный бронированный нос разбрасывал крейсера лоялистов, словно игрушки, многоуровневые бортовые батареи с презрительной лёгкостью пробивали щиты и разрывали корпуса. На его мрачных бронированных бортах вспыхивали и исчезали, словно выводимые огромной рукой, странные символы, как будто пульсирующие в такт ударам ужасного сердца, а пустота вокруг словно корчилась в муках, отступая. Неудержимый корабль прорывался сквозь ряды верноподданных, сея повсюду смерть. У исполинской боевой баржи Хоруса была одна задача, одна истинная цель — скрытый в сердце армады лоялистов «Триумф Рассудка», средоточие их руководства.
Увидев добычу, «Мстительный Дух» зашёл на разворот так, словно собирался протаранить двойной корпус линкора, но во время сближения, когда орудия, как охотника, так и его смертоносной добычи осыпали друг друга яростным обстрелом, внезапно, сверкая двигателями, развернулся вдоль своей оси. На такой скорости подобный безумный, непредсказуемый манёвр стал бы смертельным для любого корабля такого размера, два попавших под разворачивающийся корпус эскортных судна разлетелись на части, а попавший под яростную вспышку двигателей бастионный фрегат так и остался гореть в пустоте. Пространство между двумя исполинскими кораблями словно исказилось, содрогнулось, когда корабль Воителя резко остановил движение так, что теперь он летел рядом и над «Триумфом» в том же направлении с той же скоростью. В ответ на казавшийся невозможным манёвр и нависшую подобно стервятнику угрозу, неповоротливый исполин начал разворачиваться, пытаясь уйти от огня, навести собственные орудия, но слишком медленно и слишком поздно.
Вихревые ракеты, редкие и смертоносные орудия из Тёмной Эры Технологий, были запущены из пусковых аппаратов правого борта «Мстительного Духа» и вспыхнули призрачными сферами безмолвного небытия, сорвавшими пустотные щиты «Триумфа Рассудка» как бумагу и подобно расколотому льду вскрывшие декаметровой толщины пластины обшивки. Спустя считанные мгновения за ними последовали «Харибды» и «Когти Ужаса» Сынов Хоруса, пробившиеся через ослабленный корпус и выпустившие внутрь смертоносный груз. Следом уже летели штурмовые корабли и тараны, прокладывая себе путь на лётные палубы и ангары, совершая жёсткую посадку посреди огненной бури и шквального обстрела.
По всему «Триумфу» завыли аварийные сигналы, призывая «отразить абордаж», захлопнулись защитные переборки и открылись орудийные склады, чтобы вооружить тысячи членов экипажа, начиная с нижайших работников корабельной кухни и заканчивая светлейшими астрогаторами. Отборная Солярная Ауксилия, когорта лейб-гвардии самого Ла Брая, приготовилась встретить нападавших среди железных стен. По коридорам и орудийным палубам разнёсся гром выстрелов и вопли умирающих. Штурмовые войска Сынов Хоруса быстро пробились в сердце огромного и подобного лабиринту двойного корпуса корабля, убивая со сдержанной жестокостью. Одетые в зелёные доспехи воины отделений прорыва, сомкнув щиты, наступали сквозь шквальный огонь автоматических орудийных систем, не обращая внимания на собственные тяжёлые потери. Налётчики Сынов Хоруса превращали целые палубы экипажа в кровавые бойни, безжалостно расстреливая из болтеров и обезглавливая клинками всех, будь то стрелки, члены экипажа или сервиторы. В защитных узких проходах и у дверей в жизненно важные отсеки лейб-гвардия Солярной Ауксилии противостояла неумолимо надвигающимся чёрным терминаторам Сынов Хоруса, отвечая таким шквальным и дисциплинированным огнём, что тёмные керамитовые пластины катафрактов мерцали, словно красные угли, а позолоченные украшения плавились, словно раскалённый воск. По приказу Ла Брая в трюмах «Триумфа» открыли бронированные хранилища и криокамеры, выпустив тем самым на волю последний довод защитников исполинского корабля — сотни огринов-харонитов. Гонимые гневом и боевыми стимуляторами мутировавшие и кибернетически усиленные чудовища были столь опасны, что многие считали, что тайны их создания лучше было бы забыть в Эру Раздора. Но, согласно имперскому дозволению, они по прежнему были доступны командующим Солярной Ауксилии в качестве оружия, используемого в самых чрезвычайных ситуациях. И теперь они обрушились на Сынов Хоруса. Огромные и хирургически бронированные недолюди нависали даже над космодесантниками, а их укреплённые кулаки могли раздавить силовые доспехи так же легко, как переборки судна.
В замкнутом пространстве двигательных палуб и переходов «Триумфа» харониты стали смертельно опасным врагом даже для сверхчеловеческих воинов, Сынов Хоруса, обрушившись на них и разбрасывая ударами кулаков или разрывая, словно перезрелые фрукты. Болтеры грохотали в упор, вырывая из снедаемой химикатами плоти клочья, выли разрывающие их цепные мечи, но обезумевшие недолюди просто наступали, не замечая ран, которые убили бы даже Легионес Астартес на месте. Отдельные огрины продолжали молотить всё вокруг, даже потеряв головы, и сражались до тех пор, пока от них не оставалась изуродованная до неузнаваемости груда мяса. Сила встретилась с силой, ярость с яростью и атака предателей начала замедляться. Потери обеих сторон нарастали. На мгновение вымотанные защитники «Триумфа Рассудка» ощутили проблеск надежды, но умер, едва по всему кораблю разнеслись жуткие крики разрываемой реальности. На флагман лоялистов с «Мстительного Духа» телепортировалась вторая волна, и с ней пришёл сам Хорус.
Хорус. Воитель. Примарх. Бог Битвы. Ничто не могло устоять перед ним. В развевающемся за спиной чёрным плаще из шкуры Хорус обрушивался на толпы харонитов, размахивая булавой, Сокрушителем Миров, и круша огринов так, словно те были наполненными кровью вазами из фарфора, а не воплощёнными кошмарами Эры Раздора. В нём его легион обрёл новую решимость, просочившаяся в их души тёмные сила вновь погнала их на врага, словно дьяволов из древних легенд. Поняв, что всё кончено, Ла Брай возглавил выжившую лейб-гвардию в попытке прорыва к лётным палубам, несомненно, намереваясь сбежать на другом корабле лоялистов, но пал, когда уже видел ангары. Лишённый даже славного последнего боя Ла Брай и его гвардейцы были разорваны на части яростным перекрёстным огнём, а его наполовину сгоревший труп опознали лишь после того, как Воитель Хорус уже покинул разорённую войной систему.
Подобно смертоносному приливу, Хорус и его Сыны прокладывали себе путь через «Триумф Рассудка», уничтожая всё на своём пути. Наконец, они выбили двери мостика и ворвались в стратегиум, где перебили всех, не считаясь ни с рангами, ни званиями. Перед лицом Хоруса человеческий экипаж корабля просто бросал оружие от отчаяния, но пощады не было. С заваленного трупами мостика флагмана Воитель обратился к выжившим лоялистам, и его голос опалил холодную пустоту до самых глубин Порта-Пасти, где продолжались бои. Сопротивлявшимся ему Бог Смерти предлагал пощаду в плату за их доблестное, пусть и неуместное сопротивление. Однако сохранить жизнь могли только те, кто сложит оружие и будет служить ему отныне и навечно, остальных же ждало лишь полное истребление.
Лишённым руководства, разбитым и одиноким лоялистам, столкнувшимся с неудержимой силой, во имя Императора вырезавшей бессчётные звёздные системы, оставалось лишь подчиниться. Один за другим корабли верноподданных «спускали флаги», отключая пустотные щиты и ауспики-целеуказатели, и сдавались. Лишь горстка кораблей, таких как «Курга», исчезла во мраке. Внутри бесчисленных коридоров и залов самой огромной станции грохот битвы утих, сменившись зловещей и напряжённой тишиной, нарушаемой лишь криками раненых и умирающих.
Порт-Пасть и всё в нём находящееся отныне принадлежал Воителю.
Тьма сгущается
- «Кого боги хотят покарать, тех лишают разума. Лишь игрушки мы для их развлечений, и дают они нам вознестись, когда мы радуем их, но затем, утомившись, ломают ради забавы»
- – Драматург Прокул Солдарис, приблизительно М2
Манахея в цепях
На одиннадцатый день боёв врата Дворца Света пали, возвестив конец сражения. Более пяти дней защитники Илиума доблестно противостояли обрушившимся на них врагам, неся тяжёлые потери, но после этого, в течение шести дней, были обращены в бегство и разгромлены. И теперь в задыхающемся от пепла городе титаны надменно шагали по огромным дорожным магистралям, круша и сжигая всё, мстя за собственные потери. Небо над ними разрывали проносящиеся штурмовые корабли легиона, подобно хищным птицам пикирующие на уцелевшие очаги сопротивления или спасающихся беженцев. Когда-то сверкавшие белые площади Илиума покрылись коврами изувеченных тел и выгоревших обломков танков, ровные ряды жилых зданий были разбомблены до неузнаваемости или попросту стёрты в порошок, от мануфактур и правительственных зданий остались лишь обугленные каркасы из покорёженного металла.
Не всё прошло согласно боевым планам предателей — среди развалин окружной крепости 77-4 до сих пор лежал поверженный «Налётчик» Легио Темпестус «Раксвалиан», источая слабеющее радиационное излучение. Он стал жертвой засады немногочисленных Рыцарей дома Вирониев, оказавшихся на планете в момент вторжения. Для Рыцарей это стало приговором, но они дорого продали свои жизни. «Раксвалиан» стал третьим павшим под их натиском титаном, прежде него погибло две меньших «Гончих», а четыре других богомашины разных типов получили серьёзные повреждения в столкновениях с бронетехникой после высадки Легио Темпестус. Подразделения супертяжёлых танков улья Илиум проявили весьма неожиданную эффективность в противостоянии титанам, однако в бою с наступающим полулегио и атакующими с флангов Сынами Хоруса конец их был неизбежен. Несмотря на яростное сопротивление манахейцев в Илиуме, город пал, и теперь признание победы было простой формальностью. Правители других городов-ульев, видевших судьбу своей столицы, уже сдавались. Скоро сдадутся и миры-сатрапии.
Сам Абаддон возглавил последний штурм Дворца Света, который в качестве извращённой шутки оставил напоследок, чтобы лорд-протектор мог увидеть гибель города, которым правил. Первый капитан ворвался внутрь вместе со своей юстаэринской стражей, словно банда грабителей, пришедших в беззащитный дом — их яростная атака была в той же степени развлечением, в коей и военной необходимостью, ведь внутри остались лишь чиновники и раненые солдаты, которым было некуда бежать. Пикт-снимки из командного амфитеатра шпиля демонстрируют жалкий финал. Оставшийся в одиночестве, но решительный до самого конца Приам Бекет встретился с убийцей королей. Он произнёс слова отказа в лицо великана и умер, повергнутый Абаддоном с той же презрительной лёгкостью, с какой обычный человек прихлопывает муху. С ним умерло и Манахейское Содружество. Теперь на его месте возникли владения Хоруса, новопокорённая провинция расширяющейся теневой империи — царства, чьим единственным смыслом существования было вооружение и снабжение своих хозяев для свержения Императора Человечества.
Добыча
Мортарион и основные силы флота Гвардии Смерти давно покинули регион ко времени покорения Манахейского Содружества, скоро за ним последуют и корабли Воителя, направляемые его замыслами. В грядущие годы гнев Хоруса обрушится на десятки других миров — от отречённого Гириена до легендарного Двелла и прославленного мира-крепости Молех, защищённого даже лучше Манахеи, но всё равно разорванного когтями Воителя. Позади Хорус оставил расколотые Коронидские Глубины — царство разрушенных городов и мёртвых миров, утопающих в крови зон боевых действий, где навсегда было уничтожено единство имперской власти. Отныне Порт-Пасть принадлежал ему и быстро приводился в порядок, чтобы стать ремонтной и снабженческой базой предателей в северном Империуме. Большинство армады было забрано со станции, корабли, подразделения перебежчиков и боевые машины были рассредоточены по десяткам секторов для укрепления линий фронта и штурмовых флотилий. В Пасти остался лишь минимальный флот из примерно шестидесяти линейных кораблей — достаточно сильный, чтобы атаковать и утверждать власть над Манахейскими мирами, но слишком маленький, чтобы обеспечить полную власть над Коронидскими Глубинами. Править карманной империей во имя Воителя стала прикомандированная боевая рота Сынов Хоруса под руководством Талока Торна, бывшего строевого капитана легиона, ставшего Тираном Порта-Пасти. Средоточием и проводником его власти стал провонявший кровью «Триумф Рассудка», переименованный в «Кнут». Под руководством Талока корабельные кузницы Порта-Пасти бесконечными циклами трудились над вооружением, строительством и ремонтом кораблей. Посланники Тёмного Механикума приняли управление якорными стоянками во имя Воителя, а шесть когорт Хтонийских Шакалов, воинов Солярной Ауксилии, набранных на родном мире Сынов Хоруса, но сочтённых неподходящими для преображения в Легионес Астартес, стали их гарнизоном. В этой мрачной тени ульи Манахеи превратились в огромные лагеря рабов, управляемых местными жителями, полностью отдавшими себя Хорусу и теперь соперничающими друг с другом в выполнении суровых требований далёкого и безжалостного владыки.
Зажатый между флотом Торна и тагматой М'пандекса, осаждённый, но непокорный мир-кузница Мезоа пребывал в блокаде. Все попытки осадить её провалились, и Мезоа осталась угрозой, которая со временем начала расти. Хотя основные варп-пути на галактический запад остались в руках предателей, что позволяло им в полной мере использовать Манахею и Порт-Пасти, значительная часть скопления Циклопа превратилась в пустошь, разорённую войной. Здесь указы предателей исполнялись лишь там, куда за данью и грабежом приходили их корабли. К северу за пределами скопления Бездна Грааля погрузилась в непроглядную тьму, царившую там до прихода Великого крестового похода, став прибежищем для пиратов, жаждущих возмездия выживших лоялистов, а также отступников и худших созданий. Находившиеся на западе и считавшиеся стратегически менее важными, чем центральные миры, покорённые на начальном этапе вторжения, планеты Коронидского Предела до сих пор были оспариваемой территорией, и бои там продолжались. Здесь магосы мира-кузницы Циклотрат, по возможности избегая прямого вмешательства Сынов Хоруса из гарнизона Порта-Пасти, продолжали собственную завоевательную кампанию, разумеется, предварительно — согласно полученным приказам — перенаправив в армии Хоруса значительную часть тагматы. Оставшиеся войска под руководством зловещего полководца, архимагоса Драйкавача, были втянуты в затяжные бои за контроль над Нуминалом и окружающими его звёздными системами. В регионе также присутствовал ряд флотилий вольных торговцев, ядовитых кораблей Гвардии Смерти и грабителей из предавшего рыцарского дома Эртегн, теоретически служащих под знаменем Воителя, но имеющих собственные цели, а также лоялисты, оказывающие им значительное и всё более скоординированное сопротивление. Обе стороны одновременно сдерживали и оберегали нарастающие потоки возмущений варпа, утихших во время вторжения Хоруса, но вновь становящихся сильнее.
К началу 008.М31 Коронидские Глубины, бывшие некогда стабильным аванпостом Империума, стали рядом управляемых предателями владений посреди терзаемой раздорами Галактики. Но и это скоро изменится, ведь разбуженного духа войны не так-то легко насытить, и для некоторых победа окажется мимолётной.
Принесённые бурей
Далёкий Агатонский Доминион, автономное скопление имперских миров за границами сегментума Ультима в звёздных пустошах северной окраины, являлся частью Коронидских Глубин лишь благодаря капризу истории и причудам путешествий через варп. Агатон, в который можно было попасть в первую очередь по зачастую терзаемым бурями и непостоянным маршрутам из Бездны Грааля и Нуминала, стратегически не представлял важности для планов предателей и потому полностью избежал их вторжения. Всё участие агатонцев в конфликте свелось к отправке эскадры крейсеров из своего небольшого линейного флота на общий сбор в Порте-Пасти. Однако это небольшое решение повлечёт за собой непредвиденные и обширные последствия. Из восьми покинувших в прошлом году Агатон кораблей вернулся лишь один — «Телемах», истерзанный бурей и предательством в Порте-Пасти. Сбежавший благодаря удаче и невероятному упорству крейсер принёс не только достоверные известия о катастрофе на станции и вероломстве циклотратских механикумов, стоивших жизни его братских кораблей, но также известия, собранные за дни долгого и трудного путешествия домой через охваченные войной и анархией звёздные системы. Также «Телемах» принёс бережно хранимое тело своего капитана, Иокасты МаСад, умершей от ран после битвы за Порт-Пасть, отказавшейся принять медицинскую помощь прежде, чем корабль окажется в безопасности. Прибытие «Телемаха» стало искрой в пороховой бочке страха и политических разногласий, нарастающей на мире-улье Агатон, столице Агатонского Доминиона с самого получения первых известий о восстании Хоруса против Империума.
Агатон, пусть и относительно небольшой по сравнению с обширной Манахеей или громадной Некромундой, был древним миром, основанным ещё в незапамятные времена Тёмной Эры Технологий, и его платой за его покорение стала кровь. Первыми имперскими правителями мира стали офицеры Солярной Ауксилии 60-го Экспедиционного флота, чьими последними завоеваниями стали эти миры, а первым имперским командующим Агатона являлся лорд-маршал Иретон МаСад, внучкой которого и была погибшая Иокаста, капитан «Телемаха». Представители офицерского состава вскоре породнились с местными знатными семействами, отчего спустя несколько поколений их было сложно различить, но со спуском по лестнице общественной иерархии можно было увидеть всё больше безразличия и пренебрежения к имперскому правлению Агатоном. И теперь угроза грядущей войны и страх, вызванный зловещими слухами о зверствах на Моаве и Манахее, придали голосам недовольных силы, Парламент Избирателей планеты раскололся между непоколебимо преданными людьми, теми, кто готов был выступить на стороне Хоруса из страха последствий обратного, и теми, кто предпочёл бы отделение и возвращение независимости Агатона. Подкуп, угрозы, убийства — все средства тайной политики парализовали механизмы управления планеты, и мир-улей повис на краю бездны всеобщей войны прежде, чем его землю омрачила тень хотя бы одного предателя.
И в палаты спорящих избирателей, собравшихся в последней отчаянной попытке предотвратить открытую войну, пришёл Иретон МаСад, старый маршал, бывший имперский командующий, проживший почти двести лет и отошедший от дел, пробывший последние два десятилетия практически отшельником. С собой он принёс тело своей внучки, парящее в стазисном гробу, сопровождаемом взводом велитариев Солярной Ауксилии в льдисто-белой униформе, традиционно означавшей на Агатоне траур. Потрясённые избиратели молча слушали МаСада, говорившего о скорби и самопожертвовании, а затем о мечте Империума, о человеческом единстве и Имперской Истине. И затем, обличив слабость духа своих наследников, он обвинил парламент в предательстве Императора. Прежде, чем аристократы Агатона успели хоть что-то возразить, солдаты похоронного караула вскинули волькиты и испепелили их дотла. В последующие дни на Агатоне и подчинённых ему мирах было введено военное положение под прямым управлением «Старой Гвардии» из 60-го Экспедиционного флота и их прямых наследников, а вся экономика и усилия общества были перенаправлены на военные нужды. Целью всеобщей мобилизации была подготовка не просто к обороне, а к наступлению. Агатон — и МаСад — отомстит предателям, любой ценой.
Возмездие
Однако первый серьёзный удар по контролю предателей над Коронидскими Глубинами был нанесён не из Агатона, но из внешней тьмы Бездны Грааля. Прошло уже больше года после того, как система Гефсеман без сопротивления сдалась Хорусу, что до этого момента избавляло её от худших бедствий войны. Единственный обитаемый мир системы, Гефсеман Колонус, подчинился новым владыкам, сборщикам десятины, несущим змеиное око Хоруса, а не увенчанную головой хищной птицы печать Терры. Теперь заводы планеты трудились под их руководством, а обширные дождевые леса Гефсемана были вырублены и увезены за пределы мира в качестве сырья, но, кроме суровых требований сборщиков, для жителей изменилось немногое. Однако, точно так же, как нежданное прибытие одинокого выжившего из системы Истваан в 006.М31 возвестило год ужасной войны, так и теперь, в чём была зловещая ирония, прибытие второго выжившего из следующей страшной битвы возвестило её новый этап.
Когда злополучный варп-машрут из призрачной Бездны Грааля вновь открылся, то в реальный мир вырвался не мёртвый корабль, разукрашенный в пурпур Детей Императора, а покрытый шрамами и избитый убийца в цветах чёрного железа и багровой крови. Это был «Красный Коготь», флагман клана Моррагул Железных Рук и их господина Аутека Мора. Гефсеман, после прибытия предателей лишившийся большей части пустотных укреплений, оказался практически беззащитным перед зловещим возмездием призраков Империума. Немногие уцелевшие орудийные платформы над Гефсеманом Колонус были сметены, а затем атакующий гранд-крейсер вышел на нижнюю орбиту и начал предварительную бомбардировку. И затем спустились сыны Медузы, чтобы свершить суд.
Всё сопротивление было быстро истреблено, занявшее менее часа уничтожение под гусеницами бронетехники клана Моррагул целой когорты планетарного ополчения и их горусистких надзирателей привела к повальному бегству. Не теряя времени даром, Железные Руки стёрли с лица земли правительственные здания, а затем методично выследили и уничтожили всех наделённых властью людей, кто помогал предателям или выступал на их стороне. Ряд предположительно обладающих ценной информацией отступников был забран на штурмовые корабли «Красного Когтя». Когда «Громовые Ястребы» оторвались от земли, простые жители планеты, ушедшие в бега во время внезапного штурма, вышли из укрытий, нервно смеясь и не догадываясь, что будет дальше. В каждом из пяти основных городов Гефсемана Железные Руки оставили импровизированное атомантическое устройство, выкованное кровавой рукой их железного отца — бомбу, окружённую слоями радиоактивных материалов, способных стократно обогатить и расширить зону поражения. Когда «Красный Коготь» покинул орбиту, пламя испепелило города Гефсемана — приговор был вынесен как предателям, так и преклонившимся перед ними слабакам. В ужасной войне не будет безвольных наблюдателей, не будет пощады никому, лишь смертельная схватка верных и предателей.
Молот Глубин
В Коронидском Пределе тагмата Циклотрата также обнаружила, что завоевать мир куда проще, чем удержать. Даже после почти местного года вооружённой оккупации Нуминал ещё не был взят под полный контроль. Остатки Овидовых когорт Ауксилии Империалис, защищавших мир от вторжения, разделились для продолжения партизанского сопротивления, пользуясь своим знанием болот и полуморского ландшафта, типичного для Нуминала — анафемы для тяжёлых боевых подразделений механикумов. В результате войска Циклотрата были втянуты в затяжное противостояние внезапным атакам и саботажу, требующему привлечения новых сил, что замедляло исполнение замыслов в других частях региона. В результате сам архимагос Йелав Драйкавач, главный полководец Циклотрата, был вынужден покинуть недавно начатое миром-кузницей вторжение на Кераду-Секундус и возглавить боевой флот тагматы для подавления неожиданно усилившегося сопротивления и гражданских беспорядков жителей Нуминала, ставших реакцией на ускоренную программу насильственного преобразования в сервиторов и мирской лоботомии. По прибытии Драйкавач первым делом очистил свою предшественницу-командующую от греха неудачи, вырвав остатки её органической коры головного мозга и отправив тело на процедуру перестройки в магоса мортифика. Затем он немедленно сформулировал план упорядоченного преобразования всего населения Нуминала, разделив архипелаги и островные гряды на сектора, которые будут поочерёдно обработаны, и приказал построить для этой цели огромные гусеничные амфибии, оснащённые управляемые сервиторами залы мозговой хирургии, трупорубками и чанами для переработки протеинов, чтобы ничто не пропадало зря. Эти кошмарные машины должны были действовать в сопровождении манипул, собранных из личной связанной заветом армии Драйкавача, Рыцарей-рабов Атракса. Против этих воинов и их грозных боевых машин не могло устоять ничто оставшееся на Нуминале. Казалось, что мир обречён на медленную и безжалостно методичную зачистку. Но лишённый человечности архимагос Циклотрата не знал, что за ним наблюдают и уже строят против него замыслы…
Первой целью начавшейся атаки стал не сам Нуминал, но астропатическая станция-передатчик системы, обширный комплекс, построенный на полярной скалистой равнине едва пригодной для жизни луны Нуминала V, известной как Квачил. После оккупации тагмата Циклотрата серьёзно укрепила комплекс, обладавший крайней стратегической важностью для их операций по экспансии и теперь являвшийся главным удерживаемым предателями узлом астротелепатической и навигационной связи в регионе, вдвойне необходимым в свете нарастающих бурь и возмущений варпа. Первым признаком угрозы стало внезапное появление ветхой флотилии кораблей, в основном макрогрузовых тягачей и варп-дромонов, однако немедленно было установлено, что её возглавляет рубиновый галлеас вольного торговца-воительницы Хариды Ундины, мощный и широко известный корабль под названием «Молот Глубин», служащий теперь, по данным механикумов, делу Воителя. Циклотратские магосы на Квачиле позволили флотилии медленно приблизиться, помня об их общей верности, хотя и с опаской, и даже после вызова по воксу с надлежащими кодовыми шифрами и запросами о пополнении приказов и обмене не позволили кораблям подойти к станции. Когда же флотилия продолжила следовать прежним курсом, магосы отправили предупреждение, что откроют огонь. Ответ на их ультиматум пришёл из носовых излучателей «Молота Глубин».
Началась битва, однако превосходящая по дальности поражения огневая мощь галлеаса, по слухам, усиленная благодаря украденной у эльдар технологии, быстро выявила явного победителя. Под прикрытием орудий «Молота» несколько огромных варп-дромонов отделились от флотилии и начали штурмовой заход на поверхность Квачила. От передних дромонов отделился ранее висевший среди них, скрытно, словно пиявка, штурмовой корабль Легионес Астартес, хищный и тонкий корвет типа «Пилум», на котором едва виднелись лазурно-белые цвета легиона Пожирателей Миров. Ударный корабль устремился вперёд, чтобы расчистить путь для высадки во враждебных условиях в красных дюнах на плато,прямо за станцией-передатчиком. Шедшие прямо за ним огромные дромоны практически без сопротивления зашли на посадку, опустив на поверхность громоздкие туши, отчего по луне прошло небольшое землетрясение. Когда же толчки прекратились, огромные двери грузовых отсеков открылись, выпуская десятки супертяжёлых дракосанских бронетранспортёров и звенья улучшенных согласно «солярной» модели танков «Леман Русс». Эта штурмовая волна наземной атаки, устремившаяся в поднятую пылевую бурю, состояла из полной бронетанковой когорты, собравшейся в единый неудержимый клин. На броне танков была тускло-бронзовая и тёмно-изумрудная геральдика, когда-то характерная для Солярной Ауксилии 60-го Экспедиционного флота Великого крестового похода, и увенчанный гребнем белый шлем — символ Агатона.
Окружающие внешние стены станции автоматические орудийные турели развернулись, отслеживая угрозу, а из дюн поднялись батареи-«Тарантулы», вслепую стреляя в облака пыли. Однако бронетанковая колонна не остановилась, тяжёлые гусеничные «Дракосаны» проломились прямо через «Тарантул», давя автоматические орудия под своими корпусами, поднимая облака обломков и пыли минными плугами. Когда же они приблизились, залпы орудий «Разрушитель» пробили куртины станции в десятке мест, а бронебойные снаряды «Завоевателей» из звеньев «Леман Руссов» начали разносить на части турели и орудийные установки на стенах. Под шквальным огнём содрогнулась, а затем внезапно рухнула вся куртина, и наступающие устремились дальше, прорываясь сквозь обломки, а потрёпанный войной корвет повис над башнями асупиков станции. Воины в серой броне спрыгивали на прыжковых ранцах навстречу царящему внизу разрушению. А в пустоте «Молот Глубин» в сопровождении оставшегося флота изменил курс и с нарастающей скоростью направился к Нуминалу.
Архив Драйкавача
Проклятый тёмный механикум архимагос Йелав Драйкавач впервые прославился в годы Ереси Хоруса в войнах за Коронидские Глубины, и стал одним из самых ненавистных среди своего зловещего ордена. Объявленный «Ультима еретехом» Верховным Синодом Марсианского Единения и считающийся виновным в, числе прочего, Геноциде Гота, Люцинском Искажении и смерти семнадцати миров Лиге Донии, архимагос продолжал свою долгую войну даже после Великого Очищения. Его судьба остаётся неизвестной, однако его, ставший брошенным скитальцем, корабль «Сакра Астра» был обнаружен дрейфующим в Мальстриме. В зашифрованном инфоархиве обнаружилась значительная часть подробной информации о тёмных механикумах, ныне находящаяся в руках Адептус Терры. В мрачном архиве содержалось много неопубликованных стратегических отчётов, личных анализов и инфоджиннов по многим сражениям Драйкавача, включая подробный отчёт об отвоевании Нуминала, на котором основана данная запись.
Отвоевание
Через пять часов по местному времени после атаки на луну Квачил связь между станцией-передатчиком и Нуминалом полностью прекратилась. Знание о полномасштабном ответном вторжении на мир, который недавно был покорён ими самими, не входила в стратегические уравнения тагматы Циклотрата, и магосы были вынуждены быстро переоценить своё положение. Над Нуминалом «Молот Глубин» и его подчинённые уже обеспечили себе орбитальное превосходство, уничтожив защитные эскортные звенья механикумов, варп-дромоны и макротягачи оказались вооружены и бронированы гораздо лучше, чем можно было предположить по их внешности и чертежам. Картину разворачивавшегося кризиса ухудшало то, что архимагос Драйкавач лишь за мгновения до разрыва связи с Квачилом был вынужден даже согласиться на отступление с орбиты своего собственного кузнечного крейсера «Сакры Астра», неоспоримо уступавшего галеасу нападавших.
Инициировав процедуру принятия прямого управления над всеми войсками механикумов на Нуминале, Драйкавач отдал быстрые приказы через сплетение джиннов тагматы, отзывая и собирая для отпора вторжению войска, рассеянные по планете для воплощения плана обработки населения. В результате этого решения нападающие провели высадку практически без сопротивления, сделав основным плацдармом крупную и крайне малонаселённую цепь архипелага в северном полушарии планеты, в нескольких сотнях километров от окраины скопления островов, где находились главные базы механикумов. Спустя семь часов по местному времени тагмата, собравшаяся в достаточном количестве, направилась к архипелагу, словно антитела к открытой ране.
Постепенно, но с нарастающей ожесточённостью две стороны вступали в бой — тагмата запустила быстроходные разведывательные дроны-сервиторы в зону, чтобы вблизи оценить своего противника. Захватчики были опознаны как войска Солярной Ауксилии, действующие в составе многочисленных когорт, вероятно в пределах тридцати-сорока тысяч пехотинцев и нескольких тысяч единиц бронетехники. Анализ Драйкавача также указывал, что их символика принадлежала давно расформированному 60-му Экспедиционному флоту, но замеченные метки подразделений и нумералы не соотносились с доступными историческими записями. Захватчики также не собирались немедленно переходить в атаку, как следовало из его первоначальной теории, но скорее окапывались: быстро возводили заранее подготовленные линии укреплений и склады снабжения, размещали минные поля и выкапывали траншейные системы с примечательной скоростью и эффективностью, чтобы встретить войска механикумов.
Архимагос Драйкавач сделал ещё ряд выводов из полученной информации. Во-первых, это была враждебная армия лоялистов, присланная из Агатонского Доминиона, и, в дополнение к этому наблюдению, ни один из кораблей в Агатонских цветах не был до сих пор замечен в составе флотилии. Также нападавшие воздержались от массового применения орбитальной бомбардировки, кроме ряда ударов по противоорбитальным батареям, которые могли представлять опасность во время высадки, и ещё не пытались пробить закрытые пустотными щитами бастионы центров управления механикумов. Это привело к единому выводу: агатонцы намеревались захватить планету как можно более невредимой. Вследствие этого, согласно логике и стратегическим предсказаниям, Драйкавач понял, что силы вторжения были лишь авангардом гораздо большего флота, войска, размещённого на отсутствующих крейсерских эскадрах, продолжающих числится на службе Агатонского Доминиона.
Согласно данному анализу Драйкавач и выстроил боевые планы. Решив, что плацдарм следует уничтожить любой ценой, он укрепил штурмовые волны по пути к зоне высадки для укрепления натиска, а также начал собирать вторую волну с достаточной силой для его полного разрушения.
Захватчик
Среди иловых течений и скалистых пустошей северного архипелага агатонские когорты ждали врагов. Терции Лазружей Когорт — прикрывающие друг друга отделения солдат тяжёлой пехоты, обученные поддерживать высочайшую дисциплину — и тяжёлые гусеничные батареи-«Рапиры» окопались, построившись в каре и другие защитные построения за стенами блочных редутов и быстро выкапываемых траншей. Под бдительным руководством лорда-маршала Иретона МаСада каждый холм, каждый глиняный отвал и каждый скалистый овраг были приготовлены для наилучшего оборонительного использования по направлениям ожидаемого наступления и создания смертоносных огневых мешков. МаСад бился на сотнях миров против кошмарных ксеносов бессчётных форм и обличий, и даже колдовская технологическая мощь механикумов не пугала его, ведь он сражался вместе с ними в прошлом, а потому знал все их сильные и слабые стороны. На Агатоне он первым делом обеспечил как производство, так и накопление оружия для таких сражений, и, в первую очередь, усиленных конденсаторов заряда для лазерных ружей солдат. Такие устройства, используемые редко и только против самых грозных инопланетных тварей в годы Великого крестового похода, серьёзно увеличивали убойную силу малокалиберного вооружения, но ценой почти катастрофической нагрузки на оружие. Однако лорд-маршал знал, что зарядники будут бесценными против боевых автоматонов и улучшенных воинов механикумов. Когда первые волны вражеских воинов начали обрушиваться на укрепления агатонских когорт, он понял, что скоро увидит, оправдалась ли его стратегия.
Железная орда
Боевые сервиторы наступали медленно и неотвратимо, без страха и колебаний. Огромные металлические фигуры выступали из воды или тяжело спускались с парящих барж и транспортных лихтёров малой дальности полёта, подобно армии оживших статуй из железа и бронзы. Крупные, похожие на морских дьяволов циклотратские летательные аппараты резко заходили на посадку, высаживая автовозы «Триарос» и танки «Криос» из своих подвесных клетей прямо за наступающим строем. Не было слышно ничего, кроме рокота двигателей и хрипа сервомоторов — покорная призрачным командам из сети джинов, которые бы показались человеческому уху воем помех, циклотратская тагмата шла, направляемая единой волей. Волей Драйкавача.
Издалека уже летели первые снаряды скрытых орудий-«Землетрясов», выбивая из земли огромные фонтаны песка и камней. Но из воронок поднимались боевые автоматоны и таллаксы, покрытые шрамами, но несокрушимые, практически неуязвимые к ранам, способны разорвать в клочья смертных. Лишённая плоти армия наступала вдоль одиннадцатикилометровой линии фронта, через мины и бурю орудийных снарядов и лазерного огня, способного расплавить даже наступающих Легионес Астартес. Некоторые из боевых автоматонов шатались под шквальным огнём. Некоторые падали, но мало, слишком мало. И вот ответили орудия механикумов, загрохотали болтерные пушки, изрыгая пламя, из орудий вырвались злобные раскалённые молнии, пробивая прорехи в линиях укреплений и разрывая на разлетающиеся части тела. Однако, когорты ауксилий не дрогнули, их ряды смыкались вокруг брешей, оставшихся на месте убитых. Они стреляли вновь и вновь, воплощая строгие приказы сержантов в очереди из волькитов, отчего сам воздух вокруг трещал и горел. Перестрелка продолжалась, строи сближались.
Враги находились друг от друга лишь в нескольких сотнях метров, и тогда от рядов тагматы отделились, понёсшиеся вперёд с головокружительной скоростью, на выгнутых, словно у богомолов ногах, вораксы, чьи силовые клинки загудели от предвкушения убийств. Тогда же МаСад, наконец, отдал приказ. С натренированной быстротой солдаты сбросили энергоячейки из исходящих паром лазерных ружей и установили на их место громоздкие конденсаторы заряда. Пехотинцы терции, все, как один, прицелились, приготовились и выстрелили. Словно всеразрушающая рука обрушилась с небес, воздух содрогнулся, взревел. Принявшие на себя львиную долю удара вораксы-автоматоны авангарда были практически уничтожены, от них остались лишь брызги расплавленного металла. Идущие позади кастеллаксы зашатались, словно люди, пробирающиеся через внезапно налетевший вихрь, защитные энергетические поля затрещали, словно злые шершни, керамитовые пластины треснули и раскололись в десятках мест от попаданий сверхмощных разрядов. Огневая линия ауксилии быстро сменилась, солдаты отступали назад, чтобы сбросить дымящиеся использованные конденсаторы зарядов, а их место занимали другие. Меткие орудийники-агатонцы нацеливали батареи «Рапир» на наиболее повреждённых кастеллаксов и совокупным огнём тяжёлых орудий разносили их на части. Позади них трещали мультилазеры, посылая лучи на расколотую землю, в повреждённых сервиторов и истекающих дымом автоматонов, пытавшихся протащить свои изломанные тела к целям. На тагмату обрушилась вторая волна огня конденсаторов, затем третья и четвёртая, пока не остались лишь самые тяжёлые подразделения механикумов: немногочисленные выжившие благодаря перегруженным мерцающим щитам танки «Криосы», обменивающиеся огнём с окопавшимися вспомогательными орудиями, и стоявшие позади них огромные осадные автоматоны-танатары, обугленные дочерна и получившие поверхностные повреждения, но неуязвимые даже для усиленного огня ауксилии. Танатары удерживали строй, но не могли наступать дальше, их выпуклые плазменные мортиры посылали пылающие шары холодной высокоплотной плазмы в укрепления лоялистов, извергая сущий ад всюду, куда попадали. Расколотая земля между осадными автоматонами и агатонцами стала пустошью из пепла, обломков и сплавленного кремниевого стекла, а позади огромных осадных автоматонов меньшие магосы циклотратской тагматы суетились вместе с причудливо бронированными телохранителями, не желая подвергать себя опасности в буре перед агатонскими укреплениями и наступать до прибытия подкреплений. На какое-то время натиск механикумов был остановлен.
Владыка Паутины
Находившийся чуть более в ста километрах к юго-востоку архимагос Драйкавач видел всё. Он видел глазами тысяч разных боевых машин, автоматонов и сервиторов, бывших повсюду на поверхности Нуминала, передаваемых ему через сплетение джинов в бесчисленных призрачных оттенках и авгурных тенях, которые не смог бы постичь ни один неулучшенный мозг. В его укреплённом когитаторами разуме вспыхивали предупредительные руны и анафемические уравнения: первая волна атаки на агатонцев уже понесла большие потери, чем вся тагмата Циклотрата за все воинские операции под его руководством за последние два года. Агатонцы проявили беспримерный и непредусмотренный уровень огневой мощи на близкой дистанции, а также превосходящие уровни развёртывания и тактического согласования. Более того, в ряде других локаций были замечены вторичные высадки и вторжения, не оставшиеся незамеченными: местное движение сопротивления погловно совершало акты агрессии, из большей части центров переработки из ещё не прошедших преображения населённых центров поступали доклады о мятежах и волнениях. Информация была неопровержима: тагмата Циклотрата теряла контроль над планетой. Однако, как рассчитал Драйкавач, победа по прежнему была возможна при условии зачистки посадочной зоны от всех захватчиков, что привело бы к пату, с тагматой, контролирующей поверхность, и агатонцами, контролирующими пустоту системы. В дальнейшем вопрос решился бы размером и частотой появления возможных подкреплений. В небе, если бы он попытался вмешаться, галлеас лоялистов можно было удержать ценой собственной «Сакра Астры» и оставшихся эскортов механикумов для обеспечения успеха атаки. Такова была арифметика войны.
Для Драйкавача настало время взять дело в свои руки. Вознёсшись из командного хранилища своего боедрёма, он присоединился к послушникам и завету телохранителей-таллаксов в центре собирающейся второй волны штурма, под мерцающей куртиной генерируемых мобильных пустотных щитов «Триарос-Тестудо», способных прикрыть от воздушной атаки. Вокруг него строились серо-чёрные танки личного подразделения боевых автоматонов, а вокруг них возвышались Рыцари дома Атакс и вольные клинки-налётчики из дома Эртегн, в общей сложности около шестидесяти доспехов. Парящие макротранспортные баржи уже были готовы к выковыванию моста к архипелагу посадочной зоны, и против такой мощи не устоять даже укреплениям и огневой мощи Солярной Ауксилии.
Цареубийство
Лорд-маршал Иретон МаСад, старый генерал, проживший благодаря давно встроенной агументике гораздо дольше обычного человеческого срока, наблюдал через оккулярии-телескопы своего командного танка за собранием войск в удерживаемых механикумами доках со спокойствием и неподвижностью статуи. Встреченный им магос-полководец выбрал самый логичный и имеющий наибольшую вероятность успеха курс действий, ведь против такого собрания Рыцарей его собственные войска, несмотря на свою дисциплину и огневую мощь, не могли устоять в открытой битве. Но именно поэтому МаСад и сформировал таким образом свою группировку, именно поэтому он провёл такое развёртывание, и именно поэтому «Молот Глубин» ждал нужного момента, чтобы выпустить свой самый смертоносный груз. Он хотел подобной концентрации войск механикумов, чтобы заставить их принять бой вместе, а не оказаться вынужденным преследовать их по всему водному миру, где крепостью можно было бы сделать каждый аванпост и перерабатывающую станцию, где его солдаты оказались бы уязвимыми против неутомимых сверхчеловеческих машин тагматы. В своё время он не раз сражался против превосходящих по численности и огневой мощи чужаков в сотнях войн, в былые времена он даже бился вместе с Хорусом и его легионом, и научился у мастеров своего дела ценности обезглавливающего удара. И теперь, когда тагмата и армия Рыцарей шла к парящим грузовым баржам в тени мобильных пустотных щитов, Иретон МаСад отдал приказ, которого напряжённо ждали его офицеры.
На низкой орбите вспыхнули двигатели «Молота Глубин», и огромные, километровой длины, двери посадочных палуб открылись, словно величественные распростёртые крылья хищной птицы. Изнутри появились два зловещих тяжёлых штурмовых транспорта типа «Хобол», реликвий, созданных во времена до Великого крестового похода, и начали резкий спуск в атмосферу Нуминала. Уцелевшие корабли механикумов, также бывшие настороже, устремились на перехват, галлеас развернулся и вступил с ними в бой, чтобы обеспечить высадку транспортов, и пустота вновь вспыхнула.
Мантикора
Посадочные корабли пронеслись сквозь горящее небо Нуминала, а навстречу им мчались тяжёлые зенитные ракеты, лишь оставляющие новые шрамы на плитовидных бронепластинах массивных корпусов. Транспорты совершили быструю и резкую посадку на мощных двигателях, но не прямо в бурлящую толпу Рыцарей и автоматонов, быстро рассеявшихся перед лицом сокрушительной атаки, а промчались над их головами, оставляя позади мерцающую и трещащую молнию щита, сыплющую искрами молний. В диких кустарниковых зарослях за посадочными доками корабли опустились, отбрасывая бортовые рампы. Затем над пустошами разнёсся вой сирен древнее самого Империума, сложный, рвущий уши заунывный клич. Это был древний вызов, призыв одного из воинственных Рыцарей другому сразиться в поединке.
Земля содрогнулась, когда наружу выступили воители. Основную силу — около пятидесяти доспехов — судя по счетверённой чёрной и тёмно-аметистово-синеватой геральдике с золотой мантикорой — составляли Рыцари грозного дома Орлакков, пропавшие со своей родной Тёмной Гавани ещё до того, как коготь Воителя впился в Коронидские Глубины. Они были не одни. С ними шли вольные клинки и изгнанники в цветах как броских, так и причудливых, манипула Рыцарей в багровой броне дома Герметика, принёсшего обеты далёкой Мезоа, и банда из дома Эртегн, изгнанники, пришедшие свершить жестокую месть над братьями, вставшими на сторону Хоруса. Именно окутанный зловещими слухами дом Орлакков дал агатонцам галлеас вольной торговки, которая в наглости своей пришла на Тёмную Гавань, чтобы поработить их, и поплатилась за это. Именно Вальдемар Орлакк, верховный сенешаль своего дома, заключил договор с Иретоном МаСадом, пообещав оказать помощь в день расплаты, за цену, не большую и не меньшую, чем владение мрачным Вичвалом вдали от любопытных глаз на окраине Агатонского Доминиона, и теперь Рыцари-Орлакки пришли скрепить договор кровью.
От яростной схватки негде было скрыться. И равнины, и прилегающие к ним доки были практически пустынными, а теперь мгновенно превратились в огневой мешок, через который не смогло бы пройти и выжить ничто живое. Не было места для коварства, для хитростей, не было времени даже на то, чтобы отдавать приказы — лишь буря стали и огня. Лоялисты ринулись в атаку, изрыгая из своих орудий солнечный жар и смертоносные снаряды, а предатели развернулись им навстречу, все как один, отвечая собственными мерцающими дугами тусклых волькитовых лучей и потрескивающими разрядами тёмных молний.
Грохочущие шагоходы сблизились, и Драйкавач немедленно увидел опасность. Его Рыцарей незначительно превосходили числом, однако порабощённые Атраксы были оснащены, в первую очередь, доспехами моделей механикумов «Стирикс» и «Магера», превосходящими в защите от повреждений, однако уступающими в скорости врагам, большинство из которых было снабжено быстрыми «Церастусами», созданными для быстрых обходов врагов. Быстрые машины Орлакков и их союзников уже разделялись на два рога, чтобы окружить его войска, а паладины и странствующие Рыцари вели прямую атаку по центру, строясь в боевые клинья так, чтобы их ионные щиты создали практически неразрушимый перекрывающийся барьер от вражеского огня. Драйкавач протянул свою волю, и его воины шагнули все как один, перестраиваясь в гексагональное построение, направив ионные щиты вперёд, защищая внутренне ядро, в центре которого парил архимагос и его телохранители, тёмные боевые автоматоны.
Сложный манёвр едва завершился, когда столкнулись волны огня и металла, Орлакки и их союзники сомкнули вокруг Атраксов смертельную хватку. Земля содрогнулась и затрещала, воздух разорвала невыразимая какофония, когда Рыцари сшиблись с Рыцарями. Взревели боевые орудия, стреляя в упор, ударили вперёд силовые копья, пробивая бронепластины, разлетелись искрами выпотрошенные ионные щиты. Раскалённые добела лучи тепловых орудий плавили корпуса, так что адамантий тёк, словно расплавленный воск, а грозные металлические руки вырывались из суставов хваткой сервокогтей и мерцающих солярных клинков. Атраксы бились с холодной, расчётливой жестокостью, Орлакки сражались, словно внезапно сорвавшиеся безумцы, но величайшая ярость была уделом Эртегнов, братьев, сошедшихся с братьями в смертельной схватке. В такой суматохе нечеловеческой войны даже боевые автоматоны-кастеллаксы тагматы Циклотрата были ничем, по сравнению с высвобожденной яростью. Цепные «жнецы» Орлакков каждым взмахом рубили их, словно скот, а перекрёстный огонь болтерных «кастигаторов» разрывал на части десятки телохранителей-таллаксов.
Однако самого архимагоса нельзя было назвать бессильным, в чём убедились напавшие на него Рыцари-кастигаторы дома Герметика, медленно сдавливаемые, сотрясаемые очередями разрядов гравитонной пушки. Вслед за ними, на них набросились рои боевых автоматонов-вораксов, рвущих и режущих сочленения и энергетические проводники зловещими руколезвиями, калечащих, чтобы Драйкавач мог лично вырвать ещё живых пилотов из тронов управления и расплавить их тела.
Битва титанов бушевала, но даже посреди урагана непредсказуемого апокалиптического разрушения полумашинный разум Драйкавача следил за сотнями других схваток на Нуминале. На северном архипелаге его, ослабленная и лишённая подкреплений, вторая волна была сброшена в море, вторгшиеся агатонские когорты вырвались из посадочной зоны и атаковали в полную силу. Возглавляемые овидцами бойцы местного сопротивления повсюду уничтожали краулеры-преобразователи, оказавшиеся уязвимыми теперь, когда Драйкавач отозвал Рыцарей сопровождения. В бой вступали новые и неизвестные силы: три разномастных штурмовых спидера типа «Копье», один в полночно-чёрных цветах Гвардии Ворона, и два в охряно-жёлтых Имперских Кулаков, влетали под мантию пустотного щита и атаковали генерирующие его машины, всё сильнее угрожая целостности защиты с каждым налётом. На одной из основных плотеобрабатывающих станций появился одинокий Легионес Астартес, в доспехе с содранными цветами и обозначениями, и методично убивал всех сервиторов, техножрецов и автоматонов. Пустотная битва на орбите также оказалась жестокой, но безрезультатной, тяжело повреждённый «Сакра Астра» был вынужден отступить для проведения срочных ремонтных обрядов, и едва ли пережил бы ещё один близкий проход с «Молотом Глубин». Если бы Драйкавач был одним из Ангелов Смерти Императора, то поражение было бы невозможно принять, он бы продолжил сражаться, несмотря ни на что. Но магос был механикумом, и холодные уравнения кровопролития сказали ему, что он проиграл.
Гексагональное построение циклотратских Рыцарей начало немедленно меняться, решительный бой сменился задержкой, отступлением с боем с единственной целью — спасти Драйкавача любой ценой. Вскоре весь комплекс доков, вплоть до командного центра механикумов, превратился в пустошь, заваленную горящими корпусами доспехов Рыцарей и боевых автоматонов — архимагос пожертвовал домом Атраксов и тагматой Циклотрата. Добравшись до укреплённого бастиона, Драйкавач немедленно покинул планету, его спасательная ракета вырвалась из скрытой позиции в одной из силосных башен-хранилищ, оставляя позади горящие развалины. Последним отданным им каждому уцелевшему сервитору, автоматону и техножрецу тагматы злобным приказом было убивать, убивать неутомимо и без разбора до тех пор, пока они не погибнут сами.
Нуминал был покорён лоялистами.
Эра Войны
Ответное вторжение на Нуминал и учинённые на Гефсемане катастрофические разрушения стали только началом нового этапа войны за Коронидские Глубины. Спустя четыре недели по местному времени, после успешного освобождения Нуминала, агатонский боевой флот, так нарочито отсутствовавший раньше, вступил в бой при Кераде Секундус, втянув в перестрелку напавшую на планету циклотратскую тактическую группу. Здесь, против собравшихся боевых ковчегов тагматы, агатонцы не были такими победоносными, и были отброшены с серьёзными потерями, однако само их присутствие настолько изменило стратегическое положение, что тагмата временно отступила, чтобы закрепиться на уже захваченных мирах, и таким образом, был проведён ещё один неровный боевой фронт. «Налёт» на Гефсеман стал лишь первой подобной атакой, проведённой «Красным Когтем» и другими оказавшимися в регионе выжившими лоялистами, и вскоре из Порта-Пасти были отправлены, возглавляемые Сынами Хоруса, эскадры и тактические группы для устранения угрозы, наносившей удар по всей Бездне Грааля, в скоплении Циклопа, и даже среди порабощённых миров Манахейского Содружества. В Коронидских Глубинах последовала продолжительная и кровопролитная череда битв и кампаний без явного победителя. Были проведены налёты на аванпосты, были разорены планеты, были пойманы в засаду конвои и были приняты жестокие меры. Часто всё резко изменялось, охотники становились жертвами и вновь охотниками, и если какая-то из сторон получала преимущество, то быстро и безрассудно теряла его, или утрачивала в результате внезапного каприза судьбы. Предатели и лоялисты сражались снова и снова, армии приходили в регион и покидали его, когда это позволяли непредсказуемые приливы варпа, битвы разгорались, затухали, когда воины обессиливали, и вспыхивали вновь.
Так было по всем Коронидским Глубинам, и так будет повсюду по всем былым объединённым владениям Империума Человечества. На Истваане началась новая Эра Войны, которая не закончится с жизнью людей, подхваченных её кровавыми объятиями, Эра Войны, которая переживёт Ересь Хоруса и не прекратится даже после Великого Очищения, Эра Тьмы.
Источник
Ересь Хоруса, книга 4 — Завоевание
Ересь Хоруса
| ||
005 — 006.М31 | Сожжение Просперо • Предательство на Истваане III • Война внутри Паутины • Ловушка на Сигнусе • Марсианский раскол • Битва за Диамат • Резня в Зоне Высадки • Первая битва за Парамар • Завоевание Коронидских Глубин | |
007 — 008.М31 | Битва при Фолле • Битва в Вороньем гнезде • Битва в туманности Алакксес • Осада Идеальной Крепости • Кампания на Чондаксе • Вторая битва при Просперо • Первая осада Гидры Кордатус • Битва за «Яростную Бездну» • Битва за Калт • Битва за Арматуру • Теневой крестовый поход • Кампания на Прецептон • Кампания на Йидрис • Трамасский крестовый поход • Битва за Ванахейм • Вторая битва за Парамар • Битва за Констаникс II • Осада Эпсилон-Странивара IX • Предательство в Порте-Пасти • Манахейская война • Кампания на Мезоа • Битва за Бодт • Двелльский инцидент • Битва за Молех | |
009 — 010.М31 | Вторжение на Ксану • Бойня на Мороксе • Санграальская кампания • Освобождение Нуминала • Битва при Ариссаке • Битва за Пердитус • Битва за Соту • очищение звезды Гильдена • Битва за Ниркон • Битва за Талларн • Битва за Ноктюрн • Солнечная война • Битва при Плутоне | |
011 — 014.М31 | Малагантский конфликт • Битва за Каталлус • Битва на Ануари • Вторая битва за Давин • Битва на Бета-Гармон • Битва за Терру • Великое Очищение |