Штурм Буревых галерей
Вполне вероятно, что воины XVIII принимали участие в битвах и прежде, но сведения о них были намеренно утеряны, удалены или засекречены по высочайшему распоряжению, поэтому первую боевую почесть пока ещё безымянный XVIII легион получил за штурм Буревых галерей во время свержения этнарха Кавказских пустошей. Это сражение стало одним из самых знаменитых, и хотя оно произошло до воссоединения с примархом, но оставило отпечаток на характере легиона и оказало огромное влияние, сохранившееся по сей день.
История
Одно из последних великих сражений Объединительных войн — покорение Кавказских пустошей, сделало наконец Императора неоспоримым владыкой Терры, но эта победа далась нелегко. Мутировавшие евгенологи-олигархи, правившие пустошами, оказали Императору крайне упорное сопротивление в открытом бою. Силы Этнархии, относительно малочисленные в сравнении с зилотами Индонезийского Блока или дикарскими бандами Урша, были вооружены разнообразными технологическими реликвиями и ужасным оружием, восходившим к временам, которые предшествовали Эре Раздора. Её вооруженные силы варьировались от бронированных и генетически улучшенных «ур-хасис», приблизительно сравнимыми с Громовыми Воинами Императора, до наркотически порабощённых псайкерских шабашей.
Цитадели Этнархии были сокрыты на глубине в несколько километров внутри выдолбленных гор и экранированы практически непробиваемыми сетями силовых щитов. Предыдущая попытка имперских сил захватить горные твердыни Этнархии закончилась тяжёлым поражением, потерей почти 10 000 Громовых Воинов и более миллиона солдат, но после этого Кавказские пустоши удалось блокировать и изолировать. Поэтому, когда наступил час мести Императора, ничто не должно было быть оставлено на волю случая.
Для заключительного штурма Кавказских пустошей собрали шесть полных протолегионов Легионес Астартес, крупный контингент Кустодийской стражи, которых возглавил сам Император, а также бессчётные армии данников, механизированные роты и воинские банды под знаменем орла и молний объединения. Но первый удар, от которого зависел исход кампании, Император доверил недавно основанному XVIII легиону. Хотя многие имперские командующие удивились решению использовать неизвестное и неиспытанное подразделение для столь важной задачи, воле Императора подчинились. Легиону поручили первому идти на штурм, используя десятки огромных бурильных установок «Термит», недавно разработанных на Марсе.
Целый протолегион, насчитывавший приблизительно 20 000 Легионес Астартес, отправили на самоубийственное задание — атаковать и уничтожить огромные геотермальные домны, питавшие энергией непроницаемый щит Этнархии. Они располагались глубоко под подземными цитаделями, и об их существовании знали только благодаря древним легендам. Из них было известно, что домны находились в стокилометровом отрезке огромных искусственных пещер, известных как Буревые галереи из-за постоянных огненных бурь и электромагнитных волн, исходивших от древних и неизвестных реликтовых механизмов. Воины XVIII, закованные в специально модифицированные силовые доспехи с камуфляжными полосами серно-жёлтого и угольно-чёрного цветов, отсалютовали Императору и без спешки погрузились на доселе неиспытанную марсианскую технику. Машины забурились в чёрную землю на краю пустошей и исчезли в смертоносном и неведомом мире.
Вскоре оборвалась всякая связь, и даже сила имперских псайкеров не могла пробиться в неспокойные глубины, дабы поддерживать контакт со штурмовыми силами. Часы превратились в дни, дни в недели, а от войск под землёй ничего не было слышно. Огромная армия Императора ждала в полной боевой готовности, но ни знака, ни сигнала всё не поступало. Говорят, что когда его обступили командиры, Император заставил их замолчать и произнес: «Они не подведут меня, они вернутся из огня, и так будет всегда». Согласно отчётам, сразу после сказанных Императором слов земную твердь встряхнули мощные землетрясения, которые были ощутимы даже в Городаке и Нефритовой цитадели Хангола.
Едва силовые сети, так долго защищавшие Кавказские пустоши, рухнули, как на них обрушилась вся мощь разгневанного Императора. Последнего этнарха в цепях приволокли в тюрьму Кхангба Марву, тайны, на которых зиждилось его могущество, достались теперь уже неоспоримому хозяину Терры. Судьба XVIII оставалась неизвестной до последних дней кампании, когда вдалеке от пустошей раскололся давно бездействующий вулкан у Клостзатца, и из-под горы обломков появилась одна из термитных машин всего с тысячей выживших воинов XVIII на борту. Имперские командные структуры тщательно проанализировали рапорты тактической группы, и если бы к ним не прилагались свидетельства и гололитические записи, в их достоверность вряд ли поверили бы.
Дорогу пережило четыре пятых всех машин, остальные были уничтожены воздействиями враждебной окружающей среды — сокрушённые, словно яичная скорлупа, сдвинувшимися тектоническими плитами или испепелённые морем магмы, когда отказывали щиты машин. Те же, что добрались до карборундовых Буревых галерей, очутились в поразительном, изолированном мире, столь же чуждом, как и всё, с чем придется столкнуться Великому крестовому походу среди звёзд. Над морями жидкого металла из ядра планеты, выплевывающие короны ослепительного света, вращались огромные, километровой высоты, машины-веретена, свисавшие на силикатных решётках, на которых, будто пауки, суетились неведомые, нечеловеческие механизмы.
Здесь, в раскалённой топке, где не выдержал бы ни один смертный, легионеры XVIII не нашли ни одного воина этнархов, ибо в этот ад уже многие тысячелетия не ступала нога человека. Там были лишь защитники из не ведающих сна машин, трудившихся ещё до начала Эры Раздора — почерневшие от пламени рабочие автоматоны, которые реагировали на угрозу, подобно антителам на попавшие в тело инородные организмы. То были невероятно мощные, способные противостоять разрушительному действию огненных бурь продукты древней эпохи человечества, размерами и силой превосходившие даже боевые автоматоны Механикум. Тысячи буревых автоматонов ринулись на XVIII неодолимой и нескончаемой волной. Их броню не могли пробить ни плазма, ни мелта-оружие, болтерные снаряды рикошетили от них, будто дождь. Только кинетическая сила, с близкого расстояния направленная против гибких сочленений, могла вывести их строя. XVIII выучил этот урок ценою сотен жизней, попав в непрекращающееся сражение на истощение с не ведающими усталости машинами. Затем воины и вовсе оказались отрезаны, когда термитные установки стали мишенями и были сокрушены колоссальными зубчатыми сферами из металла, которые в древности использовались для создания и расширения галерей. XVIII держался со стоической выдержкой и самоубийственной яростью, в целом удерживая строй, невзирая на то, что отдельные легионеры охотно шли на смерть, чтобы схватиться с машинами-убийцами и тем самым спасти других боевых братьев.
Пробиваясь из галереи в галерею теперь уже ради выживания, Легионес Астартес обрушивали за собой туннели и силикатные решётки, чтобы задержать преследователей и выиграть немного времени, при этом XVIII нёс громадные потери. В первые десять часов конфликта погибли тысячи легионеров, но выжившие разумно распорядились выигранным драгоценным временем, ибо победу легиону принесёт не стойкость и добровольное самопожертвование, а находчивость. Воины XVIII знамениты своими мастерством и способностью к пониманию технологий, и в Буревых галереях они впервые начали использовать остовы нападавших машин и обломки тяжёлой техники, чтобы ремонтировать и укреплять своё же износившееся снаряжение. Вскоре они достигли таких высот, что стали извлекать из машин-убийц их центральные системы управления, чинить их и отправлять против своих же собратьев уже в качестве бездумных берсерков. Это было лишь начало: легионеры перенаправляли напорные каналы, создавали смертельные ловушки для машин, циклопические громоотводы, накапливавшие энергию воющих электромагнетических корон, и, словно гарпунами, выжигали ею сердца крупнейших машин-зверей. Они направляли реки жидкого металла в служебные туннели, перегружали атомантические залы, дабы те взрывались, подобно миниатюрным солнцам, уничтожая устройства, работавшие там десятки тысячелетий.
Вскоре сложилась патовая ситуация, достигнутая ужасной ценой: от начальной численности XVIII осталась лишь треть воинов, основной участок обширной системы получил тяжёлые повреждения, но смертельный удар всё ещё не был нанесён. Скрывавшийся в недоступных глубинах безжалостный и древний машинный дух, связывавший Буревые галереи воедино, производил всё новых солдат, против которых Легионес Астартес не могли ничего противопоставить. Понимая сложившуюся стратегическую ситуацию, легион решил бросить все свои силы в согласованную атаку и уничтожить Буревые галереи либо погибнуть.
План состоял в том, чтобы атаковать и повредить центральный силовой узел в самой крупной из обнаруженных галерей, поскольку командование сочло, что даже если они не выведут из строя огромные генераторы-веретена, то хотя бы перекроют подачу энергии этнархам. Была разработана стратегия штурма с двух направлений. Первое подразделение проведёт серию диверсионных атак по другим точкам, чтобы отвлечь противника. В то же время второй, более крупный отряд атакует силовой узел. Легионеры понимали, что вряд ли выживут, что главные атакующие силы погибнут наверняка. По этой причине оставшиеся в живых офицеры XVIII прислушались к желаниям рядовых воинов легиона и провели среди них жеребьёвку — но не потому, что в главный атакующий отряд не было добровольцев, а потому, что в него хотели попасть все.
Настал час штурма, легионеры ринулись из укрытий и редутов, многие из них вооружённые самодельными силовыми кулаками и громовыми молотами, шоковыми пушками и пилами, которые они смастерили из останков буревых автоматонов. В бой пошли все легионеры, используя все оставшиеся боеприпасы. Атакованный сразу с нескольких направлений нечеловеческий разум, надзиравший за Буревыми галереями, ответил с холодной машинной логикой, эффективно разделяя и отправляя свои силы, чтобы справиться с угрозами. Битва была безжалостной, но план работал — основной боевой группе, в авангарде которой двигались немногочисленные оставшиеся дредноуты и батареи «Рапир», удалось прорваться в Основную галерею. Словно развороченный муравьиный улей, буревые автоматоны обрушивались волнами опалённого до черноты металла и рвущих сервокогтей, схлестываясь с легионом на силикатных мостах, протянувшихся над морем огня и под ураганом молний. Тела легионеров и машин сотнями падали в горящую бездну. Из разрубленных проводов сыпались искры, механические тела взрывались огнём и шквалом осколков, раскалённый воздух тут же испарял пролитую кровь.
Медленно и мучительно легион прорывался к громадному силовому узлу в центре галереи, отвоёвывая каждый метр ценою десятков жизней. Тогда-то из огненных глубин и появился кракен. Огромная многосуставная машина-зверь, величайшее устройство Буревых галерей с бронированной шкурой из синтетических чёрных бриллиантов, с которой, будто вода, стекал расплавленный металл. Щупальца твари были способны раздавить титан, они без труда обвивали и крушили силикатные мосты, на которых сражался легион. Оружие легионеров оказалось совершенно бесполезным против нового врага, поэтому выжившие стали с боем отступать, хотя и понимали тщетность этого — силикатные мосты обрушивались один за другим, унося с собой сотни воинов. О том, что случилось далее, остаётся только догадываться, но в последней искажённой передаче из Основной галереи говорилось о том, что стену галереи пробила огромная сфера для прокладывания туннелей, которые использовали буревые автоматоны, и, пролетев мимо кракена, врезалась в силовой узел. Единственно возможное объяснение состоит в том, что часть диверсионной группы, воспользовавшись смятением боя, захватила колоссальную зазубренную сферу для прокладывания туннелей и использовала её как оружие последнего шанса. Какой бы ни была настоящая причина — действия легиона или сбой в работе автоматонов, — узловая структура взорвалась, обрушив всю галерею и многочисленные пещеры и туннели, которые окружали её, при этом вызвав землетрясение, ощутимое во всём регионе. Взрыв также уничтожил управляющий машинный дух галерей. Автоматоны попросту выключились, оборудование прекратило работу, а огромные генераторы с бесшумной неспешностью навсегда погрузились в пламя.
Из 20 000 воинов XVIII выжило не более 1 000, в основном из числа рассеявшихся по Буревым галереям и проводивших диверсионные атаки на их окраинах. Выказав отличительное мужество и упорство, они сумели объединиться, а проявив смекалку, отремонтировали один из повреждённых транспортов «Термит», на котором они и выбрались назад на поверхность. Император лично собрал выживших легионеров и наградил их Лаврами Победы за кампанию против Этнархии (к недовольству некоторых командиров), первым знаком отличия, с написанным на нём девизом: «Закалённые в огне и мраке». Изречение оказалось пророческим, а действия в Буревых галереях лучшим образом показали умения легиона, его самопожертвование и стремление к победе, невзирая на обстоятельства, что станет как благом, так и карой для него в ранние годы Великого крестового похода. Кроме того, стоит упомянуть, что выжившие легионеры привезли из Буревых галерей сведения о металлургии и технологиях, восходящих к временам, предшествовавшим Эре Раздора, тайны, которые после их передачи имперскому командованию, легион также сохранил и у себя.