Робаут Жиллиман
- «— Жиллиман... — в противоположность примарху, тонкие губы Кор Фаэрона скривились в гримасе. — Жиллиман повторяет вашего отца сердцем и душой. Если бы что-то пошло не так, он бы унаследовал империю. Хорус — ярчайшая из звёзд, а ты подобен отцу внешне, но именно у Жиллимана душа и сердце Императора»
- – Аарон Дембски-Боуден, «Первый Еретик»
Робáут Жи́ллиман (англ. Roboute Guilliman, также переводят как Робáут, или Робýт Ги́ллиман) — был примархом XIII легиона, Ультрамаринов. Помимо подвигов его легиона во время Великого крестового похода, Робаут Жиллиман стал известен в период после Ереси Хоруса благодаря его действиям, направленным на сохранение Империума.
В эпоху так называемого Великого Очищения, когда выжившие лоялисты загнали легионы изменников со всей Галактики в Око Ужаса, примарх Робаут Жиллиман пал. Преследуя Фулгрима, демонического примарха Детей Императора и убийцу Ферруса Мануса, властитель Макрагга прибыл к Фессале, где получил смертельное ранение от руки своего брата. Запросив срочную телепортацию, сыны Жиллимана эвакуировали павшего отца, и апотекарии ордена срочно доставили его в стазис-отсек. Спасённый таким способом, Робаут провёл тысячи лет на самой грани смерти, неподвластный течению времени. Немыслимо долго он восседал на троне в Храме Примарха на Макрагге, прежде чем подняться и снова зашагать среди звёзд.
История
Мстящий Сын. Объединитель. Властитель Ультрамара. Всё это — имена Робаута Жиллимана, повелителя Ультрамаринов и множества их наследников. Рождённый в эпоху легенд, он стал одним из 20 примархов, генетически сотворённых полубогов, созданных самим Императором. В дни Великого крестового похода именно Жиллиман вёл XIII легион от победы к победе; превосходство его полководческого таланта и навыков военного руководителя признавали даже братья Робаута. В его жилах течёт кровь Императора, ибо то великое существо отдало немалую часть себя, чтобы пробудить к жизни генералов и вождей для новой эпохи в истории человечества. Эпохи, которая так и не настала. Повелитель Человечества пал, сразив Архипредателя Хоруса, и Жиллиман поднял пылающий клинок отца.
Собрав вокруг себя армии многострадального Империума, примарх Ультрамаринов повёл их в битвы Великого Очищения, сдерживая беспристрастностью свой праведный гнев. Тогда же, благодаря его несравненному труду — Кодексу Астартес, началось перестроение человеческих армий, призванное направить их к целям, поставленным Императором. Робаут всегда стремился не разорять и уничтожать, но покорять и строить; оставлять после себя не развалины, но фундамент лучшей, более благородной цивилизации. Но шанса реализовать эту мечту Жиллиман не получил. После битвы при Фессале, где примарх был смертельно ранен отравленным клинком своего брата Фулгрима, его без промедления поместили в стазис. За 8 000 лет отсутствия лорда-командующего Империум деградировал в угнетённое, чрезмерно жестокое государство, правители которого, ведомые страхами и суевериями, прикрывались именем Императора. Когда искусные технологии Марса и духовная магия альдари воскресили Робаута, он тайно пришёл в ужас. Вместо образцового галактического общества, мечты Императора, Жиллиман увидел что-то неописуемо больное и мрачное. Теперь примарх Ультрамаринов, исцелённый телом, но не душой, вновь возглавляет человечество, пока Империум балансирует на грани катастрофы.
Робаут — воплощение рассудительности в эпоху безрассудства, свежий взгляд в эру слепых суеверий, факел надежды в затянутой мраком Галактике. Его великолепный разум напряжённо трудится даже в те часы, когда примарх ведёт в сражение огромнейшие армии человечества. Уже много раз Жиллиман спрашивал себя, не слишком ли поздно он вернулся, и не чрезмерно ли велика цена, которую нужно заплатить за спасение Империума. Возможно, те же самые сомнения Робаут озвучил Императору, когда воссоединился с родителем у благословенного Золотого Трона. Никто, кроме них, не присутствовал на той встрече, и Жиллиман молчит о том, что обсуждалось там — и обсуждалось ли что-либо вообще. Ныне, в темнейший час, когда вера в лучшее угасает под натиском вихрей погибели, исторгаемых варпом, вернувшийся примарх готовит себя к грядущим битвам. Мстящий Сын стоял пред Императором в лучах Его славы, и теперь Робауту известно, как обезопасить будущее Империума. Полубог минувшего видел, каких высот способны достичь люди, и разве вправе он желать чего-то меньшего?
Сын Макрагга
- «Ни одного человека не забудут, пока живы его дети»
- – Конор Жиллиман, консульский протокол
После таинственного исчезновения с Терры 20 инкубационных капсул новосозданных примархов появились на колонизированных людьми мирах Галактики, далёких планетах, заселённых представителями самых разных культур, которые, по капризу судьбы или же коварному замыслу, стали горнилом, в котором примархи превратились в себя нынешних — героев или чудовищ, тиранов или освободителей. Капсула одного из развивающихся примархов упала на Макрагг, мир на Восточной Окраине Галактики. Это была суровая, но не слишком мрачная планета, часть распадающейся звёздной империи, возникшей много эпох назад и основанной людьми ещё во времена Тёмной Эры Технологий. Значительная часть её промышленных мощностей уцелела в Эру Раздора, а люди сохранили упорядоченное и цельное общество. Также примечательно, что жители Макрагга сохранили много устаревших кораблей, способных при благоприятных условиях к перелётам через варп, и продолжали строить субсветовые суда даже во время самых свирепых бурь. Это позволяло жителям Макрагга, несмотря на все волнения Имматериума, сохранять связь с рядом близлежащих систем, населённых людьми, и знание, что они не одни в космосе.
Поэтому знать, обнаружившая рухнувшую капсулу примарха во время лесной охоты, сразу же поняла, что это устройство создано высокими технологиями, а не колдовством. Вскрыв герметичную капсулу, они обнаружили внутри поразительно прекрасного ребёнка с идеальным телом, окружённого сверкающим ореолом силы. Затем богачи привели примарха к Конору Жиллиману, одному из двух аристократов, что в те времена носили титул «консулов» и правили самым цивилизованным и могущественным регионом на всём Макрагге. Конор усыновил ребёнка, что было довольно обычным делом в том обществе, и дал ему имя Робаут.
Юный примарх рос неестественно быстро, и вскоре невероятная сила его ума и тела стала очевидна всем. Известно, что к своему десятому дню рождения Жиллиман постиг всё, чему ему могли научить даже мудрейшие из мудрецов Макрагга. Его понимание вопросов истории, философии и наук поражало учителей, его память была безупречной, а способность делать точные выводы из обрывков информации — почти невероятной. Однако лучше всего Жиллиману давалось постижение искусства войны, которое само по себе считалось высокой и важной наукой в культуре Макрагга. Едва Робаут достиг совершеннолетия, как приёмный отец поручил ему возглавить Экспедиционные войска, посланные усмирить дальние северные земли Макрагга — Иллириум, варварскую землю изгнанников и враждующих крошечных государств, где обитали бандиты и наёмники, которые нападали на более цивилизованные земли так же часто, как и сражались на стороне их жителей за деньги. Робаут провёл безупречную кампанию и завоевал как земли, так и уважение свирепых иллирийских банд, но, вернувшись домой с северных окраин, он обнаружил, что столица Макрагг Цивитас охвачена мятежом.
Смерть Конора
- «Жаждущих править следует допускать к власти в последнюю очередь»
- – Конор Жиллиман, личные труды
Во время отсутствия Робаута второй консул Макрагга Галлан начал переворот против Конора, что уже случалось в истории планеты, но стало неожиданностью в этом конкретном случае. Оказалось, что Галлан давно уже вынашивал планы о получении абсолютной власти и сговорился с состоятельной знатью Макрагга, завидовавшей политическому влиянию и популярности Конора, а также всё сильнее боявшейся будущего его сверхъестественно одарённого приёмного сына. Эти недовольные люди представляли древний режим Макрагга — аристократию, чьи богатства преумножились на огромных усадьбах, где трудились бесчисленные бедные подданные. Конор, поддерживаемый богатыми промышленниками Макрагга, соперниками старого режима, намеревался изменить баланс сил и вынуждал знать Макрагга дать своим подданным права и улучшить их жизненные условия, чем ослаблял власть аристократии. Также он принял закон, обязывавший знать Макрагга начать амбициозную программу по восстановлению долгое время приходившей в упадок инфраструктуры и расширению столицы за их счёт. Эти реформы сделали Конора Жиллимана воистину великим консулом в глазах обычных людей, но и практически невыносимым для всех аристократов, за исключением самых прозорливых.
Когда торжествующие воины Робаута Жиллимана приблизились к Макраггу Цивитас, то увидели издали многочисленные пожары, и встретили беженцев из охваченного анархией города. Робаут узнал, что частная армия Галлана атаковала здание сената, когда внутри находился Конор и охранявшие его солдаты. Все беженцы рассказывали одно и тоже: пока мятежники штурмовали сенат, пьяная толпа, сначала подстрекаемая Галланом, а затем ставшая практически неуправляемой, подожгла город и начала грабить и убивать. Робаут ринулся на помощь к своему отцу. Оставив солдат разбираться с пьяными бунтовщиками, он лично проложил путь к центру города, истребляя в правительственном квартале огневые команды мятежников, но, добравшись до цели, понял, что пришёл слишком поздно. От здания сената остались лишь изрешечённые пулями и обгоревшие развалины, и даже мятежники, казалось, покинули его, чтобы присоединиться к грабежам. Там, в наполовину обвалившихся укрытиях под зданием он нашёл умирающего приёмного отца. В течение трёх дней раненный консул возглавлял оборону осаждённого сената, пока хирурги боролись за его жизнь после неудачной попытки убийства перед беспорядочной атакой заговорщиков. Говорят, что, уже испуская последний вздох, Конор рассказал любимому сыну всё о предательстве Галлана и указал на виновников этих преступлений.
Пришедший от смерти приёмного отца в холодную ярость Робаут Жиллиман был неудержим. С полной поддержкой армии и пострадавших горожан Макрагга Цивитас примарх сокрушил восставшую знать, разогнал армии их наёмников и выстроил вдоль улиц ряды виселиц, на которых раскачивались тела схваченных бунтовщиков, тем самым вернув порядок в столицу и окружающие земли. Тысячи горожан собрались рядом со зданием сената, и под гром аплодисментов и одобрительных криков Робаут принял мантию единственного и теперь всемогущего консула Макрагга.
Новый правитель сокрушил старый аристократический режим и лишил знать земли и титулов. Галлан и его сообщники были схвачены, подстрекателей прилюдно казнили, а других приговорили к тяжёлому труду: они должны были камень за камнем вручную восстановить разрушенный ими город. Они немного прожили после сурового приговора. При новом мировом порядке верные солдаты и трудолюбивые поселенцы получили права, которых раньше были лишены из-за притеснителей-аристократов. Благодаря сверхчеловеческой энергии и единству замысла, на которое способен лишь примарх, новый консул преобразовал общественный порядок Макрагга, создав обеспеченную суровым законом меритократию, где трудолюбивые люди процветали, честные занимали высокое положение, а те же, кто не подчинялся закону или действовал против общего блага, встречали безжалостное, но совершенно беспристрастное наказание. Экономика перестала быть застойной и неравной, технология стала доступной всем, а не только правящей элите, а вооружённые силы стали грозной и превосходно снаряжённой армией. Макрагг процветал, как никогда ранее — один народ и одна держава, сплочённая под неоспоримой властью Робаута Жилилимана.
Прибытие Императора
В то время, как Робаут вёл очередную войну против иллирианских мятежников, Император Человечества со своей армией достигли соседней планеты Эспандор. Именно там Император услышал легенды о необычном сыне консула Конора и подумал, что, быть может, нашёл одного из потерянных примархов. Но, из-за внезапно случившегося варп-шторма, его корабль потерял курс и достиг Макрагга к тому моменту, когда Робаут правил им в течение пяти лет.
Когда Император прибыл на Макрагг, он обнаружил человеческий мир, который был самодостаточным, процветал, обладал сильной и хорошо вооружённой армией, участвовал в торговле с рядом систем. Повелитель Человечества, впечатлившись достижениями своего сына, передал примарху XIII легион космодесанта, рожденный от крови Жиллимана, и сделал Макрагг основной базой этого легиона.
Великий крестовый поход
Его легион был вторым легионом после Лунных Волков, который завоевал такое количество миров так быстро, а также оставил захваченные миры в таком хорошем состоянии во время Великого крестового похода.
Каждый раз, когда Жиллиман захватывал мир, он не продолжал поход, пока на этом мире не создавалась достаточная система обороны, а также оставлял там советников по развитию промышленности и созданию торговых путей с остальной частью Империума и формировал правительство, ибо первой задачей его было благополучие людей.
В то же самое время, при помощи новых советников, Робаут Жиллиман создал на Макрагге и окружающих его мирах очень эффективную машину войны, при помощи которой Ультрамарины всегда имели приток новых рекрутов. Это, в сочетании с минимальными потерями в битвах, которые стали возможны благодаря тактическим знаниям Жиллимана, позволило Ультрамаринам стать самым крупным легионом космодесанта.
Ересь Хоруса
После начала Ереси Хоруса Жиллиман и Ультрамарины были обмануты Хорусом, который направил их в систему Веридии, пока сам Воитель осуществлял детали своего дьявольского заговора. Когда пришли вести о предательстве, Ультрамарины оказались не в состоянии быстро и должным образом на них среагировать.
В то время как Ультрамарины собирали свои силы в Ультрамаре, они были атакованы на Калте космодесантом Хаоса в лице Несущих Слово. Однако, космодесантники Хаоса не учли двух вещей. Первая: нерушимая боевая отвага Ультрамаринов, а вторая — великая слава и навыки легиона Жиллимана. После победы над Несущими Слово и осознания лжи Хоруса, Жиллиман дождался пока утихнут разрывавшие Галактику варп-штормы и немедленно вылетел в направлении Священной Терры. Летя на максимальной скорости, его легион лишь на несколько часов опоздал к окончанию битвы.
Его скорое прибытие в итоге решило судьбу Империума, когда Хорус был вынужден рисковать, позволив Императору телепортироваться на его флагман «Мстительный Дух».
После Ереси
В период после великого предательства Император оказался на грани смерти, множество космодесантников сгинуло вследствие влияния Хаоса и потерь в битвах. Ультрамарины остались крупнейшим лояльным легионом и Жиллиман стал лордом-командующим Империума. В течении многих лет после великой ереси, он, как главнокомандующий вооружённых сил Империума, направлял армию миллиона миров в борьбе с врагами человечества, и, по сути, спас Империум от развала. В те же годы Жиллиман поделил легионы космодесанта на ордены и создал Кодекс Астартес, которому строго следуют Ультрамарины и многие другие Адептус Астартес. Он считал это необходимым, поскольку практика показала, что даже сыны Императора способны на предательство, не говоря уже о тех магистрах, которые возглавили легионы после смерти или исчезновения примархов. И так как изменить человеческую натуру невозможно, мудрый примарх ограничил силу, концентрируемую в одних руках «чтобы захватить село, отправьте легионера; чтобы захватить город, отправьте отделение; чтобы захватить мир, отправьте роту; чтобы покорить цивилизацию, отправьте орден,» — говорил он. Отсюда вытекает, что 1 000 космодесантников должно хватить для борьбы с практически любой угрозой.
Жиллиман лично возглавлял нападение на Альфа-Легион после Ереси, тогда из-за просчётов Альфария он смог внезапно ударить в самое сердце предательской армии на Эскрадоре и сразить примарха Альфа-Легиона на дуэли. Однако, Жиллиман и Ультрамарины сильно ошиблись, полагая что Гидра умрёт без одной головы. Ультрамарины вскоре получили сильный ответный удар от космодесантников Хаоса, разъярённых смертью их примарха. Жиллиман в итоге возвратил свои войска на орбиту и устроил орбитальную бомбардировку. Действительно ли Жиллиман убил Альфария или нет, и был ли то действительно примарх Альфа-Легиона, так и осталось тайной, ведь свидетельства о гибели XX примарха поступали и во время Ереси Хоруса. Но, что если у Альфа-Легиона был не один примарх?
Смерть Мстящего Сына
Робаут Жиллиман встретил свою, казалось бы, окончательную судьбу во время битвы с Детьми Императора при Фессале в 121.M31. Альфарий не был сильно подвержен влиянию Хаоса, не обладал демоническими силами и не отличался от своей изначальной формы примарха, а Фулгрим был в Оке Ужаса, овладел там огромной силой и был возведён в ранг могущественного демон-принца Слаанеш и более не походил на человека — его изначальная форма была извращена Хаосом. Фулгрим теперь напоминал мощное змееподобное существо огромного роста с несколькими руками. Каждая рука несла в себе ядовитый меч и в столкновении Жиллиман получил удар таким мечом в область шеи. Апотекарии смогли поместить умирающего Жиллимана в стазисное поле, а Фулгрим возвратился в Око Ужаса.
- «Широкий удар отбил его руку в сторону. Он так и не увидел лезвие, которое порезало его.
Холодный поцелуй прямо в горло, а затем жгучая агония. Артериальная кровь брызнула из его поврежденной шеи. Он прижал руку к ране, но она продолжала зиять под бронированными пальцами, кровь не собиралась останавливаться. Это уже сказывалось на его самочувствии, сначала онемели губы, затем потяжелели веки. Приложив колоссальное усилие, Робаут Жиллиман поднял гладий Инкандор в последний раз.
— Как? — заговорил он. Его голосовые связки были разорваны. Кровь вытекала из его рта вместо слов.
— Я увидел след от Атама Кор Фаэрона. — покачиваясь прошипел Фулгрим. — Он бы никогда не смог обратить тебя, но порез, который он оставил — это шрам в варпе, который невозможно исцелить. Это такая же слабость, как и твоя прямолинейность.
Фулгрим улыбнулся губами, вымазанными ядовитой краской.
— Здесь Мстящий Сын встретит свой конец.
Он ударил меч Жиллимана с такой силой, что тот вылетел из его рук. Фулгрим поднял свои клинки для смертельного удара.
— Передай отцу привет.
Шторм огня разразился вниз по лестнице, болтерные залпы заструились по воздуху, а затем и шипение горящих потоков плазмы. Фулгрим завизжал. Неземное поле, что защищало его, замерцало, разделяя его образ. Демонический принц закричал, когда пламя раскаленного газа пронзило его защиту и обожгло бок.
— Примарх! За примарха! — мучительно ревел капитан Андрос.
Жиллиман опустился на колени, не в силах выдавить слова. Его восприятие приняло фрагментальный характер. Воины в синем кидались на шатающегося демон-принца, только для того, чтобы быть расчлененными в красной дымке.
Его сыновья бросали свои жизни, чтобы спасти несколько капель его крови.
В его голове мелькали имена и лица, так много смелых и благородных людей, павших жертвами предательства. Его братья, невольно поддавшиеся скверне или уничтоженные личной неудачей. Его сыновья, погибающие в бою. Так много его сыновей…
Всепоглощающая чернота вторглась в его сознание. Он упал, но не ощутил удара. Это было похоже на плавание. Ароматный океан обрушился на него. Радость катилась по его волнам.
Ложь, подумал он. Ложь! Я не могу умереть!
Жиллиман заставил себя открыть глаза. Он лежал на спине, глядя в потолок, его конечности приятно онемели.
Предательское удовольствие взволновало его разум, когда яд воздействовал на него.
Капитан Андрос был рядом с ним. Стена синего керамита окружала примарха.
— Сейчас же, черт побери! Быстрее! Экстренная телепортация! Экстренная телепортация! — кричал Андрос сквозь болтерный лай.
Он паникует, подумал Жиллиман. Андрос в панике.
Воющий поток звукового оружия оборвал последние слова Андроса, и его голова исчезла в тумане красного цвета. Вокруг Жиллимана прогремела серия цепных взрывов. Часть стены заслонивших его людей была сбита. Тело пролетело по воздуху, ультрамаринский синий цвет силовой брони, вскрытой и окрашенной кровью. Бой шел везде. Дюжина болтеров стреляла у его ног, пока отчаянные руки тащили и тянули его, втаскивая его вверх по лестнице к разрушенным вратам Феникса. Его броня цеплялась за трупы его сыновей, каждый удар отдавался вспышкой боли в его рассеченной шее. Кровь из трахеи поступала в легкие. Он захлебывался собственной кровью.
— Отступаем! Отступаем! — вопил голос. — Нам не победить!
Тиэль? Подумал Жиллиман. Это ты?
Он мог слышать, как приближается демонический смех Фулгрима.
Сколько Ультрамаринов погибло, чтобы спасти меня?
Что-то зазвенело громче, чем воющие сирены его поврежденной брони.
— Они получили наши координаты, повелитель, — сказал кто-то другой, достаточно близко, чтобы Жиллиман мог уловить его дыхание у своего уха, хотя он не мог повернуть голову, чтобы увидеть говорящего. — Скоро вы будете в безопасности. Жиллиман попытался узнать говорящего по голосу. Он знал многих своих сыновей, но этот ускользал от него. Его разум наполнялся черным туманом.
— Мы теряем его! — произнес голос, поднимаясь от паники. — Где телепорт? Вытаскивайте нас отсюда. Вытаскивайте нас…
Тиэль, подумал Жиллиман. Определенно Тиэль.
Вспышка ослепляющего света и взрыв вытесняемого воздуха выкрали Робаута из-под клинков его брата.
Время зависло между мгновением и вечностью. Жиллиман перестал существовать. На мгновение воцарилось спокойствие.
— …отсюда!
Еще один рев, и обжигающий дискомфорт рематериализации. Жиллиман был выброшен назад в мир людей, он свалился на площадку телепорта с резонирующим грохотом, который вновь потревожил его рану. Огненный яд охватывал его кровеносную систему, вызывая осознание его собственной смертности.
Он умрет.
В заключительные моменты его жизни, Жиллимана охватила паника. Он боялся не своей смерти, но того, что она значила для Империума.
Андрос был прав. И теперь Андрос был мертв.
Я не могу умереть, подумал он. Я не могу умереть! Я не умру!
Он направил всю свою огромную силу воли на то, чтобы удержать жизнь в своем теле.
Бессмысленные усилия.
Его бесстрастная натура не покинула его даже в самом конце. Когда он выступал против своей судьбы, он рационально подметил отказ своих органов, темное кольцо, сгущающееся вокруг его зрения, и приятную боль, которая перетекла в онемевшее блаженство, ползущее к его сердцам.
Лица столпились вокруг сужающегося колодца его зрения. Шлемы были отброшены, открывая терзаемые муками выражения.
Они уже оплакивают меня, понял он. Я мертв. Я не могу умереть сейчас, только не сейчас. Слишком многое предстоит сделать. Что будут делать без меня Русс, или Хан? Слишком многое…
Ультрамарины звали апотекариев. Что-то дернуло его разбитый нагрудник. Белая перчатка мелькнула мимо тусклых глаз. Прохладное облегчение медикаментов оттолкнуло утонченный ожог яда Фулгрима, чтобы он смог вздохнуть, но они не могли остановить его распространение, и он вернулся вновь. Его пульс замедлился. Вокруг глаз заплясали темные пятна.
— Отец, — проговорил он. Отравленная кровь вспенилась на ране в его шее. — Отец, кто будет направлять их сейчас?
— Что он говорит? — закричал полный страданий голос. — Что он говорит?
Отец, подумал Жиллиман. Спаси меня.
Его сердца содрогнулись в последний раз, пытаясь сделать еще один удар, который так и не наступит. Голоса его сыновей звучали все дальше.
Тьма окутала его.
Его сердца расслабились.
Он стоял на обрыве. Ревущее, ужасающее море душ, преследуемое смехом безумных богов, вспыхнуло вокруг него, красное и уродливое.
— Отец! — крикнул он, освободив голос от темницы своей плоти. Его сыновья не могли слышать его сейчас, но он был услышан.
Последовал холодный, золотой свет и боль отступила. Ревущее море исчезло. Печаль охватила его душу.
Необъятность пустоты невозможно понять; слоистые бесконечности варпа тем более.
Только смерть может охватить и то и другое.»- – Гай Хейли, «Тёмный Империум»
Возрождение и путь на Терру
- «Капитуляция, отступление, неудача... Все эти понятия настолько же чужды мне, как и моим сыновьям. Империум находится в осаде, но Повелитель Человечества попрежнему восседает на своём троне, а дух рода людского пылает всё так же ярко. Нам суждено не капитулировать, а завоёвывать; не отступать, а упорно идти вперёд; не терпеть неудачи, а побеждать в борьбе за выживание владений Императора! В том я приношу клятву»
- – Робаут Жиллиман
Примерно в 999.М41, почти сразу после вторжения демон-принца М'Кара, Ультрамар попал под удар сил 13-го Чёрного крестового похода Абаддона Разорителя после разрушения Кадии, поскольку Разоритель узнал о событиях происходящих на Макрагге, которые могли переломить ход Долгой войны с Империумом в пользу слуг Императора. Эти события вызвало отступление Целестинского крестового похода — оставшихся в живых после падения Кадии — через Паутину с помощью эльдар иннари. Остатки целестинцев и иннари попали в Ультрамар, ставший к тому времени центром обороны в новой военной кампании, охватившей его — Ультрамарской кампании. Один из числа целестинцев, архимагос-доминус Велизарий Коул, разъяснил военному совету Марнея Калгара, что им нужен доступ в Храм Коррекции в крепости Ультрамаринов Геры, где сидел на троне в стазисе Робаут Жиллиман. Целестинцы и их союзники ксеносы сказали, что у них есть средство воскресить смертельно раненного полубога. Первый капитан Агемман громко возразил против этой идеи и заявил, что не доверяет этим паломникам и их устройству, которое они принесли с собой (техносаркофагу Коула). По его совету, паломников следует взять под стражу, ксеносов убить немедленно, а таинственный техносаркофаг Адептус Механикус поместить в стазис и безопасно исследовать в более спокойное время.
Тогда появилась живая святая Целестина и попыталась объяснить Ультрамаринам божественную природу своей миссии и то, что её направлял сам Император. После этого настало времени решать лорду Ультрамара, а не его подчиненным.
Все ждали решения Марнея Калгара, но он сначала обратился к своему старшему библиарию Варрону Тигурию за советом. В этот момент иннари приготовились к бою, чего не заметила даже почётная стража Ультрамаринов, если им не поверят и придётся драться за свою жизнь.
Несколько долгих секунд библиарий молчал. Когда он заговорил, голос Тигурия был глубокий и резонансный, в котором слышалась сила и мудрость. Он напомнил главе своего ордена, что в дни, предшествующие нападению на Макрагг, он переживал тревожные видения. Он видел полёт железных птиц, взлетающих с далекого багрового шара, полного разбитых механизмов. В видениях эти птицы взлетали ввысь, сквозь огонь и тьму, которые распространялись из сломанных ворот замка огромных размеров. Они несли пылающий меч в своих когтях, а крыльях их светились светом, когда они летели к Ультрамару. Сквозь пролом в воротах был виден глаз с щелевидным зрачком, а когда птицы приблизились к Макраггу, вокруг них широко разверзлась пасть с кровавыми клыками, готовая поглотить сами звёзды.
Старший библиарий считал, что его видения касались падения Кадии, известие о которой донесли прибывшие паломники, и последующей атаки Чёрного Легиона на Ультрамар. Естественно, в срочном порядке были сделаны все возможные приготовления для обороны, а за пределы системы были отправлены астротелепатические послания для других орденов-наследников Ультрамаринов.
Части головоломки сложились, и теперь, однако, Тигурию придется взять на себя ответственность и за дальнейшие события. Объявив их появление проведение воли Бога-Императора, старший библиарий поручился за новоприбывших, в том числе и за таинственных эльдар.
От его слов по залу прошлась волна шепота. Калгар коротко кивнул, без лишних комментариев давая своё одобрение. Глава Ультрамаринов приказал целестинцам говорить и объясниться, зачем они здесь. Дальнейшую историю излагали Катарина Грейфакс и маршал Амальрих, поведавшие всем присутствующим обо всём, что произошло. 13-й Чёрный крестовый поход начался, Кадианские Врата пали и на далёком галактическом севере Разоритель ведет армаду Хаоса в атаку на Империум. Известия, пришедшие с Фенриса говорили о том, что даже демонические примархи в этот раз вступили в игру, и появление Магнуса Красного поставило Космических Волков на грань уничтожения.
Пока паломники продолжали говорить, война разгоралась всё сильней. Продолжали приходить сведения о развёртывании войск, об атаках и контратаках, местах высадки противника, количестве запрашиваемых боеприпасов и снаряжения и бесконечных докладах стратегической разведки. Марней Калгар впитывал их все, одновременно слушая рассказ паломников, при этом не отводя глаз от гололита, отвлекаясь лишь для того, чтобы отдать необходимые приказы. Глава ордена хотел понять этих необычных странников, но не стал пренебрегать при этом обязанностями командующего обороной крепости.
Наконец, Грейфакс закончила свою историю на моменте прибытия на Лафис, добавив, что она имеет право выступать в качестве представителя власти и воли Императора Человечества в этом вопросе, и что с радостью примет казнь в том случае, если сделанные заявления вдруг окажутся ложными. Калгар поднял руку в знак того, что слова больше не нужны, и под хмурый взгляд Агеммана мрачным тоном вынес свой вердикт.
Целестинцам будет разрешено посетить Храм Примарха вместе с автореликварием, хотя они будут находиться под постоянной охраной гвардии Ультрамаринов. Он сказал, что приветствует благоразумие и осторожность Агеммана, но все они живут в необычные времена: Кадия пала, слуги Хаоса ступили на земли Макрагга, живая святая пришла в мир смертных, демонические примархи возвращаются, а люди путешествуют и сражаются бок о бок с эльдар. Не став отвергать слова старшего библиария своего ордена, который был славен как один из самых могущественных псайкеров Адептус Астартес, Марней решил довериться жрецу Марса.
Решение Калгара оказалось разумным, так как, несмотря на массивную атаку сил Хаоса на Храм Примарха, чтобы предотвратить его возрождение, тайная технология Коула в сочетании с силой эльдарского бога мёртвых Иннеада, направляемая через его жрицу Иврайну, излечила Робаута Жиллимана и позволила ему вновь прийти на помощь Империуму. Во время битвы в Храме Примарха против массированной атаки сил Чёрного Легиона, прежде чем Коул переодел примарха в привезённые собой с Марса Доспехи Судьбы, техножрец отключил стазис, который тысячи лет держал примарха в состоянии между жизнью и смертью, не давая ему умереть. Сражавшийся с врагами Калгар, увидев то, что хочет сделать техножрец, посчитал это предательством и в отчаянии посмотрев на своего старшего библиария Тигурия, попросил его остановить Коула.
- «Калгар увидел марсианского техножреца, отступившего от технореликвария с удовлетворенным видом того, кто наконец выполнил свою задачу. Куполообразное устройство выдвинулось вперед, развернувшись подобно лепесткам какого-то огромного плотоядного цветка. Наблюдавший за этим магистр ордена находился под неправильным углом, чтобы видеть внутренности машины, но мимолетно он заметил сияние энергий, раскрытые механодендриты, защемляющие клещевидные конечности и жужжащие костяные сверла, которые наполнили его отвращением. Технореликварий поднимался и растягивался, охватывая примарха в своих металлических объятиях. В это же мгновение жрица-ксенос устремилась вперед со сверхъестественной грацией, уклоняясь от раскрывшихся «лепестков», одновременно высоко поднимая свой клинок.
— НЕТ! — проревел Калгар, сумев обрести дар речи. — Я приказываю вам остановиться! Именем Императора, брат Тигурий, ОСТАНОВИ ИХ!
Волнение магистра ордена поднялось до новых высот, когда Тигурий посмотрел на него и мрачно покачал головой.
— Сделай это, — закричал главный библиарий за плечо, пылая психической энергией в тот момент, когда враг приближался к нему. — И пусть Император осудит меня, если вы обманываете нас, ксеносы.
В отчаянии Калгар поднял свои болтеры и приготовился стрелять в эльдарскую ведьму, но лезвие Иврайны молниеносно упало, перерубая силовые кабели, которые подпитывали стазис-поле Жиллимана. Энергии вспыхнули, и из-за закрывающей обзор массы технореликвария Калгар услышал хрипящий вздох, который преследовал бы его до самого последнего дня. — Что ты наделал?! — взревел он, когда отчаяние и гнев охватили его, словно огненная буря. Кулаки сжались, Калгар обернулся к предателям, которые вынудили его допустить эту страшную трагедию, и с неодолимой яростью вновь бросился в бой.»- – Грядущая Буря: Возрождение примарха
Но страх Калгара за жизнь примарха оказался напрастным. Его тяжело ранили терминаторы Хаоса, телепортировавшиеся в большом количестве в Храм Примарха. Он уже не увидел момент пробуждения примарха и его яростной атаки на предателей. Когда хаоситы отступили, Жиллиман вытащил магистра Ультрамаринов из кучи трупов врагов. Броня Марнея была сильно повреждена, а лицо разбито. Примарх ненадолго остановился, всмотревшись в израненное лицо своего потомка. Калгар пошевелился, открыв один глаз, чтобы взглянуть на возрождённого примарха. Магистр ордена, не веря тому, что видит перед собой своего ожившего предка, узрел заплывшим глазом лишь нечитаемое выражение на лице примарха.
- «Стоящие рядом, оставшиеся берсеркеры Чёрного Легиона, следуя примеру своего собрата, бросились на возродившегося сына Императора Человечества. Как и их собрат, они были превращены всего лишь в большое количество бронированного мяса, летящего по воздуху с ужасающей скоростью. Жиллиман бежал вперед, словно ледокол прорываясь сквозь строй проклятых космодесантников, отражая летящие в него болты и снаряды. Даже выпущенные ракеты, от которых примарх просто не стал уклоняться, взрывались, даже не долетая до его доспехов, сбитые на подлете при помощи особой системы активной защиты. Когда он врезался в передние ряды Чёрных легионеров, Жиллиман издал утробный львиный рев чистой, незамутненной ярости. Первый удар кулака примарха подбросил в воздух терминатора, оставившего в воздухе кровавый шлейф. Его обратный взмах отшвырнул ещё одного терминатора к стене, который своей бронированной тушей сбивал на своём пути прочих космодесантников Хаоса словно кегли. Сила была такой, что масса терминатора пробила мраморную колонну и впечаталась в стену за ней, застряв в образовавшемся проломе. Жиллиман пока не совершил ни одного убийства мечом Императора. До этого момента. Взмах пылающего клинка, словно коса самой Смерти отнял жизни дюжины космодесантников Хаоса, разрубив их на части. Сила, заключенная в мече, была частью души самого Повелителя Человечества. Более 9000 лет Он оберегал дух своего сына, защищая его во мраке между жизнью и смертью. Теперь, Его клинок защищал своего сына на поле боя. Тела еретиков обращались во прах, а их души плавились словно воск, застывали вновь, и вновь плавились, неспособные вынести святости и психической силы, которая была когда-то заключена в мече ещё на наковальне. Жиллиман двигался с такой скоростью, что даже супер-реакция Астартес не могла спасти Чёрных легионеров. Хаосопоклонники погибали, их ряды таяли на глазах. Элита Абаддона несла потери. Никто не мог сравниться с Жиллиманом. Никто не мог даже приблизиться, и немногие счастливчики, нанесшие удачные удары, обнаруживали, что их оружие не имело шансов против мастерских доспехов примарха.»
- – Грядущая Буря: Возрождение примарха
После того, как битва в Храме была выиграна, и Калгар оправился от боя с сверхъестественной стойкостью, которой обладают все Астартес, он вернулся со своим примархом в крепость Геры. В главном стратегиуме первый капитан Агемман, всё это время отдававший всего себя командованию обороной, первым обрёл дар речи, заставив сделать то же самое весь остальной штаб. В приказном порядке он потребовал начать трансляцию новости о возвращении примарха повсюду, где только возможно. И новости распространились как лесной пожар по всей крепости Геры. Об этом было провозглашено из каждого вокс-динамика, кричащего на полной громкости на каждом углу, и транслировалось из вокальных излучателей бесчисленных кибер-херувимов, которые проносились по воздуху над полем боя. Жиллиман лично потребовал этого, потому что хорошо понимал, что его живое присутствие приободрит верные войска так, как ничто другое. Ультрамарины и ауксилия одинаково вначале испытали недоумение, затем вновь обретя силу, когда наконец осознали невероятную новость. Войска ополчения, сражавшиеся за Макрагг Сити, приняли известия возгласами триумфа и кличами, восхваляющими Бога-Императора и Империум. Вначале появление живой святой, сражавшейся бок о бок с ними, а затем и возвращение самого Жиллимана, стало для них неоспоримым подтверждением истинности их веры.
Жиллиман направился прямо в стратегиум крепости и в драматически напряжённом моменте, который был запечатлён на пергаментах самописцев, официально принял командование у первого капитана Агеммана. Лорд Калгар стоял по правую руку примарха, и, хотя он был тяжело ранен и поддерживался двумя почётными стражами, но всё же решил присутствовать. Затем Жиллиман показал свое благородство, смиренно попросив у магистра ордена права принять полное командование Ультрамаринами на это время. Калгар, отбросив руки поддерживавших его стражей, скорчившись от боли, встал на колено перед своим генетическим отцом. Соответствуя торжественным словам Жиллимана, поскольку он проявлял абсолютную преданность примарху, Калгар навсегда препоручил ему командование орденом и всеми вооружёнными силами Ультрамара.
Одобрительно кивнув, Жиллиман повернулся к панорамным бронированным стеклам стратегиума, зависшего почти в километре над землей и впервые за долгие тысячелетия взглянул на свою родную планету, охваченную войной. Подобно тому, как импресарио разминается перед началом представления, Жиллиман провёл рукой по линии горизонта, а затем глубоко вздохнул, прежде чем начать командование. С каждым его словом положение захватчиков становилось всё более отчаянным. Стратегическая проницательность примарха, его тактический гений и удивительная острота ума были непревзойдёнными, исключительными, непостижимыми. Командующие Ультрамаринов с изумлением смотрели, как Жиллиман собирал войска защитников словно куски мозаики, впитывал пачки стратегических данных и издавал постоянный поток приказов, которые поочередно отправлялись каждому из боевых подразделений. Кто-то был спасён от полного разгрома, кто-то провёл стремительную атаку, повергнувшую казавшуюся непреодолимой защиту еретиков. Некоторые сформировали нерушимый щит обороны, другие стали карающим мечом нападения. Примарх мгновенно оценивал обстановку, использовал сильные стороны своих войск и бил по слабым местам врага. Словно дирижёр, он командовал оркестром войны, направляя своим словом миллионы смертных солдат и тысячи Астартес. Калгар и его лейтенанты провели сверхчеловеческую кампанию сопротивления против захватчиков, но примарх действовал на совершенно другом ментальном уровне.
Хаоситы ничего не могли противопоставить стратегическому гению примарха и вскоре были полностью разгромлены. И теперь настало время, когда можно было перевести дыхание и подготовиться к грядущим битвам. Стабилизация обстановки позволила Жиллиману и его верноподданным встретится в официальной обстановке и обсудить всё, что случилось. А обсуждать было что.
Примарха препроводили в главный тронный зал магистров Ультрамара, который последние столетия был вотчиной 77-го командующего орденом Марнея Калгара. Последовавшая официальная церемония стала окончательным актом, подтверждающим наступление новой эпохи. В огромный зал в недрах крепости собрались сотни космодесантников, магистры и капитаны разных орденов-преемников, сам Марней Калгар, старший библиарий Тигурий, первый капитан Агемман, гроссмейстер Серых Рыцарей Волдус, а также их ближайшие лейтенанты, генералы СПО, адмиралы флота, благородные пилоты Имперских Рыцарей, кардиналы Экклезиархии и многие высшие чины Администратума, Адептус Механикус и других Адептус Империума Человечества. Под взором мраморных статуй магистров Ультрамаринов, под сенью победных знамён, свисающих со стен, собралось более тысячи смертных и Астартес. Целестинцы и даже иннари также присутствовали на церемонии. Когда примарх прошёл в зал, все разом опустились на колено перед сыном Повелителя Человечества, пропуская его к трону. Иврайна и Визарх низко поклонились Жиллиману; эльдар скрывались среди теней, молчаливые и непоколебимые, а выражения их лиц оставались холодными и настороженными. Наконец, сама святая Целестина вошла в зал, приковав к себе чуть ли не большее внимание, чем сам примарх. Её раны исцелились благодаря внутренним силам, дарованным ей когда-то самим Императором. Белоснежные крылья развевались за её спиной.
Всё было готово к церемонии. Собравшиеся на совет представители Адептус Империума чествовали примарха, клянясь ему в верности, провозглашая его верховным главнокомандующим и их неоспоримым лидером. Катарина Грейфакс как представитель Инквизиции приветствовала примарха от имени Священных Ордосов, заявив, что отныне они направят все свои силы на помощь в начинаниях Робаута Жиллимана. Архимагос-доминус Велизарий Коул, заявил о вечной преданности Красной планеты, предложив все ресурсы Адептус Механикус в распоряжение примарха. Старшие командующие и магистры Астартес преклоняли колено перед примархом, клянясь ему в верности. Наконец, сама живая святая благословила Жиллимана, объявив его помазанником и наследником Бога-Императора Человечества, возложив на его голову золотой венец со своих доспехов. Отныне примарх официально был возведён в чин лорда Ультрамара и повелителя Ультрамаринов. Вскоре ему предстояло принять вассальные клятвы ещё сотен командующих и планетарных губернаторов, и вознесённый на их клинках, он станет лордом-милитантом Ультима, верховным главнокомандующим вооружённых сил сегментума.
По завершении церемонии Жиллиман поднялся и обратился к собранию. Было много дел и бесчисленных вопросов, на которые примарх требовал ответов. Прежде чем он сможет действовать дальше, Робауту Жиллиману нужно было знать всё, что произошло во время его долгого забвения. Примарх вернулся в Империум и теперь у человечества появился шанс на выживание. И пока на востоке Галактики зажглась новая звезда, остальная её часть погружалась во тьму.
- «Робаут Жиллиман грузно опустился на свой новый трон. Примарх отослал всех адъютантов и советников, даже приказал почётной гвардии выйти из его покоев. Теперь он мог позволить себе отдаться на мгновение тоске, скорби и стрессу. Робаут со вздохом облегчения сбросил маску стойкости. Каким бы образом его ни вернули к жизни, отныне он постоянно испытывал ноющую боль, которая шла откуда-то из глубины. Примарх подозревал, что никогда не избавится от неё.
Физические страдания тревожили его в последнюю очередь. Жиллиман уже встретился со всеми целестинцами, командирами Ультрамаринов и даже Иврайной из иннари. Откровенные, подробные беседы заняли несколько дней. Робаут использовал все свои таланты политика, чтобы разговорить гостей, вытянуть из них как можно больше сведений и скрыть при этом собственную реакцию на услышанное. Примарх благодарил каждого из посетителей за информацию и их службу Империуму, незаметно изучал их и вёл себя так, чтобы вызвать у визитёра наибольшую симпатию и желание общаться.
Хотя внешне Жиллиман оставался спокойным, любое откровение гостей обрушивалось на него, как артиллерийский снаряд. Он устал скрывать изумление и ужас, чувствовал внутреннее опустошение из-за боли. Застонав, Робаут схватился за голову. Новый доспех загудел и зашипел, отзываясь на его движение.
— Минули тысячелетия, — пробормотал он, обращаясь неизвестно к кому. Жиллиман ощущал только, что должен облечь свои мысли в слова, иначе сойдёт с ума. Уже не впервые после возвращения Робаут пожелал, чтобы рядом оказался кто-нибудь из братьев-примархов. Они, по крайней мере, могли бы понять его.
— Тысячи лет, — повторил Жиллиман. — И посмотрите, что стало с ними... С нами. Идолопоклонство. Невежество. Страдание и убожество, всё во имя бога, который никогда не желал такого титула.
Тряхнув головой, Робаут встал, пересёк покои магистра ордена и осмотрел знамёна, что висели на западной стене. Все они, не уступавшие по высоте Имперскому Рыцарю, представляли собой мастерски сплетённые гобелены с изображениями побед Ультрамаринов.
Сражённые чужацкие твари, казнённые еретические диктаторы, спасённые и сожжённые миры. Во многих местах виднелись гордые эмблемы ордена, но здесь и там попадалась имперская аквила, венчающая несколько других геральдических символов, а также фигура на троне и с нимбом — очевидно, Император.
— Мы подвели друг друга, отец, — устало и с тяжёлой грустью произнёс Жиллиман. — Ты подвел своих сыновей, мы в ответ подвели тебя. И затем, в нашем высокомерии и тщеславии, мы подвели всех остальных. Разве не заявлял Хорус, что ты жаждешь божественности? Он поднял восстание, основываясь на этом утверждении. Как бы он позлорадствовал, увидев нынешний Империум.
Владыку Ультрамара обуревал гнев, и он сжал кулаки, пытаясь удержать себя в руках. Робаут представил, как громит этот зал, разносит обстановку на куски и расшвыривает их, словно дикий зверь. Конечно, он не станет так поступать, показывать незнакомцам в цветах его легиона своё истинное лицо. Даже борясь с отчаянием, Жиллиман понимал, что не должен показывать слабость. Калгар, Тигурий, Агемман и все остальные смотрели на него, как на самого Императора. Примарх болезненно чётко осознавал свою символическую важность и то, насколько безнадёжные и мрачные сейчас времена. Нужно, чтобы генетические сыновья видели в нём только источник силы, иначе уныние Робаута проникнет и в их сердца.
— Но изменит ли это что-нибудь? — вздохнул примарх, отвернувшись от стягов, и проследовал к витражному окну. Вдали, за истерзанной битвами громадиной крепости Геры, он увидел окружную стену на месте своих прежних покоев. Ещё до Жиллимана там жил его приёмный отец, Конор. Там Робаут разрабатывал планы, смеялся, злился и однажды едва не погиб. Теперь комнаты исчезли, погребённые под уродливым скоплением контрфорсов и орудийных батарей. «Как уместно», — горько подумал примарх.
Его гнев всё-таки прорвался наружу. Развернувшись на пятках, Жиллиман вперился обвиняющим взглядом в Императора на гобелене.
— Почему я ещё жив? — зарычал он. — Чего ещё ты от меня хочешь? Всё, что у меня было, я отдал тебе, им. Погляди, что они сотворили из нашей мечты! Раздутый гнилой труп империи, которой правят не разум и надежда, а ненависть, страх и неведение. Уж лучше бы мы все сгорели в пламени амбиций Хоруса, чем увидели такое.
Но, говоря это, Жиллиман почувствовал свою неправоту. Он был самым отъявленным идеалистом среди братьев — никто из них не мечтал о более светлом будущем, не только для человечества, но и для Адептус Астартес. Пламя надежды в нём не угасало ни на мгновение. Даже сейчас, когда тьма и скорбь пытались затушить огонёк, он продолжал гореть.
— Ещё есть надежда, — сказал себе Робаут. Вновь повернувшись к окну, он коснулся стекла латной перчаткой. Примарх посмотрел на бригады рабочих, что восстанавливали повреждённые стены, на Ультрамаринов, которые гордо и решительно стояли на парапетах. Все они родились в этом тёмном тысячелетии и не ведали ничего, кроме тягот, страданий и отчаяния непрерывных войн. И всё же люди остались непреклонными в борьбе с бессчётными врагами. Жиллиман видел лучшую эпоху, полную надежд и триумфов. Какое право имел он, сверхчеловеческий отпрыск самого Императора, выказывать меньшую стойкость и отвагу, чем его последователи, выросшие во мраке?
Робаут знал, чего могут достигнуть люди. Больше того, ему было известно о результатах работ Коула под поверхностью Марса. Примарх верил, что лучшее будущее для Империума ещё достижимо. Но сначала необходимо одолеть тех, кто терзает человечество.
— Во всех этих бедствиях, — сказал Жиллиман, — во всех этих ужасах и мучениях виновны не люди, а те, кто предал нас. Слишком долго пешки Хаоса определяли судьбу нашей расы. Это должно закончиться.
Ощутив прилив новых сил, вдохновлённый Робаут превозмог боль и опустошённость. Он запер их в глубинах разума, но гнев оставил при себе. Для него ещё найдётся применение.
Время скорбеть, размышлять и строить новые планы настанет позже. Сейчас нужно выйти на бой и заставить врагов отца заплатить за каждое зверство, сотворённое ими с Империумом.»- – Грядущая Буря: Возрождение примарха
После битвы Робаут Жиллиман, начал узнавать о событиях, которые случились за время его отсутствия. От услышанного он приходил в шок, осознавая, что Империум лишь тень своего былого величия. Одновременно с этим на Ультрамар прибывали различные послы, как от орденов Адептус Астартес, так и от прочих Ордосов и Адептус, убедиться в том что примарх воскрес. Придя в себя, от услышаного Жиллиман вознамерился очистить сектор Ультрамаринов от сил Хаоса, затем отправиться на Терру. В ходе похода, на планетах сектора появилась неизвестная болезнь, из-за которой люди начинали плакать до такой степени, что их глаза вытекали, но как только Жиллиман прибывал на планету, болезнь прекращалась, но все попытки Робаута посетить все заражённые планеты рушились из-за того, что болезнь возвращалась на планеты, ранее посещённые им. В какой то момент примарху объяснили, что это всё проделки Нургла и таким образом он не позволяет примарху покинуть сектор. Осознав это, он собрал флот и отправился в варп прямиком на Терру.
Путешествие было осложнено огромным количеством варп-штормов, вызванных рождением эльдарского бога (и, возможно, уничтожением кадианских пилонов). Непрерывные атаки всевозможных демонов, которые одним своим видом сводили с ума, измотали весь флот. Сам же примарх не мог даже нормально уснуть, ему постоянно снился горящий трон с мёртвым Императором на нём, как осколки Марса падали на руины Терры, и всё это чуть не свело его с ума. Вскоре остатки флота попали в ловушку Красных Корсаров и были взяты в плен. Будучи заточённым вместе с космодесантниками, дредноутами и остальными выжившими членами похода, Робаут был подавлен, но кошмары, снившиеся ему, прекратились, что вернуло ему рассудок. Вскоре Чернокаменная крепость Корсаров была атакована объединенными силами Легиона Проклятых, Падших Ангелов под предводительством Сайфера и арлекинов с Силандри. Сбежав из цитадели, остатки флота и их спасители отправились дальше к столице Империума, однако вблизи Луны их остановил Магнус и Тысяча Сынов. Завязалась ожесточённая битва, в ходе которой демонического примарха удалось изгнать из Солнечной системы и заточить в Паутине.
Тронный мир
После сражения на Луне события развивались крайне стремительно. Новые волны челноков забрали трупы предателей, усыпавшие поверхность. На поле боя хлынули агенты Инквизиции и команды магосов-ксенотехнологов: первые решали вопросы, связанные с засекречиванием произошедшего, вторые подобно стервятникам кружили возле отключённых врат Паутины. Жиллиман игнорировал и тех, и других. Робаут позволил старшему апотекарию Имперских Кулаков обработать его самые тяжёлые раны, после чего потребовал, чтобы ему со спутниками позволили отправиться дальше. Никто не осмелился перечить живому примарху — больше того, почти все, кроме нескольких кустодиев, просто теряли дар речи при взгляде на него, — и воля Жиллимана вскоре была исполнена.
С небес спустился гигантский транспортник весьма примечательного вида. Корабль, сияющий золотом в резком свете Солнца, напоминал по форме двуглавую имперскую аквилу. Под его крыльями вспыхнули тормозные двигатели, и космолёт опустился на массивные когти-шасси у границы поля битвы. Откинулась аппарель, по которой спустились новые бойцы Адептус Кустодес. Вместе с соратниками, покрытыми следами боя, они выстроились в шеренги почётного караула. Робаут и выжившие воины зашагали мимо них с высоко поднятыми головами. Серые Рыцари, космодесантники, бывшие вожди крестового похода Целестины — все заняли места в пассажирском отсеке исполинского орла.
После того, как рампа с гудением закрыла люк и в шлюз вновь закачали кислород, кустодии сняли шлемы и низко поклонились Робауту. Пока транспортник, вздрагивая, отрывался от Луны, щит-капитан стражей заговорил с примархом. Назвавшись Таем Адронитом, он пообещал, что примарха и его бойцов доставят на Терру без всякого промедления. Приземлятся они в космопорте у стены Бесконечности, откуда направятся в составе триумфальной процессии к Императорскому Дворцу. Щит-капитан добавил, что Высшие Лорды предугадали желание Жиллимана предстать перед Золотым Троном. Чиновники сделают всё от них зависящее, чтобы исполнить оное, а также отпраздновать прибытие живого примарха в Тронный мир.
Робаут одобрил все перечисленные приготовления. Хотя воины Жиллимана и сам примарх готовы были при необходимости стойко сражаться до последнего вздоха, они уже устали от непрерывных тягот, выпавших им после отлёта с Макрагга. Поэтому, пока транспортник-аквила следовал к Терре, Робаут и его товарищи просто сидели, откинувшись на спинки пассажирских тронов, и смотрели на экраны внешних пиктеров. Многие размышляли об астрономических потерях, понесённых крестовым походом на пути к цели, но ничто не могло полностью отвлечь воинов от фантастических картин за бортом.
Когда челнок удалился от Луны, перед имперцами раскинулись во всём своём промышленном великолепии орбитальные доки и верфи спутника. Сотни звездолётов, тысячи кузней, артиллерийских платформ, гравобщежитий и стыковочных «веретён» висели над белёсой поверхностью Луны. Обширные пространства самого спутника также были заняты макроульями или бескрайними свалками вроде той, где недавно бились крестоносцы.
Далее в пустоте роились корабли и всевозможные оборонительные устройства. Сотни километров вакуума заполняли плотные минные поля, где каждый заряд имел форму черепа из матовой стали. Грозно плыли в невесомости громадные боевые станции и орудийные платформы глубокого космоса — уставленные пушками соборы величиной с город. Бороздили тьму колоссальные звездолёты Министорума, покаянные ковчеги и солярные реликварии в десятки миль длиной, в холодных и тёмных залах которых верующие стенали и бичевали себя в молитвах. Также по небосводу сновали во множестве системные мониторы, что роились подобно жалящим насекомым возле родного улья. Все они казались ничтожными по сравнению с титаническим звёздным фортом, висевшим на полпути между Луной и Террой в клетке ремонтных лесов и сервокаркасов. Передвижная оперативная база Имперских Кулаков, могучая «Фаланга», вернулась из Кадийской системы и сторожила Тронный мир, будто орёл — своё гнездо.
Намного дальше, по направлению к внешним планетам Солнца, виднелся сердитый красный огонёк Марса и его орбитального кольца. Жиллимана обеспокоило, что ближе к Терре дрейфуют остовы боевых кораблей, как имперских, так и предательских. Их подбирали тяжёлые драги и фабрики-утилизаторы Адептус Механикус. Очевидно, война добралась до родной системы человечества раньше примарха, и в последующие дни ситуация будет только ухудшаться.
Челнок начал снижение к атмосфере, и на экранах пиктеров выросла Терра, показавшаяся раздутым гигантом. Её природные ресурсы были исчерпаны, океаны давно выкипели, все континенты полностью скрылись под бесконечной городской застройкой. На поверхности планеты сияли бессчётные огоньки, а макропостройки и гиперстатуи пронизывали загрязнённый воздух Тронного мира. Во тьму вытягивались шпили космопортов, окружённые стаями херувим-сателлитов, электронотационных маяков, сервиторных защитных платформ и миллионов транспортников Администратума.
Получив наивысший приоритет очерёдности, челнок Робаута промчался сквозь этот организованный бедлам и снизился в дымку химического смога, пронзённую яркими лучами искусственного света. Со всех сторон вырастали исполинские здания — серые, золотые, медные, покрытые грязными украшениями в готическом стиле, утыканные бездушными электрическими прожекторами. Сервочерепа и херувимы, десантные корабли и грузовозы, транспортники и тюремные баржи, патрульные катера Арбитрес и колокольные ялики Министорума стремительно проносились мимо огромной машины примарха. Она спускалась всё ниже, пока чернота космоса не скрылась окончательно за великанскими шпилями с горгульями наверху.
Наконец транспортник-аквила коснулся назначенной ему платформы в космопорте у стены Бесконечности. Челнок замер на площадке из потёртого от времени мрамора, окружённой позеленелыми от древности изваяниями — тяжеловооруженными охранными установками. С них свисали курящиеся жаровни с благовониями. Множество людей в рясах явились лицезреть прибытие Жиллимана и выразить ему почтение. Сервохоры выводили гимны Императору, автописцы строчили что-то орлиными перьями в железных томах на спинах скованных рабов. Вблизи толпились сановники Администратума и Адептус Терры, смешиваясь с выспренными священниками Министорума и аристократами в поразительных нарядах. Как только примарх вышел из люка, все собравшиеся поклонились ему, осенили себя аквилой и возопили о своей преданности, стараясь перекричать друг друга.
Едва удержавшись от улыбки, Робаут с достоинством и уважением поприветствовал ревущую толпу. Жиллиман находился в смятении — последний раз он видел Терру много тысячелетий назад, и знакомая ему трудолюбивая планета скрылась под готической сверхзастройкой, неудержимо разросшейся промышленностью и зловещим религиозным убранством.
Печаль примарха и ощущение чуждости только усилились, когда он, пройдя вместе с последователями через орду встречающих, спустился в маглифте на то, что теперь считалось поверхностью. Крестоносцы миновали гигантские сумрачные залы служб Администратума, где терялись в далёкой мгле очереди просителей. Мужчины и женщины, дети и старики вскричали и заплакали от счастья при виде Робаута, но даже его появление не заставило людей покинуть места, некогда занятые их предками в надежде, что потомки однажды доберутся до нужного стола.
Выйдя из немыслимо колоссального здания, Жиллиман и его воины, а также группа сопровождения Кустодес, оказались на площади, заполненной толпами забитых людей, что-то бормочущих и шаркающих ногами. Со всех сторон её окружали витражные окна с изображениями примархов высотой в полтора километра. Робаут увидел Сангвиния, стоящего с расправленными крыльями на груде мёртвых мутантов, затем Хана, который мчался среди звёзд на череполикой комете. Также там был отважный Вулкан, что держал в руке невероятно огромный молот и использовал планету вместо наковальни. Потом Жиллиман обнаружил искажённый портрет самого себя — в ореоле света, с Кодексом Астартес в одной руке и отрубленной головой рогатого демона в другой. Робаут был представлен в облике великана среди преклоняющихся перед ним толп ангельских созданий, и на мгновение примарху вспомнились слова Фулгрима, сказанные на параде в Макрагге: «Всё человечество будет почитать тебя как живого бога». Жиллиман не имел права становиться таковым.
Пышно украшенные сверхтяжёлые транспорты повезли Робаута и его спутников через бесконечные улицы и переходы, бульвары и проспекты. По дороге они видели кочующие племена просителей и оседлые кланы священников, безликие оравы служек Администратума и убогие лачуги, в которых подобно червям в ране ползали нищие и инвалиды. Миллиарды людей наблюдали за продвижением Жиллимана через тёмное сердце владений Императора. На горизонте вздымались поистине колоссальные здания Императорского Дворца, и среди них сиял Астрономикон, пронзающий светом облака. Двое суток примарх и его товарищи странствовали через бескрайние толпы и места, полные величия или мрачного ужаса.
Они проехали по городу из арок, с которых свисали пыточные клетки, и под взорами десятка изваяний имперских святых величиной с титана «Император».
Они пересекли широкий мост длиной в семьдесят пять километров, что вытянулся над дымным разломом со стенами из неисчислимых рядов мануфакториумов и плавильных заводов.
Они миновали гигантские орудия противокосмической обороны, рядом с которыми показалось бы крошечным любое оружие, виденное Жиллиманом прежде.
Наконец они попали внутрь самого Императорского Дворца, преодолев головокружительно высокие ворота, расписанные сценами битв между ангелами и демонами. Там воины покинули громоздкие транспорты, и Робаут с радостью прошёл пешком во внутренний двор. Впереди ждали ещё многие двери и пышные залы, которые вскоре слились в невразумительное размытое пятно. Чувствуя, что измотан возвращением домой сильнее, чем какой бы то ни было битвой, Жиллиман всё-таки добрался до последних врат. Там, за широким арочным проходом, находилась тронная зала Императора, а в ней — Золотой Трон Повелителя Человечества.
Перед Золотым Троном
К тронной зале Императора вели многие пути. В конце одного из них находились позолоченные врата, к которым выходил огромный коридор с высокими сводами, выложенный истёртыми каменными плитами. Его заполняли миллионные толпы отчаявшихся просителей и паломников. Сквозь колоссальные окна с мозаикой, изображавшей самые великие деяния Императора, пробивались золотистые лучи. Эту рукотворную пещеру заволакивал жирный дым от бесчисленных свечей, а воздух дрожал от гимнов, которые распевали сгорбленные кибер-херувимы. Звонили колокола, курились благовония, священники Министорума оглашали неистовые проповеди с сервокафедр. Многочисленные техножрецы бродили и перешёптывались в затенённых углах. Офицеры Имперского ВКФ и Астра Милитарум непрерывно обсуждали что-то, обращаясь к инфопланшетам, которые держали служители в рясах. С потолка свисали золочёные пыточные клетки с провинившимися аристократами; когда под ними проходили патрули кустодийских гвардейцев, хнычущие узники упрашивали стражей о милости.
Сами врата, превосходно украшенные золотом, бронзой и драгоценными камнями, выглядели роскошными, но потускневшими от старости. Они располагались на высоте 15 метров, под аркой из чёрного мрамора, на верхней площадке каменной лестницы, истёртой ногами неисчислимых паломников. На краях каждой ступени лежали груды костей умерших там просителей. Верхнюю площадку охраняли 20 Адептус Кустодес под началом воина царственного вида: в золотом доспехе, шлеме с высоким плюмажем и плаще с горностаевой отделкой. Возле них стоял марсианский жрец.
Пока Жиллиман шагал по коридору, толпы людей расступались перед примархом и касались дрожащими руками его доспеха. Робаута сопровождали капитан Сикарий, гроссмейстер Волдус, щит-капитан Адронит, таинственный Сайфер и прочие боевые братья, а также Велизарий Коул, Катарина Грейфакс и Целестина. Её толпа встречала едва ли с меньшим восхищением, чем самого Жиллимана, и у основания лестницы святая обернулась, чтобы одарить пилигримов своим благословением. Следом к вратам промаршировали последние бойцы Терранского крестового похода, которые грохотали сабатонами по камню и держали оружие, словно на параде. Несмотря на все, что перенесли космодесантники и Серые Рыцари, выглядели они величественно.
Остановившись у первой ступени, Жиллиман взглянул снизу-вверх в холодные глаза кустодиев. Их командир выступил вперёд, трижды ударил древком изукрашенного копья о площадку и назвался аквила-командующим Калимом Варанором. Следуя церемониалу, он спросил на высоком готике, кто явился к тронной зале Императора Человечества.
Щит-капитан Адронит столь же формально представил ему вождей Терранского крестового похода. Стороны обменялись дальнейшими речами, точно следуя древним протоколам, однако, ввиду важности прибытия живого примарха, его требование огласили без промедления. Жиллиман желал получить аудиенцию у отца, самого Императора. Воздух словно бы сгустился от напряжения, миллионы присутствующих задержали дыхание, видя, что аквила-командующий не сводит глаз с вернувшегося полубога. Неужели Калим Варанор заподозрил некое предательство? Что, если он объявит Жиллимана самозванцем, или затребует иных подтверждений его личности?
Аквила-командующий взглянул на сгорбленного марсианского жреца, стоявшего возле примарха. Существо в рясе утвердительно склонило голову, и Варанор огласил своё решение. Жиллиману дозволялось войти в тронную залу, но без сопровождающих. Все прочие должны ждать за порогом.
Услышав это, Сайфер напрягся и потянулся к убранным в кобуру пистолетам. Примарх ожидал подобного и заранее спланировал свои действия. Тёмный Ангел и его бойцы выполнили свою часть соглашения, оказав Жиллиману помощь на Чернокаменной крепости, но лишь глупец мог слепо довериться зловещему созданию в капюшоне. Возможно, Робаут не знал Сайфера в лицо, но помнил клинок на спине воина. Глядя на оружие, примарх вздрагивал от ужаса. Он не желал, чтобы этот артефакт оказался рядом с его отцом.
Отойдя в сторону, Жиллиман приказал кустодийским гвардейцам взять под стражу Сайфера и его воинов. Тайну их появления необходимо было разгадать, но пока что у примарха имелись более срочные дела.
В тот момент Сайфер утратил хладнокровие, чего не случалось с ним прежде. Зарычав от гнева, он выхватил пистолеты, но замешкался на один решающий миг, не в силах выбрать между бегством и обречённой на неудачу попыткой прорваться через врата. За эти секунды кустодии успели окружить отступников и направить на них копья стражей. Тёмный Ангел со своими последователями оказался в кольце клинков, потрескивающих энергетическими разрядами. Медленно, с полускрытым под капюшоном угрюмым лицом, Сайфер убрал оружие в кобуру и опустился на колени, не сопротивляясь аресту, как и его братья.
Суровые кустодии надели на Тёмного Ангела электрокандалы, увели его и заперли в тюремном блоке, откуда уже тысячи лет никому не удавалось сбежать. Впрочем, уже через несколько часов Сайфер исчез из камеры, не оставив при этом ни единого следа. Так или иначе, на тот момент Жиллиман решил, что проблема с опасными личностями решена, и он может заняться неотложными вопросами. С торжественным выражением лица, клинком в ножнах и шлемом на сгибе руки примарх поднялся к тронной зале отца.
Кустодии на верхней площадке разомкнули строй, пропуская Жиллимана, но тут же вперёд выступил неизвестный техножрец. Поклонившись Робауту, он издал трель на двоичном наречии. Семеня механическими ногами, Коул взобрался по ступеням и встал рядом с примархом. Пока двое механикусов обменивались кодированными посланиями, Жиллиман нетерпеливо ждал. Наконец Велизарий обернулся к нему и произнёс некие загадочные слова. Только кустодии услышали что-то о секретных договорах на Марсе, о долгих трудах, пришедших к завершению. Но в прошлые тысячелетия на этой самой лестнице уже раскрывались неисчислимые мрачные тайны, и стражи понимали, как нужно поступить. Они сделали вид, что оглохли и ослепли.
По завершении беседы Коул молча развернулся и сошёл по ступеням. Аколит магоса последовал за ним, и оба техножреца растворились в толпе, после чего и вовсе покинули Терру. Дела особенной важности призывали их на Красную планету.
Жиллиман остался в одиночестве перед богато украшенными дверями, гигантскими даже для него. По обширному коридору раскатились отзвуки удара колокола, и толпа пилигримов разом вздохнула от страха и восхищения, увидев, как между створками появилась щель. Медленно и беззвучно высокие врата открылись вовнутрь, но за ними оказалась лишь тьма и ползучая дымка. Её завитки, словно змеи, обвились вокруг ног Робаута и спустились по лестнице у него за спиной под тихий шёпот скорбных, призрачных голосов. Примарх, благородное лицо которого застыло в непроницаемой маске, неторопливо сделал глубокий вдох и шагнул в тронную залу Императора.
Двери так же бесшумно закрылись у него за спиной, и Робаут Жиллиман пропал из виду.
Последующие несколько часов воины Терранского крестового похода безмолвно стояли навытяжку возле огромных врат. Благоговейный шёпот паломников сменился истовыми молитвами, и многие просители осмеливались выйти вперёд, чтобы одарить капитана Сикария, гроссмейстера Волдуса и их братьев скромными подношениями и словами признательности. Святая Целестина и инквизитор Грейфакс тем временем отбыли — первая раздавала благословения верующим, вторая отправилась на доклад к своему начальству в Ордо Еретикус.
Императорский Дворец не знал природной смены дня и ночи: небо над ним давно уже затянули густые облака смога и эманации искусственного света. Вечер здесь наступил, когда ламп-сервиторы пригасили сияние электросветильников и люменканделябров касаниями особых жезлов. Пилигримы собрались вокруг костров из обрывков пергамента и заставили себя проглотить содержимое чаш с питательной смесью, розданных киберслужками Министорума. При этом люди не прекращали молиться за примарха. Многие затем уснули на кипах изношенных стихарей, однако Ультрамарины неустанно несли дозор у основания лестницы, дожидаясь возвращения генетического прародителя.
Двери открылись снова лишь в начале дневного цикла, когда зазвучали гимны и ярко засияли люмены. Наружу выплыли облачка тумана, серебрящегося подобно лунным лучам на белых костях, и из этого холодного света выступил Робаут Жиллиман.
Никто не мог прочесть, что написано на лице примарха, пока тот спускался по ступеням к своим воинам. Толпа вскричала в благоговейном страхе, моля Жиллимана открыть им истину. Робаут, однако же, собрал вокруг себя верных бойцов и подозвал также аквила-командующего Варанора. Примарх потребовал немедленного собрания Высших Лордов Терры, сообщив, что намеревается вновь занять положенное ему место в августейшем совете — пост лорда-командующего Империума Человечества. О встрече с Императором он упомянул только, что обрёл просвещение, которое искал.
Сделать предстояло многое, ибо угроза Хаоса росла с каждым часом. Но Жиллиман знал, как поступить, и не боялся исполнить всё необходимое.
В последующие дни примарх стал центром урагана активности. Обратившись к Высшим Лордам, Робаут заявил, что действует по личному мандату Императора, после чего сместил нескольких из них с занимаемых должностей и заменил индивидуумами, коих выбрал самостоятельно. Жиллиман предупредил правителей Империума о наползающей тьме, грозной варп-аномалии, что проявлялась по всей Галактике от края до края. Война против Тёмных богов входила в новую фазу, ещё более отчаянную и сулящую погибель. Открывался Великий Разлом.
Постоянно нарастающий поток астропатических призывов о помощи подкрепил утверждения примарха. С Кадии всё только началось. Когти Хаоса впились в каждую систему, от разорённого сектора Фенрис и наводнённого орками Армагеддона до Аттилы и Балора. В пустоте открывалось кошмарное множество новых варп-разломов, тогда как существующие аномалии разрастались подобно пирокластическим облакам вулканических извержений. Ведьмовские огни мелькали среди звёзд, а за пеленой реальности скользили мерзостные твари, состоящие из одних лишь гложущих клыков и злобных глаз.
Одни сектора Империума целиком погрузились во тьму, другие же докладывали об атаках свирепых орд зеленокожих, агрессивных флотов тау или неумирающих воинств некронов. Очевидно, расширяющиеся эфирные бури толкали чужаков к завоеваниям. Восставали миллиарды культистов и неконтролируемых псайкеров, и казалось, что все миры Империума сгорят в пламени галактической войны.
Но, несмотря на все тревожные предзнаменования и катастрофические потери, Жиллиман призвал лидеров человечества не терять надежду. Владыка Империума не был слеп к бедам человеческим, как и его лорд-командующий.
Будут собраны новые армии немыслимой численности. Из кузниц Велизария Коула на Марсе примарх планировал доставить новое грозное оружие, пред яростью которого падут даже приспешники богов Хаоса. Будут построены новые флоты, могучие военные машины будут освящены благим именем Императора. Мануфакториумы заработают как никогда прежде, и все до последнего слуги Его внесут свой вклад в сопротивление. Империум ждала тотальная война галактических масштабов; варповые штормы разрастались и набирали силу, так что ни один мир не был в безопасности. Но человечество не утонет в океане сражений — оно взберётся на гребень кровавой волны и одолеет тьму!
Примарх поклялся, что не станет прятаться за стенами Терры и ждать, пока угнетатели рода людского принесут смерть к её вратам. Во имя Императора он отправится к звёздам и встретит противника там, как поступал всегда. Империум объединится пред лицом всеобщего уничтожения и принесёт битву мутанту, предателю, чужаку и еретику. Так приказал Робаут Жиллиман, и пусть даже бушевали эфирные бури и сам Астрономикон не мог пробить чернеющие облака, были собраны армии и армады в числах невиданных со времён Великого крестового похода. Новая Эра Тьмы взывала из огней бесконечной войны, и Империум ответил на её зов.
- «Взирая на Империум моего отца через десять тысяч лет после его создания, я вижу царство на грани уничтожения. Мы не завоёвывали, лишь держали оборону. Мы не процветали, только выживали. Мы позволяли Галактике гореть...
Но ещё не все потеряно! Возвращение древнего владыки из Золотой Эры Империума зажгло надежду на избавление. Объединив замыслы Императора и таинственные знания Адептус Механикус, мы вылепили новые чудеса из глины человеческой плоти. Мы сотворили новых воинов для сражений в эту темнейшую эпоху.
Во всем превосходящие своих собратьев, оснащённые оружием и броней, достойными их, они — истинные наследники генетического величия примарха.
Орденам Адептус Астартес, обескровленным и осаждённым в Тёмном Империуме, мы приведём подкрепления. Орденам, доблестно погибшим в бою или постепенно вымершим, мы даруем возрождение.
Врагам владений моего отца мы принесём смерть.
Сим я, Робаут Жиллиман, лорд-командующий Империума, сын Императора Человечества, объявляю о начале Неодолимого крестового похода!
Предатели, мутанты, демоны — знайте, что мои армии идут за вами и несут гибель вашему жалкому роду. Галактика принадлежит нам!»- – Робаут Жиллиман объявляет о начале Неодолимого крестового похода
Снаряжение и некоторые способности
Великий крестовый поход и Ересь Хоруса
- Сверхъестественная стратегия — даже среди братьев-примархов Робаут Жиллиман справедливо славится сложностью и дальновидностью своего стратегического планирования и аналитическим складом ума. На поле битвы понимание и воинственность примарха воплощаются в том, что его Ультрамарины становятся практически несокрушимой силой, которую невозможно сбить с выбранного пути. В то же время сам Жиллиман пользуется своим разумом в бою с смертоносным мастерством, с пугающей скоростью адаптируясь и побеждая любого противника, с которым в ином случае ему пришлось бы повозиться.
- Доспехи Рассудка — комплект модифицированных силовых доспехов Робаута Жиллимана. В легендах легиона эти доспехи известны не иначе как «постоянно перековываемыми», и поговаривали, что Робаут Жиллиман множество раз переделывал и адаптировал этот комплект ремесленных силовых доспехов, стоило ему найти в них какой-то изъян или слабину. Не раз руку к ним прикладывали даже мастера с Марса и товарищи-примархи Вулкан и Пертурабо в дни до раскола Империума.
- Гладий Инкандор — силовой меч примарха. Как и многие братья-примархи, Робаут Жиллиман обладал большой коллекцией оружия и снаряжения, которое он по желанию и необходимости использовал на поле боя, но также изучал, чтобы постоянно оттачивать и улучшать боевое мастерство своего легиона. Возможно, самым символичным его оружием была силовая перчатка, известная как Длань Владычества, и мерцающий серебристый клинок, гладий Инкандор. Это было не просто оружие невиданного качества, но также символы могущества и власти повелителя легиона Ультрамаринов.
- Арбитратор — модифицированный комбиболтер примарха. Любимым огнестрельным оружием Робаута Жиллимана был модифицированный комбиболтер, которым примарх пользовался с такой же легкостью, как его легионеры обращались с пистолетом. Он назывался «Арбитратором», ибо предназначался для улаживания проблемных вопросов. Это оружие отличалось прочностью, невообразимой даже для архимагоса Механикум, а его болтерные снаряды изготавливались лучшими мастерами-оружейниками легионных кузниц и имели спрессованные микроатомантические боеголовки.
Эра Неодолимости
- Доспехи Судьбы — внутренние системы данной брони, созданной лучшими оружейниками Адептус Механикус, дополнены продвинутыми устройствами жизнеобеспечения. Эти превосходные латы идеально подходят Жиллиману и защищают его даже от самых смертоносных атак.
- Длань Владычества — этот силовой кулак, наделённый божественной мощью, является улучшенным вариантом прославленной латной перчатки, которую Жиллиман носил в период Ереси Хоруса. Он позволяет примарху не только истреблять врагов в ближнем бою, но и сметать их шквалами бронебойных снарядов издалека.
- Меч Императора — символ лорда-командующего Империума. Его полностью объятое пламенем тонкое лезвие было создано психической мощью самого Императора. При каждом взмахе за клинком тянется ослепительно яркое пламя, и металл его, рассекая воздух, поёт подобно ангельскому хору. Затронутые Хаосом существа, а также демоны могут быть навсегда уничтожены, получив смертельные ранения этим оружием.
Галерея
Источники
- Ересь Хоруса, книга 5 — Буря
- Кодекс: Адептус Астартес (8-я редакция). Дополнение к кодексу: Ультрамарины
- Грядущая Буря: Возрождение примарха
- Дэн Абнетт, «Забытая империя»
Лоялисты | Вулкан • Джагатай Хан • Корвус Коракс • Леман Русс • Лион Эль'Джонсон • Рогал Дорн • Сангвиний • Феррус Манус • Робаут Жиллиман | |
---|---|---|
Предатели | Альфарий • Ангрон • Конрад Кёрз • Лоргар • Магнус • Мортарион • Пертурабо • Фулгрим • Хорус |