Веспасиан
Веспасиан (англ. Vespasian) — один из одиннадцати лордов-командующих легиона Детей Императора во время Великого крестового похода и начала Ереси Хоруса.
История
В отличие от своего коллеги Эйдолона Веспасиан был весьма располагающим к себе человеком: его выдающиеся способности как воина и командира смягчались редкой для космодесантника из III легиона скромностью, которая привлекала к нему симпатии других. После очищения Лаэрана и начала совращения Фулгрима и Детей Императора под влиянием Слаанеш Веспасиан не смог не заметить изменения морального состояния легиона. Со временем между некогда избранным лордом-командующим и примархом наметился разрыв. Веспасиан неоднократно пытался добиться аудиенции у Фулгрима, но его усилия терпели неудачу. Решительный момент настал во время сражения на Каллиниде, когда Веспасиан стал свидетелем того, как 2-я рота капитана Соломона Деметера была фактически брошена ротами Юлия Кэсорона и Мария Вайросеана наедине с превосходящими силами орков и погибла бы, если бы не своевременная помощь отрядов Саула Тарвица и Люция. Презрев субординацию, Веспасиан прорвался в покои Фулгрима на «Гордости Императора», чтобы обратить его внимание на моральное загнивание, охватившее Детей Императора, но в разговоре с примархом осознал наконец всю полноту пагубного влияния Хаоса на легион. Поняв, что бессилен склонить Веспасиана на свою сторону, Фулгрим убил лорда-командующего подаренным ему клинком Хаоса, известным как кинебрахский Анафем.
- «Все вопросы, которые лорд-командующий секунду назад готов был обрушить на своего примарха, в одну секунду вылетели у него из головы, изгнанные чистым ужасом, обретающимся на полотне. Это, несомненно, был портрет Фулгрима, но какой! Прекрасный образ Феникса постоянно искажался, подмигивал, расплывался, кожа то обтягивала череп, то свисала с костей, губы алчно кривились в ожидании неминуемого насилия и смертоубийства. Броня существа выглядела мерзкой пародией на гордые и благородные линии Мк.IV, всю её поверхность покрывали странные символы, корчившиеся на холсте, словно под слоем краски оказалось множество мерзких червей.
Веспасиан понял, что видит пред собой величайшее зло. Оно сияло изнутри чёрным светом тайных знаний и вещей, содеянных ради наслаждения, тончайшая тень которого могла бы разорвать человеческую душу на куски. В мире для него не существовало пороков слишком мерзких, чтобы предаться им, глубин слишком мрачных, чтобы пасть в них, удовольствий слишком постыдных, чтобы отдаться им.
Лорд-командующий молча, не в силах оторваться, смотрел в глаза злу, и оно взирало на него в ответ. Веспасиан чувствовал, как ужас поднимается с холста и медленно вползает вглубь его разума и души, отыскивая тончайшие ростки тьмы, словно рачительный садовод. Ощущение чуждого присутствия понемногу становилось непереносимо ужасным, и гордый Веспасиан тяжело рухнул на колени. Сражаясь из последних сил, он всё пытался отвести взгляд от пылающего жестокой страстью холста и чудовищной пустоты, скрытой в глазах жуткого двойника примарха. Он видел в них рождения и смерти Вселенных, бесконечный круговорот звёздных облаков и осознавал, сколь тщетны попытки его, слабого человека, сопротивляться своим тайным похотям.
Губы на портрете шевельнулись, складываясь в непристойную усмешку.
— Откройся мне... — казалось, шептали они. — Обнажи предо мной свои темнейшие желания...
Оно обшаривало самые дальние уголки его сущности, проникало повсюду в поисках тьмы и злобы, горечи и ненависти, зависти и желчи — но в чистой и светлой душе Веспасиана не нашлось ни единого чёрного пятна, куда тварь смогла бы запустить свои когти и угнездиться навек. Лорд-командующий воспрянул, и его сила возросла, смешавшись с гневом. Он отвёл взгляд от портрета, ощутив взрыв злобы, последовавший за тем, как чудовище осознало целомудрие своей несостоявшейся жертвы. Веспасиан попытался выхватить меч и располосовать омерзительный холст, но сил твари хватило, чтобы удержать его на месте и запереть в темницу из собственной плоти.
— Он не отозвался мне, — с отвращением произнёс портрет. — Он бесполезен. Убей его.
— Веспасиан, — очень отчётливо произнёс Фулгрим, и лорд-командующий готов был поклясться, что примарх назвал его имя тёмно-серому клинку.»- – Грэм Макнилл, «Фулгрим»