Ра Эндимион
- «Истории о Древней Ночи советуют нам страшиться Каменных и Железных людей. Но им следовало предупредить нас и об иной угрозе, о кошмарнейших монстрах из всех — о Златых Людях Императора.»
- – Приписывается Койе Зу, министру Анутанских степей, М29
Ра Эндимион[1] (англ. Ra Endymion) — трибун гиканатов и сын мятежного министра Анутанских степей Койи Зу, казнённой Константином Вальдором за кражу воды из последнего океана Терры. Являлся близким доверенным лицом Императора во время Великого крестового похода и Ереси Хоруса. Был принят в Легио Кустодес в четырёхлетнем возрасте. Ра возглавил «Отделение Династий» — отряд, состоявший из 20 отпрысков знатных родов Терры, восставших против Императора и взятых в качестве дани, дабы стать кустодиями. К моменту Ереси Хоруса Ра получил уже 871 имя и звание трибуна. Он был участником Войны в Паутине, взявшим на себя командование силами кустодиев после смерти трибунов Кадай Вилаккана и Ясарика. Ра — одна из немногих живых душ, которая узнала всю полноту грёз и амбиций своего повелителя в отношении людского рода, что стало великим даром, предоставленным в качестве компенсации за его страшную судьбу.
Когда на древний некрополь Каластар напали орды нерождённых, Император использовал тело Ра для заточения могучего демона Драк'ниена. Кустодий, вероятнее всего, погиб исполняя свой долг. Во время Войны внутри Паутины Ра Эндимион спас человечество, став сосудом из плоти, в котором был заключён ужасный демон, принявший форму меча. Будучи пронзённым демоническим оружием по воле Императора, Ра Эндимион последовал приказу своего повелителя навсегда скрыться в Паутине и уйти настолько далеко, насколько он сможет, сделав собственную плоть тюрьмой для Драк'ниена.
- «+ Приготовься, Ра. +
— Господин?
Кустодий взвился на пикирующее и похожее на стервятника существо, которое рухнуло от последних шести болтов, швырнул копьё назад и выхватил меридианские мечи, когда ещё был в воздухе. Он приземлился рядом с Императором, став спина к спине со своим повелителем. Клинки сплели узоры серебряного света, потроша всё, что приближалось к границе их сети.
+ Приготовься. +
— К чему, господин?
На ретинальном экране Ра вспыхнул белый символ. Он поймал возвращённое оружие, вращая его с силой и скоростью роторной лопасти. Туннель вокруг потрескивал и искрился от напряжённой работы перегруженных генераторов.
+ Скоро, Ра. Оно приближается. +
Император шагнул вперёд, рубя и рассекая. Он вёл своих преторианцев в самые орды мифологического ада, и, как паладины, былых эпох они следовали за своим королём.
Редкая эмоция окрасила безмолвные слова Императора:
+ Я ощущаю такую чистоту этой сущности. Столь чистую неразбавленную злобу. +
Ра уклонился от падающего лезвия секиры и в ответ сделал выпад копьём, пробив чешуйчатое горло существа. Он бросил взгляд влево на Диоклетиана, увидев, как сородич выдёргивает копьё из брюха толстопузой рогатой и гротескной твари, вытаскивая заодно пронзённые гнилые внутренности. Мухи гудели вокруг распадающегося месива, злясь от потери своего улья.
Даже бессмертные могут устать. Дыхание Ра вырывалось между сжатыми зубами. Пот внутри шлема прочертил на лице полосы влажного огня. Ретинальный экран продолжал автоматически тускнеть, компенсируя огонь и свет, которые вырывались с каждым взмахом меча Императора.
— Я вижу только орду, господин. — Ра не понравилось восторженное восхищение в тоне его повелителя.
+ Покажись... +
Император поднял клинок и опустил в полумесяце огня. Поток пламени проревел по испепеляющей дуге, омыв ряды нерождённых перед Ним. Мортис-пепел взорвался в безветренном воздухе, покрыв ближайших кустодиев прахом мёртвых демонов.
Тень. Фигура посреди пепла.
Человек. Просто человек. Длинные волосы, тёмная кожа, племенная борода, украшения из обработанной кости и копьё с наконечником из расколотого кремня, которое привязали лианой к укреплённому обжигом дереву. Человек, покрытый почти такими же тяжёлыми ранами, как и те, что он нанёс столь многим другим. Сотни шрамов от копий и порезов от мечей покрывали его плоть. Самая новая и кровавая рана располагалась на груди — наследие последнего удара Джаи.
Один человек, ведущий за собой безумно воющие ряды.
+ Эхо Первого Убийства. + Слова Императора ворвались в череп Ра с сокрушительной мягкостью.
— Анафема, — раздался болезненный скользкий ответ.
Хищники всегда показываются в мгновения перед ударом. Волки воют во время погони; акулы разрезают поверхность океана плавниками во время охоты. Здесь же пепельный силуэт двигался сквозь ряды нерождённых, меньшие существа расступались перед его столь человеческой поступью. Каким бы ни была настоящая форма существа, она точно была иной, чем этот мускулистый военный вождь из Каменной эпохи. Он просто подражал форме первых людей.
В первый ужасающий раз Ра увидел промелькнувшую неуверенность в глазах своего повелителя. Это зрелище заполнило его неведанной порчей страха.
— Сир, — прошептал Ра. — Мы должны...
Но Император уже атаковал. Монарх и демон бежали навстречу друг другу, то исчезая, то появляясь в реальности, опережая меньших с обеих сторон битвы. И две эти сущности: одна — воплощавшая спасение расы, а другая — её проклятие, сошлись клинок к клинку.
Кровь брызнула в пепельный туман. Император выгнулся, тело военачальника напряглось от совершенно незнакомых мук. Пять когтей, каждый не уступал копью, капали красным, гордо выступая из спины Императора.
Ра слышал о том, что каждый мужчина, женщина и ребёнок видели разное лицо, разный оттенок кожи и разный характер, когда смотрели на Императора. Десяти Тысяч это не касалось. Они считали это бессмыслицей, порождённой напряжением незрелых разумов, представших перед истинно бессмертным. Для глаз Ра Император был человеком, как и любой другой. Кустодии видели только своего повелителя.
И в этот момент, когда когти покраснели от крови его короля, Ра увидел то, что видела остальная раса. Мальчика, который хотел стать королём. Старика в мантии и капюшоне, чья жизнь утекала сквозь потрескавшиеся губы. Рыцаря в рассвете сил с тёмными волосами, увенчанного лавровым венком. Вожака варваров, жестокого и сильного, который ухмылялся сквозь покрасневшие от Его крови зубы.
Изображения. Личности. Мужчины, которые некогда были. Мужчины, которыми Он, возможно, некогда был. Мужчины, которые никогда не существовали.
Ноги Императора оторвались от затянутой туманом земли. Он почти не сопротивлялся, когда Его подняли, пронзённого пятью когтями-копьями. Меч выпал из Его рук в перчатках, исчезая в тумане.
— К Императору! — прокричал приказ Ра, настолько громко, что ретинальный экран на полсекунды померк. — Все к Императору!
Он бежал, убивая быстрее, чем когда-либо убивал, усиленный адреналиновой смесью лояльности, ненависти и чуждого прикосновения чего-то неизвестного и мерзкого на вкус.
Не страх, нет, не может быть. Конечно, не может быть.
«Я — Конец Империй».
Мысль не принадлежала Ра. Она принадлежала пепельной фигуре, убийце Императора, который говорил, перекручивая мысли окружавших людей. Мучительное вторжение грубыми жестокими пальцами протянулось к содержимому черепа Ра, заставляя мысли формировать слова демона.
— Убить его! — прокричал Ра наполовину клятву наполовину приказ. Фигура человека повернулась среди оседавшего пепла, всё ещё удерживая Императора над землёй. Военачальник сжал пронзившую руку. Раздался грубый телепатический голос:
+ Назад. Все вы. Назад. +
«Я — твоя смерть», — пообещало существо Императору.
+ Возможно, когда-нибудь. Но не сегодня. +
Золотой свет вспыхнул достаточно ярко, чтобы ослепить незащищённые глаза. Император появился рядом с Ра, Он опустился на колено, прижав руку к груди, волосы свисали, закрывая лицо. Кровь, человеческая кровь, не важно, что говорили легенды, бежала ручейками по пробитым доспехам Императора.
+ Ра. + В сообщении остро чувствовалась болезненный вызов. И затем:
— Ра, — произнёс Он вслух, посмотрев в глаза Своего верного кустодия и встретив испуганный взгляд.
Клинок пронзал тело Императора. Украшенный меч, настолько же из волшебной кости, насколько и из металла, оружие с корчащимися и вопящими лицами вырезанных в стали душ. Лица визжали, выпивая божественную жизнь Императора. Оружие начало извиваться, когда Император сжал его в руках. Оно было живым и голодным, а очертания колебались и размывались.
С криком Император вытащил меч, достав клинок из собственного тела. Он швырнул его, бросил в сторону с усиленной доспехами силой и сокрушительной телекинетической мощью.
Ра моргнул от удара, и почувствовал оглушительный треск в груди. Он сглотнул и понял, что не может дышать. Кровь текла изо рта, мешая воздуху.
Это был клинок, пронзивший его тело. Это был демон, заключивший его в объятия. Это была болезнь в крови, пожирающая кости. Это было и не было, всё и ничего.
Кустодий упал на колени, обхватив руками пронзивший его клинок. Ярость разочарованного демона посылала болезненные разряды молнии сквозь нервы его пальцев.
— Почему? — спросил Ра своего короля.
Император выпрямился и посмотрел на него сверху холодными глазами.
В этот момент Ра понял. Слова Императора, которые были произнесены словно вечность назад, вспыхнули в потемневшем разуме, наполняя мысли красным откровением.
«Для твоего просвещения, — сказал Император, когда они смотрели на былые чудеса и грехи Галактики. — Ты будешь сражаться отважнее, когда поймёшь за что сражаешься».
И теперь он понял. Ра Эндимион, единственная живая душа, увидевшая полноту мечтаний и амбиций своего повелителя. Цель просвещения заключалась не в войне, а... в этом. Знать правду, когда все остальные верили в тени и фрагменты, нести и страдать от этой правды, пока она не разорвёт его.
Ра встал на дрожащие ноги, опираясь на копьё. Меч исчез. Демон был внутри него, в темнице из плоти, связанный пропитанными муками волей. Он чувствовал, как щупальца демона обвивают его кости, выворачивают их, извиваясь в стремлении добраться до Повелителя Человечества. Существо, которое текло в его крови, никогда не остановится и никогда не умрёт. Его нельзя было уничтожить — только лишить свободы.
Кустодий не стал смотреть в глаза своего владыки. Ему не требовались извинения или объяснения. Ра родился служить, был воспитан повиноваться, и избран для величайшего просвещения, которое предшествовало тяжелейшему долгу. Внутри него бушевал зверь, которого даже Император не мог убить, демон, чьим предназначением являлось стать концом империи.
Каждый шаг от Императора отдалял демона от повелителя Ра, и ознаменовывал ещё один день, который Империум выстоит, несломленный.
У Императора всё ещё текла кровь, Он всё ещё прижимал руку в перчатке к раненой груди. Кровь покрывала Его губы:
— Когда останутся только пепел и пыль, — с трудом произнёс Он, — будь готов.
Меч поднялся и снова опустился. Прилив огня сорвался со смертоносного лезвия, сжигая всех на своём пути. Очищая путь. Нерождённых, попытавшихся наступать по пепельным останкам своих сородичей, ожидало такое же разрушение.
Император обратился к Ра в самый последний раз, отдал приказ, который не слышал больше никто:
+ Беги. +
Ра Эндимион, золотой тюремщик Драк'ниена, сын воровки воды, повиновался последнему полученному им в жизни приказу.
Он побежал.»- – Аарон Дембски-Боуден, «Повелитель Человечества»
Снаряжение
- Доспехи кустодия
- Копьё стража
- 2 меридианских клинка
- Мизерикордия
Источник
Аарон Дембски-Боуден, «Повелитель Человечества»
Примечания
- ↑ Ра — имя древнеегипетского бога солнца, верховного божества в религии древних египтян. Эндимион — в древнегреческой мифологии так звали знаменитого своей красотой юношу, возлюбленного богини Селены, являющейся воплощением Луны.