{"word_count": 994, "character_count": 7542}
Abstract (English version, see German and Russian version below)Philippe Pétain – A conservative revolutionary?A revolution took place during the four years of the Vichy regime. In his function as Chef de l’Etat Philippe Pétain tried to impose his version of an ideal France on the defeated population of his country. He wanted to create a militarist, anti-parliamentarian, and anti-liberal France. This révolution nationale, spawning from the mind of a conservative marshal, was not only the result of military defeat. The cult of personality around Philippe Pétain as well as the basic ideological elements informing his idea of a national revolution rooted in older narratives and interpretive frames, which were constructed by Pétain himself ever since the First World War came to an end. What kind of narratives have inspired these cultural constructions? Which notions helped forming and maintaining this sustainable image of Pétain as a war hero during the Third Republic and the Vichy regime?By analysing his many speeches and personal testimonials one can not only get an insight into his notions of the French nation, politics, and society, it is also possible to reconstruct strategies of personal staging and legitimation. In this paper, I will argue that Philippe Pétain himself ensured, through his countless public appearances, that a specific image of his person would inscribe itself deep into the collective memory of French society. These discursive techniques ensuring Pétain’s place within French commemorative culture later helped foster an outstanding position of authority, enabling him to influence the nation politically and, moreover, to propagate an ideal image of France that anticipated some ideological features of the national revolution. From the 1930th onwards, this self-constructed figure of Pétain entailed not only a mere war hero, but also a political alternative for the, allegedly, crisis-shaken Republic. And exactly this alternative, in June 1940, became the figurehead of a conservative revolution, which utilized existing narratives and adapted them to the needs of an authoritarian state.Was Philippe Pétain a conservative revolutionary? This question highlights another kind of revolutionary biography during an age of ideological extremes. His traditional military career could here serve as an antithesis to other revolutionaries, opening up new ways to identify similarities and differences concerning the processes of self-staging and tradition-building across a range of distinct revolutionary lives.Abstract (German version)Philippe Pétain – Ein konservativer Revolutionär?Philippe Pétain versuchte als Staatschef im Rahmen der Révolution nationale eine Idealvorstellung seines Frankreichs umzusetzen, eines Frankreichs, das militaristische, anti-liberale und anti-parlamentarische Züge trug. Dass ein konservativer Militär eine „nationale Revolution“ verkünden und einen Personenkult um sich herum errichten konnte, hing nicht nur mit der schnellen Kriegsniederlage gegen das nationalsozialistische Deutschland zusammen. Sowohl der Personenkult als auch Grundelemente der Révolution nationale basierten auf älteren Narrativen und Deutungsmustern, die Philippe Pétain seit dem Ersten Weltkrieg selbst mitgestaltet hatte. Was waren das für Narrative? Welche Vorstellung trugen zu einer langfristigen Traditionsbildung um den Kriegshelden Pétain bei? Welche Kontinuitäten bestanden dabei zwischen Dritter Republik und dem Vichy-Regime?Mit der Analyse von den zahlreichen Reden und Selbstzeugnissen Pétains können nicht nur Einblicke in dessen Vorstellungen von der französischen Nation, Politik und Gesellschaft gewonnen werden, sondern auch in Selbstinszenierungs- und Legitimierungsstrategien. Meine These lautet, dass Pétain mit seinen öffentlichen Auftritten selbst dafür sorgte, dass eine spezifische Vorstellung seiner Person im Gedächtnis der französischen Gesellschaft verankert wurde. Dieses „In-Erinnerung-Bleiben“ und die Art, wie es geschah, sollten Pétain zu einer herausragenden Stellung verhelfen, die er zur politischen Einflussnahme nutzte – und auch dazu, seine Vorstellungen einer französischen Nation zu propagieren, die Teile der nationalen Revolution vorwegnahmen. Die so inszenierte Figur Pétain stand spätestens seit den 1930er Jahren nicht mehr nur für einen Kriegshelden, sondern auch für eine politische Alternative zur vermeintlich krisengeschüttelten Republik. Und eben jene Alternativ-Figur wurde im Juli 1940 zur Gallionsfigur einer konservativen Revolution, die bestehende Narrative aufgriff und den Bedürfnissen eines autoritären Staates anpasste.Die Frage danach, ob Philippe Pétain ein konservativer Revolutionäre gewesen ist, richtet den Blick auf eine andere Art der revolutionären Biographie im Zeitalter der ideologischen Extreme. Die klassisch-militärische Karriere Pétains könnte als Gegenpol zu anderen Lebensläufe fungieren und die Möglichkeit bieten, nach Gemeinsamkeiten in der Selbstinszenierung und Traditionsbildung ganz unterschiedlicher revolutionärer Biographien zu suchen.Abstract (Russian version)Филипп Петен – Консервативный революционер?Революция произошла в четырёхлетний период режима Виши. В качестве Главы государства Филипп Петен пытался навязать своё видение идеальной Франции побеждённому населению своей страны. Он хотел создать милитаристскую, антипарламентскую и антилиберальную Францию. Эта révolution nationale, рождённая в мыслях консервативного маршала, была не только результатом военного поражения. Культ личности Филиппа Петена, а также базовые идеологические элементы национальной революции, уходят корнями в более старые нарративы и модели интерпретации, в создании которых участвовал сам Петен во время Первой Мировой войны и даже после ее окончания. Что это были за нарративы? Какие идеи способствовали формированию и сохранению устойчивого образа Петена как героя войны в годы Третьей республики и Режима Виши?Анализируя многие его речи и личные свидетельства можно не только получить представление о его представлениях о французской нации, политике и обществе, но также о его стратегиях в самоинсценировке и легитимизации. Я выдвигаю тезис, что своими бесчисленными публичными выступлениями Филипп Петен сам обеспечил глубокое укоренение специфического образа его личности в коллективной памяти французского общества. Эти дискурсивные техники, обеспечивающие место Петену во французской мемориальной культуре, позже помогли ему достичь огромного политического влияния на нацию и, более того, пропагандировать идеальный образ Франции, который предвосхищал некоторые идеологические черты национальной революции. С 1930-ых годов в эта само-созданная фигура Петена ассоциировалась не просто с настоящим героем войны, в ней также видели политическую альтернативу для будто бы потрясённой кризисом Республики. И именно эта альтернатива в июне 1940 года стала значимой фигурой консервативной революции, которая использовала существовавшие нарративы и адаптировала их под нужды авторитарного государства.Был ли Филипп Петен консервативным революционером? Этот вопрос отводит главное место другому виду революционной биографии в век идеологических крайностей. Его традиционная военная карьера могла бы представлять тут полную противоположность другим революционным биографиям, открывая новые пути для идентификации схожестей в самопрезентации и формировании традиций в различных революционных биографиях.Stefan Schubert is a Ph. D. candidate and a researcher at the SFB 948 "Helden, Heroisierung, Heroismen".Read further.