{"word_count": 1703, "character_count": 13818}
Pr&#233;sentationLa situation politique, &#233;conomique et sociale de la Russie a &#233;t&#233; marqu&#233;e depuis le milieu des ann&#233;es 2000 par une remont&#233;e de la x&#233;nophobie, dans son expression islamophobe en particulier, dont maints observateurs donnent pour raison l&#8217;intensification r&#233;cente des migrations de travail en provenance du Caucase (Nord et Sud) et de l&#8217;Asie Centrale anciennement sovi&#233;tiques. Ces trois derni&#232;res ann&#233;es, en outre, les lendemains de &#8220;printemps arabes&#8221; cr&#233;aient dans l&#8217;opinion russe l&#8217;impression, entretenue par le pouvoir politique et les m&#233;dia, d&#8217;une coalition d&#8217;int&#233;r&#234;ts antirusses au Proche-Orient alliant puissances occidentales et pays de la p&#233;ninsule Arabique soutenant l&#8217;aile la plus religieuse des mouvements r&#233;volutionnaires sunnites actuels.Ces &#233;volutions r&#233;centes sont venues se greffer sur un substrat particuli&#232;rement d&#233;l&#233;t&#232;re cr&#233;&#233; par les deux guerres de Tch&#233;tch&#233;nie dans les ann&#233;es 1990 et le renforcement de la &#171; lutte contre l&#8217;extr&#233;misme &#187; islamique dans les ann&#233;es qui ont suivi le 11 septembre. En 2012, l&#8217;extension de la violence publique &#224; des r&#233;gions de Russie &#233;pargn&#233;es jusqu&#8217;alors par le terrorisme &#8212; vers la Moyenne-Volga sp&#233;cialement, avec les attentats simultan&#233;s contre le mufti et le vice-mufti du Tatarstan en juillet de l&#8217;ann&#233;e derni&#232;re &#8212; n&#8217;a pas contribu&#233; &#224; apaiser les esprits. Le climat particulier cr&#233;&#233; par cet ensemble d&#8217;&#233;volutions n&#8217;a pas permis l&#8217;apparition d&#8217;un discours public d&#233;passionn&#233; sur l&#8217;islam et sur les musulmans de Russie. Et ce ne sont pas les innombrables rivalit&#233;s de personnes et de tendances dont le champ religieux multiconfessionnel de la Russie est le th&#233;&#226;tre depuis la fin de la p&#233;riode sovi&#233;tique qui paraissent susceptibles d&#8217;am&#233;liorer les choses.Dans ce contexte, la recherche en histoire et en sciences sociales sur l&#8217;islam en Russie, ouverte depuis un quart de si&#232;cle aux chercheurs internationaux, s&#8217;est distingu&#233;e &#224; la fois par une extr&#234;me diversification d&#8217;approches et de m&#233;thodes (si on la compare, en particulier, aux pratiques orient&#233;es de l&#8217;&#233;poque sovi&#233;tique) et par l&#8217;&#233;mergence de nouveaux obstacles, parmi lesquels les chercheurs eux-m&#234;mes mentionnent souvent&#160;:les lignes politiques impos&#233;es par le Kremlin et les pouvoirs r&#233;gionaux et locaux (construction d&#8217;une &#8220;nation russe&#8221; une et indivisible&#160;; promotion de la &#8220;tol&#233;rance&#8221; interconfessionnelle, stigmatisant en fait les mouvements hostiles &#224; l&#8217;establishment religieux h&#233;rit&#233; de l&#8217;URSS&#160;; extr&#234;me m&#233;fiance &#224; l&#8217;encontre des pratiques souvent traditionnelles port&#233;es par les populations migrantes d&#8217;arriv&#233;e tr&#232;s r&#233;cente en provenance du Caucase et de l&#8217;Asie Centrale&#160;; nombreux amalgames entre des formes de pratique et de pens&#233;e religieuse islamique en fait extr&#234;mement diverses voire mutuellement incompatibles&#160;; etc.)&#160;;les remises en cause ouverte des principes de la&#239;cit&#233; proclam&#233;s par l&#8217;administration Eltsine en 1990 mais pi&#233;tin&#233;s par la m&#234;me administration d&#232;s 1997, au lendemain de la d&#233;faite russe contre la Tch&#233;tch&#233;nie&#160;;les exigences croissantes du pouvoir judiciaire civil russe sur la d&#233;finition d&#8217;un &#8220;bon&#8221; et d&#8217;un &#8220;mauvais&#8221; islam, avec une large participation des experts du fait religieux (et d&#8217;une partie de la recherche publique) dans des d&#233;bats de plus en plus ouvertement th&#233;ologiques&#160;;les interventions croissantes des establishments religieux orthodoxe et musulman dans le champ politique, notamment contre leurs rivaux des r&#233;seaux missionnaires transnationaux chr&#233;tiens et musulmans&#160;;les rivalit&#233;s entre groupes de fid&#232;les intensifi&#233;es par la privatisation et la &#8220;restitution&#8221; depuis 1993 des &#8220;biens de l&#8217;Eglise&#8221; ainsi que la collecte de la d&#238;me musulmane (zakat) &#8212; dans les r&#233;gions p&#233;trolif&#232;res en particulier, comme le Tatarstan gagn&#233; par la violence publique&#160;; etc.le rejet par une parte de la jeunesse musulmane pratiquante de ces establishments (qu&#8217;il s&#8217;agisse des muftiyyat omnipr&#233;sentes dans le d&#233;bat public comme des voies soufies traditionnelles qui leur sont souvent, en fait, &#233;troitement alli&#233;es).Toutes raisons pour lesquelles il nous a sembl&#233; opportun de r&#233;unir un groupe de chercheurs de disciplines et d&#8217;int&#233;r&#234;ts vari&#233;s pour nous interroger ensemble sur les acquis, les enjeux et les probl&#232;mes de la recherche actuelle sur l&#8217;islam en Russie. Ce que nous nous proposons de faire &#224; la fois d&#8217;un point de vue &#233;pist&#233;mologique, mais aussi en tenant le plus large compte des impacts du cadre institutionnel changeant de la recherche sur les contenus de cette derni&#232;re. En tenant compte aussi de la position du chercheur comme citoyen et de la tr&#232;s large participation des experts acad&#233;mique &#224; la r&#233;&#233;laboration constante du discours public sur l&#8217;islam et les musulmans en Russie aujourd&#8217;hui.Chaque participant &#224; la table ronde sera donc invit&#233; &#224; proposer une r&#233;flexion &#224; la fois&#160;: sur l&#8217;&#233;volution de sa discipline et de ses th&#232;mes de recherche propres au cours de la d&#233;cennie &#233;coul&#233;e, en tenant compte du changement politique global de la Russie pendant cette p&#233;riode&#160;; sur les r&#233;sultats et perspectives offerts par cette &#233;volution, mais aussi sur les obstacles constat&#233;s et lacunes r&#233;currentes&#160;; sur sa position voire son exp&#233;rience personnelle comme expert du fait religieux sollicit&#233;, ou non, par les pouvoirs publics, d&#8217;une part, par le monde associatif de l&#8217;autre.Non destin&#233;e &#224; une publication &#224; court terme, la table ronde et ses d&#233;bats doivent servir de substrat &#224; l&#8217;&#233;laboration d&#8217;un projet de recherche collectif sur l&#8217;expertise du fait religieux dans l&#8217;ancien monde sovi&#233;tique &#224; l&#8217;horizon 2014-17. Ils seront suivis en 2014 de plusieurs invitations de chercheurs de Russie et d&#8217;ailleurs pouvant &#234;tre regroup&#233;es &#224; nouveau sous forme d&#8217;atelier collectif. Les r&#233;sultats de ces deux rencontres pourraient faire l&#8217;objet d&#8217;une publication en volume &#224; l&#8217;horizon 2015, en pr&#233;lude au projet de recherche en gestation.Programme09h30 : Michel Wieviorka (EHESS/FMSH) : Ouverture09h45 : St&#233;phane A. Dudoignon (CNRS/CETOBAC) : Dialectique du "bon" et du "mauvais" islam : quelques contributions russes aux d&#233;bats actuels10h00 : Vladimir Bobrovnikov (Institut des &#233;tudes orientales, Moscou &#38; FMSH) : Textes, gens et choses dans le discours public sur l'islam de Russie10h45 : pause caf&#233;11h00 : Rafik Mukhametshin (Universit&#233; islamique de Russie, Kazan &#38; IISMM) : Les universit&#233;s islamiques, la recherche et le discours public sur l'islam en Russie11h45 : Ilnur Minnullin (Institut d'histoire, Kazan &#38; FMSH) : Chercher trace du soufisme en Russie sovi&#233;tique : ressources et m&#233;thodes12h30 : pause d&#233;jeuner14h00 : Shamil Shikhaliev (Universit&#233; de la Ruhr, Bochum &#38; FMSH) : Modernisation sovi&#233;tique et diffusion du soufisme : de quelques paradoxes de l'histoire contemporaine14h45 : G&#252;zel Sabirova (Centre d'&#233;tude sur la jeunesse, Haute &#233;cole des &#233;tudes &#233;conomiques de Saint-P&#233;tersbourg) : Faire la sociologie de l'islam en Russie : quelques probl&#232;mes et perspectives15h30 : Pause caf&#233;15h45 : Sophie Roche (ZMO, Berlin) : Comment faire l'anthropologie d'un islam non observ&#233; ? La Russie, "son" islam, ses migrants16h30 : Aude Merlin (Universit&#233; libre de Bruxelles) : L'islam comme enjeu de mobilisation politique : le cas tch&#233;tch&#232;ne (&#224; travers quelques observations r&#233;centes)17h15 : Discusion g&#233;n&#233;raleС середины 2000-х годов для политической, экономической и социальной ситуации в России характерен рост ксенофобии, в частности страхов перед исламом и мусульманами, что, по мнению некоторых наблюдателей, является следствием увеличения объемов трудовых миграций из бывших советских регионов Северного Кавказа, Закавказья и Средней Азии. Кроме того, за последние три года после волнений &#171;арабской весны&#187; в российском общественном сознании укоренилось подпитываемое властями и СМИ представление об угрозе со стороны возникшей на Ближнем Востоке антироссийской коалиции западных держав и стран Аравийского полуострова, поддерживающих наиболее религиозное крыло современных суннитских революционных течений.Эти недавние и опасные тенденции развились на тлетворной почве общественных настроений, созданных двумя чеченскими войнами 1990-х годов и политикой &#171;борьбы с религиозным (прежде всего исламским. &#8211; С.А.Д.) экстремизмом&#187; после 11 сентября 2001 г. Обострению ситуации способствовала волна насилия, достигшая прежде относительно стабильных регионов Среднего Поволжья, где в июле 2012 г. произошли покушения на муфтия Татарстана и его заместителя. В таких условиях не приходится надеяться на возникновение более терпимого к исламу и мусульманам в России общественного дискурса. К тому же, обстановку накаляют обострившиеся с последних лет существования СССР многочисленные конфликты и споры внутри и между разными конфессиями.Изучение ислама в России в истории и общественных науках, уже более четверти столетия доступное для международного научного сообщества, имеет в этих условиях две особенности. С одной стороны для него характерно крайнее многообразие подходов и методов (особенно, если сравнить современные исследования с тем, что делалось в этой области в советскую эпоху). С другой стороны, для изучения (и управления мусульманами) возникли новые препятствия, среди которых сами исследователи отмечают следующие факторы:&#183; политический курс федеральных, региональных и местных властей (декларирование единой и неделимой &#171;русской нации&#187; и обещание межконфессиональной &#171;терпимости&#187;, под которыми на деле скрывается ущемление движений, враждебных муфтиятам и другим официальным религиозным учреждениям, унаследованным от советской эпохи; полное пренебрежение к религиозным практикам и традициям, привнесенным мигрантами с Кавказа и из Средней Азии; попытки соединения крайне многообразных и взаимно противоречивых религиозных практик и течений мысли и т.д.);&#183; явное нарушение принципов светскости государства и общества, провозглашенных при Горбачеве и Ельцине в 1990-1991 гг. и пересмотренных в конце правления Ельцина с принятием нового религиозного законодательства в 1997 г.;&#183; требования властей при поддержке ученых-экспертов дать юридические определения &#171;хорошему&#187; и &#171;плохому&#187; исламу, вмешательство светских властей и ученых в современные богословские споры;&#183; вмешательство в политику православных церковных и официальных мусульманских организаций, борющихся со своими конкурентами из числа международных миссионерских движений и организаций;&#183; конфликты и расколы в общинах верующих, усиленные приватизацией восстановленных с начала 1990-х годов &#171;церковных имуществ&#187; и сборов, включая уплату очистительной милостыни-закята мусульманами, особенно в нефтедобывающих регионах, которые, как Поволжье, захватила волна насилия и терроризма;&#183; отрицание частью верующей молодежи официальных религиозных институтов (как вездесущих муфтиятов, так и традиционных для мусульман России суфийских братств, нередко тесно связанных с первыми);Ввиду всех этих обстоятельств мы решили собрать группу исследователей, представляющих разные научные дисциплины и подходы, с тем, чтобы совместно попытаться обсудить достижения, задачи и проблемы, возникающие при изучении ислама в России. Мы предлагаем коснуться как эпистемологии вопроса, так и влияний меняющихся научных институциональных сетей на содержание исследований, учитывая гражданскую позицию и вклад ученых в разработку экспертных оценок и общественного дискурса об исламе и мусульманах в современной России.Каждого участника круглого стола мы просим представить свои соображения о том, как в контексте глобальных политических перемен в России в последнее десятилетие шло развитие его научной дисциплины, как эволюционировали тематика и методология его собственных исследований; каковы итоги и перспективы, появившиеся вследствие этого развития, а также имеющиеся пробелы и сложности в исследованиях; что он может сказать о своей собственной позиции в смысле личного опыта участия (или неучастия) в экспертизах о религиозной обстановке на заказ властей и научного сообщества.Не предназначенные к публикации в ближайшее время дискуссии круглого стола должны помочь разработке к 2014-2017 гг. коллективного исследовательского проекта по изучению роли экспертов и экспертизы современной религиозной ситуации на бывшем советском пространстве. В 2014 г. будет проведен еще один семинар с участием приглашенных из России и других стран исследователей. Материалы обоих круглых столов должны составить том, который может быть издан к 2015 г. в качестве публикации, предваряющей осуществление намеченного проекта.&#160;