Дорога на техническую позицию Серпуховского военного училища шла через участок соснового бора - эдакий зеленый оазис среди кирпича и асфальта,- облюбованный для гнездования стаей ворон. Как-то солнечным теплым утром по бетонке в направлении КП на показные занятия двигался начальник училища в звании генерал-майора - решил, значит, прогуляться по сосновому бору, идет, довольный как слон, солнышку радуется, воздухом дыщит. Вдруг бац! - какая-то непочтительная ворона метким попаданием делает генерал-майора генерал-летенантом. Хорошее настроение пропало и в душе вскипела ярость. Генерал вприпрыжку ринулся на КП, где учинил обыск, обнаружил две газеты недельной давности и банку рыбных консервов "Веселые братья", названных так за сходство содержимого со свежевскрытой братской могилой. Тотчас была учинена расправа над нарядом с раздачей "подарков": большой дыни, дыни поменьше, двух дынь... Только после этого бедняге полегчало и он великодушно разрешил помощнику в звании прапора начать разгрузку кучи на погоне, размеры которой наводили на мысль о летающей твари, величиной с собаку или, как минимум, о продукте коллективного творчества. Пока прапор с ловкостью медведя, играющего на арфе, разгребал завал, пытливая полководческая мысль искала возможность учинить злодейство в отношении пернатых, и, когда генеральский эполет равномерно покрыл толстый, толстый слой "шоколада", план кампании был готов. Отпихнув старательного прапора, генерал лично поставил боевую задачу перед пробужденным от летаргического сна пожарным расчетом, поднятым по тревоге:"Из водомета по гнездам - огонь!", после чего предусмотрительно спрятался под крышу КП и вызвал "волгу" для отступления. Надо сказать, что высота мачтовых сосен, на которых свили гнезда райские птички, вселяла в последних глубокую уверенность в своей безнаказанности, и поэтому действие водомета произвело на ворон впечатление, сравнимое с запуском советского спутника на американцев. Закрыв полнеба и оглашая окрестности скорбным карканьем, стая взмыла вверх. Злорадно улыбавшийся генерал, видимо, чуствовал себя Наполеоном при Аустерлице. Однако противник сумел перегруппироваться, восстановить боевое управления и мощно контратаковать - на головы пожарным обрушился град нечистот, в считанные минуты изменивший цвет пожарного ЗИЛа с красного на буро-зеленый. Хуже всех пришлось брандсмейстеру - за каких-то пять минут вороны загримировали его не хуже, чем кондитеры торговца воздушными шарами в "Трех толстяках" Олеши. Вскоре пожарные отступили пополнить боезапас. В отличие от них, объем кишечников пернатых казался неиссякаемым: дождь фекалий то ослабевал, то вновь усиливался, но не прекращался ни на секунду. Тем временем на горизонте показался начищенный и наглаженный взвод, идущий на показательные занятия. Заскучавший контингент КП в предвкушении зрелища подвинулся к окну... Увидев генеральскую "волгу", взвод, слоноподобно топоча, заорал какую-то воинственную кричалку, тщетно попытавшись заглушить вороний хай. Птички, восприняв это как кощунство, накрыли бравых вояк с первого захода: строевая песня сменилась возгласами и плевками, а бодрая строевая иноходь - весьма резвым галопом в направлении спасительного КП. Через несколько секунд потрепанное воинство теснилось под козырьком, а взводный, чья повсевдневная форма стараниями ворон превратилась в камуфляж, рапортовал генералу о прибытии. Предусмотрительно воздержавшись от рукопожатия обкаканного взводного, генерал юркнул в машину и был таков. Пожарные до обеда еще дважды пытались вступить в бой и оба раза были отброшены на исходное - остаток дня ими был потрачен на то, чтобы отстираться и откопать свой драдулет. Раззадоренные вороны весь день демонстрировали основы коврового бомбометания, заставив офицеров в жару напялить плащ-палатки, а гражданских - ходить под зонтами.