Эта история навеяна рассказом от 2 марта с.г. о надписи вытоптанной в снегу у Останкинской башни. Наш чартерный рейс, загруженный под завязку свеже-прожаренными в европах телами отпускников, приближался к своему логическому финалу. Народ, слегка расслабившийся в забугорье от настырной буржуйской вежливости и доброжелательности, стал срочно восстанавливать навыки нашего отечественного способа общения сразу после загрузки в самолет. Надо отдать должное экипажу - он старался как мог и делал все, что было в их силах для нашей скорейшей реадаптации к условиям родного сервиса, т.е. не делал ничего из того, что им было положено. Осознание пассажирами того, что отдых закончен и впереди их ждут трудовые будни в уже по-осеннему промозглом, мокром и простреливаемом холодными ветрами с Балтики Питере, энтузиазма им также не прибавляло. Сказать, что народ был мрачен, значило бы не сказать ничего. Обстановка типа: "Мне и так хреново, да еще ты тут. Вот и получи ..." И вот объявляется скорая посадка. Заканчивается безрезультатная борьба с курением, заканчиваются рейды с ожесточенными схватками у туалетов, в авральном порядке заглатывается оставшееся виски и пиво, народ рассаживается по местам и угрюмо ждет неизбежной встречи с родными пенатами. Летательный аппарат пробивает всегдашнюю сплошную облачность на подходе к любимому городу, я бросаю тоскливый взгляд на открывающуюся панораму, ... и что я вижу? Высота не менее 3 тыс метров, сельские постройки глаз различает еще с трудом, но ЭТО не увидеть было невозможно. Огромными, ровнехонькими как по линейке сделанными буквами на поле было выкошено (?), пропахано (?) короткое как выстрел матерное слово из трех букв. С земли прочитать его явно не представлялось возможным. И ведь какой задор! Какая удаль молодецкая в нашем казалось бы запущенном селе! Эх, вектор бы приложения сил, затраченных на сей подвиг местного Геракла засушенного, чуть изменить, и завалили бы нас зерном, мясом, овощами ... Оценив мою заинтересованность ландшафтом и отследив траекторию взгляда, заулыбалась жена, оторвал глаза от спинки впреди стоящего кресла один сосед, другой, бабушка с заднего ряда срочно прикрыла внучке глаза ладошкой, и пош-ш-шла цепная реакция. Люди выглядывали в иллюминаторы и светлели лицом, заулыбались по-доброму, вежливо отодвигались, давая возможность насладиться зрелищем соседям. Все разом загалдели и стали живенько обсуждать происшествие с теми же, кому еще пять минут назад только что в рожу не плевали. И атмосфера в салоне вдруг резко изменилась на взаимовежливую и доброжелательную. И кто-то сзади тихо произнес: "Вот мы и дома ..." P.S. А вы говорите, чтобы с Останкинской башни видно было ... Фигня!