Было это лет пятнадцать тому назад. Историю мне по свежим следам поведал собственный мой батя и подтвердили его товарищи - ни малейших оснований сомневаться в ее правдивости нет. О ту пору отец мой был начальником радионавигационной станции на острове Медвежий - это в сорока километрах от Диксона (Таймыр). От материка скалистый остров отделен не только бескрайними торосами, но и широкой полыньей, по которой ледоколы водят караваны судов. Это предыстория - а вот история: Полярная ночь. За окнами балка - 40 градусов мороза и приличный даже по тамошним меркам (а как-то раз в Диксоне ветром повалило МОСТОВОЙ кран) ветерок. Все восемь полярников сидят в кают-компании и смотрят видак. Кстати, по тем временам - большая редкость (видак они купили, а вот кассетами не запаслись и потому четыре месяца до следующего спецейса смотрели один и тот же фильм "Джентльмены удачи" - потом они года три могли говорить исключительно цитатами из него). Так вот - все в сборе. Внезапно раздается СТУК в дверь. Это надо прочувствовать - примерно как если бы кто-то постучался в иллюминатор орбитальной станции "Мир" или подводной лодки на глубине в километр. Народ настороженно переглядывается... Стук повторяется... Убедившись, что это БЫЛО, что ничего не почудилось, батя снимает со стены карабин и медленно подходит к двери. Открывает ее рывком и в балок падает человек явно кавказского вида. В джинсах, свитере и кроссовках... Без шапки, без документов и без сознания. Все охуевают. Мужика быстро раздевают, растирают медвежьим салом, вливают в него спирт и укладывают в койку - авось очухается. Одежду его высушили и положили рядышком. На третьи сутки во время обеда, мужик заходит в кают-компанию - чистый, осунувшийся и побритый. Садится за стол. Ему наливают борща, кладут пельменей, потом добавки. Все молчат. Наевшись до отвала, он поднимает голову и ловит на себе весьма заинтересованные взгляды. Так вот. Это был его первый рейс на "Арктике" (такой атомоход - гордость советского ледокольного флота). Сам он из горного азербайджанского села, закончил бакинскую мореходку и как лучший курсант получил такое распределение - помощником штурмана. Когда вошли во льды - он что-то там напутал и старпом вскользь заметил, что он ебал его маму в извращенной форме. Парень чуть не упал в обморок. Болел три дня, размышляя, убить старпома, себя, или все-таки попробовать добиться извинений (у них в селе за такие слова убивали сразу). На третий день решил, что так нельзя и поднялся на мостик. - Товарищ Старший помощник... - Опять ты... мать твою в рот... - сказал старпом, которого он отвлек от сложных и срочных вычислений частоты проблеска сигнального буя... За сим парень развернулся и на негнущихся ногах вышел на палубу. И сиганул за борт. Последним, что он увидел в полете с высоты пятиэжтажного дома, были огни станции (в четырех километрах от ледокола). Как он прошел (мокрый и практически голый) эти километры, как взобрался на крутую обледеневшую скалу - история умалчивает. Воля к жизни... Когда "Арктика" за ним вернулась, совместными усилиями экипажа судна и коллектива полярников за два дня были уничтожены две бочки (400 л.) спирта, а первое, что сказал старпом было: - Ну, блядь, я в рот ебал твою маму, пидорас невменяемый...