История эта произошла со мной и моим отцом лет 10 тому назад. Дело в том, что моя прабабка, то есть бабушка моего отца, родом из Тверской деревни, маленькой и заброшенной. Отец мой в детстве очень много времени провел у своей бабушки. Поэтому, будучи сугубо городским жителем, в этой деревеньке он считается своим, местным. А поскольку по наследству он получил и домик в этой деревеньке, то каждое лето он проводит там. Жители этой деревеньки делятся на две категории. Первая, наиболе многочисленная, состоит из древних стариков и старушек, доживающих свой век. Вторая же, совсем малочисленная, состоит из отрпысков этих стариков и старушек, причем все они по возрасту ровесники моего отца, но, в отличие от него, с алкогольно-криминальной судьбой. Оно и понятно, те, кто с другой, более благополучной судьбой - те живут в других, более удобных местах, а этим просто больше податься некуда, вот они и обитают у своих дряхлых родителей в промежутках между очередными отсидками. Как-то летом, идем мы с отцом через поле к лесу, где затеяли срубить несколько деревцов для поправки изгороди. Вдруг до нашего слуха доносятся крики, мат-перемат. Смотрим - бежит к нам через поле мужик, колом размахивает и орет: - Сука!!! Убью на фуй!!! Падло!!! Покалечу!!!... И все это явно адресовано в нашу сторону. "Лесник, что ли?" - мелькнуло у меня в голове, но мы ведь еще ничего не срубили... Отец мой пригляделся и мрачно так говорит: - Это Колюня, Манюшкин племянник. Мне сказали, он недавно из тюрьмы пришел и теперь запил на радостях. Ты давай-ка, отойди маленько за меня. Надо заметить, что батя мой - мужик не маленький. В молодости был чемпионом СССР по академической гребле. Я, в общем-то, тоже пошел габаритами в него. Но когда на тебя несется пьяный урка с колом наперевес, как-то не очень спокойно на душе. Тут этот Колюня подбегает к нам, руки трясутся, рожа злобой перекошена. Подбежал, значит, и вдруг встал как вкопаный. Кол опустил, почесал затылок и широко так заулыбался моему отцу. - Ой, Толя, это ты! - в радостном экстазе молитвенно препел урка. - А я думаю, кто это такой здоровенный топает? Приехал, значит, отдохнуть. Ну и правильно, правильно, а то чего там в вашей Москве хорошего. А это, стало быть, сыночек твой? Похож, похож на папку. - Здорово, Колюня, - поздоровался мой батя, настороженно пожимая протянутую руку. - С освобождением тебя. А ты чего тут бегаешь-то? - Да вот, понимаешь, вчера мы с Борькой Бирюком все, что было в деревне, выпили. Сегодня башка трещит... Да и тоска-а-а-а тут... - Ну да, - понимающе кивнул отец. - Ну ладно, бывай Толя, пойду я... - вяло пробормотал Колян и отступил в сторону. Потом он уныло огляделся вокруг, устало почесал затылок, и вдруг гримасса озлобления вновь перекосила его лицо. Подхватив свой кол и размахивая им над головой, Колян опять рванул куда-то через поле, выкрикивая кому-то уже знакомые нам угрозы: - Убью падло!!! Сука @баная!!! Покалечу!!! Может увидел кого-то другого. Может так просто, пробежаться решил со скуки. P.S. На следующий год отцу деревенские сказали, что Колюня опять в тюрьме. Говорят, покалечил таки кого-то.