Как-то летом пошли с друзьями на два-три дня в горы. И пошла с нами подружка одна, очень милая девушка москвичка. Причем у всех было такое чувство, что она в жизни за пределы кольцевой не выбиралась. Забрались мы на наше любимое место в одной симпатичной долинке и начали устраиваить лагерь. Парни ставят палатки, таскают коряги на дрова, делают очаг. Девчонки наводят в палатках уют и вообще занимаются ерундой. У одного из нас был фирменный котел - могучий такой калган, чиненый-перечиненый, с ним еще его дед по всяким геологически-комсомольским делам шастал. Соответственно нагар на этом монстре был на два пальца. Вот он отстегивает его от рюкзака и начинает страшно материться: оказывается, его младший брат, который недели за де до этого тоже ходил в поход, котел не вымыл, и теперь его покрывают мощнейшие наслоения окаменевшего супа. Начинаем выяснять, кто пойдет его отмывать. Мы, мужики то есть, пресекаем всякое вякание слабого пола и орем, что раз мы на себе все сюда приперли и здесь обустроили, то сейчас завалимся отдохнуть на мягком мху, а вот они наконец приступят к исполнению основной женской обязанности. Девушки пытаются огрызаться, но в глубине души понимают, что мы правы и начинают выяснять, кто пойдет к ручью трудиться. И тут их взгляды останавливаются на бедной москвичке, которая все это время громко восхищалась красотами заполярной природы. "Ага!" - думают девушки, и самая среди них заводная лисичкой подкатывает к ничего не подозревающей "городской хризантеме": - Оленька, мы тут все уже наладили, надо вот только котелок помыть. Оленька соглашается и наивно просит ершик. Ей раз'ясняют, что с ершиком в тайгу ходят извращенцы, а сильные первобытные женщины (впрочем, и мужчины тоже) оттирают посуду в кристалльной воде горных ручьев песочком. Оленька принимает вызов и отважно требует себе котелок, горный ручей и песок. Ей об'ясняют, как пройти к ручью и вручают котел. При виде этого допотопного чудовища у бедненькой начинают дрожать губы, а глаза наполняются слезами, но она девушка гордая, посему уходит работать. Мы лежим, блаженствуем на солнышке. Время неспешно течет, и тут одна из наших девушек замечает, что за час можно помыть и десять котлов. Мы немедленно просыпаемся и начинаем волноваться. Место глухое, мало ли медведь какой невоспитанный набредет. Кто-то робко замечает, что если бы она увидела медведя, то мы бы это сразу услышали. Ему резонно возражают, что никто ей не говорил, чтов этом случае надо кричать. В общем, все подхватываются и ломятся искать Ольгу. Выбегаем к ручью и наблюдаем картину, которую я никогда не забуду. На берегу как Золушка сидит Оленька, и заливаясь горючими слезами, оттирает песочком многовековой толстенный нагар, который можно было разве что топором срубить. Ее парень по этому поводу сказал: "Настоящая русская женщина - сильная, самоотверженная, работящая и дура-дурой"