Польша, конец 80-х. Работаю военным корреспондентом очень военной газеты. В язык въехал относительно быстро, с артикуляцией проблем тоже не возникало. Стал покупать местные газеты - главным образом, "Газету выборчу" (ее "Солидарность" основала). Однажды стою у киоска, с продавщицей треплюсь. Подходят две бабы - жены наших же офицеров, между прочим. Только недавно из Союза приехали... Трутся так нервно у стекла витрины, робеют. А витрина - цветная, бля! Конечно, не так, как в Германии или Голландии - но все равно: это вам не ебанутое СибВО или УрВО! Баб явно на сладенькое потянуло. В смысле, на жвачку. - Слышь, пани, - говорит одна по-русски. - А гУма у тебя есть? - Есть, есть, - говорит киоскерша. - Дай, пани, десять... Нет! Двадцать штучек! Откуда ж бабам-то этим знать, что у поляков "гУма" (резина) сразу две разновидности товара означала. Первая - "до жУччя" - и была, собственно, жвачкой, только ее в нашей Легнице в продовольственных магазинах купить можно было. А вторая "гУма" - "до пердолЕня" - обыкновенными гондонами являлась. Дает, значит, киоскерша, бабам два десятка презервативов, мне подмигивает. Бабы платят, сгребают гондоны в сумочки (пополам!) - и вдруг замечают стервозную мину продавщицы. Одна вроде въехала... - Слышь, пани? - спрашивает настороженно. - А эту вот гуму жевать можно? И показывает так мимикой... - А то юж як пани сОбе жиче! ("Ну, это уж как вам самой захочется") - выдает киоскерша.