Лет десять уже прошло. Учился я в одной очень прославленной военной академии. За время обучения приколов куча случилась и со мной, и с людьми, меня окружавшими (очень достойными, надо сказать, людьми). Эту историю мне рассказал капитан-пятигодичник за бутылкой водки длинной декабрьской ночью в наряде по факультету: "Дело было в солнечном Канске (Сибирь глухая, но для офицера не худший вариант), где-то в начале восьмидесятых, в разгаре зимы. В ракетном полку назрела необходимость проведения урочного техобслуживания вверенной боевой единицы, коя уже лет ковырнадцать дожидалась боевого применения в своей уютной шахте посреди тайги. По сему случаю с технической базы прибыла команда специалистов, в числе которых и ваш покорный слуга. На уазе преодолели полсотни верст по тайге, пообщались с внешним караулом, преодолели дикое количество "колючек" с напряжением и без оного, и - вот она - точка! Чтоб вы представляли - бетонное поле, размером с футбольное, посредине дзот для местного караула, и на поле два люка. Один для "маши", другой для боевых офицеров и сраных ремонтников. Начальник караула, румяный старлей, переписал всех в журнал, пожелал успехов и скорейшего окончания работ. Пятница же. И помог задраить за нами люк. Неприятности начались сразу. Одно менять, другое чинить - закопались... Вечерело, но домой решили не ехать - а то ведь завтра все по новой, в субботу! Закончили только во втором часу ночи. Вылезаем наверх, устало матерясь и прикидывая, через сколько за нами уаз приедет. И тут... "Стой! Стрэлят буду!" стоим... даже руки подняли, что не очень-то удобно в армейском бушлате. Стоим минут пять - ничего не происходит. Подали голос, мол парень, не дури. А он опять "Стой!" и турель поворачивает. Скрип мерзкий такой... и затвор - щелк! Затвор, между прочим, пулемета калашникова танкового. Игрушка не детская, посему легли мы все на бетон синхронно, без команды. И тишина... Только ветер свистит, пытаясь уровнять наши родные 36,6 с забортными -38. А боец на турели никак себя не проявляет. А нам холодно. Лежим, как жабы на бетоне под прожекторами, и не нужны никому. И так минут сорок. Потом старший принимает решение - раз уж кабздец - так уж лучше из пулемета, чтоб не мучиться. Ползем к караулке. Но - потихоньку - страшно уж очень. Доползли... Стучим. Начкар - "В ружье!", кто вы? БЛЯДЬ! кони в пальто, журнал почитай! Почитал. Ё-мое, мужики, заходите, чаю щас, туда-сюда. Стоп! А почему боец Баяубаев вас не видел и не сообщил? И бегом наверх. Когда он вернулся через две минуты, выглядел он хуже, а трясся сильнее, чем все мы вместе взятые. Мужики, говорит, вы в рубашках родились. Залезаю на турель - а боец Баяубаев съеборился в клубок и рыдает в голос. - Баяубаев, что случилось!? - Прошли... - Кто прошел? Куда? - Они прошли... - Еб твою мать, Баяубаев, толком скажи, что произошло!!!??? - Пулемет заклинило... ...................... История имела последствия, т.к. получила огласку. Оба начкара были выебаны за распиздяйство, начальник службы вооружения - за оружейную смазку, несоответствующую сезону, наша команда - за любовь к выходным. А в роты охраны ракетных войск с тех пор только славян берут.