Сколько ходит анекдотов и историй про таможенников. А, между прочим, существуют и таможенницы. В конце мая 1985 г., печально известного своим Указом, возвращался я из Варшавы. Трехместное купе, попутчики - здоровенный поляк и Юра, русский, по случаю Указа, пьяный в зюзю. Весь поезд, кроме меня-дурака, дружно везет в Союз один и тот же товар - джинсы и итальянские темные очки. Мой сосед поляк тоже хочет провезти очки и три пары джинсов. Одну тут же натягивает на себя, объясняет, что таможня - звери и говорит мне: - У тебя синий паспорт, тебя таможня не тронет. Выручи, положи себе в пиджак десяток очков. Ну, не откажешь же. Кладу во внутренний карман пиджака. Выгляжу, как Мерлин Монро, у которой ампутировали одну грудь. И только собираюсь эти чертовы очки куда-нибудь переложить, вдруг входит обалденная девушка. Супер. Я даже не сразу сообразил, что таможенница. Все встают. Я быстренько свой грудастый пиджак скидываю. Эта супер начинает шмонать поляка. Что за джинсы? на продажу? платите пошлину. Тот говорит, нет, это мои. Ваши? ну-ну, а ну-ка наденьте на себя, сама выходит в коридор. Поляк снимает джинсы, пытается надеть другие, а те размеров на пять меньше, чем его размер. Ширинка не застегивается никак, оттуда все вываливается, парень запихивает обратно, но без успеха. Входит снова таможенница, видит такую картину, улыбается, тычет пальцем в вылезающие детали (от чего они еще больше начинают вылезать) и предлагает пошлину уплатить. Парень, весь красный от натуги, делает последнюю попытку застегнуться и вдруг оглушительно пукает. Даже не пукает, а просто, извините, пердит. Раскатисто так. Как весенний первый гром, примерно. Теперь краснеет и таможенница, меня разбирает смех, а нажравшийся Юра, дико хохоча, валится на полку. И прямо на мой пиджак. Опять раздается раскатистый треск - это расплющились 10 пар итальянских очков. Теперь смеется сообразившая все таможенница, мне уже не до смеха, на поляка вообще нельзя смотреть без слез. Потом таможенница машет рукой и выходит в коридор. Юра, провожая ее взглядом, шепчет мне: - Я сам железнодорожник, на этой дороге работаю, но первый раз вижу, чтоб на таможне такая кобета... Потом посмотрел на ее длиннющие ноги и сказал мечтательно: - Эх, по таким бы рельсам, да в депо!