Приключилось эта история летом 91 года, когда мне случилось тусоваться с группой американских студентов на Байкале. Один из этих студентов по имени Джеф изучал русский язык, а советская группа ему всячески в этом помогала. За исключением одного парня по имени Миша, довольно грубого и нелюдимого мужика, который частенько любил заявить Джефу, что мол, "басурманину русской души не понять". Джефа это, естественно, задевало. Так и кричал бывалоча: "Почьему нье поньять? Я все-все понимайу..." В общем, через некоторе время, вместо того чтобы учиться нормальному литературному "рашену", он углубился в изучение сленга, и в особенности того, каким пользовался Миша. А тот ужасно любил к месту и не очень вставлять в свою речь словечко "охренеть", чаще всего в значении "здорово". Короче, Джеф раз и навсегда уяснил, что "охренеть" - это выражение восторга и общей удовлетворенности. И вот пошли мы как-то в русскую баню на живописном берегу Байкала. Экзотика! Попарившись, мы заныривали в ледяную байкальскую водичку, правда, до нее нужно было бежать метров десять по прибрежной гальке. Дело клонилось к вечеру, видимость все хуже. Миша, который еще ни разу не окунался в озеро, выбегает из бани и, видя перед собой мерцающую гальку, решает, что это уже вода и прямо с крыльца рыбкой ныряет вниз. Бум!!! Все русские наблюдатели сползают по стенкам от хохота. Воспитанные и сердобольные американцы в ужасе бегут к пострадавшему, впереди прочих несется Джеф. Миша тем временем очумело поднимает голову и произносит: "ОХРЕНЕТЬ...!" Джеф цепенеет. Потом поворачивается к нам, и голосом полным тоски и безысходности произносит: - Нет... не поньять... Как мы тогда не умерли, не знаю. За точность слов я ручаюсь. А в русском Джеф все равно здорово продвинулся за это лето.