
English: 
Hey, what's up guys? It's Dan.
Welcome to the show.
So, a couple of months ago,
while surfing the interwebs,
I stumbled over a video by YouTube's
anti-feminist Mesopotamian emperor,
titled "TYT vs the Nazi Menace."
This video came out shortly after the news
broke that the Trump administration
was separating children from
their parents at the border,
and the progressive news network
TYT did a little piece on it,
pointing out how practices like these,
combined with the extremely hostile
rhetoric of the Trump administration,
are reminiscent of the Nazis'
rhetoric and practices.
Now, don't worry, we're not gonna
watch Carl's full response,
since it's mostly pretty self-defeating stuff,
but I'll show some clips to sum up Carl's
contention with comparisons like these.
The link to the video is in the description
so you can listen to everything in context.
[Carl:] It's strange, as a foreigner
watching American media,
watching the descent into absolute
lunacy from the left-wing media.

Polish: 
Hej, tu Dan. Witam w programie.
Parę tygodni temu, surfując po sieci internetowej,
natrafiłem na film YouTubowego antyfeministycznego władcy Mezopotamii
pod tytułem "TYT vs Widmo Nazizmu".
Ten film pojawił się krótko po tym, jak okazało się,
że rząd Trumpa oddziela dzieci od ich rodziców na granicy,
i progresywna sieć informacyjna TYT zrobiła o tym krótki film,
zwracając uwagę na to, jak takie działania, w połączeniu z bardzo wrogą retoryką rządu Trumpa,
przypominają retorykę i działania nazistów.
Spokojnie, nie będziemy oglądać całej odpowiedzi Carla [Carl Benjamin aka Sargon of Akkad],
jako, że głównie sam siebie kompromituje,
ale pokażę parę fragmentów, by podsumować zastrzeżenia Carla wobec tego rodzaju porównań.
Link do jego filmu jest w opisie, żebyście mogli wysłuchać tego wszystkiego, znając kontekst.
[Carl] Dziwnie jest oglądać amerykańskie media jako obcokrajowiec.
Oglądać zejście w kompletny *obłęd* przez lewicowe media.

Russian: 
Как дела, ребята? Это Дэн. Добро пожаловать на шоу.
Пару месяцев назад, пока я шарился по
интернету
Я наткнулся на видео анти-феминистского Месопотамского императора
под названием "TYT против Угрозы Нацистов"
Это видео вышло вскоре после новостей о том, что администрация Трампа
отделяла детей от их родителей на границе
и прогрессивная новостная сеть TYT сделала небольшой репортаж на эту тему
указывая, как такие практики, смешанные с крайне враждебной
риторикой администрации Трампа
напоминают риторику и действия нацистов.
Не волнуйтесь, мы не будем смотреть полный ответ Карла,
поскольку это противоречащая самой себе бессмыслица,
но я покажу несколько отрывков, чтобы показать несогласие Карла с такими сравнениями.
Ссылка на видео в описании, поэтому можете послушать всё в контексте.
[Карл]: Очень странно, что как иностранец, смотрящий американские новости
смотрящий спуск левых медиа в абсолютную невменяемость.

Russian: 
Эта сторона политики, которой в целом насрать на семью
внезапно очень, очень обеспокоена.
"Детей отделяют от их родителей на границе!
О, ну кто же подумает о детях?!"
[Ана]: Генеральный прокурор Джефф Сешнс разочарован в том,
что так много критиков сравнивают политику нулевой толерантности
отделяющую детей от их родителей, которых затем наказывают за проступки
с нацистами.
[Карл]: *усмехается*
Интересно почему так, Ана. Не знаю, может это потому что
это абсолютно нерациональное сравнение.
А может это потому что такое абсолютно обесценивает термин "нацист".
Сами подумайте, нацисты не были просто людьми, контролирующими свои границы.
У нацистской партии и их философии было куда больше взглядов.
Если ты можешь в это поверить, Ана.
Это как будто называть людей, охраняющих твои границы нацистами,
только потому что они верили в границы.. а кто ещё верил в границы?

English: 
The side of politics that doesn't generally
give a shit about the family unit
all of a sudden is really, really, bothered.
"Kids are being separated from their
parents at the border!
Oh, won't somebody think of the children?!"
[Ana:] Attorney General Jeff
Sessions is frustrated
that so many critics are comparing
the zero tolerance policy of
separating children from their
parents, who then get prosecuted
for misdemeanors, to Nazis.
[Carl:] *Chuckles*
I wonder why that is, Ana.
I wonder if it's because it's
a completely irrational comparison.
And I wonder if it's, in fact, devaluing the term "Nazi".
I mean, the Nazis weren't just people
who enforced their own borders.
There was actually a lot more to the Nazi
Party and their philosophy than that.
If you can believe it, Ana.
It's almost like calling people who are
keeping your borders secure "Nazis"
just because they believe in borders
and who else believed in borders?

Polish: 
Stronnictwo polityczne, które normalnie w dupie ma jednostkę rodziny,
ni stąd, ni zowąd jest *bardzo, bardzo zaniepokojone*, że
[absurdalnie histerycznym tonem] "dzieci są oddzielane od rodziców na granicy,
och, czy nikogo nie obchodzą dzieci!?"
[reporterka TYT] Prokurator generalny Jeff Sessions jest sfrustrowany tym,
że tak wielu krytyków porównuje politykę zerowej tolerancji
oddzielania dzieci od ich rodziców, którzy są następnie oskarżani o wykroczenia,
do nazistów.
[Carl] [obrzydliwy śmiech]
No ciekawe, dlaczego?
Ciekawe, czy to dlatego, że to kompletnie *nieracjonalne* porównanie?
Ciekawe czy, właściwie, nie deprecjonuje to terminu "nazista"?
Naziści to nie byli po prostu ludzie, którzy pilnowali własnych granic.
Partia nazistowska i jej filozofia to było coś znacznie bardziej złożonego,
JEŚLI POTRAFISZ SOBIE TO WYOBRAZIĆ, ANNO!
To prawie jak nazywanie ludzi, którzy pilnują Twoich granic, nazistami,
*tylko* dlatego, że wierzą w granice,
i o, kto inny wierzył w granice? Tak jest!

Russian: 
Вот именно, ёбаные нацисты...
Это не делает их одинаковыми, лунатики. Вы, блять, абсолютные вопищющие--
[Дэн]: Окей, я думаю, вы поняли мысль.
И совсем недавно, он сделал ещё одно видео, повторившее это мнение,
когда дело касается сравнения американских следственных изоляторов с концлагерями.
Прежде чем мы пойдем дальше, мне нужно рассказать, почему это видео выходит сейчас, а не раньше.
Наткнувшись на первое видео, я подумал, что это будет отличная возможность поговорить
об обоснованности сравнения с нацистами и о том, думаю ли я,
что они выдерживают критику, когда речь идёт о текущей администрации Трампа.
И есть много причин, почему я забрасывал несколько попыток
и почти не собирался делать такое видео вообще.
Первая причина заключается в том, что разговоры о подъёме Третьего рейха
и особенно Холокоста в такой манере
очень отличаются от попыток объяснить другие исторические события,
как, например, Первый крестовый поход.
Эти темы несут с собой колоссальное количество ответственности, и если я, как неспециалист
попытаюсь объяснить эти социально весомые и сложные события,
это показывает большую самонадеянность с моей стороны.

English: 
That's right, fucking Nazis...
It doesn't make them the same, you lunatics.
You absolute fucking howling—
[Dan:] Okay, I think you get the idea.
And now quite recently, he did another
video reiterating that opinion
when it comes to comparing the U.S.
detention facilities to concentration camps.
Now, before we move on, I should tell you
why this video comes out now and not earlier.
After stumbling upon the first video, I
thought to myself that this would be a great
opportunity to talk about the validity
of Nazi comparisons
and if I think those hold any water with
respect to the current Trump administration.
And there are numerous reasons why
I had to scrap several attempts
and was almost not going to do
a video like this at all.
The first one being that talking
about the rise of the Third Reich,
and especially the Holocaust, in this way
is much different from trying
to explain other historical events,
like why the First Crusade
happened, for instance.
These topics bring with them a
tremendous amount of responsibility,
and for me as a layman to attempt to explain
these very socially weighted and complex events
really implies a great deal of 
arrogance on my part.

Polish: 
[uderza w coś] Jebani naziści!
To nie czyni ich tym samym. Wy wariaci.
Wy absolutni kurwa...
[Dan] Okeej, myślę, że rozumiecie ten przekaz.
I całkiem niedawno zrobił kolejny film,
powtarzając tę opinię w kwestii porównywania amerykańskich ośrodków dla nielegalnych imigrantów do obozów koncentracyjnych.
Zanim przejdziemy dalej, powinienem powiedzieć, dlaczego ten film pojawia się teraz, a nie wcześniej.
Po natknięciu się na pierwszy film pomyślałem, że to świetna okazja,
by porozmawiać o słuszności porównań do nazistów,
i czy myślę, że są one adekwatne do aktualnego rządu Trumpa.
Jest wiele powodów, dlaczego musiałem porzucić kilka poprzednich podejść,
i prawie miałem nie robić takiego filmu w ogóle.
Pierwszy z nich: taka rozmowa o powstaniu III Rzeszy i, w szczególności, Holokauście,
jest zupełnie różna od wyjaśniania innych wydarzeń historycznych,
jak, na przykład, dlaczego pierwsza krucjata miała miejsce.
Te tematy niosą ze sobą olbrzymią odpowiedzialność,
i ja, laik, wyjaśniający te bardzo istotne i skomplikowane wydarzenia,
to spora arogancja z mojej strony.

English: 
And while I always try to frame my videos as my
opinion at the time, or as points to be considered,
I can't negate that what it boils down to is the appearance of a lecture.
Another, even bigger reason is that to portray
Germany's descent into Nazism as a
cautionary tale, it's somewhat necessary
to explore how people thought at the time,
shifts in their moral axioms, and
inner justifications for their crimes.
In doing so, it's very easy for me to come
off as wanting to humanize the Nazis,
and I want to make it extra clear that
it's not my goal to shift responsibility
or excuse any of their actions.
But sometimes it's necessary to take an
analytical approach to show how we are
no different from the people living in
Germany before the Nazis seized power,
and even after.
With that said, given the current conversation
about what a concentration camp is,
my two cents might be interesting
to some of you, but I need to reiterate
that I'm only able to provide a very narrow
view on the discussed subjects
since I'm neither an expert on the Third
Reich nor a social psychologist.
So please, take this as what it is.
The last disclaimer would be that this
is not a response video, per se.

Polish: 
I chociaż zawsze staram się przedstawiać moje filmy jako moja opinia w danej chwili
lub argumenty warte rozważenia,
nie mogę zaprzeczyć, że sprowadza się to do czegoś, co wygląda jak wykład.
Kolejny, jeszcze ważniejszy powód:
by przedstawić osunięcie Niemiec w nazizm jako ostrzeżenie,
trzeba rozważyć, jakie panowały wtedy nastroje wśród ludzi,
zmiany w moralności i wewnętrzne usprawiedliwienia zbrodni.
Robiąc to, łatwo wyglądać, jakby chciało się uczłowieczyć nazistów, i chcę, żeby było to zupełnie jasne:
moim celem nie jest przeniesienie odpowiedzialności czy usprawiedliwianie jakichkolwiek ich działań.
Ale czasami trzeba analitycznego podejścia, by pokazać,
jak nie różnimy się wcale od ludzi żyjących w Niemczech przed przejęciem władzy przez nazistów,
a nawet później.
To powiedziawszy, w świetle aktualnej dyskusji o tym, czym jest obóz koncentracyjny,
moje trzy grosze mogą być dla niektórych interesujące,
ale muszę podkreślić, że moje spojrzenie na ten temat jest bardzo niekompletne,
jako, że nie jestem ani ekspertem na temat III Rzeszy, ani psychologiem społecznym.
Więc proszę, nie traktujcie tego jako nic więcej.
Ostatnia uwaga: to nie jest odpowiedź na filmy Carla.

Russian: 
И хотя я пытаюсь показывать свои видео как свои мнения время от времени, или вопросы на рассмотрение
я не могу отрицать, что в конце концов это выглядит как лекция.
Другая, более важная причина -- это то, что для показания спуска Германии в нацизм как
предостерегающей истории, необходимо исследовать, как люди думали в то время,
смещения в их моральных осях, и внутренние оправдания их преступлений.
Делая так, мне очень легко показаться человеком, пытающим гуманизировать нацистов
и я хочу дать чётко полнять, что моей целью не является смещение ответственности
или оправдание каких-либо из их действий.
Но иногда необходимо принять аналитический подход, чтобы показать,
что мы ничем не отличаемся от людей, живших в Германии, прежде чем к власти пришли нацисты
и даже после этого.
Разобравшись с этим, и имея текущий разговор о том, что такое концентрационный лагерь
мои пять копеек могут быть интересными для кого-то из вас, но мне нужно повторить
что я могу предоставить только очень узкий взгляд на обсуждаемые темы,
так как я не эксперт по Третьему рейху и не социальный психолог.
Поэтому пожалуйста, принимайте это видео за то, чем оно является.
Последний дисклеймер -- по сути это не ответное видео.

English: 
With Carl Benjamin, I just have the luxury
of having all kinds of terrible right-wing
arguments or attitudes condensed
into one or two videos.
His points just serve as a jump-off point
for us to talk about a broader subject,
so there isn't going to be a lot of debunking today.
Now with that disclaimer out of the way,
let's talk about concentration camps
and, after, about if comparing the current
U.S. to Nazi Germany holds any water.
It's easy to see why a congresswoman
calling the U.S. detention facilities
"concentration camps" would cause
such an intense debate in the U.S.,
considering that the education
system focuses so much
on concentration camps in the
context of Nazi Germany.
And, naturally, if that's what you associate
with the term "concentration camp,"
you would say "no, this comparison
doesn't make sense."
And let's watch a short clip
of what I was just talking about.
[Carl:] And then Alexandria Ocasio-Cortez
stomps on in with her socialist...
socialist Gucci boots, and it's just,
like, oh my god.
The fact that you keep these illegal immigrants
on the border while they're being processed

Russian: 
С Карлом Бенжамином у меня есть роскошь наличия всех отвратительных правых
аргументов или настроений, сжатых в одно или два видео.
Его аргументы служат лишь как точка прыжка для нас для разговора о более широкой теме,
поэтому много разоблачений сегодня не будет.
С дисклеймером покончено, теперь давайте поговорим о концлагерях
и после о том, есть ли смысл сравнивать текущие США с нацистской Германией.
Легко увидеть, почему представительница конгресса, называющая изоляторы
"концентрационными лагерями" вызвала такое бурное обсуждение в США,
учитывая что система образования так сильно фокусируется на концлагерях
в контексте нацистской Германии.
И естественно, что если вы это ассоциируете с термином "концентрационный лагерь",
вы бы сказали "нет, в этом сравнении нет никакого смысла"
Давайте посмотрим короткий отрывок того, о чём я говорил.
[Карл]: И потом Александрия Оказио-Кортез притоптывается с её социалистическими..
её социалистическими ботинками от Гуччи и это, типа, боже.
Факт того, что вы держите нелегальных иммигрантов на границе, пока их дела рассматривают

Polish: 
Jest on po prostu wygodny, koncentrując wszelkiego rodzaju okropne, prawicowe argumenty i nastawienia
w jednym czy dwóch filmach.
Jego argumenty to dla nas tylko punkt wyjścia do szerszej dyskusji na ten temat,
więc będzie dzisiaj dużo obalania.
Powiedziawszy to wszystko, porozmawiajmy o obozach koncentracyjnych
i, następnie, czy porównywanie współczesnego USA do nazistowskich Niemiec ma jakiś sens.
Nietrudno zrozumieć, dlaczego członkini Kongresu, nazywając ośrodki dla imigrantów
"obozami koncentracyjnymi", wywołała tak intensywną dyskusję w Stanach Zjednoczonych,
biorąc po uwagę to, że system edukacji tak bardzo skupia się na obozach koncentracyjnych
w kontekście nazistowskich Niemiec.
I, naturalnie, jeżeli to właśnie utożsamiasz z pojęciem "obóz koncentracyjny",
powiesz: "nie, to porównanie nie ma żadnego sensu".
Obejrzyjmy krótki fragment o tym, o czym właśnie mówiłem.
[Carl] I wtedy pojawia się Alexandria Ocasio-Cortez,
ze swoim socjalistycznym...
socjalistycznymi bzdurami,
i to jest po prostu... O mój Boże!
To, że przetrzymujecie tych nielegalnych imigrantów na granicy, kiedy są sądzeni,
w czymś, co nazwalibyśmy aresztem śledczym,

Russian: 
в том, что мы называем следственными изоляторами, что я считаю точным названием...
"Это концлагеря!"
Александрия, моя дорогуша.
Это не концлагеря.
Концлагеря -- это не то, куда люди стремятся попасть.
Но сюда они попасть хотят.
Они пытаются попасть в эти "концлагеря"
Что делает их противоположностью того, чем являются концлагеря.
Знаешь, реальные концлагеря -- это способ убийства людей, Александрия.
Это способ геноцида людей. Или превращения их в рабочих крепостных.
Чем, опять же, следственные изоляторы не занимаются.
На самом деле они спасают жизни?
Это абсолютно противоположная вещь,
где всем выносится приговор: понимаешь, впустить их или отправить домой.
Но очевидно, что Vox: "Я еврейский историк.
Да, мы должны называть центры содержания на границы 'концлгерями.'

English: 
in what we will call detention facilities,
which I think is most accurate...
"They're concentration camps!"
Alexandria, my dear.
These are not concentration camps.
Concentration camps are not something
that people try to get into.
They want to get there.
They're trying to get to those
"concentration camps."
Which makes them the opposite of what
actual concentration camps are.
You know, actual concentration camps
are actually a way of killing people, Alexandria.
They're a way of genociding people.
Or turning them into work serfs.
Which, again, is not what the
detention centers are doing.
They're actually saving lives!
It's actually the total opposite point,
where all these people can be processed:
you know, let in or sent home, whatever.
But obviously, Vox: "I'm a Jewish historian.
Yes, we should call border detention centers 'concentration camps.'

Polish: 
co, moim zdaniem, jest najbardziej trafne...
To obozy koncentracyjne!
[protekcjonalnie] Alexandria. Skarbie.
To nie są obozy koncentracyjne.
Obozy koncentracyjne nie są miejscem, do którego ludzie próbują się dostać.
[Przewijamy trochę]
[link na dole]
Oni chcą tam być! Próbują się dostać do tych
"obozów koncentracyjnych".
Co czyni je przeciwieństwem faktycznych obozów koncentracyjnych, wiesz...
Faktyczne obozy koncentracyjne to sposób na *zabijanie ludzi*, Alexandria.
To sposób na ludobójstwo!
Albo na zamianę w niewolników,
co, znowu, nie jest tym, co te ośrodki robią.
One tak naprawdę ratują życia!
To tak naprawdę zupełne przeciwieństwo!
Podczas, gdy ci ludzie są sądzeni,
nie wiem, wpuszczani... Nieważne!
[Przewijamy trochę]
[link na dole]
Ale oczywiście, Vox! "Jestem żydowskim historykiem."
"Tak, powinniśmy nazywać ośrodki na granicy >."

English: 
It isn't just accurate, it's necessary."
No, it's wild hyperbole.
There is not going to be a genocide of Native,
er, Central Americans under Donald Trump.
This is not a way of killing them off.
This is a way of keeping them safe
while we figure out what's going on with
them. I say "we", well...
while the border agents and whoever is
involved with it figure out what to do,
in line with the law and the process.
Usually, now would be the time to
go over this point by point,
showcasing reports about awful conditions and preventable deaths in these camps,
allegations of forced labor and sexual
assault including minors,
maybe some footage that would contradict
how awesome it is to be there
and interviews with people on the ground
saying how desperate they are to leave,
but with this one, we're going
to try something else.
Let's try a hypothetical. Stick with me on this one.
I promise this will all make sense.
Imagine there is a country somewhere,
and this hypothetical country
is currently facing a large influx of asylum
seekers or immigrants for whatever reason.
These newly arriving people don't
speak the same language

Russian: 
Это не просто правильно, это необходимо." Нет, это дикая гипербола.
Не будет геноцида коренных народов, э-э, центральных американцев под Дональдом Трампом.
Это не способ их убийства. Это для их же безопасности,
пока мы решаем, что с ними произойдет. Я говорю "мы", ну...
Пока агенты на границы и все вовлеченные решают, что делать
в соответствии с законом и процессом.
Обычно, сейчас было бы время разобрать это фраза за фразой,
показывая доклады об отвратительных условииях и предотвратимых смертях в этих лагерях,
обвинения в принудительном труде и сексуальном насилии против несовершеннолетних,
может какой-нибудь футаж, который противоречит тому, как классно там находиться
и интервью с людьми на земле, говорящими о том, как отчаянно они хотят уйти оттуда,
но в этот раз мы попробуем кое-что другое.
Давайте попробуем гипотетическую. Проследуйте за моей мыслью.
Обещаю, что в ней будет смысл.
Представьте, что есть некая страна, и эта гипотетическая страна
встречает большое количество беженцев или иммигрантов по той или иной причине.
Эти новые прибывшие люди не говорят на том же языке

Polish: 
"To nie tylko poprawne, to konieczne." Nie, to ogromne wyolbrzymienie.
Nie będzie ludobójstwa rdzennych Amer... Środkowych Amerykanów
za Donalda Trumpa,
to nie jest sposób na zabijanie ich, to sposób na zapewnienie im bezpieczeństwa,
podczas, gdy zastanawiamy się, co z nimi zrobić.
Mówię "my", w sensie strażnicy...
eee... strażnicy graniczni, czy ktokolwiek bierze w tym udział,
zastanawiają się, co z nimi zrobić, zgodnie z prawem i procesem.
[Dan] Normalnie teraz przeanalizowałbym to zdanie po zdaniu,
przytaczając raporty o okropnych warunkach i śmierciach, którym można było zapobiec,
zarzuty o przymuszoną pracę i molestowanie seksualne, również niepełnoletnich,
może jakieś nagrania zaprzeczające temu, jak super jest tam przebywać,
i wywiady z osobami na miejscu, mówiącymi, jak desperacko chcą się wydostać...
Ale tym razem spróbujemy czegoś innego.
Spróbujmy sytuacji hipotetycznej,
i zostańcie ze mną, obiecuję, że to będzie miało sens.
Wyobraźcie sobie, że jest sobie państwo... gdzieś.
I to hipotetyczne państwo doświadcza aktualnie dużego napływu uchodźców czy imigrantów,
z jakiegokolwiek powodu.
Ci nowo przybyli ludzie nie mówią tym samym językiem

English: 
and are from a part of the world that is
seen as fundamentally different
than the country they're trying to get into.
As always, the usual social tensions arise, 
and the typical debates are being had
about how to handle the situation.
And the political right of this country
calls for swift deportation and denying
these people asylum, saying,
"We can't take in the whole world," etc.
You know how this goes.
The debate goes back and forth, and the
usual articles are being published
showcasing each side of the argument.
Here's how one of these might look like:
"The increasing immigration of
this new group of people
is gradually becoming
a serious problem.
Although one may be far from wanting
to deny these unfortunate ones
the right to asylum, it must not be forgotten
that a large proportion of these arrivals
are made up of people whose immigration
and settlement in our country
meets justified concerns.
Pity for them must not
blind us to the fact
that they are largely unfit for
integration into our society."
Naturally, there are also voices in the
press arguing for the opposite,
and opinion pieces like this
are also published:
"In the public, increasing
voices can be heard
that demand legal measures against the 
newly arriving asylum seekers (...).
These people are deemed black marketeers,
smugglers and criminals, or as work-shy.

Polish: 
i pochodzą z części świata uawżanej za fundamentalnie różną od kraju, do którego próbują się dostać.
Jak zawsze, pojawiają się zwyczajne napięcia społeczne
i toczą się typowe dyskusje o tym, jak poradzić sobie z sytuacją,
i polityczna prawica tego kraju nawołuje do szybkiej deportacji
i odmawianie tym ludziom azylu,
mówiąc "nie możemy przyjąć całego świata" i tak dalej, wiecie, jak to wygląda.
Debata się toczy i publikowane są typowe artykuły, prezentując obie strony dyskusji.
Tak mógłby wyglądać jeden z nich:
"Wzrastająca imigracja tej nowej grupy ludzi stopniowo staje się poważnym problemem."
"Chociaż można stronić od odmawiania tym pechowym ludziom prawa do azylu,"
"nie można zapominać, że znaczna część tych przyjezdnych to osoby,"
"których imigracja i osiedlenie w naszym kraju spotyka się z uzasadnionym sprzeciwem."
"Współczucie im nie może przesłonić nam faktu, że"
"są oni w znacznej części niezdolni do integracji w naszym społeczeństwie."
Naturalnie, są też w prasie głosy strony przeciwnej,
i publikowane są również artykuły takie, jak ten:
"W debacie publicznej słychać narastające głosy domagające się"
"przedsięwzięcia środków prawnych przeciw nowo przybywającym uchodźcom."
"Ludzie ci oskarżani są o działalność na czarnym rynku,"
"przemyt i przestępczość, lub niechęć do pracy."

Russian: 
и происходят из части мира, считающейся фундаментально отличающейся от страны
в которую они пытаются попасть.
И как обычно, возникает социальная напряженность, и ведутся типичные дебаты
о том, как разобраться с ситуацией. Правые в этой стране призывают к быстрой депортации
и отказ этим людям в убежище, говоря, что
"Мы не можем принять весь мир", итд. Вы знаете, как это происходит
Дебаты ведутся туда-сюда, и публикуются типичные статьи, показывающие
обе стороны этого спора.
Одна из них может выглядеть так:
"Растущая иммиграция этой новой группы людей
постепенно становится серьёзной проблемой.
И хотя нам крайне не хочется отказывать этим несчастным людям
в праве на убежище, не должно забываться, что большая часть этих прибывших -- это люди,
чья иммиграция и обустройство в нашей стране
встречает обоснованное беспокойство.
Сочувствие к ним не должно скрыть от нас факт о том,
что они не подходят для интеграции в наше общество."
Естественно, что часть голосов в прессе имеют противоположные взгляды
и мнения вроде таких также публикуются:
"Среди публики слышится всё больше голосов, требующих легальные действия
касаемо новоприбывших беженцев
Эти люди считаются торговцами на чёрном рынке, контрабандистами и преступниками, или нежелающими работать.

English: 
All these arguments are aimed at taking 
the strongest measures,
i.e. to cram them into concentration camps
or force them to leave the country.
A measure that destroys so many livelihoods
should not be based on bold allegations.
Even less it should be based on demagogic
agitation that doesn't live up to the facts
nor is capable to effectively remedy
existing damage. (...)
Truly, the recovery of our country cannot
be brought about by the use of force
against a small, defenseless
fraction of the population."
Eventually, the authorities respond
to increasing right-wing pressure
and set up facilities to concentrate
asylum seekers and immigrants
without citizenship to ensure
swift deportation.
Shortly after they are set up, though,
reports of unsanitary conditions and
inhumane treatment spark public
protests, and a female politician
decides to tour some of these facilities
to get a picture of the situation.
The conditions she witnesses in these
camps are absolutely appalling to her,
and in front of Parliament, she claims that
detainees are forced into wooden barracks
infested with bugs, and that the air
in these buildings is unbearable.
At night they only have sliced-up blankets
to protect themselves from the cold,

Polish: 
"Wszystkie te argumenty celują w najsilniejsze środki,"
"czyli wrzucenie ich do obozów koncentracyjnych czy zmuszenie do opuszczenia kraju."
"Działanie, które niszczy tak wiele żyć, nie powinno być oparte na śmiałych oskarżeniach."
"Tym bardziej nie powinno być oparte na demagogii,"
"która nie idzie w parze z faktami i nie jest w stanie naprawić obecnych szkód."
"Doprawdy, regeneracja naszego kraju nie może być przeprowadzona"
"poprzez użycie siły przeciw niewielkiej, bezbronnej części populacji."
Ostatecznie władze odpowiadają na wzrastającą presję ze strony prawicy
i zakładają placówki, których celem jest koncentracja uchodźców i imigrantów bez obywatelstwa,
by zapewnić sprawną deportację.
Jednak, krótko po ich założeniu,
raporty o niehigienicznych warunkach i niehumanitarnym traktowaniu wzbudzają sprzeciw społeczeństwa,
i polityk płci żeńskiej postanawia objechać część tych placówek,
by zyskać pewien obraz sytuacji.
Warunki, których doświadcza w tych placówkach, są dla niej absolutnie zatrważające,
i przed parlamentem opowiada, że więźniowie przetrzymywani są w
drewnianych, zarobaczonych barakach, oraz że powietrze w tych budynkach jest nie do zniesienia.
W nocy mają tylko pocięte koce, by osłonić się przed zimnem,

Russian: 
Все эти аргументы направлены на принятие сильнейших мер, т.е.
для того, чтобы упихнуть их в концлагеря или заставить их покинуть страну.
Мера, уничтожающая так много средств к жизни не должна быть основана на дерзких обвинениях.
Ещё меньше она должна быть основана на демагогической агитации, не соответствующей фактам
и не способной успешно облегчить существующий урон (...)
На деле, восстановление нашей страны не может полагаться на использование силы
против маленькой, беззащитной части населения."
В конце концов, власти сдаются против давления правого крыла
и устанавливают объекты для концентрации беженцев и иммигрантов
без гражданства для быстрой депортации.
После этого, однако, сообщения о анти-санитарных условиях и нечеловеческом
отношении вызывает публичные протесты и женщина-политик
решает посетить часть этих сооружений, чтобы составить картину о ситуации.
Условия, которые она наблюдает в этих лагерях, абсолютно ужасающие для неё
и перед парламентом она утверждает, что заключенные заталкиваются в деревянные казармы,
наполненные жуками, и что воздух в этих зданиях невыносимый.
По ночам у них есть только изрезанные одеяла, чтобы защититься от холода,

Polish: 
mówi też o tym, że więźniowie otrzymują niespełniające norm jedzenie, włącznie ze zgniłymi ziemniakami.
Kontynuując, mówi:
"To nie tylko nasz obowiązek, ale też każdej porządnej osoby, by zakończyć tę hańbę tak szybko, jak to możliwe."
Zamyka swój raport, nazywając wymienione zdarzenia
"...silnie szkodliwe dla reputacji naszego kraju."
Inna postać publiczna również postanawia objechać te placówki
i dochodzi do odwrotnego wniosku, twierdząc:
"Podsumowując, możemy stwiedzić, że cała ta sprawa została rozdmuchana"
"i używana jest do agitacji politycznej przez lewicę."
Dobra, wystarczy tego.
O co w tym wszystkim chodziło?
Cóż, pomyślałem po prostu, że śmiesznie byłoby przedstawić trochę wydarzeń z innego czasu i miejsca,
biorąc pod uwagę, jak bardzo odzwierciedlają aktualne wydarzenia w Stanach Zjednoczonych,
podczas, gdy Wy nie wiecie, gdzie to się zdarzyło.
Ale wystarczy tej śmieszności, teraz nokaut:
jak prawdopodobnie się domyśliliście, nasze hipotetyczne państwo nie jest wcale hipotetyczne.
Jest bardzo prawdziwe, i wszystko to wydarzyło się we wczesnych latach '20
w Niemczech.
Zmieniłem tylko kilka słów w cytatach, jak zamiana "Niemiec" na "nasz kraj",

English: 
and she also talks about the detainees
being served substandard food,
including rotten potatoes.
Continuing, she says,
"It's not just our responsibility, but
the one of every upstanding person
to bring this shame to an
end as fast as possible,"
and closes her report with categorizing
the previous occurrences as,
"severely damaging to the
reputation of our country."
A different public figure also
decides to tour these facilities
and comes to the opposite
conclusion, stating:
"All in all, we can say that this whole thing
has been blown out of proportion
and is used for political
agitation, by the left."
Okay, enough of this.
What was this all about?
Well, I just thought it would be funny
showing a number of events from a
different time and place, considering how
much it echoes the current situation
in the United States, without you
knowing where this happened.
But enough of the funniness;
here comes the gut punch.
As you can probably already guess, our
hypothetical country is not hypothetical at all.
It's very real, and this all happened in the
early 1920s in the country of Germany.
I had to switch a few words for the quotes,
like replacing "Germany" with "our country,"

Russian: 
и она также упоминает, что заключенным выдается несоответствующая стандартам еда,
включая прогнивший картофель. В продолжение она говорит
"Это не только наша ответственность, но и каждого честного гражданина
прекратить этот позор настолько быстро, насколько это возможно"
и заканчивает свое сообщение, описывая предыдущие проявления этой ситуации как
"крайне вредящими репутации нашей страны."
Другая публичная фигура также решает исследовать эти сооружения
и приходит к противоположному выводу, утверждая:
"Таким образом, все что мы можем сказать -- это то, что из мухи выдули слона
и эта ситуация используется левыми для политической агитации."
Окей, достаточно. О чём это всё вообще было?
Ну, я подумал, что будет забавно показать события из другого времени и места,
учитывая, как это отражает текущую ситуацию в Соединённых Штатах,
но вы не знаете, где это произошло.
Но достаточно веселья; вот вам и удар под дых.
Как вы уже скорее всего догадались, наша гипотетическая страна вовсе не гипотетическая.
Это очень реально, и всё это произошло в ранние 1920-ые в стране Германия.
Мне пришлось заменить несколько слов для цитат, например, заменив "Германию" на "нашу страну",

Russian: 
но всё остальное осталось таким же. Статья против беженцев была опубликована
в "Karlsruher Tagblatt" 3-го января 1920 года, а письмо против было написано
Альбертом Эйнштейном несколько месяцев спустя.
Женщиной-политиком, путешествующей по этим лагерям, была Матильда Вурм
из Независимой социал-демократической партии Германии, и цитата об концлагерях,
в которых всё абсолютно в порядке, и которые используются как политический инструмент левых, тоже реальна.
Так почему это вообще имеет значение?
Помимо того, что это одна из наиболее интересных исторических параллелей,
это имеет значение, потому что иммигрантами в данной ситуации были евреи
сбегающие от наказания в Российской империи и ищущие убежища в Германии.
Это так же имеет значение, ибо это были первые лагеря на немецкой территории, которые
буквально назывались "концентрационные лагеря"
Не то что бы это имеет значение, т.к. сооружения с названием "концлагерь"
существовали ещё с Испано-американской войны.
И если вы не знаете отличия между концлагерем и лагерем смерти, то может вы,
просто, знаете, заткнётесь об этом.
Так что да, это концлагеря.
В любом случае, причина, по которой мне так нравится этот немецкий аргумент -- это то, что

English: 
but the rest is all kept the way it was. The
news piece opposing the asylum seekers
was published in the Karlsruher Tagblatt
on the 3rd of January 1920,
and the opposition piece was written by
Albert Einstein a couple of months later.
The female politician touring these
camps was Mathilde Wurm of the
Independent Social Democratic Party, and
the quote about the concentration camps
being totally fine and used as a political
tool by the left also is a real quote.
Now, why does this even matter?
Apart from being one of the more
interesting historical parallels,
it matters because the immigrants
in this case were Jews
fleeing persecution in the Russian Empire
and seeking refuge in Germany.
It also matters because these were
the first camps on German soil
to literally be called
"Konzentrationslager."
Not that it should matter, since facilities
with the name "concentration camp"
have been around since the
Spanish-American War.
And if you don't know the difference between
a concentration camp and a death camp,
maybe just, you know,
shut your face about it.
So yes, these are concentration camps.
Anyway, the reason why I like this
German example so much is because

Polish: 
ale resztę zostawiłem tak, jak była.
Artykuł przeciwny uchodźcom został opublikowany w Karlsruher Tagblatt, 3 stycznia 1920,
a artykuł opozycyjny został napisany przez Alberta Einsteina parę miesięcy później.
Kobieta, która objechała te placówki, to Mathilde Wurm z Niezależnej Socjaldemokratycznej Partii Niemiec,
a cytat o tym, że obozy koncentracyjne są zupełnie w porządku i używane jako narzędzie polityczne przez lewicę,
również jest prawdziwy.
Dlaczego to w ogóle ma znaczenie?
Pomijając bycie jedną z bardziej interesujących analogii politycznych,
ma znaczenie, bo w tym przypadku imigrantami byli Żydzi,
uciekający przed prześladowaniem w Imperium Rosyjskim,
i poszukujący azylu w Niemczech.
Ma również znaczenie dlatego, że to były pierwsze obozy na ziemi niemieckiej
nazywane dosłownie "Konzentrationslager".
Nie, żeby to było szczególnie istotne, bo placówki nazywane "obozami koncentracyjnymi"
istniały od czasów wojny amerykańsko-hiszpańskiej,
i jeśli nie znasz różnicy pomiędzy obozem koncentracyjnym i obozem zagłady,
może po prostu, wiesz... zamknij twarz.
Więc, tak - to są obozy koncentracyjne.
Tak czy inaczej, tak bardzo lubię ten przykład niemiecki,

Russian: 
в ретроспективе мы чётко видим это как первую ступеньку к последующему геноциду
европейских евреев нацистской Германией
и её коллаборационистами два десятилетия спустя.
И не только евреи, разумеется, но и другие меньшинства вроде Рома (цыган), которых также
пихали в ранее описанные концлагеря в 1920-ых.
И держите в уме, что когда первые отечественные концлагеря Германии были установлены,
у страны было левонаклонное правительство, в открытую осуждающее антисемитизм.
Нацисткая партия едва ли существовала в тот момент. Она была далека от вступления
в национальной парламент. Поэтому сейчас было бы время написать комментарий о том,
как концлагери США уже существовали при Обаме, чтобы "точно поиметь меня" или ещё что-то там.
Через два-три года после установки
первые отечественные концлагеря Германии вновь закроются,
потому что условия продолжили вызывать общественные протесты
и управление ими стало экономическим бременем для правительства.
Как бы оно не было, аргументы от правых, когда дело касается
нарушения человеческих прав во имя контроля иммиграции
со временем не меняются, судя по всему.
"Если эти лагеря такие ужасные, почему им просто не остаться там, где они есть?"
"Это просто политический трюк левых с открытыми границами", итд.

Polish: 
bo, z perspektywy czasu, widać wyraźnie, że jest to krok na drodze do
ostatecznego ludobójstwa europejskich Żydów przez nazistowskie Niemcy i ich kolaborantów
około dwie dekady później.
I nie tylko Żydów, oczywiście, ale również innych mniejszości, jak Romowie,
którzy również wciskani byli do tych samych, wcześniej opisanych obozach koncentracyjnych w latach '20.
I pamiętajcie, że kiedy pierwsze niemieckie obozy koncentracyjne były zakładane,
państwo miało lewicowy rząd, który otwarcie potępiał antysemityzm.
Partia Nazistowska ledwo wtedy istniała, i daleko była od wejścia do parlamentu.
Więc, teraz możesz napisać swój komentarz o tym, że amerykańskie obozy koncentracyjne
istniały już za Obamy, żeby totalnie mnie zmasakrować, czy coś.
Około 2-3 lata po ich założeniu, pierwsze niemieckie obozy koncentracyjne zostały znów zamknięte,
bo warunki w nich nie przestawały budzić sprzeciwu społeczeństwa,
i prowadzenie ich stało się zbyt dużym obciążeniem ekonomicznym dla rządu.
Tak czy inaczej, wychodziłoby na to, że argumenty prawicy
odnośnie łamania praw człowieka w imieniu ochrony granic nie zmieniają się z czasem.
Jeśli te obozy są takie straszne, dlaczego oni nie mogą po prostu zostać tam, gdzie są,
to tylko zagrywka polityczna ze strony lewicy, która chce otwartych granic, i tak dalej.

English: 
in retrospect, we can clearly
see it as being a stepping stone
to the eventual genocide of the
European Jews by Nazi Germany
and its collaborators
about two decades later.
And not just Jews, of course, but other minorities
like Romani, who were also stuffed into
the same earlier-described
concentration camps in the 1920s.
And keep in mind that when Germany's first 
domestic concentration camps were set up,
the country had a left-leaning government
which openly condemned antisemitism.
The Nazi Party barely even existed at
this point. It was far from entering the
national parliament. So now would be the
time to write your comment about how
the U.S. concentration camps already existed
under Obama to "totally own me" or whatever.
About two to three years
after being established,
Germany's first domestic concentration
camps would close their doors again,
because the conditions continued
to spark public protests,
and operating them became too much
of a fiscal burden for the government.
Be that as it may, the arguments
from the right when it comes to
human rights abuses in the name of
immigration enforcement
don't change over time, it seems.
"If these camps are so horrible, why
don't they just stay where they are?"
"This is just a political ploy by the
open-borders left," etc.

Russian: 
И я могу только спекулировать о том, что эти люди реально чувствуют, но самодовольный сарказм,
когда кто-то поднимает предыдущие зверства, чтобы сказать "знаешь, может мы
спускаемся по тёмной дорожке и упихиваем уязвимые меньшинства в ограниченные
места и потом пренебрегаем ими" приходит от полной неспособности увидеть
общественное насилие в продолжении.
Прежде чем мы преступим к этому, однако, я не могу отказать в привлечении внимания
к одной вещи в видео, которое мы использовали как стартовую площадку для этой темы.
К концу видео, наш рассказчик делится статьёй написаной Полом Джозефом Вотсеном,
которая предполагает, что новые фото АОС в здании для несовершеннолетних -- это постановка,
и они сняты на пустой парковке, потому что детей на них не видно, типа,
в двух метрах от забора, или что?
Ну разумеется, т.к. это Пол Джозеф Вотсен, это просто нонсенс,
и Сноупс опровергнул статью и подтвердил, что фотографии
были действительно сняты в палаточном городке Торнилло,
который содержал 2,900 несовершеннолетних, прежде чем его закрыли в январе
из-за угрозы безопасности и здоровью.
Это не было бы видео Саргона Аккада без конспирации, я полагаю.
В любом случае, возвращаясь к тому, о чём я говорил.

English: 
And I can only speculate what these people
feel on the inside, but the smug scoffing
when someone brings up past atrocities
to say, "you know, maybe we're
going down a dark path and cramming
vulnerable minorities into a confined
space and then neglecting them,"
comes from a total inability to see
societal violence on a continuum.
Before we jump into that, though,
I couldn't resist to point out
at least one thing in the video we used
as a jump-off point for this topic.
Near the end, our narrator shares an
article written by Paul Joseph Watson
which suggests recently-resurfaced photos
of AOC at a facility for minors are staged
and taken an empty parking lot, because
there are no children visible, like,
two feet away from the
fence, or something?
Now, of course, because it's Paul Joseph
Watson, it's a bunch of nonsense,
and Snopes has since debunked the
article and verified that the photos
were indeed taken at
the Tornillo tent city,
which housed 2,900 minors before
it was shut down in January
due to safety and health risks.
It wouldn't be a Sargon of Akkad video
without a conspiracy theory, I guess.
Anyway, back to what I was saying.

Polish: 
I mogę tylko spekulować, co ci ludzie czują wewnątrz,
ale te zadowolone z siebie drwin, kiedy ktoś przytacza okropieństwa z przeszłości, by powiedzieć:
"wiecie, może idziemy mroczną ścieżką, wciskając wrażliwe mniejszości do ciasnych przestrzeni i zaniedbując je",
wynika z zupełnego braku umiejętności postrzegania społecznej przemocy jako kontinuum.
Ale zanim wejdziemy w to głębiej, nie mogłem powstrzymać się od wskazania
chociaż jednej rzeczy w filmie, którego użyliśmy jako punktu wyjścia do tej dyskusji.
Pod koniec, nasz narrator udostępnia artykuł, którego autorem jest Paul Joseph Watson,
który sugeruje, że niedawne zdjęcia AOC w placówce dla nieletnich są ustawione,
i zrobione na pustym parkingu,
bo nie widać żadnych dzieci w promieniu... pół metra od ogrodzenia? Czy coś takiego?
Oczywiście, jako, że to Paul Joseph Watson, są to kompletne bzdury,
a portal Snopes obalił już ten artykuł i zweryfikował,
że zdjęcia zostały faktycznie zrobione w mieście namiotowym Tornillo,
gdzie przetrzymywano 2900 nieletnich, zanim placówkę zamknięto w styczniu [2019]
ze względu na zagrożenia dla bezpieczeństwa i zdrowia.
Chyba nie byłby to film Sargona bez teorii spiskowej.
Tak czy inaczej, wróćmy do tematu.

Polish: 
Poza tymi, które już wymieniłem, główny powód porównywania Niemiec z lat '20 do współczesnej Ameryki
to podkreślenie tego, że wybuchy przemocy wobec mniejszości
powinny być rozumiane jako koniec pewnego procesu,
z wieloma wcześniejszymi etapami.
Jeśli chodzi o kolektywne akty przemocy,
nie są to niewyjaśnialne, nagłe eksplozje,
a powtarzające się procesy społeczne z początkiem, środkiem i końcem.
Niemożność zrozumienia rozwoju tych wydarzeń jest oczywista w reakcjach na te porównania,
i wydaje się to sprowadzać do: "Dlaczego mówisz o nazistach?"
"Przecież USA nie wsadza ludzi w komory gazowe."
Nie mogę nawet winić ludzi za ustawianie poprzeczki tak wysoko, jak faktyczne ludobójstwo,
bo naprawdę trudno wyobrazić sobie nowoczesny, demokratyczny kraj,
osuwający się w coś, co wygląda jak kolektywne, rasowe szaleństwo,
jak w Niemczech w latach '30 i '40.
Dla mnie też jest to trudne.
I było to również trudne dla ludzi zaraz po upadku III Rzeszy.
Jak nowoczesne państwo, które wprowadziło tyle postępu w kulturze, nauce i równości
mogło tak zupełnie się obrócić w tak krótkim czasie?

English: 
Besides the ones I already listed, the
main reason about showing a parallel
between 1920s Germany and 2019
America is to hammer home the fact
that large outbursts of violence against
minorities should be understood
as the end of a process, with
lots of steps preceding it.
When it comes to collective
acts of violence, they are not
unexplainable sudden eruptions,
but recurring social processes
with a start, a midsection, and an end.
Not being able to understand
how these events unfold
is laid bare in the responses
to Nazi comparisons.
And what it seems to boil down to is,
"why are you invoking the Nazis?
It's not like the U.S. puts
people into gas chambers."
I can't even really blame people for
setting the bar as high as committing
an actual genocide, because it's
really hard to imagine a modern
democratic country sliding into what
looks like a collective race insanity,
as in Germany in the 1930s and 40s.
It's hard for me, too.
And it was hard to understand for the
people immediately after the fall
of the Third Reich, as well. How could
a modern country that brought forth
so many advances in culture, science,
and equality just 180 like that
in such a short amount of time?

Russian: 
Помимо причин, которые я уже назвал, основная причина показа параллели
между Германией в 1920-ых и Америкой в 2019 - это бесспорно доказать тот факт,
что большие всплески насилия против меньшинств должны восприниматься
как конец процесса, с множеством шагов предшествующим этому.
Когда дело касается коллективных актов насилия, они не необъяснимые
внезапные извержения, а повторяющиеся социальные процессы
со стартом, серединой и концом.
Неумение понять как эти события разворачиваются
выставлено на показ в ответах на сравнения с нацистами.
И всё, к чему это сводится, это "почему вы ссылаетесь на нацистов?
Не то что бы США отправляет людей в газовые камеры."
Я не могу даже винить людей за установление планки на уровне
совершения реального геноцида, потому что очень сложно представить современную
демократическую страну, съезжающую в коллективное расовое безумство
как Германия в 1930-ые и 40-ые. Мне тоже сложно.
И это было сложно понять людям сразу после падения Третьего рейха, тоже.
Как современная страна, принёсшая так много продвижений
в культуре, науке и равенстве, могла так резко развернуться на 180 градусов
за такой короткий период времени?

Polish: 
To nie tak, że Niemcy były jakimś szczególnie antysemickim krajem na tle reszty Europy.
"Pewien historyk spekulował kiedyś, co by było, gdyby podróżnik w czasie z 1945"
"wylądował w Europie tuż przed pierwszą wojną światową,"
"i powiedział inteligentnej, dobrze poinformowanej osobie, że w ciągu 30 lat"
"jakiś naród europejski podejmie systematyczną próbę wybicia wszystkich Żydów w Europie"
"i eksterminuje niemal 6 milionów."
"Gdyby podróżnik w czasie zachęcił miejscowego do zgadywania, który to będzie kraj,"
"ten wskazałby prawdopodobnie na Francję,"
"gdzie afera Dreyfusa doprowadziła niedawno do masowego wybuchu powszechnego antysemityzmu."
"Albo mogłaby to być Rosja, gdzie carska 'Czarna Sotnia'"
"masakrowała znaczne liczby Żydów w wyniku nieudanej Rewolucji 1905 roku."
"Na to, że to Niemcy, z ich wysoce zasymilowaną społecznością żydowską"
"i relatywnym brakiem otwartego lub agresywnego politycznego antysemityzmu,"
"byłyby tym narodem, który przeprowadził tę kampanię eksterminacji,"
"raczej by nie wpadł."
To pytanie, co stało się w Niemczech, było jednym z wielu,
na które odpowiedzi ludzie mieli nadzieję otrzymać podczas procesów norymberskich.
Wiecie, po prostu zapytajmy wysoko postawionych w reżimie nazistowskim,
albo chociaż ich przeanalizujmy.

English: 
It's not like Germany was an
exceptionally antisemitic country,
compared to the rest of Europe.
"A historian once speculated on what
would happen if a time-traveler
from 1945 arrived back in Europe
just before the First World War,
and told an intelligent and well-
informed contemporary
that within thirty years a European nation
would make a systematic attempt
to kill all the Jews of Europe
and exterminate nearly six
million in the process.
If the time-traveler invited the contemporary
to guess which nation it would be,
the chances were that he would
have pointed to France,
where the Dreyfus affair had recently
led to a massive outbreak
of virulent popular antisemitism.
Or it might be Russia, where the Tsarist
 'Black Hundreds' had been massacring
large numbers of Jews in the wake
of the failed Revolution of 1905.
That Germany, with its highly
acculturated Jewish community
and its comparative lack of overt
or violent political antisemitism,
would be the nation to launch this exterminatory campaign would hardly have occurred to him."
This question of what happened in
Germany was one of the many things
people hoped to be answered
by the Nuremberg trials.
You know, "let's just ask the higher-ups of
the Nazi regime, or at least analyze them."

Russian: 
Не то что бы Германия была особенно антисемитской страной,
в сравнении с остальной Европой.
Историк однажды предположил, что бы произошло, если путешественник во времени
из 1945 прибыл в Европу прямо перед Первой мировой войной
и сказал интеллигентному и осведомленному современнику
что через тридцать лет европейская нация сделала бы систематическую попытку
убить всех евреев в Европе
и уничтожить почти шесть миллионов в процессе.
Если бы путешественник во времени попросил угадать, какая нация это была,
вероятно, что современник бы указал на Францию,
где дело Дрейфуса недавно привело к большому выплеску
ядовитого популярного антисемитизма.
Или это могла быть Россия, где черносотенцы устраивали резню
огромного количества евреев из-за провалившейся революции 1905 года.
Что Германия, с крайне культурным еврейским сообществом
и её относительным отсутствием явного или жестокого политического антисемитизма
была бы нацией, запустившей эту уничтожащую кампанию, вряд ли бы даже пришло ему в голову.
Вопрос того, что случилось в Германии был одной из многих вещей, на которую
люди надеялись найти ответ на Нюрнбергском процессе.
Вы знаете, "давайте просто спросим глав нацистского режима, или хотя бы проанализируем их"

English: 
After all, some of the main perpetrators,
like Hermann Göring,
were in the hands of the Allies, and pretty
much the entire Western world
was curious how they
justified their actions.
These were the guys who had planned and
executed one of the most horrible crimes
in human history, and cultivated all
these ideas about sub-humanity
and the destruction of Bolshevism
and the struggle between the Aryan
and the Jewish race—really some
insane stuff to an outsider.
And learning about the scale of their
crimes led many people at the time
to conclude that these people
must have lost their minds
and that there wasn't much
humanity left in them.
The court psychologist at Nuremberg
was a guy named Douglas Kelley,
and he conducted pretty detailed psychological
tests with these main perpetrators.
One test he promised himself conclusive
results from was the Rorschach test:
you know, showing someone an abstract
inkblot and then interpreting their answer.
They're not used as much anymore, but at
the time they were seen as extremely reliable.
So, he conducted the tests and sent the
results to leading Rorschach experts
to get an idea of the "perpetrator
personality," for lack of a better word.

Russian: 
В конце концов, одни из главных участников, вроде Германа Герниге,
были в руках Созников, и в целом весь западный мир
был заинтересован в том, как бы они оправдали собственные действия.
Это были ребята, которые спланировали и исполнили одни из самых худших преступлений
в истории человечества, и развили все эти идеи о недо-человечестве
и разрушении большевизма и борьбе между арийской и еврейской расах
очень безумные вещи для посторонних людей.
И осознание масштаба их преступлений привело многих людей в то время
к выводу, что эти люди окончательно сошли с ума
и в них не оставалось человечности.
Психологом при суде в Нюрнберге был мужчина по имени Дуглас Келли
и он провел достаточно детальные психологические тесты с этими главными нарушителями.
Один из тестов был основан на тесте Роршаха:
вы знаете, показывают абстрактное изображение чернилами и интерпретируют ответ.
Сегодня они не используются так активно, но в то время они считались очень надёжными.
Он провёл тесты и отправил результаты главным экспертам по Роршаху
чтобы получить идею о "личности преступника", лучше слова не нашлось.

Polish: 
Co by nie było, jedni z głównych sprawców, jak Hermann Göring, było w rękach Aliantów,
i praktycznie cały zachodni świat był ciekaw, jak usprawiedliwiali oni swoje działania.
To byli ludzie, którzy zaplanowali i przeprowadzili jedną z najokropniejszych zbrodni w historii ludzkości,
i kultywowali wszystkie te pojęcia "podczłowieczeństwa" i "zniszczenia bolszewizmu"
i walki między rasami aryjską a żydowską.
Naprawdę całkiem szalone rzeczy dla kogoś z zewnątrz.
I dowiadywanie się o skali ich zbrodni poprowadziło wiele osób do wniosku,
że ci ludzie musieli postradać umysły,
i że nie pozostało w nich wiele człowieczeństwa.
Psychologiem sądowym w Norymberdze był gość o imieniu Douglas Kelley,
i przeprowadził on całkiem szczegółowe badania psychologiczne na tych głównych sprawcach.
Jednym testem, od którego oczekiwał konkretnych rezultatów,
był test Rorschacha.
Wiecie, pokazanie komuś abstrakcyjnego kleksa i interpretowanie ich odpowiedzi.
Nie są już tak często stosowane, ale w tamtym czasie były uważane za bardzo wiarygodne.
Zatem przeprowadził testy i rozesłał wyniki do czołowych ekspertów w temacie,
by zrozumieć... "osobowość sprawcy", z braku lepszego określenia.

English: 
Now, for a psychologist of any prestige,
really, this must have been a dream assignment.
Everyone wanted to know what was up with
these guys, and to get a shot at being
the one who deciphers the personality of
the Nazi leadership, who could say no to that?
Surprisingly, all of them could. Not one of
the ten experts responded to Kelley's inquiry
to isolate distinct character
traits from these tests.
There were some excuses, but it really
didn't make sense that all ten psychologists
would pass on this
once-in-a-lifetime opportunity.
About 30 years after this, a colleague of
Douglas Kelley gave away the real reason
nobody responded to their request,
and it's not because they didn't even
look at the material that they were given.
They all did, most likely.
But they also knew that the world was
expecting them to find a common
personality structure of the very worst kind,
and the material simply didn't offer that.
You can ask yourself if you wanted to be the guy
to be handed the material for someone like
Hermann Göring—head of the Luftwaffe,
head of the Four-Year Plan—and then
respond with, "Well, to me this guy
looks pretty normal, actually."
Only Kelley himself had the guts to
write, in his closing statement:
"From our findings we must not only conclude
that such persons are neither sick nor unusual,

Polish: 
Dla psychologa dowolnej klasy to musiało być zadanie marzeń.
Każdy chciał wiedzieć, co jest nie tak z tymi ludźmi,
i dostać szansę na bycie tym, który rozszyfrował osobowości nazistowskich przywódców...
Kto mógłby odmówić?
O dziwo, wszyscy mogli.
Ani jeden z 10 ekspertów nie odpowiedział na prośbę Kelley'go,
by wyizolować konkretne cechy osobowości z tych testów.
Były pewne wymówki, ale to naprawde nie miało sensu, że wszystkich dziesięciu psychologów
zrezygnowało z tej jedynej w życiu okazji.
Około 30 lat później, współpracownik Douglasa Kelley'go wyjawił prawdziwy powód,
dlaczego nikt nie odpowiedział na ich prośbę,
i to nie dlatego, że nawet nie spojrzeli na materiał, który otrzymali.
Najprawdopodobniej wszyscy spojrzeli.
Ale wiedzieli też, że świat oczekiwał od nich znalezienia wspólnej struktury osobowości
najgorszego sortu, a materiał po prostu tego nie zawierał.
Zapytajcie sami siebie, czy chcielibyście być tym, który otrzymał
materiał od kogoś, jak Hermann Göring, głowa Luftwaffe i planu czteroletniego,
i odpowiedział "No, w sumie dla mnie gość wygląda na całkiem normalnego."
Tylko sam Kelley miał odwagę napisać w swoim oświadczeniu końcowym:
"Z naszych odkryć musimy wywnioskować, że takie osoby nie tylko nie są chore ani nadzwyczajne,"

Russian: 
Для психолога с любым престижем это была бы работа мечты.
Все хотели знать, что не так с этими ребятами, и получить возможность стать тем,
кто расшифрует личность лидера нацистов, кто бы мог такому отказать?
К удивлению, отказали все. Ни один из десяти экспертов в ответе на запрос Келли
не смог выделить чёткие черты характера из этих тестов.
Были кое-какие оправдания, но казалось бессмысленным, что все десять психологов
пропустили такую уникальную жизненную возможность.
Спустя 30 лет, коллега Дугласа Келли выдал реальную причину, по которой
никто не ответил на запрос, и это даже не потому что они не посмотрели
на данный им материал. Скорее всего, они как раз посмотрели.
Но они также знали, что мир ожидал, что они найдут общую
структуру личности худшего типа, а материал просто не давал этого.
Вы можете спросить себя, хотели ли вы получить материал на кого-то вроде
Германа Гёрнига -- главе Люфтваффе, главе Четырёхлетнего плана -- и потом
просто ответить "Ну, лично мне этот чувак кажется достаточно нормальным."
Только у Келли хватило смелости написать в закрывающем высказыванием:
"Из наших находок мы не просто не можем утверждать, что эти люди больные или необычные,

Russian: 
но также то, что мы можем найти их в любой другой стране на Земле."
Это немного тревожащая мысль, неправда ли? Явно не то, что вы хотите услышать
от кого-то, психоанализирующего одного из худших преступников в истории человечества.
Вы можете сказать "Ну, эти люди просто передавали друг другу бумажки
и встречались друг с другом. Не то что бы они нажимали на курок."
К сожалению, мы не можем найти убежище и в этом объяснении, потому что в 1980
два парня по имени Джордж Крен и Леон Раппопорт
посмотрели на психологию членов СС
-- хрюканья нацистского режима, так сказать --
и пришли к выводу, что подавляющее большинство лидеров и их подчинённых
прошли бы тесты в армию США или полицию Канзас-Сити без труда.
Они предположили, что число открытых психопатов в СС было равно 10% в лучшем случае,
что не такое уж и большое число, учитывая все вещи
Другим примером, вызвавшим растерянность среди людей, была оценка
Адольфа Эйхманна, часто описываемого как "архитектор Холокоста",
когда над ним начался суд в ранние 1960-ые.
Один из консультантов, оценивавших его, утверждал, что по всем оценкам Эйхманн
был нормальным, и добавил "По крайней мере, более нормальным чем я, после изучения его"

English: 
but also that we could find them today
in every other country on earth."
That's kind of unsettling, isn't it?
Not something you would want to hear
from someone psychoanalyzing some of
the worst criminals in human history.
Now, you might say, "Well, these people
were just pushing papers around
and having meetings. It's not like they
were the ones pulling the trigger."
Sadly, we simply can't find any refuge in
that explanation either, because in 1980,
two guys named George Kren
and Leon Rappoport
took a look at the psychology
of members of the SS—
—the grunts of the Nazi regime, so to say—
and concluded that the vast majority of
the leadership and their subordinates
would have passed the psychological tests of the
U.S. Army or Kansas City Police with ease.
They put the number of outright
psychopaths in the SS at 10% at best,
which really isn't that high,
all things considered.
Another example that caused perplexity
among a lot of people was the evaluation
of Adolf Eichmann, often described
as the "architect of the Holocaust,"
when he was put on trial
in the early 1960s.
One of the consultants evaluating him
claimed that Eichmann was, by all accounts,
normal, and added, "At least, more normal
than I am after examining him."

Polish: 
"ale również, że można ich znaleźć dzisiaj w każdym kraju na świecie."
To dość niepokojące, nie?
Nie coś, co chciałoby się usłyszeć od kogoś psychoanalizującego
jednych z najgorszych zbrodniarzy w historii ludzkości.
Możecie powiedzieć: "Cóż, ci ludzie grzebali tylko w papierach i chodzili na spotkania."
"To nie oni pociągali za spust."
Niestety, nie możemy się najwyraźniej pocieszać również tym wytłumaczeniem,
bo w 1980 dwóch gości zwanych George Kren and Leon Rappoport
spojrzało na psychologię członków SS,
podstawy nazistowskiego reżimu, można powiedzieć,
i doszło do wniosku, że zdecydowana większość dowództwa i ich podwładnych
bez problemu przeszłoby testy psychologiczne armii USA czy policji Kansas City.
Liczbę zdecydowanych psychopatów w SS określili jako co najwyżej 10%,
co właściwie nie jest szczególnie wysoką liczbą.
Następną rzeczą, która zadziwiła wiele osób, była ewaluacja Adolfa Eichmanna,
często nazywanego "architektem Holokaustu",
kiedy został postawiony pod sąd we wczesnych latach '60.
Jeden z konsultantów, którzy go oceniali, stwierdził, że Eichmann był pod wszelkimi względami normalny,
i dodał: "Przynajmniej bardziej normalny, niż ja po przebadaniu go".

Russian: 
Чуть позже, другая клиническая психологиня по имени
Молли Харроуэр вытащила материал, собранный Келли в Нюрнберге
и решила попробовать ещё раз.
Она смешала материал Гёрнига и других с парочкой невыделяющихся профилей
и отправила их кучке экспертов,
но в этот раз они не знали, кем были люди, которых они анализировали.
Она также попросила их высказать догадку о том, чем эти люди занимались в повседневной жизни.
И хотя в этот раз большинство ответило, но никто не подошел даже близко к разгадке того,
какой материал им выдали, и спекуляции варьировались от
сторонников гражданских прав до того, что этот материал пришёл от самих психологов
достаточно ошеломляющая вещь.
На немного неуместной ноте,
4 из 5 главных представителей нацистов, избежавших смертной казне в Нюрнберге
все увидели хамелеона в одной из картин Роршаха.
Ничего не скажу по этому поводу; я просто подумал, что это было интересно.
В любом случае, не только большинство людей в нацистком режиме
или те, кто совершал преступления в его честь были, говоря психологически, нормальными людьми;
даже худшие из худших не чувствовали себя плохо о собственных действиях после этого
и это даже страшнее, если вы спросите меня.

Polish: 
Trochę później, inna psycholog kliniczna o imieniu Molly Harrower
odkopała materiał, który Kelley zebrał w Norymberdze,
i postanowiła spróbować jeszcze raz.
Wymieszała materiał Göringa i innych z kilkoma nieistotnymi profilami
i wysłała go do paru ekspertów,
ale tym razem nie wiedzieli oni, kogo mają analizować.
Poprosiła ich też o zgadnięcie, co ci ludzie robili na co dzień,
i tym razem przynajmniej większość odpowiedziała,
ale nikt nie był nawet blisko zgadnięcia, jakiego rodzaju materiał otrzymali,
ze spekulowanymi odpowiedziami od aktywistów społecznych
do materiału pobranego od samych psychologów.
Całkiem oszałamiające rzeczy.
Trochę poza tematem, 4 z 5 czołowych przywódców nazistowskich,
którym udało się uniknąć kary śmierci w Norymberdze,
zobaczyło kameleona w jednym z obrazków Rorschacha.
Nie zamierzam nic z tym faktem robić, po prostu pomyślałem, że to ciekawe.
Tak czy inaczej, nie tylko większość osób w reżimie nazistowskim
lub tych popełniających zbrodnie w jego imieniu
było pod względem psychologicznym normalnymi ludźmi,
nawet najgorsi z najgorszych nie żałowali swoich działań po wszystkim.
I to, moim zdaniem, jeszcze straszniejsze.

English: 
A bit after that, a different clinical
psychologist by the name of
Molly Harrower dug up the material
Kelley had gathered at Nuremberg
and decided to give it another try.
She mixed the material of Göring and the
others with a couple of unremarkable profiles
and sent them to a bunch of experts,
but this time they didn't know who
the people they should analyze were.
She also asked them to take a guess of what
these people did in their day-to-day lives.
And at least this time the majority
responded, but no one even came close
to guessing what kind of material they
had been given, with the speculations
ranging from civil rights advocates
to the material being taken from
psychologists themselves—pretty
mind-boggling stuff.
On a somewhat unrelated note,
4 of the 5 top Nazi officials who were able 
to avoid a death sentence at Nuremburg
all saw a chameleon in one of the Rorschach pictures.
Not going to do anything with that fact;
I just thought it was interesting.
Anyway, it's not only that the vast majority
of people in the Nazi regime,
or the ones committing crime in its name, were,
psychologically speaking, normal people;
even the worst of the worst didn't even feel
bad about their actions afterwards,
and that's even scarier, if you ask me.

Russian: 
И большинство этих людей продолжили относительно нормальные жизни после этого,
работая как пекари, офицеры полиции и не страдали --
-- и не страдают, потому что из них живы по сей день --
от бессоницы, депрессии или тревоги.
В отличие от их жертв, которые, кстати, страдают всю свою жизнь,
если им удалось выжить.
И вот где мы углубляемся в вещи, которые очень сложно принять,
поэтому если вы не хотите слышать часть из этих людей, и их попытки ограничить себя
от ответственности, может пропустите следующую часть.
Когда мы смотрим на то, как преступники говорили о том, что они сделали,
становится крайне понятно, что у них такие представления о себе, что они собьют с толку
всех, кто столкнётся со списком всех их зверств.
Возьмите эту цитату, например:
"Пусть публика продолжить относиться ко мне, как к кровожадному чудовищу,
жестокому садисту и серийному убийце;
ибо публика никогда не могла представить начальника Освенцима в любом другом свете.
Она никогда не могла понять, что у него тоже было сердце и что он не был злым."
Как эта цитата уже выдаёт, это было написано командиром Освенцима
Рудольфом Хёссом в собственной биографии. Ответственный больше чем за миллион смертей

Polish: 
I większość z tych ludzi prowadziło potem relatywnie normalne życia,
pracując jako piekarze lub policjanci, i nie cierpieli,
lub nie cierpią, bo niektórzy żyją do dziś,
na bezsenność, depresję czy niepokój.
W przeciwieństwie do swoich ofiar, swoją drogą, które cierpiały zasadniczo całe życie, jeśli udało im się przetrwać.
I tutaj dochodzimy do rzeczy naprawdę trudnych do pojęcia,
więc jeśli nie macie ochoty słuchać, jak te osoby próbują pozbyć się odpowiedzialności,
może pomińcie następną część.
Kiedy spojrzymy na to, jak oprawcy mówią o tym, co zrobili,
staje się bardzo jasne, że mają o sobie zdanie, które zdumiałoby każdego,
kto widział listę wszystkich ich okrucieństw.
Weźmy choćby ten cytat.
"Niech społeczeństwo dalej uważa mnie za krwiożerczą bestię,"
"okrutnego sadystę i masowego mordercę,"
"bo tłumy nigdy nie mogłyby wyobrazić sobie komendanta Auschwitz w jakimkolwiek innym świetle."
"Nigdy nie zrozumiałyby, że on też posiadał serce, i że nie był zły."
Jak cytat sam wyjawia, to było napisane przez komendanta Auschwitz,
Rudolfa Höß, w jego biografii.
Odpowiedzialny za ponad milion śmierci, i prawdopodobnie jeden z najgorszych ludzi w historii,

English: 
And most of these people went on to live
relatively normal lives afterwards,
working as bakers or police
officers, and didn't—
—or don't, because some of them
are still alive to this day—
suffer from insomnia,
depression, or anxiety.
Contrary to their victims, by the way,
who suffer basically their entire lives,
if they managed to survive.
And here's where we get into the stuff
that's really hard to process,
so if you feel like rather not hearing
some of these people try to remove
themselves from their responsibility,
maybe skip the next part.
When we look at how the perpetrators
talk about what they did,
it becomes very clear that they have a
self-image that would baffle anyone
who is confronted with the
list of all their atrocities.
Take this quote, for example:
"Let the public continue to regard me
as the blood-thirsty beast,
the cruel sadist and the mass murderer;
for the masses could never imagine the
commandant of Auschwitz in any other light.
They could never understand that he, too,
had a heart and that he was not evil."
As the quote already gives away, this was
written by the commander of Auschwitz,
Rudolf Höss, in his biography.
Responsible for over a million deaths,

English: 
and probably one of the most evil
people in history, but even he doesn't
see himself as a bad person. It's baffling,
really, and leaves one kind of hopeless
about human nature. At least it does me,
when reading quotes like this.
Here's another horrific, but sadly not
unusual, example of this attitude:
"I made the effort, and it was possible for me, 
to shoot only children.
It so happened that the mothers led
the children by the hand.
My neighbor then shot the mother
and I shot the child that belonged to her,
because I reasoned with myself that after all,
without its mother the child could not live any longer.
It was supposed to be, so to speak,
soothing for my conscience
to release children unable to live
without their mothers."
This was said by a police officer sent to
Poland, and the real weight of the statement
kind of gets lost in translation, because
the German word that he used,
here translated as "release," also means "redeem"
or "save" when used in a religious sense.
And this quote really jumped back into
my mind when I read an article about
a former ICE spokesperson who tried to garner
sympathy for the deportation goons in saying,
"These are parents themselves.
I know people aren't sympathetic to
deportation officers, but they have
a rough time with this too

Russian: 
и, вероятно, один из самых злобных людей в истории, но он даже не видит себя
как плохого человека. Это затрудняет, и оставляет нас в безнадёжности о
человеческой природе. По крайней мере меня, когда я читаю фразы, вроде этой.
Вот ещё один ужасный, но, к сожалению нередкий пример, такого отношения:
Я приложил усилия, и это было возможно для меня, чтобы застрелить только детей.
Так уж случилось, что матери вели детей за руку.
Мой сосед тогда застрелил мать, а я застрелил ребёнка, принадлежащего ей,
потому что я убедил себя, что, в конце концов, без матери ребёнок больше бы жить не смог.
Это должно было быть, так сказать, успокаивающим для моей совести --
отпустить детей, неспособных жить без своих матерей."
Это было сказано полицейским офицером, отправленным в Польшу, и реальный вес высказывания
теряется в переводе, ибо немецкое слово, которое он использовал,
здесь переводится как "отпустить", но также значит "искупить" или "спасти" в религиозном контексте.
И эта цитата запрыгнула мне в голову, когда я читал статью о том, как бывший докладчик
ICE попытался завоевать симпатию к департирующим головорезам, сказав
"Они сами тоже родители. Я знаю, что люди не сочувствуют
департирующим офицерам, но им тоже тяжело со всем этим

Polish: 
ale nawet on nie widzi siebie jako złego człowieka.
To naprawdę zadziwiające, i pozostawia człowieka trochę bez nadziei wobec ludzkiej natury,
albo przynajmniej mnie, kiedy czytam takie cytaty.
Oto następny przerażający, ale, niestety, nie nadzwyczajny, przykład takiego podejścia:
"Starałem się, i możliwym było dla mnie, by strzelać jedynie do dzieci."
"Tak się składało, że matki prowadziły swoje dzieci za ręce."
"Mój sąsiad strzelał wtedy do matki, a ja strzelałem do jej dziecka,"
"bo przekonywałem siebie, że bez matki dziecko i tak nie mogło dalej żyć."
"To miało być, można powiedzieć, kojące dla mojego sumienia,"
"uwalniać dzieci, które nie mogły żyć bez swoich matek."
To powiedziane zostało przez policjanta wysłanego do Polski,
i prawdziwe znaczenie cytatu trochę zginęło w tłumaczeniu,
bo niemieckie słowo, które przetłumaczono tu jako "uwalniać",
znaczy też "ocalać" lub "zbawiać" w znaczeniu religijnym.
I ten cytat znowy pojawił się w moim umyśle, kiedy
przeczytałem artykuł o byłym rzeczniku ICE,
który próbował zdobyć współczucie dla deportujących, mówiąc:
"To także rodzice. Wiem, że ludzie nie czują współczucia wobec oficerów deportacyjnych,"

English: 
and I think more so under this administration."
Although, I should explain the similarities here.
Nazi propaganda never framed the act of
killing the people they deemed subhuman
as an act that you should
enjoy or feel good doing;
they only framed it as necessary.
And here's where the real dynamic of
societal violence comes into play.
The earlier quote from the police officer
saying he did his best to only shoot children
is said in the context of him trying to
appear as a good, upstanding person.
He is living completely outside
our moral axioms.
This is what racist propaganda
does to a society:
Being able to commit acts of cruelty,
be it killing someone or stuffing
them into a concentration camp,
becomes an act of virtue,
and the perpetrator is framed
as acting righteous, because he is able to
overcome his or her own doubts
and still do what they are
told is necessary.
Now, I get this might all sound very
abstract, and it's hard to imagine oneself
going through that process, so I'll give you an
analogy that really helped me understand it.
Imagine someone offering you money to
hurt another person with a sharp knife,
maybe unintentionally killing
them in the process.

Russian: 
и даже больше при этой администрации."
Хотя я должен объяснить сходства здесь.
Нацистская пропаганда никогда не представляла акт убийства людей, считавшихся недочеловеческим
как акт, которым нужно наслаждаться или чувствовать себя хорошо;
они представляли его как необходимость.
И вот где реальная динамика общественного насилия вступает в игру.
Ранняя цитата от полицейского офицера, говорящего, что он старался застрелить только детей
говорится в контексте того, что он пытается показаться хорошей, честной персоной.
Он живёт за границами нашего морального компаса.
Вот что расистская пропаганда делает с обществом:
Возможность совершать акты жестокости,
пусть это будет убийство кого-то или запихивание их в концлагерь,
становится актом добродетели, и преступник становится показан
как праведник, потому что он способен преодолеть его или её сомнения
и все равно сделать то, что называется нужным.
Я понимаю, что всё это звучит очень абстрактно, и сложно представить себя, проходящего
через этого процесс, поэтому я дам вам аналогию, которая помогла мне это понять.
Представьте, что кто-то предлагает вам деньги за нанесение вреда другому человеку острым ножом,
возможно ненамеренно убивая их в процессе.

Polish: 
"ale dla nich też jest to ciężkie, i myślę, że tym bardziej pod tym rządem."
Chociaż powinienem wyjaśnić podobieństwa tutaj.
Propaganda nazistowska nigdy nie przedstawiała aktu zabijania osób,
których uważano za podludzi,
jako coś, czym powinno się cieszyć lub czuć się dobrze, robiąc to.
Przedstawiali to tylko jako konieczność.
I to tutaj pojawia się prawdziwa dynamika społecznego okrucieństwa.
Wcześniejszy cytat policjanta mówiącego, że starał się strzelać tylko do dzieci,
powiedziany jest w kontekście jego próbującego wyglądać na dobrą, porządną osobę.
Żyje kompletnie poza naszymi wartościami moralnymi.
Właśnie to robi ze społeczeństwem rasistowska propaganda.
Umiejętność popełniania aktów okrucieństwa,
czy to zabijanie kogoś, czy wrzucanie ich do obozu koncentracyjnego,
staje się aktem cnoty, a sprawca przedstawiany jest jako działający słusznie,
ponieważ potrafi pokonać swoje własne wątpliwości
i zrobić to, co konieczne.
Wiem, że to wszystko może brzmieć bardzo abstrakcyjnie,
i trudno wyobrazić sobie siebie samego przechodzącego przez ten proces,
więc zaprezentuję Wam analogię, która naprawdę pomogła mi to zrozumieć.
Wyobraźcie sobie, że ktoś oferuje Wam pieniądze za pocięcie trzeciej osoby ostrym nożem,
być może, przypadkowo, zabijając ich przy tym.

Russian: 
Вы их не знаете, но я думаю, можно сказать, что большинство из нас не приняли бы предложение.
Но если вы примените другую точку обзора, это переворачивает всю вещь с ног на голову.
Возвращаясь к примеру, подумайте о себе не как о случайном человеке,
а как о хирурге, которому нужно провести операцию.
Это всё меняет. И весь мысленный процесс теперь активен в вашем мозгу
"Ну конечно резать людей неправильно,
но это делается ради благой цели", "Не то что бы хирургу нравится, что он делает,
но конечный результат считается", итд. -- именно это нацисты и другие убийственные режимы
используют для совершения их солдатами зверств. И вам даже не надо
быть первым антисемитом, чтобы социальный процесс изменил ваше восприятие.
Тот полицейский офицер был частью призывного полицейского батальона,
которые были слишком старые для нацистской социализации или промывки мозгов.
Их не сделала нечувствительной война и они все из Гамбурга,
который был, и до сих пор является, одним из главным левых городов Германии.
Вдобавок ко всему этому, членам батальона был напрямую предоставлен выбор
не убивать невинных людей их начальником,

English: 
It's not someone you know, but I think it's safe
to say that most of us would not take that deal.
But if you apply a different frame of reference,
it turns the entire thing on its head.
For the example just given, think of
yourself not as a random person
but as a surgeon who is supposed
to perform an operation.
That kind of changes everything.
And the whole thought process
now active in your mind of, "Well, of course
cutting people open is wrong,
but it's done for a good cause," "It's not like
the surgeon enjoys what he's doing,
but the end result counts," etc., is what
the Nazis and other murderous regimes
utilize to make their foot soldiers commit
atrocities. And you don't even have to be
a diehard antisemite for the societal
process to change your perception.
This police officer was part of a
conscripted police battalion
who were too old to have been through
Nazi socialization or the brainwashing.
They also hadn't been desensitized by war,
and they all came from the city of Hamburg,
which was, and still is, one of Germany's
most left-leaning cities.
On top of that, the members of this police
battalion were explicitly given the choice
to not take part in the killing of
innocent people by their superior,

Polish: 
To nie jest nikt znajomy, ale myślę, że większość z nas nie przyjęłaby tej propozycji.
Ale jeśli przedstawisz to z innej perspektywy,
zupełnie wywraca to sytuację do góry nogami.
W tym przykładzie, pomyśl, że nie jesteś losową osobą,
a chirurgiem, który ma przeprowadzić operację.
To jakby zmienia wszystko.
I cały proces myślowy w Twojej głowie,
"oczywiście, że rozcinanie ludzi jest złe, ale robię to w słusznej sprawie",
"chirurg nie czerpie przyjemności z tego, co robi, ale liczy się efekt końcowy" i tak dalej,
jest używany przez nazistów i inne reżimy, by nakłonić swoich żołnierzy do popełniania okrucieństw.
I nie musisz nawet być zagorzałym antysemitą,
by ten proces społeczny zmienił Twoją perspektywę.
Ten policjant był częścią batalionu poborowego,
którego członkowie byli zbyt starzy, by przejść przez nazistowską socjalizację, czy pranie mózgu.
Nie byli również znieczuleni przez wojnę,
i wszyscy pochodzili z Hamburga, który był, i wciąż jest, jednym z najbardziej lewicowych niemieckich miast.
Na dodatek, członkowie tego batalionu dostali wyraźną możliwość,
by nie brać udziału w zabijaniu niewinnych ludzi, od swojego dowódcy,

English: 
but still, the vast majority of them still did it.
I didn't come up with that surgeon
analogy myself, though.
It's from social psychologist Howard
Welzer, who wrote a book with the very
straightforward title, "How normal people
become mass murderers",
which I can't recommend enough.
The last question that's still unanswered is,
how does a society even get to that place
where its frame of reference
becomes that twisted?
At the beginning, there's always some
sort of grouping taking place:
a subset of the population is
defined as something else,
and then a categorization is
filled with meaning.
Typically that's because of racism,
but that's rarely enough,
and just because a racist is elected
into office doesn't mean there's
a genocide down the line. Although,
of course, it emboldens those attitudes
and gives people who are already
racist more self-confidence,
because there's less of a social stigma
around calling Mexicans "rapists"
if the president has already
done it, for instance.
Anyway, for large acts of violence to occur,
it always requires a bunch of people
to be either apathetic or provide
cover for what is happening.
And how one becomes that person
is arguably even more important

Russian: 
но в любом случае, подавляющее большинство это сделало.
Я не сам придумал аналогию с хирургом, кстати.
Это от социального психолога Говарда Вельцера, который написал книгу с очень
прямым названием "Как нормальные люди становятся серийными убийцами",
которую я не могу не посоветовать.
Последний неотвеченный вопрос: как общество вообще добирается до места,
где их точка зрения становится настолько извращённой?
В начале всегда идёт разделение по группам:
часть населения определяется как что-то другое,
а затем эта категоризация наполняется значением.
Обычно это из-за расизма, но такого редко достаточно,
и только потому что расист оказывается у власти, не значит что скоро произойдёт геноцид.
Хотя конечно, это укрепляет такие настроения
и даёт людям, которые уже расисты, больше уверенности в себе,
потому что теперь меньше стигмы за называние мексиканцев "насильниками",
если президент уже так сделал, например.
В любом случае, чтобы проявились большие акты насилия, требуется, чтобы группа людей
была либо апатична, либо прикрывала то, что происходит.
И как человек становится такой персоной - это ещё важнее,

Polish: 
ale nadal, zdecydowana większość z nich i tak to robiła.
Nie wymyśliłem tej analogii z chirurgiem sam, to psycholog społeczny Harald Welzer,
który napisał książkę o bardzo bezpośrednim tytule:
"Dlaczego zwykli ludzie dokonują masowych mordów",
którą bardzo polecam.
Ostatnie pytanie, na które wciąż nie mamy odpowiedzi, to:
jak społeczeństwo dochodzi do takiego miejsca, gdzie jego perspektywa zostaje tak wykręcona?
Na początku zawsze ma miejsce jakiś podział na grupy,
gdzie część populacji jest określona jako coś innego,
i później ta kategoryzacja nabiera znaczenia.
Przeważnie powodem jest rasizm, ale to rzadko wystarcza,
i to, że rasista zostaje wybrany do urzędu, nie znaczy jeszcze, że nadchodzi ludobójstwo.
Chociaż, oczywiście, wzmacnia to takie nastroje,
i daje tym, którzy już byli rasistami, więcej pewności siebie,
bo społeczeństwo nie stygmatyzuje już tak bardzo nazywania Meksykan "gwałcicielami",
jeśli prezydent już to zrobił, na przykład.
Tak czy inaczej, by wystąpiły znaczne akty przemocy,
potrzeba zawsze grupy ludzi, którzy są albo apatyczni,
albo przykrywają to, co się dzieje.
I to, jak człowiek staje się taką osobą, jest, być może, jeszcze ważniejsze,

Polish: 
niż typ osoby, o którym mówiliśmy wcześniej.
Teraz następna analogia.
Wyobraźcie sobie, że jest pierwszy dzień nowego roku szkolnego.
Zanim przychodzi nauczyciel, pojawia się szkolny gnębiciel,
wybiera sobie jednego z Waszych nowych kolegów i przez chwilę go wyśmiewa.
Powiedzmy, że dzieje się to codziennie przez parę tygodni, i z czasem robi się bardziej intensywne.
Oczywiście, moglibyście coś powiedzieć,
ale wiecie, cieszycie się, że to nie Wy zostaliście wybrani,
nie chcecie, żeby zwracali na Was uwagę,
no i nikt inny nic nie mówi, więc czemy Wy mielibyście?
Trochę szkoda tego jednego dzieciaka, ale wiecie,
kto nie doświadcza czegoś takiego w szkole?
...powtarzacie sobie.
Rok płynie dalej, i ten jeden kolega z klasy jest coraz bardziej gnębiony,
aż ostatniego dnia szkoły, gnębiciel podchodzi i uderza tego kolegę w twarz.
Wy i reszta klasy jest teraz znacznie mniej skłonna do powiedzenia o tym nauczycielowi,
niż byliście na początku roku.
To dlatego, że próbujemy racjonalizować sobie decyzje, które podjęliśmy z jakąś niepewnością,
po fakcie, by dopasować je do naszego własnego obrazu samych siebie.
Dlatego, podświadomie, często łatwiejszym wydaje się utwierdzić się w poprzedniej decyzji

Russian: 
чем тип человека, о котором мы говорили. Ещё одна аналогия:
Представьте первый день нового школьного года.
Прежде чем заходит учитель, показывается школьный задира
и издевается над одним из твоих новых одноклассников, и веселится над ним.
Пусть такое происходит каждый день, и становится более напряженным со временем.
Разумеется, ты мог бы что-то сказать, но понимаешь, ты счастлив, что
издеваются не над тобой. Ты не хочешь привлекать внимание к себе.
И никто другой ничего не говорит,  почему ты должен? "Ну да, плохо для этого ребёнка
но, понимаете, кто с таким не встречается в школе,"
вы говорите себе.
Год продолжается, и твой одноклассник поддаётся всё более сильным издёвкам
пока в последний день хулиган не заходит в класс и не бьёт его в лицо.
Вы и остальные одноклассники теперь вряд ли сообщите о таком учителю, чем если бы
это произошло прямо в начале года. Это потому что у нас есть тенденция рационализировать
решения, которые мы сделали с некоторой неуверенностью, чтобы подстроить это
под собственное представление о себе. Таким образом, подсознательно всегда легче

English: 
than the type of person we talked
about before. Now, another analogy:
Imagine it's the first day
of a new school year.
Before the teacher comes in, the school
bully shows up and singles out
one of your new classmates
and briefly makes fun of him.
Let's say that happens every day for a couple
of weeks, and gets more intense over time.
Now, of course, you could say something,
but, you know, you're happy that you're
not the one being singled out. You don't
want any attention directed towards you.
And nobody else says something, so why
should you? "Kind of sucks for that one kid,
but, you know, who doesn't experience
something like that in school,"
you tell yourself.
Now, the year goes on, and your one
classmate is increasingly bullied
until, on the last day of school, the bully comes
in, punching your classmate in the face.
You and the other classmates are now
way less likely to report this to a teacher
than you were at the beginning of the year.
That is because we tend to rationalize
decisions we made with some sort of
ambivalence after the fact,
to fit it to our own self-image. Therefore,
subconsciously it often appears easier

Polish: 
poprzez powtórzenie jej, zamiast zakwestionować ją i przyznać,
że wszystkie poprzednie decyzje również mogły być błędne.
W ten sposób działania, które wcześniej były nie do pomyślenia, stają się możliwe w bardzo krótkim czasie.
Zadaniem czegoś, jak Fox News czy YouTube'owi racjonaliści w tej analogii
jest bycie tym gościem, który, kiedy ktoś mówi:
"Hej, ten dzieciak jest gnębiony!"
"Boję się, że może doświadczyć przemocy fizycznej, jeżeli nic nie zrobimy",
odpowiada: "To jest absurdalne, nie wierzę, że tak szkalujesz szkolnego dupka,"
"i, w istocie, uważam to za głęboce obraźliwe dla wszystkich ofiar przemocy fizycznej na całym świecie."
Opisany właśnie proces jest również powodem, dla którego tak wiele osób
wydaje się porzucać swoje rzekome ideały, jak wolność słowa czy antykorupcja,
kiedy chodzi o kogoś takiego, jak Trump.
Bo wolą być hipokrytami, niż przyznać, że byli w błędzie.
Zaczyna się od: "Wiesz, Trump to idiota, ale naprawdę nie lubię Hillary, więc, no".
Następnie: "Popieram Trumpa nie ze względu na konkretne propozycje,"
"tylko dlatego, że tak denerwuje lewicę",
aż zaczynasz mówić rzeczy, jak:
"Dopóki dzieci w obozach koncentracyjnych nie krzyczą na cały głos,"

English: 
to reaffirm a previous decision by
repeating it, rather than questioning it
and thus admitting that all your previous
decisions might have also been wrong.
This is how actions that were previously
unthinkable become possible
over a very short amount of time.
The job of something like Fox News or
YouTube's "rationals" in this analogy
is to play the role of the guy who, if
somebody does say, "hey this kid
is getting bullied; I fear he might receive some
physical abuse if we don't do something,"
to respond with, "This is ridiculous. I can't believe
you would smear the school bully like that.
And in fact, I consider this deeply offensive to all
the victims of physical abuse around the world."
The just-described process is also why
so many people seem to disregard
their stated principles, like free
speech or anti-corruption,
when it comes to someone like Trump,
because they'd rather be a hypocrite
than admit that they were wrong. It starts
with, "you know, Trump is an idiot,
but I really dislike Hillary, so yeah." Then,
"I'm a Trump supporter not because of
specific policies, but because he makes
the left so mad," until you find yourself
saying stuff like, "as long as children in
concentration camps are not screaming

Russian: 
утвердить предыдущее решение, повторив его, нежели чем подвергать его сомнению
и так признавая, что все твои предыдущие решения тоже могли быть неправильными.
Вот так действия, которые прежде казались немыслимыми, становятся возможными
через короткий период времени.
Работа кого-то вроде Fox news или "рационалов" с Ютьюба в этой аналогии -- это играть роль
парня, который, если кто-то говорит "эй, над этим ребёнком издеваются;
я боюсь, он может подвергнуться физическому насилию, если мы ничего не сделаем,"
отвечает "Это смешно. Я не могу поверить, что ты хочешь оклеветать школьного хулигана.
И вообще, я считаю это крайне невежливым по отношению ко всем жертвам физического насилия вокруг света."
Этот описанный процесс также является причиной, почему многие люди пренебрегают
своими принципами, вроде свободы слова или анти-коррупции,
когда дело касается кого-то вроде Трампа, потому что они бы лучше будут лицемерами, чем признают
что они были неправы. Это начинается с "ну знаешь, Трамп идиот,
но мне не нравится Хиллари, так что да." Потом "Я поддерживаю Трампа не из-за
его политических действий, а потому что он выводит леваков", пока ты не начинаешь
говорить вещи вроде "пока дети в концлагерях не орут

English: 
at the top of their lungs, I don't see much
of a reason to be concerned."
[Francis:] Nobody on the right side of
history thought this was the answer
to a flawed policy:
*sound of a wailing child*
[Carl:] I'll tell you what, Francis. A child's
whiny cry would have a lot more
traction with me if I wasn't a parent.
But I'm afraid at this point I have become
inured to the whiny cries of children,
because children give that kind of whiny cry
all the time.
Can't have a biscuit? Whiny cry.
Doesn't want to go to bed? Whiny cry.
Doesn't—can't find its favorite toy?
Whiny cry.
I'll tell you what, Francis, I'm actually really
relieved that that's the kind of cry
that you exposed me to, because if it
had been a high-pitched, sustained cry
of fear and pain, then I would've been like,
"Yeah, okay, something's really wrong."
Historians like Richard Evans, who wrote
the Third Reich trilogy, which is fantastic,
typically don't start their analysis with
Hitler's first electoral victories,

Polish: 
"nie bardzo widzę powód do zmartwień".
[Francis] Nikt po właściwej stronie historii nie uważał, że to jest odpowiedź na wadliwą politykę:
[płacz dzieci]
[Carl] Słuchaj, Francis, płaczliwe jęki dziecka miałyby dla mnie znacznie większy wpływ,
gdybym nie był rodzicem,
ale obawiam się, że stałem się już niewrażliwy na płaczliwe jęki dzieci,
bo dzieci wydają z siebie tego typu płaczliwy jęk
*cały czas*.
Nie może ciastka? Płaczliwy jęk.
Nie chce iść spać? Płaczliwy jęk.
Nie chce... Nie może znaleźć swojej ulubionej zabawki? Płaczliwy jęk.
Słuchaj, Francis, właściwie to mi ulżyło, że to takiego rodzaju płacz mi pokazujesz,
bo gdyby to był wysoki, przeciągły krzyk strachu i bólu,
wtedy powiedziałbym "Okej, coś jest serio nie tak."
[Dan] Historycy jak Richard Evans, który napisał fantastyczną trylogię III Rzeszy,
zazwyczaj nie zaczynają swoich analiz od pierwszych sukcesów wyborczych Hitlera,
ale cofają się aż do Bismarcka.

Russian: 
из всех своих сил, я не вижу причины быть обеспокоенным."
[Фрэнсис]: Никто на правильной стороне истории не думал, что это будет ответом
на плохой курс:
*плач ребёнка*
[Карл]: Я тебе вот что скажу, Фрэнсис. Нытьё ребёнка оказало бы на меня больше тяги,
если бы я не был родителем. Боюсь, что к этому моменту я стал приучен к
плаксивым воплям детей, потому что дети издают такие плаксивые вопли
без остановки.
Не могу взять печеньку? Плаксивый вопль. Не хочу идти в кровать? Плаксивый вопль.
Не-- не может найти любимую игрушку? Плаксивый вопль.
Я скажу тебе вот что, Фрэнсис, я на деле успокоен, что ты показал мне вот такой плач
потому что если бы я услышал высокий, длительный плач
страха и боли, тогда я бы был "Да, окей, что-то реально не так."
Историки вроде Ричарда Эванса, которые написали трилогию Третьего Рейха (она фантастическая)
типично не начинают свой анализ с первыми победами Гитлера на выборах,

Russian: 
но начинают аж с Бисмарка. Они говорят о распространении научного расизма
в 1890-ые, или местных антисемитских политиках, которые раздвигали границы
позволительного в политическом обсуждении.
Сначала ты растягиваешь то, что можно говорить, потом толкаешь то, что можно делать.
Дискриминация еврейских беженцев в Веймаре, законы, запрещающие евреям
иметь собак под нацистами -- эти также являются частью геноцидального процесса
как нажатие курка годы спустя.
Вот поэтому сравнения с нацистами не только правильные, они нужные.
Пример помимо иммиграции, где я бы тоже посчитал это оправданным
была бы атака на транс-людей администрацией Трампа:
их увольнение, если они служат в армии, откат защит против дискриминации
при получении жилья. Есть многочисленные примеры того, как эта администрация
делала всё возможное, чтобы навредить этому сообществу, и отсутствие ответных действий
против правительственных приведёт только к более серьёзным действиям позже во времени,
как происходило в Германии и многих других местах.
Отвесный ужас того, как выглядил фашизм в прошлом, может ослепить нас

English: 
but go back as far as Bismarck. They talk
about the spreading of scientific racism
in the 1890s, or local antisemitic
politicians pushing the boundaries
of what is acceptable in
political discourse.
First you stretch what is acceptable to say,
then you push what is acceptable to do.
The discrimination of Jewish refugees in
Weimar, laws like prohibiting Jews
from owning dogs under the Nazis—these
are just as much part of the genocidal
process as is pulling the trigger
years down the line.
This is why Nazi comparisons are
not only valid, but necessary.
An example apart from immigration
where I would consider this perfectly valid
would be the attack on trans people
by the Trump administration:
removing them from their jobs if they serve
in the military, rolling back protections
against housing discrimination. There are
countless examples of this administration
going out of its way to harm this
community, and a lack of pushback
against government action like this will only
lead to more severe actions down the line,
as it did in Germany and
so many other places.
The sheer horror of what fascism
looked like in the past can blind us

Polish: 
Mówią o rozprzestrzenieniu "naukowego rasizmu" w latach '90 XIX wieku,
lub lokalnych, antysemickich politykach, przesuwających granice tego, co akceptowalne w dyskursie politycznym.
Najpierw rozszerzasz to, co można powiedzieć,
potem to, co można robić.
Dyskryminacja uchodźców żydowskich w Weimarze,
prawa takie, jak zakaz posiadania psów przez Żydów za nazistów,
To są części procesu ludobójczego tak samo,
jak pociąganie za spust lata później.
To dlatego porównania do nazistów są nie tylko zasadne,
ale konieczne.
Przykład inny, niż imigracja, gdzie uznałbym to za kompletnie zasadne,
to atak na osoby trans przez rząd Trumpa.
Zwalnianie ich z pracy, jeśli służą w wojsku.
Wycofanie zabezpieczeń przed dyskryminacją na rynku nieruchomości.
Istnieją niezliczone przykłady tego rządu robiącego wszystko,
by skrzywdzić tę społeczność.
I brak sprzeciwu wobec działań takich, jak te,
doprowadzi tylko do bardziej drastycznych działań w późniejszym czasie,
tak, jak stało się w Niemczech, i tak wielu innych miejscach.
Horror tego, jak faszyzm wyglądał w przeszłości, może oślepiać

Russian: 
к возникновению фашизма и радикального национализма в новых формах.
Конечно, когда мы слышим "фашизм", мы думаем о массовой партии,
Чернорубашечниках, шагающих по улицам и людям, приветствующих Гитлера.
Но только потому что этого нет, мы не должны попасться в ловушку, что ультра-правые
адаптировали и приняли идею прав меньшинства и демократии.
В ранней версии этого сценария, у меня было пару строк, говорящих то, что германскому праву
не понадобилось много сил, чтобы перейти от коренного
"мы просто не хотим этих еврейских беженцев в стране" до
"дело во всех евреях". И мы не должны ждать, пока у американское право
начнет испытывать угрызения совести о чём-то похожем.
Но реальность обогнала сценарий, и этот стержень уже случился в нескольких частях.
Обычно, я использую конец видео, чтобы обобщить смысл
всего моего нытья в одном или двух предложенияз.
Но в этот раз, я отмечу историка Тимоти Снайдера,
который упрощает все эти вещи лучше, чем я когда-либо смог,
поэтому я использую то, что он сказал.
"Запрет на аналогии делает Холокост не имеющим значения для будущих поколений.
Если американский ребёнок может понять Анну Фрэнк,
американский ребёнок может спросить, каково иммигрировавшим детям быть отделёнными от их родителей.

Polish: 
i sprawiać, że nie zauważymy pojawiania się nowych form faszyzmu i radykalnego nacjonalizmu.
Oczywiście, słysząc słowo "faszyzm", myślimy o potężnej partii.
Brązowych koszulach maszerujących przez ulice i ludziach wykonujących hitlerowski salut.
Ale tylko dlatego, że tego brakuje, nie powinniśmy dać się zwieść,
że skrajna prawica zaakceptowała ideę praw mniejszości i demokracji.
We wcześniejszej wersji tego scenariusza było kilka zdań, w których mówiłem,
jak niewiele było trzeba, by niemiecka prawica przeszła od
"nie chcemy w kraju tylko tych żydowskich uchodźców" do
"właściwie to wszystkich Żydów", i nie powinniśmy dać amerykańskiej prawicy
prawa do jakichkolwiek tego typu wątpliwości.
Ale... Rzeczywistość wyprzedziła scenariusz,
i to przejście częściowo już miało miejsce.
Przeważnie lubię kończyć moje filmy na podsumowaniu
całego mojego poprzedniego gadania w jednym czy dwóch zdaniach,
ale tym razem zrobi to historyk Timothy Snyder,
który podsumował te argumenty lepiej, niż ja kiedykolwiek bym to zrobił,
więc użyję po prostu jego słów.
"Zabronić analogii to uczynić Holokaust nieistotnym dla przyszłych pokoleń."
"Jeśli amerykańskie dziecko może utożsamiać się z Anne Frank,"
"amerykańskie dziecko może zapytać, jak to jest zostać oddzielonym od swoich rodziców, jak dzieci imigrantów."

English: 
to the emergence of fascism and
radical nationalism in new forms.
Of course, when hearing the word
"fascism," we think of the mass party,
Brownshirts marching through the streets,
and people throwing the Hitler salute.
But just because that is missing, we
shouldn't be tricked into thinking
the far right has adapted and accepted
the idea of minority rights and democracy.
In an earlier version of this script, I had
a couple of lines here saying that
it didn't take much for the
German right to pivot from,
"it's just those Jewish refugees
we don't want in the country," to
"actually, it's all Jews." And we
shouldn't expect the American right
to have any qualms about
something similar either.
But reality outpaced the script, and that
pivot has already happened, in parts.
Typically, I like to end the video
in summarizing the point
of all my previous rambling
in one or two sentences.
But this time, I'll have to tag in
historian Timothy Snyder,
who summarized these points
better than I ever could,
so I'm just going to use what he said.
"To forbid analogies makes the Holocaust 
irrelevant to future generations.
If an American child can
identify with Anne Frank,
an American child might ask what it is like for
immigrant children to be separated from their parents.

Russian: 
Запрет аналогий -- это запрет обучения, запрет эмпатии.
В этом, к сожалению, и есть цель."
Всем спасибо за просмотр. Ешё одно доброе видео от меня; мои извинения.
Но этот сценарий сводил меня с ума, поэтому мне нужно было его излить.
Я рад, что у меня вообще получилось выпустить это видео, ибо
как некоторые из вас знают, весь этот канал был удалён
с Ютьба несколько недель назад по какой-то причине.
Я предполагаю, что это был какой-то автоматический процесс,
что ожидаемо, учитывая темы некоторых моих видео.
Благодарность всем хорошим людям, поднявшим шум за меня,
когда это произошло, потому что я не думаю, что этот канал был бы
восстановлен без вашей помощи. Будь что будет, я вернулся
и я обещаю сделать что-нибудь более радостное в следующий раз.
Все дело с удалением канала заставило меня
ценить моих патронов ещё больше, чем обычно. Несмотря на демонетизацию
или удаление / скрытие видео в определённых странах, я не полагаюсь на Ютьюб,
чтобы держаться на плаву, ибо это спонсируется вами, ребята.
Большое спасибо за это. И я определенно запишу комментарии

Polish: 
"Zakazać analogii to zakazać nauki, i zakazać współczucia."
"O to, niestety, chodzi."
Dziękuję wszystkim za oglądanie.
Następny przyjemny filmik ode mnie...
Przepraszam, ale ten scenariusz doprowadzał mnie do szaleństwa,
musiałem się go pozbyć.
Cieszę się, że w ogóle miałem okazję wypuścić ten film,
bo, jak niektórzy z Was już wiedzą, cały ten kanał został tymczasowo usunięty z YouTube,
parę tygodni temu z... jakiegoś powodu.
Zakładam, że zaplątał się w jakiś algorytm,
czego można się spodziewać, biorąc pod uwagę tematykę niektórych moich filmów.
Pozdrowienia dla wszystkich miłych ludzi, którzy zrobili wtedy trochę hałasu w moim imieniu,
bo nie jestem pewien, czy kanał zostałby przywrócony bez Waszej pomocy.
Tak czy inaczej, wróciłem, i obiecuję, że następnym razem zrobię coś luźniejszego.
Usunięcie tego kanału sprawiło, że doceniłem moich Patronów dużo bardziej, niż wcześniej,
bo pomimo demonetyzacji czy usuwanych/niedostępnych w niektórych krajach filmów,
nie polegam na YouTube żeby to utrzymać, bo jest crowdfundowane przez niektórych z Was.
Wielkie dzięki za to,
i zdecydowanie zamierzam nagrać komentarz do tego filmu,

English: 
To forbid analogies is to forbid learning, 
and to forbid empathizing.
That, sadly, is the point."
Thank you for watching, everyone. Another feel-good video from me; my apologies.
But that script was driving me nuts,
so I just had to get it out.
I'm glad I even have the opportunity
to release this video, because,
as some of you already know, this entire
channel was temporarily removed
from YouTube a couple of
weeks ago for some reason.
I assume it got caught up in some
kind of automated process,
which is to be expected, given the
subject matter of some of my videos.
Shout-out to all the very nice people
making some noise on my behalf
when that happened, because I'm not
sure the channel would have been
reinstated without your help.
Be that as it may, now I'm back,
and I promise next time I'll do
something more lighthearted.
This whole channel-being-
deleted affair really made me
appreciate my patrons a lot more than I
already do. Because, despite demonetization
or videos being deleted/locked in certain
countries, I don't rely on YouTube
to keep this afloat, because it's
crowdfunded by some of you guys.
A big thank you for that. And I'm definitely
going to record a commentary track

Polish: 
bo było sporo rzeczy, które musiałem wyciąć, a które mogłyby być interesujące dla części z Was.
Jeśli chcesz zobaczyć ten film, link do Patreon jest w opisie.
Ten film był właściwie długim, skomplikowanym sposobem, by powiedzieć: "otoczenie kształtuje ludzi",
ale dla mnie zawsze było to bardzo abstrakcyjne
i nigdy nie mogłem wyobrazić sobie siebie samego, kształtowanego w taki sposób.
Jak zawsze, zachęcam do zajrzenia do materiałów źródłowych w opisie,
i... to tyle na dzisiaj.
Mam nadzieję, że zobaczymy się następnym razem.
Do tego czasu, miłego.

English: 
for this one, because there's still
a bunch of stuff I had to cut
that might be interesting to some of you.
If you want to see that video, the link
to Patreon is in the description.
This video was really just
a long-winded way of saying
people are shaped by their surroundings.
But to me, that always seemed
very abstract, and I could never imagine
myself being shaped in that way.
As always, I encourage you to check out
the source material in the description.
That was it for today. I hope
to see you the next time.
Until then, have a good one.

Russian: 
к этому, потому что мне все равно пришлось вырезать часть вещей,
которая может быть интересной кому-то из вас.
Если хотите это увидеть, ссылка на Патреон в описании.
Это видео -- просто очень длинный способ сказать, что
на людей влияет их окружение. Но лично мне это всегда казалось очень абстрактным,
и я сам никогда не мог представить себя таким.
Как всегда, я поощряю вас посмотреть исходный материал в описании.
На сегодня всё. Надеюсь, что увидимся в следующий раз.
До тех пор, всего хорошего.
